Дорога домой (The Way Home)

— Геллерт? — тихо позвал Ньют. Геллерт мягко промычал и оторвался от газеты, которую читал. — Да, мой дорогой? Несмотря на то, что они уже несколько месяцев живут вместе с Геллертом, это случайное ласковое обращение по-прежнему на секунду перехватывало у него дыхание. — Меня вызвали, — объяснил он, как только справился с небольшим приступом чистого счастья, вызванным любимым обращением Геллерта. — Мой брат хочет, чтобы я вернулся в Британию. Геллерт нахмурился. — Почему сейчас? И для чего? Ньют пожал плечами. — Он не сказал точно, но я полагаю, это связано с балом МКВ, который министерство должно провести в этом году. Я ни на секунду не верю, что у него внезапно проснулся интерес к Плюмпам. Геллерт задумчиво потер подбородок. — Британцы в последнее время довольно настойчивы в своих попытках связаться со мной. — Ты заблокировал их всех? Геллерт кивнул. — У них нет ничего, что мне нужно, и я не верю, что они уже дошли до того, чтобы захотеть поговорить со мной на равных. Скорее уж допросить и пригрозить мне в надежде, что я перенаправлю свои политические усилия в другое русло. — М-м, да, это звучит правдоподобно, — согласился Ньют. — Мой брат стал правой рукой Главы Отдела Мракоборцев. Следует предположить, что он попытается использовать меня для того или иного дела. — Почему бы тогда не обратить это в нашу пользу, мой дорогой? — предложил Геллерт с ухмылкой и хитрой искоркой в разноцветных глазах. Ньют неосознанно наклонился ближе. — Что ты имеешь в виду? Геллерт усмехнулся и присоединился к нему на диване. — На балу будет много представителей правоохранительных органов — включая нового американского Директора Отдела Магического Правопорядка. Это может быть хорошей возможностью похитить его и позволить мне выдать себя за него и занять его место. Ньют поморщился от отвращения к этому плану. — Я бы предпочёл сначала попытаться поговорить с ним. Персиваль — хороший друг моего брата. Я уверен, что у меня будет возможность поговорить с ним до или во время бала. Я понимаю, что, скорее всего, не смогу убедить его присоединиться к нашей стороне, но могу попытаться заложить основу, с которой мы сможем работать в будущем. Похищение и выдача себя за него будут открытым объявлением войны. От этого уже не будет пути назад. Я бы хотел пойти менее спорным путём, чем силовой захват. Ты же знаешь это, Геллерт, — выразил он своё несогласие. — Если ты видишь ценность в этом альтернативном плане, то я поддержу его, — Геллерт, к его облегчению, отказался от своих жестоких планов. Ньют широко улыбнулся и в награду быстро поцеловал Геллерта в губы. — Спасибо, Liebling! Я пойду и посмотрю, что смогу сделать, хорошо? А пока, пожалуйста, не терроризируй своих последователей и не начинай гражданскую войну в Литве или что-то в этом роде. Улыбка Геллерта была обезоруживающей, когда он встретился с ним взглядом. — Мне бы и в голову не пришло,— заверил его возлюбленный, прижимая к его губам чуть более долгий, менее целомудренный поцелуй. — В любом случае, Эстония была бы лучшим выбором с которым я бы попытал счастья. Ньют усмехнулся и покачал головой с привычным раздражением. У его возлюбленного иногда бывал такой странный юмор. Когда Геллерт наклонился за следующим поцелуем, Ньют остановил его, приложив подушечку указательного пальца к его губам. — Просто веди себя прилично, пока меня не будет, хорошо? Я действительно не хочу вернуться к хаосу и проблемам. Уверен, что с меня хватит этого от Тесея. В конце концов, я всё ещё размышляю над тем, чтобы наконец-то отказаться от своей фамилии и связи с Домом Скамандеров. Геллерт улыбнулся и дерзко лизнул палец, который Ньют всё ещё держал у его губ. Это заставило Ньюта взвизгнуть и быстро