Дорога домой (The Way Home)

Ньют провел первую неделю своего пребывания, восстанавливая свою хижину и устанавливая защитные чары на собственность и сады от воров и других нежелательных вторженцев. После этого он больше не мог сопротивляться зову джунглей. Он чувствовал небольшую вину за то, что пренебрег заданием Геллерта избавиться от Бузинной палочки, но после всей тяжелой работы ему действительно был нужен перерыв. Очарованный дикой природой, которая была столь же кипучей и разнообразной в светлое время суток, сколь и ночью, Ньют позволил себе пять целых дней исследований в свое удовольствие, прежде чем наконец вернуться к своей задаче. Посвятив свои усилия созданию попутного огня, который понадобится ему, чтобы вернуться домой, Ньют разумно использовал свое время. За исключением начала и конца, создание попутного огня не требовало большой концентрации, и это время он использовал, чтобы доработать свои первоначальные планы. Трудоемкая задача создания нелегального попутного огня была истощающей с магической точки зрения и, следовательно, требовала много времени, если он не хотел оставить себя без сил и смертельно уставшим на целый день. Но попутные огни, по крайней мере, не были требовательны в своем изготовлении, и процесс их создания можно было легко и безопасно растянуть на несколько дней, чтобы это не было так сразу истощающе. Для этого конкретного попутного огня он выбрал маракуйю, купленную во время его последней поездки на рынок, и наложил на нее заклинание сохранности. Это имело то преимущество, что попутный огонь можно было уничтожить, не оставляя никаких остатков, после его использования. Никто не смог бы получить что-либо, чтобы потенциально отследить место, откуда был активирован попутный огонь. Во время создания своего попутного огня у него было много времени, чтобы распланировать, как сконструировать небольшую деревянную платформу, которая будет достаточно легкой, чтобы ее можно было поднять в воздух с помощью прикрепленного к ее углам воздушного шара. Поскольку он был волшебником, ему, к счастью, не нужно было быть слишком точным в своих расчетах массы. Он мог легко исправить небольшие несоответствия с помощью левитирующих чар и безграничного горячего воздуха, который он в любое время мог призвать в шар, который должен был унести его через океан. Он планировал парить всего в паре метров над уровнем воды, чтобы собирать данные и образцы, проплывая над океаном, поэтому ему не нужно было заморачиваться с тем, чтобы сделать свой плот особенно легким. У него не было определенного маршрута полета или конечного пункта назначения, и он планировал просто позволить погоде и тепловым потокам нести его туда, куда им вздумается. Однако сначала ему нужно было попросить совета у своего лучшего друга. Бузинная палочка была не просто каким-либо магическим объектом, поскольку она была настолько древней и мощной, что сумела попасть в мифы волшебного рода. Ее нужно было тщательно и хитроумно скрыть, чтобы предотвратить ее легкое извлечение после того, как Ньют сбросит ее в океан. Анти-трансгрессионные, анти-призывные и анти-локационные чары уже были нанесены на тяжелый контейнер из чистого свинца, в котором в настоящее время находилась мифическая палочка. Он планировал добавить к контейнеру, который должен был стать, как он надеялся, вечным гробом для коварной палочки, анти-гадательные чары и мощные защитные чары. Эта палочка была ответственна за более чем достаточно горя с момента своего первого задокументированного появления пару столетий назад. И последнее, но не менее важное: он планировал спрятать свинцовый контейнер в ничем не примечательную деревянную коробку. К этому внешнему контейнеру он добавил бы ловкую последовательность рун, с которой он столкнулся в Египте, которая делала бы так, что никакая магическая подпись не могла быть обнаружена кем-либо, даже если бы они держали деревянную коробку в руках. Он хотел бы использовать также чары сокрытия или невидимости, но без соответствующей руны для их закрепления эти чары иссякли бы и стали бесполезными через пару лет и, самое позднее, с его смертью. Поскольку он планировал, что Бузинная палочка останется на дне океана на долгое-долгое время, было логично реализовать только постоянные руны, которые смогли бы накапливать магию и работать в течение многих веков. До своего прибытия на Азорские острова он купил несколько новых книг о рунах сокрытия, чтобы пополнить свою личную библиотеку, которая уже ломилась от книг, и он проконсультировался со своими собственными заметками, сделанными во время путешествий. Поскольку магические существа были его основным фокусом, он также находил время в своих путешествиях, чтобы изучать культуры, которые он посещал, их магию и историю в меру своих способностей. В дневниках, отдельных от его наблюдений за дикой природой, он набросал множество заметок обо всем и вся, что, как он думал, однажды может пригодиться ему. Египетские места захоронений, с которыми он столкнулся, были настоящей сокровищницей древних рун, которые были достаточно мощными, чтобы держаться даже спустя тысячелетия. Теперь ему оставалось только связаться с Геллертом, чтобы перепроверить свою работу с рунами, прежде чем он сможет завершить создание контейнера для Бузинной палочки и затем подготовиться к взлету. Пока он ждал одобрения своего лучшего друга относительно рун, он построил прочный плот размером 6 на 6 метров из стволов нескольких упавших пальм, найденных в западной части его владений. Затем он соорудил себе большой шар из груды старых корабельных парусов, которые он купил несколькими днями ранее во время поездки в ближайшую рыбацкую деревушку. Он магически соединил отдельные паруса, которые ранее оснащали португальскую корвету небольшого размера, проданную на слом, и переделал прочное льняное полотно в один огромный воздушный шар. Он тщательно рассчитал его размер, чтобы он мог поднять его деревянный плот и его самого, его провизию на двухнедельную поездку и его исследовательское оборудование. Закончив с плотом после дня тяжелой работы, он отхлебнул из чашки вечернего чая, вырезая несколько рун на дереве для защиты и дополнительной безопасности, которые, среди прочего, предотвратят его случайное падение. Уставший после всего этого, он решил, что на сегодня хватит, и отложил остальную работу на завтра. Однако его планы с предыдущего вечера не сработали, как планировалось, поскольку его разбудило до рассвета неожиданное посещение стайки любопытных огненных крабов. Озадаченный их присутствием так далеко от океана, его магизоологические чувства мгновенно защекотал этот загадочный случай. Будучи очень осторожным, он аккуратно подобрал и вынес любопытных крабов наружу, чтобы они случайно не подожгли его недавно отремонтированную хижину своими искрящимися клешнями, но он не мог устоять перед расследованием представленной ему загадки. Поспешно упаковав немного провизии, Ньют весь день следовал по следу крабов, наблюдая за их поведением и записывая их пищевые предпочтения. Загадка их присутствия была разгадана, когда он обнаружил, что крабы собираются в полосе леса, заросшей низко свисающими банановыми пальмами, а затем приступают к брачному ритуалу, о котором он никогда раньше не слышал и не читал. Восхищенный открытием, он с жадностью задокументировал поведение крабов, а затем изучил неглубокие гнезда, которые самки принялись строить в подлеске после спаривания. Оперившиеся яйца были помещены во влажную, теплую землю и затем тщательно покрыты слоем мульчи, после чего крабы сделали перерыв и укрылись на ночь под опавшими листьями. Пропитанный потом и испачканный грязью, Ньют вернулся уставшим, но довольным в свою хижину поздним вечером. Он поверхностно обработал ожоги, которые получил, когда снимал замеры с огненных крабов, и пообещал сварить новую порцию бальзама от ожоговых ран утром, поскольку простые лечебные заклинания были бы неэффективны при такого рода ранах. К сожалению, он обнаружил, что у него под рукой нет всех необходимых ингредиентов, и спонтанно решил импровизировать. Нарезать травы было неудобно из-за воспаленной, покрасневшей кожи на внутренней стороне ладоней, но он терпел ради получения лекарства. Счастливый из-за возможности поэкспериментировать, он заменил любой недостающий ингредиент тем, что, как он думал, могло бы быть хорошей альтернативой. Бальзам от ожоговых ран можно было быстро сварить едва ли за полчаса, и несколько котлов можно было обрабатывать параллельно, но, несмотря на его усилия, первые полдюжины партий были едва пригодны к использованию. Однако это все равно было лучше, чем ничего, поэтому он испытал их на себе, даже если они не давали значительного улучшения заживления. По крайней мере, он думал, что наконец выяснил, в чем проблема его импровизированного рецепта. Убежденный, что в составе не хватает исходного растворителя, у него уже была идея, как заменить его рыбьим жиром. В конце концов его настойчивость была вознаграждена, и его следующие партии в конечном итоге дали бальзам от ожоговых ран, который на первый взгляд был даже более эффективным, чем оригинальный. Гордый своим импровизированным экспериментом, Ньют срочно сделал пометку проверить свойства бальзама от ожогов и изучить его подробнее, как только сможет. А пока он испытает его свойства в самостоятельном исследовании на своих собственных ранах. К его радости, к наступлению ночи его руки вернулись в свое зажившее и безупречное состояние, он сел на веранде с видом на джунгли и сделал еще несколько заметок о целебном бальзаме и еще несколько о своем предстоящем путешествии через океан. Рано следующим утром он проснулся без каких-либо соблазнительных отвлекающих факторов, которые могли бы удержать его от его целей. Он продолжил готовить себя и необходимое оборудование для своей исследовательской экспедиции и совмещенной миссии по уничтожению палочки. Он провел утро, сооружая себе прочную палатку на своем плоту, которая укрыла бы его от непогоды. Разноцветный попугай навестил его во время обеденного перерыва, принеся с собой несколько писем. Первое письмо, которое он вскрыл, было адресовано ему почерком, уже очень знакомым ему. Оно принесло новости от Геллерта, как и ожидалось. Ньют улыбнулся, читая письмо другого, и заверение действовать дальше, применяя руны, которые он планировал использовать для своей побочной задачи избавления мира от палочки, которая была явно слишком опасна, чтобы позволить ей попасть не в те руки. Отложив письмо от друга в сторону, он вскрыл следующие несколько писем, в которых содержались приглашения на различные светские балы и просьбы об интервью, с которыми он стал слишком хорошо знаком за последние месяцы. Поэтому приятным сюрпризом стало то, что последнее письмо за день отличалось от обычной чепухи, которая доходила до него помимо переписки с Геллертом. Он не мог не улыбнуться, когда перескочил к подписи в конце письма и увидел, что это был Клаус, его старый друг со времен их ученичества в немецкой ветеринарной клинике, который написал ему. Однако содержание письма было не таким уж радостным. Клаус сообщал ему о серьезном случае жестокого обращения с животными, который он и его коллеги-активисты в настоящее время расследуют в Румынии. Это было связано с драконами, и его друг просил о его возможной поддержке, поскольку он хорошо знал, что Ньют питает интерес к крупным магическим существам — особенно к опасным типам. Обеспокоенный сообщением о предполагаемом жестоком обращении с животными, Ньют не колеблясь заверил своего друга, что поможет, чем сможет, как только закончит здесь. Он присоединится к Клаусу, как только сможет, в его расследовании случаев плохого обращения с драконами, находящимися в государственной собственности. Но сначала ему действительно нужно было спрятать Бузинную палочку, а затем обновить свой паспорт в Англии, поскольку его даже не впустят в Румынию без него. А пока он предложил своему другу и организации по защите животных, в которой тот работал, финансовую поддержку и заверил Клауса, что расспросит своих контактов. Он не сказал Клаусу, что у него есть ценные контакты среди различных видов энтузиастов существ по всему миру и прямая связь с Геллертом, чья политическая партия, судя по газетам, явно набирала популярность. Ньют даже был склонен верить на этот раз их заявлениям, хотя обычно к сообщаемому в газетах следует относиться с долей скепсиса. Слишком часто возможность рассказать свою версию событий получали угнетатели и богатые, а не те, кто подавлен и страдает от негативных последствий решений людей, принадлежащих к этим исключительным кругам. В своем письме Клаус заверил его, что ситуация не особенно срочная, поскольку их организация добровольцев в настоящее время ведет переговоры с правительственным департаментом, ответственным за драконов. Если этот статус изменится и ситуация ухудшится, то Ньют заверил своего друга, что будет готов сократить свое пребывание здесь, на Азорских островах, чтобы оказать практическую поддержку. Его исследования могли подождать перед лицом более насущных вопросов, требующих его внимания. Слегка обеспокоенный плохими новостями от Клауса, Ньют постарался выкинуть этот вопрос из головы после того, как отправил ответ. Клаус свяжется с ним снова, если его помощь потребуется, а до тех пор он доверял своему другу держать ситуацию в Румынии под контролем. Заставляя себя сосредоточиться на своих собственных задачах, Ньют погадал, какой будет погода на следующей неделе, чтобы убедиться, что его не застанут врасплох бурей или чем-то подобным. Когда все выглядело так, что будет спокойно, Ньют не увидел больше препятствий, мешающих ему отправиться в путь. Наложив на