отдернуть его. — Обещаю, что это не я начну какие-либо неприятности. Я не несу ответственности, если кто-то другой решит попытаться со мной сцепиться. Ньют вздохнул и покачал головой. — Полагаю, для меня этого достаточно. — Только достаточно? — спросил Геллерт, звуча оскорблённо. — Я буду самой лучшей версией себя для тебя в каждый день! — заверил он, пока его выражение лица смягчалось и он поднял руку, чтобы придержать лицо Ньюта. Этот нежный жест в сочетании с таким обещанием вызвал мягкий румянец на щеках Ньюта. — Я верю тебе, — заверил Ньют. — И я благодарен за каждый день, когда мне позволено видеть это, — заверил он, поглаживая в ответ лицо Геллерта и оставляя несколько нежных поцелуев на его щеке, носу и подбородке. Геллерт закрыл глаза и с признательностью промычал, впитывая ласку. Только когда Ньют остановился и он в полной мере насладился моментом, глаза Геллерта медленно открылись. — Я буду скучать по тебе, — признался Геллерт. Ньют широко улыбнулся. — И я по тебе тоже. — Будешь писать мне часто? — умолял Геллерт. — Буду. — И если кто-то будет груб с тобой, ты дашь мне знать, чтобы я мог содрать с него кожу живьём, а затем сломал каждую из его конечностей, хорошо? — предложил Геллерт. Ньют покачал головой с любящим раздражением. — Я обязательно сообщу тебе, если до этого дойдёт, — ответил он, поскольку уже знал, что проще просто уступить, чем пытаться оспорить точку зрения Геллерта. Его возлюбленный мог быть безжалостным и злобным, когда дело касалось его безопасности. Было трогательно, насколько отчаянно и преданно его возлюбленный стремился оберегать его и делать счастливым. Однако Геллерту пришлось научиться, что Ньют может сам о себе позаботиться и что не все проблемы можно решить насилием. Это было медленное предприятие, но Ньют определённо уже видел положительную тенденцию к обучению. Ему просто нужно было быть терпеливым и продолжать в том же духе. ~*~ К тому времени, когда Ньюту наконец разрешили покинуть отдел порталов Британского Министерства, шёл сильный дождь. Он побрёл к лифтам и направился в атриум и выходы к каминной сети, стараясь не привлекать к себе внимания. В некоторых случаях это срабатывало, в других — нет. Менее занятые работники замечали его, несмотря на его опущенную голову, и бросали на него взгляды — от любопытных до презрительных. Он был рад, когда поездка на лифте закончилась и его выплюнуло на первом этаже. Он немного боялся, что Тесей будет там ждать его, но нигде не было и следа его брата. Направившись прямо к каминам, он выкрикнул адрес таунхауса Скамандеров и быстро покинул Министерство. Его встретила Мипси, и он не мог не улыбнуться маленькому домашнему эльфу, который был его другом всю его жизнь. — Добро пожаловать домой, мастер Ньютон! — приветствовала она его счастливой улыбкой. — Спасибо, что встретила меня, Мипси. Я скучал по тебе во время своих путешествий, — признался он. Это заставило Мипси ухмыльнуться и заламывать свои маленькие ручки в аккуратной наволочке, которую она носила. — Я отнесу ваш багаж в вашу комнату, мастер Ньютон. Госпожи Скамандер принимают послеобеденный чай в гостиной, — проинформировала она его. Ньют сглотнул при этой информации. На секунду он забыл, что Лита, скорее всего, будет в доме в какой-то момент. — Позже, с визитом придёт мистер Грейвз. Мне приказано проинформировать вас, чтобы вы надели официальную одежду по этому случаю, — она добросовестно передала приказы его брата. Ньют рассеянно кивнул и почти не заметил, как она исчезла с лёгким багажом, который он упаковал. Он был поглощён опасениями и нервами, которые предшествовали его теперь неизбежной встрече со своей старой подругой детства. Он не видел Литу с тех пор, как был здесь в последний раз и