свой плот заклинание невесомости, он левитировал его за собой, совершая переход к уединенной бухте, которую он нашел несколькими днями ранее во время одного из своих исследовательских обходов. Установка воздушного шара заняла мало времени благодаря помощи магии, и он был готов к отправке до времени послеобеденного чая. Манипулируя легким бризом, чтобы унести себя и свой плот в океан, он некоторое время экспериментировал с навигацией своего плота, пока не остался доволен степенью контроля над ним. Почти забыв о чарах невидимости, он поспешно наложил их, когда заметил на горизонте силуэт полностью оснащенного корабля магглов. Немного смущенный своей оплошностью, вызванной энтузиазмом наконец-то отправиться в путь, он посвятил остаток дня замерам моря и населяющих его существ. Когда солнце начало садиться, он разогрел заранее приготовленный ужин, который взял с собой, и просто сидел, свесив ноги с края плота, наблюдая, как солнце садится в зрелищном шоу, окрашивающем все небо в красные и оранжевые тона. Перед тем как лечь спать, он закрепил свой плот на месте, чтобы ночью его не унесло в случайном направлении. В течение следующей недели он повторял процедуру замера океана вокруг островной цепи и анализа взятых днем образцов воды после захода солнца, когда он устраивался на ночь. Благодаря хорошей погоде и спокойному морю, это была довольно расслабляющая неделя, проведенная в парении в паре метров над океаном. Ему удалось понаблюдать за проплывающей стаей морских черепах во время их миграции на север и акулами-няньками, рыскающими на мелководье вокруг островов. Полосатые болтуны мирно взаимодействовали с электрическими угрями, гриддлами и всей другой кишащей морской жизнью. Он даже нашел коралловый риф или два, которые предоставили некоторые занимательные данные во время двух погружений, которые он совершил, чтобы исследовать его вблизи. В целом, неделя, проведенная в океане, была действительно веселой. Однако он не забыл и о менее приятной части своих планов. С тоскливым, слегка печальным вздохом он закончил свои исследования и переключил внимание на свою другую миссию. Освободив плот от всего своего тщательного контроля, он позволил ветрам нести его куда угодно в течение следующих пяти дней. Он даже не закреплял плот на месте ночью, поскольку это добавило бы еще один уровень безопасности его плану скрыть место сброса даже от себя самого. Единственное, что он знал наверняка, это то, что к концу пяти дней он был далеко-далеко от любой земли. Лей-линии, пересекающие океан между Америкой и европейским и африканским континентами, едва ощущались из-за того, насколько глубок океан здесь, в середине нигде. Его магия чувствовала себя немного странно, окруженная ничем, кроме глубокого водного пространства. Она все еще работала, но казалась более неохотной, появляясь на кончиках его пальцев. Бесконечный вид воды, насколько хватало глаз в каждом направлении, в сочетании с бесконечным небом был слегка сводящим с ума. За все дни, что он позволял себе дрейфовать случайным образом, он не встретил ни одного корабля. Он не знал, хорошо это или должно было заставить его беспокоиться о собственной безопасности. Он доверял своему нелегальному попутному огню, привязанному к его хижине в тропическом лесу, чтобы вытащить его отсюда досрочно в случае чрезвычайной ситуации. Великолепный вид ночью, возможно, стоил дезориентирующего вида ничего, кроме сверкающих волн и безоблачного неба в дневное время. Звезды и галактики никогда не выглядели такими яркими и живыми, как здесь, вдали от любой формы цивилизации, насколько это возможно. Утром шестого дня случайного дрейфа Ньют упаковал все свое оборудование и взятые образцы и закрепил плот. Когда все было подготовлено к путешествию на попутном огне, он достал потертую деревянную коробку, содержащую Бузинную палочку в ее тщательно защищенном свинцовом контейнере. Стоя у края плота, он с мрачной решимостью мгновение смотрел в бесконечную глубину океана, прежде чем без лишних церемоний бросить Бузинную палочку вниз. Подняв заклинание невесомости, которое он до сих пор накладывал на утяжеленную коробку, он с удовлетворением наблюдал, как палочка начала быстро тонуть, как только чары были сняты. — Пока-пока, и скатертью дорога, — пробормотал он себе под нос. Он постоял еще пару минут, чтобы убедиться, что палочка ушла раз и навсегда, прежде чем достал свой попутный огонь. Ухватившись за плот, он глубоко вдохнул и приготовился, прежде чем активировать попутный огонь. Стоная от жесткой посадки, Ньют быстро отпрянул в сторону, чтобы не запутаться в быстро сдувающемся шаре, который до сих пор удерживал его плот в воздухе. Чувствуя себя счастливым и облегченным от того, что под ногами снова твердая земля, он достал зелье забвения, которое держал наготове в кармане. Он написал себе короткую записку, чтобы подтвердить, что все прошло по плану, прежде чем выпил зелье, которое должно было стереть последние несколько дней из его памяти в качестве дополнительной меры предосторожности. За этим последовал момент дезориентации, когда он сел и попытался переориентироваться. Напрягая мозги, чтобы вспомнить, что произошло после того, как он отпустил свой плот, он был слегка встревожен, но также и удовлетворен, когда не смог вспомнить ничего. Найдя свою собственную записку, он улыбнулся доказательству того, что все, по-видимому, прошло по плану. Геллерт, несомненно, будет рад это услышать, но сейчас ему нужно было найти время, чтобы привести в порядок свой плот и убрать шар, загромождающий его двор, после чего он отправился в быстрый обход своих защитных периметров. Наконец, он разрезал маракуйю, которая служила его попутным огнем домой, пополам и выложил ее на уличный стол для местной фауны, чтобы та съела и разбросала по всему острову. Он позволил себе перерыв только тогда, когда убедился, что все на его территории в порядке. Недолго понаблюдав за разноцветными райскими птицами, склевывающими маракуйю, превратившуюся в бывший попутный огонь, он удалился в желанную тень своей хижины. Внутри он мог только простонать от неприятного сюрприза, ожидавшего его там. Колония муравьев-метеористов перебралась в его кладовую во время его отсутствия. Со времен ученичества в Германии он знал, насколько неприятной задачей было вычищать их. Метеоризм, который муравьи выпускали при возбуждении, был назойливым запахом, от которого трудно было избавиться, и он был достаточно едким, чтобы вызывать раздражение на коже. Наложив заклинание пузырька-маски и фильтрации воздуха, Ньют надел перчатки и приступил к утомительной задаче как можно осторожнее собрать муравьев, прежде чем вернуть их обратно наружу, где им и место. Когда он закончил, он оставил все окна открытыми и наложил заклинание постоянного бриза, чтобы продолжать проветривать хижину после того, как удалил последнего муравья. К сожалению, одного-двух метеорических выбросов избежать не удалось, как бы осторожен он ни был. Затем он лучше обезопасил свою кладовую от тварей и только тогда наконец сел, чтобы приняться за ланч-пакет, который он приготовил сегодня утром. После этого он написал Геллерту, чтобы поделиться радостной новостью о том, что Бузинная палочка успешно обрела свое, как он надеялся, вечное пристанище где-то далеко на дне океана. Проведя следующие несколько дней, составляя предварительные отчеты о находках и обобщая свои данные, он посвятил себя академическим занятиям за неимением других дел. Теперь, когда морские формы жизни были адекватно задокументированы, он следующим делом обратил внимание на обитателей острова. Исследование тропического леса, окутанного постоянным туманом высоко на склонах вулкана, станет его следующей задачей. В последующие дни до него не доходило никаких новостей с материка, кроме обычной чепухи, поэтому он спланировал и отправился за покупками в подготовке к своей следующей недельной экспедиции. Взбираться по склону вулкана было непросто из-за густого подлеска, покрывающего его бока, и он медленно продвигался вперед. Однако вся потраченная пот и ноющие мышцы стоили того из-за множества видов, с которыми ему удалось столкнуться и задокументировать во время подъема. Там было много более распространенных существ, которых можно было найти и на материке, но также было много видов, которые эволюционировали, приспособившись к местным условиям. Было захватывающе изучать множество их адаптаций, начиная от уникальных отметин и необычных форм и заканчивая карликовостью или гигантизмом. Однако находить существ в тумане, окутывающем воздух выше по склону вулкана, было непростой задачей. Существовали заклинания для обнаружения форм жизни, на которые Ньют мог положиться, чтобы направить его туда, где прятались обитатели леса. Он осознал, что был, возможно, немного слишком беспечен в отношении собственной безопасности, только когда сунул руку в неглубокую яму в земле, к которой привело его заклинание обнаружения, и был ужален скорпионом. Кривясь от боли, когда его рука немедленно начала опухать, он попробовал применить лечебное и очищающее заклинания на месте укуса, но безрезультатно. Решив отступить на небольшое плато чуть ниже по склону горы, он с трудом удерживался от того, чтобы не споткнуться и не упасть от головокружения, подкравшегося к нему. К тому времени, когда он достиг плато, он был потный и задыхался от воздействия яда. Боль в руке также распространилась и усилилась до острого уровня. Стиснув зубы, чтобы подавить любые звуки страдания, он своей здоровой рукой порылся в своей дорожной сумке в поисках универсального целебного зелья, которое он всегда держал в запасе. На то, чтобы выпить зелье, ушли его последние силы, и он повалился на бок, прислонившись спиной к выступающей скале. — Черт, — выругался он, прижимая свою распухшую руку к себе. — Проклятье! Хотя это моя собственная вина, что был таким беспечным! Он ахнул и согнулся, когда новая волна боли прошла вверх по его руке. — Действительно следовало надеть перчатки, — отругал он себя, хотя сейчас было уже поздно, и его уже ужалили. После этого он замолчал и закрыл глаза. Он сосредоточился на том, чтобы дышать сквозь боль в течение нескольких минут, и игнорировал небольшую слезу, которая вырывалась и стекала по его щеке. — Черт. Оно уже должно было подействовать, — выругался он, осматривая свою руку несколькими минутами позже. Он отчаянно ухватился за свою палочку своей здоровой, но дрожащей рукой. Было уже слишком поздно выбираться. Его концентрация была до основания разрушена, и он лишь ужасно расщепил бы себя, если бы попытался трансгрессировать в своем текущем состоянии. Наложив еще одно заклинание для ускорения заживления на свою ноющую руку, он сдался, когда его повторные попытки не дали результатов. Его зрение плыло, и он чувствовал головокружение, когда использовал свои последние силы, чтобы призвать к себе свою аптечку. Выпить зелье от боли и взбодряющее зелье дрожащими руками — это все, что ему удалось сделать, прежде чем его тело отказалось дальше подчиняться его воле, и он потерял сознание. Испытывая жажду, он проснулся с потрескавшимися губами и сухим ртом где-то посреди ночи. Его рука все еще болела, а глаза были мутными и отказывались фокусироваться. У него хватило лишь присутствия духа, чтобы принять еще одно целебное зелье, прежде чем его снова потянуло вниз, и он упал в обморок там, где повалился набок у подножия выступающей скалы. В течение последующего светлого времени суток время текло в едва ясных эпизодах. Пропитанный агонией и страданием, он мог только лежать и надеяться, что скоро все наладится. Он рассеянно подумал, что, возможно, у него жар, пока нескоординированными руками расстегивал промокшую рубашку, которая неудобно прилипла к его торсу. Снова была ночь, когда он в следующий раз пришел в себя более чем на несколько минут, наполненных смятением. Его знобило, а его потная рубашка была ледяной там, где прилипла к торсу. По крайней мере, его жар, казалось, спал. Облизывая высохший, как в пустыне, рот, он нащупал свою палочку. Облегченный, когда ему наконец удалось схватить ее своей здоровой рукой, он попытался наложить заклинание, чтобы призвать к себе свою флягу с водой. Это сработало со второй попытки, и небольшой успех помог собрать силы, чтобы вернуться в сидячее положение. С жаждой человека, который не пил и не ел, как он подозревал, два дня, он осторожно, глоток за глотком, пил воду. Физически было больно сдерживаться, но он знал, что это необходимо, чтобы не расстроить желудок. Только когда его фляга опустела, он наконец уделил внимание осмотру руки, которую ужалили. Она все еще была опухшей и выглядела воспаленной, но в остальном казалась в порядке. У него был полный моторный контроль, и он сохранил полную чувствительность во всех пальцах. Воодушевленный хорошими новостями, он направил свою палочку на себя и высушил свою мокрую и ледяную рубашку. Затем он призвал к себе свою дорожную сумку и съел несколько кусочков еды в надежде восстановить силы. Было ясно, что ему нужно обратиться к местному целителю, если укус скорпиона и его симптомы все еще были настолько серьезными даже через несколько дней. Проконсультировавшись с нарисованной им на скорую руку картой, стало ясно, что идти обратно тем же путем с его больной рукой не будет вариантом. Он мог упасть и расколоть голову, если бы у него не было обеих рук, чтобы обеспечить себе спуск по горному склону через густой подлесок. Оставалась только трансгрессия. Он переупаковал свою сумку и затем подождал еще несколько минут, которые потратил на попытки медитировать. Немного прояснив разум, он поднялся на ноги и крепко держался за свою палочку, прежде чем повернулся на пятке и использовал свою