Тесей объявил об их свадьбе. Лита с тех пор написала ему письмо, в котором пыталась объясниться, но Ньют никогда не отвечал. Мысль о восстановлении связи с ней была слишком болезненной. Сейчас это означало, что он оказался в неловкой ситуации. Он знал, что не может избежать этой конфронтации, и поэтому шёл с высоко поднятой головой и прямой спиной туда, где его мать и новая жена брата, по-видимому, уже ждали и ожидали его. — Ньютон! — приветствовала его Лита с надеющейся улыбкой на губах. Она поднялась со своего стула, и Ньют подумал, что она собирается его обнять. Он быстро развеял эту её мысль, нарочито протянув ей руку. Что ей можно поставить в заслугу, она мгновенно скрыла своё разочарование и приняла более формальную форму приветствия. Он взял её руку и поклонился, чтобы поцеловать её тыльную сторону, как подобает леди её статуса. Он повторил тот же жест со своей матерью, которая даже не поднялась с места и ни разу ему не улыбнулась. — Тесей и его друзья скоро будут здесь, — холодно проинформировала его мать. С презрительным взглядом на его одежду она добавила: — Почему бы тебе не пойти освежиться и не переодеться во что-нибудь получше? Друзья Тесея будут в своих официальных мундирах, и мы не хотим, чтобы ты выделялся, не так ли? Ньют, который понял сообщение громко и ясно, кивнул и был рад возможности быстро ретироваться из гостиной. Он взлетел по лестнице в свою комнату и выбрал для этого случая свой наименее нарядный костюм. Его было более чем достаточно, поскольку никто не носит своё лучшее на работу, и поэтому он будет как раз к месту. Полчаса спустя за ним пришла Мипси. Пока Ньют спускался по лестнице, он уже мог слышать множество весёлых голосов, непринуждённо беседующих в столовой. Он вытер вспотевшие руки о брюки и в последний раз расправил рубашку, прежде чем войти в комнату, заполненную мракоборцами и работниками министерства. Он напряжённо улыбался и добросовестно пожимал руки, медленно пробираясь к своему брату, который украдкой наблюдал за ним на предмет любых проколов и неудач, которые ему пришлось бы исправлять. Ньют чувствовал себя оскорблённым этим. Кто такой его брат, чтобы предполагать, что он не может даже вести вежливые представления, никого не обидев? Правда, он ненавидел большинство придурков, с которыми дружил его брат, но это не означало, что он не знал, как сохранять вежливую маску. Только Персивалю Грейвзу, недавно повышенному Главе Американского Отдела Магического Правопорядка, он смог подарить искреннюю улыбку, поскольку он был единственным, кто не смотрел на него с презрением. Иногда Ньют спрашивал себя, как кто-то настолько непредвзятый, как Персиваль, мог стать таким хорошим другом кого-то вроде его брата, который был настолько полон предрассудков, что они сочились из каждой его поры. Чувствуя себя в наибольшей безопасности вблизи Персиваля, Ньют держал голову опущенной и держался у краёв комнаты, делая всё возможное, чтобы избегать остальных гостей. Он стиснул зубы и ничего не сказал, даже когда они начали высмеивать усилия активистов по защите драконов в Румынии. Однако ему было больно слышать, насколько бессердечно эти люди, работающие в правоохранительных органах, думают обо всех, кто не согласен с ними или разделяет их мнение. Это был расизм в его лучшем проявлении, и всё же Ньют прикусил язык и ничего не сказал. Он говорил себе, что эти мужчины в любом случае безнадёжны. Но его собственное молчание раздражало его. Он чувствовал себя грязным и недостойным из-за своей уступчивости. Однако высказываться не имело бы смысла. Он был здесь один и не мог рассчитывать на какую-либо поддержку. Это было таким необычным, некомфортным чувством после того, как он мог годами и месяцами полагаться на