магию. Вновь появившись на окраине рыбацкой деревушки с рынком, в которую он прибыл, он убрал свою палочку и, пошатываясь, направился ближе к первому увиденному им магазину. Молодая женщина, стоявшая за прилавком пекарни, была удивлена его оборванным видом, но сохранила хладнокровие, как только он попросил о помощи и объяснил, что с ним случилось. Усаженный на стул, ему не пришлось долго ждать прибытия пожилого целителя, который удалился на этот остров. — Серьезный укус, этот, — прокомментировал целитель, осматривая его руку. — Вам повезло, что жало не попало прямо в вены, иначе было бы гораздо хуже. — Я знаю, — согласился Ньют, поскольку он немного разбирался в ядовитых существах и последствиях их яда для человеческого тела. — Я был безрассуден, так что это моя вина. — Главное, чтобы в следующий раз вы были осторожнее, молодой человек, — пробормотал целитель, прежде чем начать бормотать себе под нос и водить своей палочкой взад-вперед над рукой Ньюта. Это заняло несколько минут, к концу которых Ньют уже почувствовал себя намного лучше. — Потратьте еще пару дней на восстановление и полное заживление, — проинструктировал его целитель, убрав свою палочку. — Настойка из околика поможет со шрамом, — добавил он, проводя пальцами по покрасневшему месту укуса. Жало скорпиона оставило в его коже отверстие размером с горошину с неровными краями. Это далеко не будет первым шрамом, который Ньют получил на работе, но он все равно попытается уменьшить его заметность с помощью зелья, которое порекомендовал целитель. — Большое вам спасибо, — сказал Ньют целителю. — И простите за беспокойство,— добавил он с застенчивым взглядом. — Не беспокойтесь, уверяю вас. Я постоянно хожу на вызовы здесь, — заверил целитель. — Спасибо, — повторил Ньют, оплатив свой счет и оставив целителю щедрые чаевые. Старик удалился с довольным напевом на губах, и, поскольку Ньют уже был здесь, он заказал завтрак в пекарне. Он немного поболтал с молодой женщиной за прилавком, поскольку магазин был пуст, и у нее было немного времени. Она выросла здесь, и Ньют воспользовался возможностью, чтобы расспросить ее о местной флоре и фауне и местах на острове, которые, по ее мнению, стоит посетить. В общем и целом, это был мирный конец драматичных последних нескольких дней. Его рука заживет без проблем, и он получил больше представления об острове и его жителях. Он поблагодарил молодую женщину из пекарни за ее помощь и информацию, которой она поделилась с ним, за чашкой чая и оставил и ей щедрые чаевые перед уходом. Вернувшись домой несколько минут спустя, он поспешил освободить раздраженного попугая, принесшего ему почту, от его ноши и попытался умиротворить его сочным апельсином. Птица приняла взятку, и Ньют был свободен проверить свою почту. Среди его корреспонденции были его ежемесячная банковская выписка и приглашение на благотворительный бал, проводимый Ямайским университетом, с которым он сотрудничал. С сожалением отказавшись от приглашения, поскольку бал, несомненно, предложил бы интересные беседы со специалистами, Ньют пока не чувствовал желания раскрывать себя как Артемиса Аккерманна. Кроме того, дата бала совпадала с его другими планами. Он хотел опубликовать хотя бы одну профессиональную работу под своим настоящим именем, прежде чем думать о раскрытии своего альтер эго. Возможно, это было вопросом гордости, но он хотел доказать, что Ньют Скамандер так же достоин внимания, как и Артемис Аккерманн. Геллерт, конечно, тоже написал ему, чтобы поделиться своей радостью от хороших новостей. Он заставил его улыбнуться, увидев, какое бремя, казалось, было снято с плеч его друга теперь, когда Бузинная палочка была уничтожена. — Я выбрал участок земли, на котором построю свой замок. Он немного возвышенный, так как расположен высоко в Альпах, но я полагаю, что скалистые окрестности будут хорошим сдерживающим фактором для любых любопытных магглов и волшебников, — поделился Геллерт в своем письме. — Я ценю свое уединение, и вид, особенно на восходе и закате, великолепен. Это называется "Alpenglühen" по-немецки, когда низко висящее солнце, кажется, зажигает горы в начале и в конце дня. Не могу дождаться, чтобы показать тебе, что я имею в виду! Я надеюсь, твои исследования идут хорошо, и ты сможешь закончить скорее, чем позже. Мне бы не помешал твой совет по поводу того, как расположить комнаты внутри замка. Я думал о том, чтобы иметь личное крыло, отдельное от остальной части замка, в одной из его башен. Ты, конечно, получишь свои собственные гостевые апартаменты в моем личном крыле, — заверил его другой. Ньют улыбнулся и с нежностью закатил глаза от ненужной экстравагантности. Он знал, что лучше не протестовать, поскольку знал, что Геллерт любил баловать себя и своих друзей. Вместо этого он послал ответ, заверяя другого, что с ним все в порядке, несмотря на кочку на дороге, которой стала его встреча со скорпионом. Он с нетерпением ждал возвращения в Европу впервые, поскольку там был Геллерт, и он очень скучал по своему лучшему другу. Они не были в разлуке долго, но уже эта разлука была хуже предыдущих. Это была не только его фантазия, что расставание с Геллертом становилось тяжелее с каждой встречей, когда они счастливо сожительствовали в течение дней или даже недель подряд. Но пока у него еще были исследования, которые нужно завершить. Популяция птиц и приматов еще не была каталогизирована, и он был полон решимости приступить к этому, как только его рука полностью заживет. А пока он использовал свое время, чтобы составить профессиональный исследовательский отчет, который планировал представить для публикации в журнале «Enchanting Nature» или ежемесячнике «Magizoology Monthly», как только завершит его. Он надеялся, что он будет соответствовать их стандартам, и его исследование будет достаточно интересным, чтобы быть опубликованным по крайней мере в одном из этих известных журналов. Ему потребовалось еще два месяца усердной, тяжелой работы, прежде чем он остался доволен собранными данными. Он был удовлетворен тем, что многие из них также можно было использовать для портретов существ в книге о магизоологии, которую он мечтал опубликовать однажды. Шлифовка его черновика и добавление его новейших находок в его исследование заняли еще две недели слегка утомительной работы за столом. Хорошо, однако, что у него уже был черновик, с которым можно было работать, и, кроме того, большой опыт в том, как составлять лаконичный отчет, благодаря написанию своих патентных заявок. Он закончил раньше первоначального намеченного графика и отправил свою исследовательскую работу в журналы, в которых надеялся ее опубликовать. Хорошо, что он был быстр, поскольку с его последней почтой до него дошло новое письмо от его старого друга Клауса. Ситуация в Румынии с подвергшимися жестокому обращению драконами ухудшилась, поскольку