Геллерта. Ему это не нравилось, и он жалел, что вообще сюда приехал. — Всё ещё гоняешься за нелепыми тварями? — внезапно обратился к Ньюту слащавый голос. Он вздрогнул, поскольку был поглощён своими мыслями и не видел, как к нему приблизилась группа коллег Тесея. — Бьюсь об заклад, у тебя даже работы нет, — подал голос другой. Ньют смутно узнал в нём старшего брата одного жестокого Когтевранца, который учился с ним в одном году. — Если бы кто-то и смог сделать что-то из любви к бесполезной грязи, то это, полагаю, был бы ты — Я магозоолог, — защищался Ньют. — Это международно признанная квалификация. Это только заставило остальных усмехнуться и рассмеяться над ним. — Да, продолжай доказывать себе это! — Бьюсь об заклад, ты никогда не заплатил и Кната налогов, — усмехнулся другой мужчина. — Вероятно, всю жизнь жил на деньги налогоплательщиков и пособие своего брата! Ньют возмутился, но его возражения просто заглушили. — Я не знаю, почему твой брат до сих пор мирится с таким поведением. На его месте я бы либо отрёкся от тебя, либо выдал тебя замуж за кого-то с твёрдой рукой, кто знал бы, как заставить тебя вести себя прилично. Ньют почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, когда все остальные мужчины рассмеялись над этой жестокой репликой. Он давно поклялся себе, что не будет позволять словам своих обидчиков задевать его, но сегодня его застали врасплох. Он не думал, что после стольких лет всё ещё может быть так плохо. На самом деле стало только хуже. — Ооо, смотри! Думаю, ты заставил его плакать, Робартс! — один из мужчин радостно указал. Ньют опустил голову и быстро заморгал, пытаясь прогнать предательские слёзы, навернувшиеся на глаза. — Я просто сказал правду! — усмехнулся Робартс. — Ему пойдёт на пользу спуститься с небес на землю и не продолжать парить в своём замке из грёз. Этому уже достаточно долго позволялось продолжаться. Прошло почти 8 лет с того скандала, который он устроил в школе, и всё же в нём абсолютно ничего не изменилось! Ему до сих пор не совестно за то, что он сделал! — Я не сделал ничего плохого! — вырвалось у Ньюта, с которым было достаточно. В эмоциональном смятении он оттолкнул мужчину, стоящего ближе всех, чтобы вырваться из их злобного круга и бежать из комнаты. Его слёзы текли свободно, он выбежал во внутренний двор, где его обняли тишина и бодрящий ночной воздух. Он отступил в тенистую нишу справа в глубине и сел там на каменное ограждение, поджав колени к груди. Как никогда прежде, он желал, чтобы Геллерт был сейчас здесь. Он также осознал, что его возлюбленный был прав. Ему не следовало приезжать сюда. Ему не следовало хранить в сердце крошечное зёрнышко надежды, что между ним и его семьёй всё же могут произойти чудесные перемены. Это укрепило его решение отказаться от какой-либо связи с Домом Скамандеров, который не был для него опорой со смерти его отца. Он не мог уважать своего брата как своего нового Главу Дома, и тем более позволять брату иметь над ним какую-либо власть, если он останется в семье. Он напрягся, когда услышал, как задняя дверь мягко открылась, и сильнее прижал лицо к коленям. — Ньютон? — осторожно позвал голос. Он не ответил и надеялся, что другой мужчина уйдёт. Он хотел, чтобы его оставили в одиночестве, чтобы предаться своему несчастью и унижению без зрителей. Однако осторожные шаги приблизились. — Ньютон, вот ты где! — мягко сказал голос, который он узнал как голос старого друга Тесея из Америки. Ньют шмыгнул носом и нерешительно взглянул на Персиваля Грейвза, где тот остановился в нескольких метрах от него. — Не возражаешь, если я немного посижу с тобой? — мягко спросил другой. Ньют с подозрением оглядел его, думая, что это должно быть притворство. Однако он не нашёл в поведении другого открытого обмана, поэтому почти незаметно кивнул. Кто он такой, в конце концов, чтобы запрещать гостям его брата и Главы Дома бродить, где им вздумается, с горечью подумал он. — Воздух внутри стал немного слишком спёртым, — заметил Персиваль, его голос был тихим и спокойным. Это больше всего нравилось Ньюту в этом мужчине — то, что он всегда оставался хладнокровным и, казалось, никогда не суетился. Персиваль никогда не раздражался те несколько раз, когда он бывал у них дома, пока Ньют был ребёнком и ещё не знал, что забрасывать мужчину вопросами о местных тварях Америки — не совсем вежливо. Персиваль любезно потворствовал ему и отвечал так хорошо, как мог. Ньюту это в нём нравилось. — Как твои дела? — мягко поинтересовался Персиваль. — Хочешь, чтобы я что-нибудь принёс? Чай? Ньют сердито смахнул слёзы и развернулся из своей защитной позы несчастья. — Я не одна из твоих жертв, с которой нужно обращаться как с напуганным гиппогрифом, прежде чем допрашивать её, — напомнил он другому мужчине, его голос был твёрдым, поскольку он обрёл опору. Персиваль поднял на это руки в универсальном знаке капитуляции. — Я не хотел обидеть. Я просто беспокоился о тебе. Там были сказаны довольно жёсткие слова. Я стоял неподалёку и не мог не подслушать. Ньют упрямо пожал плечами и стал теребить шнурки на ботинках. — Я уже привык к этому, — смело солгал он. К счастью, Персиваль не стал его уличать. — Тебе не следовало бы, — мягко заявил он. Лунного света было мало, но его было достаточно, чтобы Ньют увидел, что Персиваль, казалось, был искренен в своих чувствах. — Нет, не следовало, — признал он. С этими словами он вздохнул и повернулся к одному из редких мужчин, которые были добры к нему в детстве. На мгновение их охватила короткая пауза. — А у тебя всё хорошо? — поинтересовался Персиваль. — Удалось ли тебе увидеть всех тварей, которых ты хотел? Выражение лица Ньюта смягчилось, и он впервые с момента прибытия в Британию немного улыбнулся. — Да, и да. Хотя мне ещё нужно съездить в Америку и Австралию. Остальные места я уже посетил. Персиваль выглядел впечатлённым. — Это было очень амбициозно с твоей стороны. Путешествовать по миру, как ты всегда говорил, что хотел, звучит здорово. Определённо более захватывающе, чем тянуть лямку в офисе мракоборцев. Ньют улыбнулся этому. — Поздравляю с тем, что стал самым молодым Главой Отдела Магического Правопорядка за всю историю. Персиваль кивнул и улыбнулся, выглядев гордым за своё достижение — как и должно быть, поскольку он, должно быть, усердно работал для этого. Однако у него были необходимая компетентность и дальновидность для этого. — Спасибо, — просто признал он. В отличие от Тесея, он не видел необходимости подробно рассказывать о том, какой борьбой было достижение его положения. Эта крупица скромности отличала его от его брата и обычных друзей. — Мне всё ещё нельзя привозить своих Пуффскейнов в Америку, когда я наконец решу посетить её? — поинтересовался Ньют, поскольку источник информации был прямо здесь. Персиваль кивнул. — Только не после последней вспышки вредительства гномов на границах. Мы потратили почти три недели на отлов и разделение бесконтрольно распространившейся там колонии Пуффскейнов, чтобы избавиться от болезни и предотвратить её распространение. Не пойми меня неправильно, маленькие Пуффскейны милые, но после этого опыта я скорее пресытился обращением с ними и удержанием их от бесконтрольного и неограниченного размножения друг с другом. Ньют усмехнулся этому, поскольку хорошо знал о чрезвычайно высокой скорости размножения Пуффскейнов в дикой природе. — Бьюсь об заклад, разделить их по полу было сущим кошмаром, — заметил он, заставив Персиваля простонать. — Ты не поверишь! — с