Клаусу и группе добровольцев, на которых он работал, удалось раскрыть определенные доказательства их плохого обращения в государственной собственности. Дело приобрело новое политическое измерение, поскольку это прояснило, что местные политики вовлечены в этот скандал. Фотографии прямых кровавых ран на ногах дракона показывали, что жестокое обращение было систематическим, и это был вовсе не простой случай непреднамеренного пренебрежения. Клаус и другие активисты планировали провести публичную демонстрацию перед румынским парламентом на следующей неделе, и, даже не задумываясь, Ньют заверил своего друга в своем присутствии. Это оставляло ему всего 8 дней, чтобы обновить свой паспорт в Англии и отправиться в Румынию. Геллерт будет разочарован его непредвиденным крюком, но, несомненно, старший поймет, что это важно и ради хорошего дела. Немедленно собрав все свои вещи, Ньют надежно запер свою хижину, прежде чем трансгрессировать прочь в рыбацкую деревушку. Был еще ранний день, и он был уверен, что сможет поймать попутную лодку обратно на главный остров, где находился офис попутных огней. Он мог бы попытаться трансгрессировать, но делать это на значительное расстояние через такое большое водное пространство всегда было немного рискованно и, мягко говоря, некомфортно. Ему повезло, и он успел сесть на рыбацкую лодку, направлявшуюся в местную столицу. Он подошел к офису попутных огней, расположенному недалеко от гавани. Его заставили ждать, поскольку здесь в полдень было людно, но вскоре ему удалось подойти к свободному агенту по путешествиям, где он мог заказать попутный огонь в Лондон. Был попутный огонь, первоначально запланированный на попозже днем, но агент сообщил ему, что он только что был отложен до завтра из-за непредвиденных обстоятельств. Ньют фыркнул, поскольку это было хорошее выражение для откровенного злоупотребления, которое члены Визенгамота и их семьи допускали в лондонском офисе попутных огней. Общеизвестно, что они злоупотребляли своей властью, чтобы получить приоритетный доступ к попутным огням, что часто вызывало задержки и хаос в других местах. Ньют решил не позволять этому расстраивать себя и решил разумно использовать свое вынужденное пребывание в столице Азорских островов. Поскольку он уже получил ответ от «Magizoologist Monthly», которые с радостью опубликовали бы его отчет, теперь ему нужно было сделать свою фотографию в профессиональных мантиях, поскольку они хотели напечатать его снимок вместе с ним. Он некоторое время бесцельно бродил в поисках магазина мужской одежды, который предлагал бы деловые наряды и, желательно, имел под рукой штатного фотографа. Из-за общего спроса на такие услуги было не необычно найти магазины высокого класса, предлагающие услуги фотографии своим клиентам. После получаса просмотра Ньют наткнулся на хорошо укомплектованный бутик с приятным выбором костюмов и мантий, выставленных в его витрине. Он с любопытством вошел внутрь и обнаружил, что магазин, на удивление, был высококлассным, больше, чем Ньют предположил бы для чего-то, расположенного на таком удаленном острове. Однако даже ему стало ясно, что Азорские острова, казалось, быстро развивались в популярное место отдыха для избалованных европейских чистокровных волшебников, которые уже видели все, что можно увидеть на европейском материке. С богатыми отдыхающими не должно было быть удивительно, что здесь были эксклюзивные магазины и дорогие услуги, чтобы заработать на глубоких карманах зачастую привилегированных посетителей острова. Ньют вовсе не был тем, кто носил формальную одежду в своей повседневной жизни, но в тех случаях, когда это требовалось, он не был прост в надеть хорошо сшитый костюм, который стоил ему в соответствии со своим качеством и посадкой. Он никоим образом не был тщеславен, но он умел ценить хорошо сделанный, сидящий по фигуре костюм. В настоящее время у него не было больше одного формального комплекта костюма и мантии, поэтому не было необходимости быть бережливым в покупке нового комплекта высокого качества, который, вероятно, прослужит ему много лет. Он был далеко не экспертом в моде, но даже он понял, что его старый комплект формальной одежды слегка устарел. Кроме того, он стал недолюбливать свой старый комплект костюма и мантий, поскольку они всегда напоминали ему о дне, когда он носил их на похоронах своего отца. Поскольку ему не нужно было тщательно следить за своими расходами, он с нетерпением ждал приобретения нового костюма, даже если мог обойтись без снятия мерок. Однако это было необходимым злом, если он хотел, чтобы его новый костюм и мантия хорошо сидели на нем. Войдя в магазин формальной мужской одежды, расположенный в маленьком переулке всего в паре шагов от шикарной набережной, его приветствовал дружелюбный продавец, который заверил его, что владелец подойдёт прямо сейчас. Увидев, что в настоящее время обслуживают другого клиента, Ньют использовал ожидание, чтобы еще немного осмотреться внутри магазина. То, что он увидел на манекенах, уже выглядело очень многообещающим. Конечно, не все было на его вкус, но среди представленного покупателям ассортимента было несколько моделей, которые ему понравились. Именно в глубине магазина, где был представлен более повседневный ассортимент мужской одежды, он наткнулся на наряд, который мгновенно привлек его. Костюм из темно-синего твида с вплетенными темно-зелеными и красновато-коричневыми нитями сразу же подошел его вкусам. Конечно, он не подходил для ношения в формальной обстановке, но костюм и соответствующая ему мантия приглушенного темно-синего цвета без кричащих или экстравагантных деталей могли подойти ему во многих других ситуациях. Он потрога рукав пиджака и отметил высокое качество мягкой шерсти и высокую плотность плетения белой рубашки, выставленной под соответствующими пиджаком и жилетом. — Здравствуйте,сэр, и добро пожаловать в мою ателье. Я Джеймс, владелец. Чем я могу быть полезен сегодня? — представился Джеймс, отвлекая Ньюта от шерстяного костюма и возвращая его в реальность из своих мыслей. Передав первоначальную цель своего визита, они вернулись в переднюю часть магазина, где Джеймс продолжил показывать ему разные стили формальных костюмов, которые, как он думал, могли бы хорошо подойти его худому телосложению. Понравившись Джеймсу и его спокойному ассистенту за непринужденный и ненавязчивый характер, Ньют решил просто довериться портному и позволил ему выбрать первые два наряда, которые он собирался примерить. После того как он переоделся во второй наряд, он с первого взгляда на свое отражение в зеркале понял, что нашел то, что искал. Сдержанный, но говорящий о тихой элегантности и ненавязчивом богатстве, угольно-серый, почти черный костюм со светло-серым жилетом и его ослепительно белой рубашкой на пуговицах представлял его в выгодном свете, который