усмешкой подтвердил американец. — У меня родилось так много малышей, что, вероятно, там всё ещё с десяток пушистых Персивалей, названных в мою честь, пищат и счастливо едят всё, что могут найти в домах, которые мы для них нашли. Ньют усмехнулся образу, который создало это замечание в его сознании. Пуффскейны и вправду маленькие милашки. Я провёл добрую часть своей стажировки в Германии, работая с выводком профессионального заводчика. Я до сих пор благодарен за всё, что узнал о них. У меня есть три Пуффскейна, опеку над которыми разделяю я и мой… друг. Он не знал, почему поколебался назвать Геллерта своим возлюбленным, но почему-то признание в том, что он нашёл кого-то, кого можно любить, сейчас казалось слишком пугающим. — Я уверен, что они в хороших руках с тобой в качестве их опекуна, — заверил Персиваль, прежде чем немного стал серьёзнее. — Вообще-то, я думаю, твоя компетентность в отношении Пуффскейнов — это причина, по которой твой брат вызвал тебя обратно в Англию. Ньют приподнял брови при этих словах. Он и Геллерт, конечно, уже предполагали нечто подобное, но ему было любопытно узнать, что думает Персиваль. — Каким образом? Персиваль на секунду задумался. — Это не совсем конфиденциальная информация, но я был бы признателен, если бы пока что это не разглашалось, — предварил он. — Но мы недавно получили информацию, что Гриндевальд, по-видимому, является членом немецкой ассоциации заводчиков Пуффскейнов высшего класса. Ньют улыбнулся, поскольку это было правдой. Геллерт вступил в ассоциацию по приглашению Ньюта и его наставника — старого герцога Хайнемана. Что Ньют не понимал, так это какое отношение членство Геллерта имеет к нему. Персиваль, казалось, почувствовал его недоумение, поэтому объяснил: — Британцы отчаянно пытаются связаться с Гриндевальдом. Конечно, они официально продолжают обвинять его в различных преступлениях, которые он, предположительно, совершил по всей Европе, и продолжают требовать суда. Так что, да, ты понимаешь, почему Гриндевальд отказывается встречаться с ними. Симпатии к Гриндевальду растут в Британии, и я полагаю, что это заставляет нынешних людей у власти нервничать. У Гриндевальда было много успехов в Европе за последние годы. Ньют внимательно оглядел друга своего брата. — А ты? Что ты думаешь об этом? Ты тоже обеспокоен? Персиваль вдохнул и медленно выдохнул, выглядя задумчивым. — Я не определился, — признался он. — С одной стороны, я могу признать, что у Гриндевальда были некоторые разумные идеи. С другой стороны, я не могу согласиться с предполагаемыми методами, с помощью которых он реализовал некоторые из них. — Методы, такие как какие? — осторожно поинтересовался Ньют. — Предполагаемые убийства, связанные с ним, — особенно причина для меня оставаться осторожным и подозрительным в отношении намерений «Восходящей Политической Звезды», как газеты окрестили Гриндевальда. Ньют кивнул, поскольку это было понятно. Он сам не любил того, что знал, что Геллерт убил своего отца, даже если тот мужчина был оскорбительным и ужасным по отношению к нему. Он видел следы кнута и шрамы на спине Геллерта, поэтому мог найти некоторое понимание для того, чтобы восстать и убить своего мучителя. Чего он не мог упустить из виду, так это предполагаемого убийства всё ещё объявленного пропавшим изготовителя палочек из Польши. Именно там Геллерт, предположительно, получил проклятую Бузинную Палочку. Поэтому он повернулся к Персивалю, склонил голову и заверил: — Я могу понять ваши рассуждения. Персиваль склонил голову набок. — Но вы не разделяете их? Ньют почувствовал себя выведенным на чистую воду и некомфортно увиденным, но решил оказать немного доверия мужчине, который до сих пор был добр к нему. Он покачал головой в ответ на вопрос Персиваля. Полминуты прошло в товарищеском молчании, пока ночь нарушалась лишь отдалённым смехом, доносящимся из дома, и парой дерущихся кошек где-то за двором. — Вы можете хранить секреты? — спросил Ньют, после того как несколько секунд в нерешительности покусывал губу, прежде чем принял решение. Брови Персиваля слегка приподнялись, но затем мужчина кивнул с серьёзным выражением лица. — Я больше не хочу быть частью семьи Скамандеров, — признался Ньют. — Не с Тесеем в качестве моего брата. Персиваль выглядел одинаково серьёзным, поскольку покинуть свою семью и дом — большое дело в магическом обществе. Это так же серьёзно, как быть отрёкшимся. — Мне не кажется надуманным, что у тебя есть веские причины для такого решения, — признал Персиваль. — Я обязательно сохраню твою тайну. — Спасибо, — пробормотал Ньют, поскольку это было действительно всё, о чём он мог просить. — Тесей не заслуживает такого друга, как ты. Персиваль пожал плечами. — Прошло много лет. Мы разделили много счастливых моментов друг с другом в течении нашего времени как стажёры-мракоборцы, а затем как зелёные мракоборцы, новички в отделе, — пересказал он. — Однако я осознаю, что люди могут меняться, и дружба из-за этого распадается. Лично я не оценил то, что увидел здесь сегодня вечером. Ньют почувствовал, как его грудь распирает, и в нём забила надежда, услышав, что здесь сегодня вечером был по крайней мере один человек, который видел, как его постоянно травили с молчаливого одобрения его брата. — Спасибо, — пробормотал он, и у него перехватило горло. — Это многое для меня значит, — признался он. Персиваль молча признал это заявление серьёзным кивком. — Я буду на балу МКВ в вашем Министерстве, — объяснил он. — Подойди и поговори со мной, если тебя достанет твой брат. Ньют ответил на это предложение маленькой искренней улыбкой. — Я буду иметь это в виду. — Хорошо, — заметил Персиваль. Он медленно поднялся с места на ограждении. — Мне лучше вернуться внутрь. Здесь стало прохладно. Тебе тоже следует, — попытался он уговорить его. Ньют улыбнулся попытке убедить его вернуться в дом. — Я скоро последую за вами, — заверил он. Персиваль принял этот ответ и повернулся, чтобы уйти. Именно в этот момент Ньют вспомнил, что Персиваль был не первым американским мракоборцем, который был добр к нему. — У вас, случайно, в команде нет кого-то по имени Леонард и пары братьев по имени Дин и Сэм? — с надеждой воскликнул Ньют. Персиваль остановился и повернулся к нему с вопросительно приподнятыми бровями. — Есть, на самом деле. Откуда ты знаешь? Ньют улыбнулся, с теплотой вспоминая американских мракоборцев. — Я встретил их недавно во время пересадки на Азорских островах, когда мне пришлось возвращаться сюда для продления паспорта. Мы поговорили, и они были очень милы. Персиваль улыбнулся. — Они хорошие парни, все они. Горлопаны, но компетентные. Они тоже будут на балу МКВ. Ньют улыбнулся, услышав это. — Тогда я обязательно подойду и поприветствую их! Персиваль тоже улыбнулся и склонил голову. — Тогда я буду ждать твоего визита, — сказал он, прежде чем шагнуть обратно в таунхаус Скамандеров. Оглядываясь назад, вечер в целом прошёл гораздо хуже, но также и гораздо лучше в некоторых аспектах, чем ожидал Ньют. Он был рад, что бал состоится всего через два дня и он сможет сбежать из Англии после него. Этого как раз достаточно времени, чтобы привести свои дела в порядок — например, закрыть свой счёт в британском отделении Гринготтса и добавить то немногое золото, что на нём было, на его настоящий счёт в Германии, хранящийся под его вторым именем Артемис. Он больше не видел причин поддерживать какие-либо связи с Британией после того, как с ним обошлись его соотечественники.