ему очень понравился. — Простые линии, никаких кричащих цветов и сведение любых декоративных деталей к минимуму. Я бы сказал, это делает этот костюм хорошим выбором для утонченного джентльмена, — пояснил Джеймс, обходя фигуру Ньюта и внося небольшие коррективы в ткань тут и там. — Темная мантия прекрасно завершает ансамбль своим тонким кроем и соответствующим упрощенным дизайном. — Да, он мне нравится, — согласился Ньют, поворачиваясь, чтобы рассмотреть наряд сбоку и сзади. — Думаю, это будет тот самый комплект. Джеймс улыбнулся, выглядя довольным тем, что он попал во вкус Ньюта уже со своей второй попытки. — Хотели бы вы примерить еще несколько костюмов или вы уверены в своем решении? — Я уверен, — сказал Ньют, еще раз оглядывая себя в зеркале. Пуговицы цвета стального металла на пиджаке и жилете поблескивали в свете верхних ламп, и он уже подумал, что карманные часы в похожем цвете добавили бы еще один стильны штрих к дизайну. Джеймс согласился с ним, как только он высказал свою идею, и принес соответствующие карманные часы и цепочку, которые, как он заверил, тоже продавал благодаря сотрудничеству со швейцарским часовщиком. Деталь, которая больше всего ему понравилась в костюме, — это края спереди рубашки на пуговицах, которые были обшиты тонкой полоской металла того же вида, что и пуговицы. Белая нагрудная платочная салфетка для нагрудного кармана пиджака с вышитым серебряной металлической нитью логотипом магазина Джеймса завершала образ. Поскольку Хорнби была фамилией портного, он выбрал стилизованное изображение жала пчелы в качестве своей эмблемы и торговой марки. Ньют очень редко видел себя в такой подходящей одежде, поэтому было небольшим откровением увидеть себя в наряде, который заставлял его выглядеть гораздо более серьезным, чем он чувствовал себя внутри. Формальный костюм был слегка внушительным в ненавязчивой манере и граничил с аскетичным по сравнению с его обычным выбором одежды, но он идеально работал в качестве формальной одежды. Он рассеянно подумал, как этот наряд будет сочетаться с тем типом острых костюмов, которые Геллерт обычно носил, когда они бывали где-то на публике. Костюм Джеймса был больше в духе вкусов его лучшего друга, чем соответствовал обычному выбору одежды Ньюта, но он все равно ему нравился. — Рад слышать, что вы нашли наряд, который вам нравится. Пожалуйста, встаньте на платформу здесь, и я завершу подгонку и сделаю изменения постоянными, — проинструктировал его Джеймс. Пока портной взмахивал палочкой и бормотал под дыханием заклинания и заклинания, которые манипулировали тканью, обволакивающей тело Ньюта, Ньют непринужденно болтал с молодым ассистентом портного, чтобы расспросить о лучших ресторанах в городе. После переноса его попутного огня в последнею минуту на завтра, ему придется провести незапланированную ночь в городе, и у него возникло спонтанное желание немного побаловать себя. Ужин в высококлассном ресторане был бы подходящим поводом надеть свой новый костюм в первый раз, чтобы лучше его прочувствовать и привыкнуть к новой одежде. Ничто не было хуже для презентации, если носящий чувствовал себя некомфортно или чуждо в своей одежде — ловушки, которой Ньют хотел избежать, надев свой костюм сначала на неважное мероприятие. Пока Джеймс наносил финальные штрихи к своему дизайну, ассистент портного ушел, чтобы установить магическую камеру, которую они будут использовать дальше для съемки Ньюта. Его новая индивидуальная мантия была на время отложена, поскольку тот тип снимков, о которых Ньют рассказал портному, не требовал ношения мантии. Чувствуя себя абсолютно беспомощным перед объективом камеры, Ньют был рад полезным инструкциям и позам, в которые его направляли Джеймс и его ассистент. Благодаря их отличной помощи, результаты их съемки превзошли ожидания Ньюта с большим отрывом. Он даже не старался особо во время съемки, и ему казалось, что он не сделал так много. Он просто позировал так, как его инструктировали, и все же на фотографиях он выглядел серьезным — того уровня респектабельности, с которым выглядел лорд-чистокровный. На этих фотографиях он казался формальным, с легкой грацией в своей позе, теперь, когда у него был новый костюм, который соответствовал и подчеркивал его лучшие качества. — Вы отличная модель, — сделал ему комплимент Джеймс, когда они просматривали результаты фотосессии. — Пожалуйста, остановите меня, если я буду слишком настырным, сэр, но не были бы вы, возможно, заинтересованы в том, чтобы промоделировать для меня еще один наряд? Я разработал новую линию умной деловой одежды для современного джентльмена, и мне бы хотелось представить, что вы бы хорошо подошли для того типа современного джентльмена, которого я имел в виду для них. — Э-э... — Ньют замедлил темп, обдумывая. — Какой тип наряда вы имеете в виду? — спросил он, чувствуя неуверенность, но пока оставаясь открытым. Иногда быть спонтанным было хорошо, как он понял во время своих путешествий, поскольку это обычно приводило к самым неожиданным результатам. — Я бы хотел, чтобы вы промоделировали костюм вроде этого, — объяснил Джеймс, ведя их глубже в магазин. — Я полагаю, он бы понравился британским и ирландским джентльменам особенно, поскольку те местные модные тренды были моим вдохновением для этого дизайна, — пояснил он, когда они остановились перед темно-синим твидовым костюмом, которым Ньют восхищался ранее. — Вы определенно не ошибаетесь, — согласился он с кривой улыбкой, видя, что Джеймс попал прямо в точку с этим предположением. — Признаюсь, у меня уже был глаз на этот костюм до нашей примерки. Улыбка Джеймса расширилась. — Вы, должно быть, из Англии — если вы не против, что я спрашиваю? — Все в порядке, и да, я оттуда, — ответил Ньют, поворачиваясь к Джеймсу с маленькой улыбкой на губах. — Что меня выдало? Джеймс рассмеялся и указал на себя: — В ваших гласных есть та особая завитушка, и мне бы хотелось представить, что мы, лондонцы, способны узнавать друг друга. — О, вы тоже из Лондона? — спросил он, удивленный, поскольку не понял бы этого, судя по нейтрально звучащему английскому Джеймса. — Родился и вырос, — заверил другой с усмешкой, и внезапно в голосе портного появился тот знакомый протяжный говор лондонских улиц. — Как так вышло, что вы оказались так далеко, здесь? — спросил Ньют, разглядывая симпатичный твидовый костюм, у которого они все еще стояли. Джеймс мягко пожал плечами, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Что я могу сказать? Город стал для меня слишком мал. Я хотел выйти в мир, исследовать и попробовать что-то новое... Немного похулиганить. Я обнаружил, что не люблю подолгу оставаться на одном месте. Частный заказ по пошиву привел меня сюда в прошлом году, и, увидев остров, я просто решил остаться здесь подольше. Я открыл свой магазин и ни дня не пожалел о том, что приехал сюда. Джеймс наклонился ближе и понизил голос: — Помогает то, что мои постоянные клиенты имеют необходимую мелочь в кармане, чтобы продолжать посещать мой магазин даже здесь, вдали от всего, если вы понимаете, о чем я, — добавил он с подмигиванием. Ньют фыркнул, понимая, что клиенты Джеймса не могли быть из бедных, чтобы позволить себе его одежду. — Думаю, да, — Ньют вел светскую беседу — новое и слегка странное занятие, но с их текущей темой он не был против. — И, честно говоря, то же самое и со мной. Я последние четыре года путешествую по миру без остановки. — Чтобы вы порекомендовали? — поинтересовался Джеймс, выглядя довольно заинтересованным. — Катманду был уникальным опытом, и мне очень понравилось время, проведенное в Маскате и Омане, — с радостью поделился Ньют. Джеймс промычал. — Вы действительно много путешествовали. Я могу только разделить ваше мнение о Маскате и Омане, — добавил он с кивком. — Очень дружелюбные люди, хотя они любят торговаться, как стая старых сплетниц, — пошутил он, заставляя Ньюта улыбнуться воспоминаниям о рынках Маската, которые он с теплом вспоминал. Джеймс жестом указал на шерстяной костюм, выставленный на манекене перед ними. — Скажите, что вы думаете, если мы поторгуемся, как торговцы из Омана, за цену вашего согласия промоделировать некоторые из моих новых дизайнов для меня? Развлеченный необычным предложением, Ньют не мог устоять и протянул руку жестом, которым торговцы из Омана скрепляли свои сделки. — Согласен, — сказал он, и Джеймс ответил ему тем же. Они быстро обхватили запястья друг друга привычным жестом, а затем опустили руки. — Вы получаете этот костюм и мантию бесплатно, — предложил Джеймс, указывая на то, что на Ньюте было надето в данный момент, — если вы согласитесь, чтобы ваши фотографии были сделаны и использованы в моей рекламе. Если это поможет, фокус на фотографиях будет на нарядах, а не на вашей персоне. Предложение другого звучало как хорошая сделка для Ньюта, даже если он не мог проследить логику Джеймса, которая привела портного к мысли, что он станет хорошей моделью для продажи чего-либо, не говоря уже о новой линии дизайнерских костюмов. Он знал, что не соответствовал обычным критериям мужских образцов для подражания: он не был привлекательным с сильной челюстью, его плечи не были широкими и мужественными, и он был на худой стороне без набора элегантно расположенных мышц верхней части тела. Также удивительным был тот факт, что Джеймс до сих пор не намекал на то, что знает, кто такой Ньют, несмотря на то, что он тоже из Англии. Возможно, он был за границей, когда скандал с Ньютом попал в газеты, и поэтому не узнал его — какой ни была бы эта возможность. Или,возможно, прошло 9 лет с момента скандального инцидента в Хогвартсе, и Ньют наконец перерос свое бледное и пухлое детское лицо и созрел в менее узнаваемое лицо. Он снова взглянул на шерстяной костюм. Ему очень нравился этот темно-синий твид. Возможно, он сможет убедить Джеймса сделать их сделку еще более привлекательной? — Мне очень нравится этот твид, — начал он,аккуратно намекая на свои намерения. — Если он мне подойдет, я заинтересован в совершении еще одной покупки. — О, я вижу... — заметил Джеймс, ухмыляясь, казалось, поняв намек Ньюта. — Тогда я сделаю вам скидку в половину цены на этот, если вы промоделируете его для меня, и ваучер на скидку в половину цены на другой костюм для вашего следующего визита в мой магазин, — предложил портной. — Да будет так, — с радостью согласился Ньют на предложение Джеймса, поскольку оно показалось ему более чем выгодным. Ему действительно не нужна была скидка, и они оба это знали, но торг был веселым, и обычаем, которым они оба, казалось, наслаждались. Его легкое согласие на их сделку заставило Джеймса широко улыбнуться. — Тогда решено, — сказал Джеймс, прежде чем взмахнуть палочкой, чтобы шерстяной костюм сам разобрался с манекена, на котором он до сих пор покоился. — Позвольте мне упаковать ваш текущий наряд после того, как вы переоденетесь. Я попрошу своего ассистента принести другие костюмы из этой более повседневной линии в примерочную, чтобы вы могли с ними ознакомиться. Выберите один по своему усмотрению и выходите, когда будете готовы. В остальном предоставьте это нам. Переодевшись в темно-зеленый шерстяной костюм с узором «елочка» на ткани, Ньют изо всех сил старался следовать инструкциям, которые ему давали Джеймс и его ассистент перед камерой. Золотые запонки и золотые карманные часы были добавлены в качестве аксессуаров к костюму, и Ньюту дали Балморал-бонитет из соответствующей ткани, чтобы надеть на голову. Джеймс заставил его достать карманные часы и взглянуть на них для фотографий. Другой костюм, на этот раз бордово-красный, и его проинструктировали принять другую позу. Его волосы были зачарованы, чтобы лежать плоско на голове для этого комплекта, и Джеймс заставил его положить руки в карманы. Затем Ньюта проинструктировали притвориться, что он пинает воображаемый камешек начищенными брогами в сочетающемся глубоком красном цвете, которые ему выдали для этого наряда. Фотосессия прошла быстро, и Ньюту даже было весело примерять разные наряды, которые ассистент Джеймса уже разложил для него. Темно-синий твидовый костюм, который привлек внимание Ньюта, был последним, который они сфотографировали, и, увидев себя в этой одежде впервые, он подтвердил себе, что купит и этот костюм. Он позировал, прислонившись к стене, с одной рукой за спиной и другой, дотягивающейся до козырька кепки, которую ему выдали. Новая поза позволяла расстегнутому пиджаку свободно свисать и привлекала внимание к тонко текстурированному галстуку и замысловатой детали строчки красно-коричневой нитью на жилете, одновременно скрывая его лицо. Переодевшись обратно в свой новый формальный костюм, они закончили через полтора часа, и теперь у Ньюта в багаже было два новых дизайнерских костюма. Джеймс заверил его, что сообщит ему, когда запустит рекламу с его фотографиями, и пришлет ему копии журналов, в которых он планирует разместить снимки. Все еще в неверии, что он только что стал моделью, Ньют покинул магазин Джеймса с улыбкой на губах. Он решил проверить ресторан, который ему порекомендовали Джеймс и его ассистент, и сразу же испытать свой новый наряд. Благодаря своему новому костюму, он идеально вписался в шикарную толпу, ужинавшую в «Короне какаду». Сегодня вечером у него был отличный ужин, который абсолютно был на одном уровне с едой, которую он получал три раза, когда ужинал в люксовом отеле за свою жизнь до сих пор. Поскольку ему нужно было место для ночлега сегодня, он спросил официанта, есть ли в отеле, в который был интегрирован ресторан, свободный номер на сегодня. К его удаче, у них была свободная комната, и так Ньют провел ночь в гладких шелковых простынях и на самой комфортной кровати, на которой он когда-либо спал.