Боль магнолии

Что-то изменилось. Что-то точно начало меняться, но пока сложно понять, что именно. С момента получения ошейника прошла пара недель, но это самое счастливое время в жизни Тэхена. Он бы никогда не мог подумать, что такой подарок станет для него таким важным. В кармане всё ещё по привычке лежала атласная лента, которая давала спокойствие и ощущение защиты и заземления. Но дома, в специальном мешочке, который дал Чонгук, лежал ошейник. Когда Тэхен увидел его своими глазами — благодарность и благоговение накрыли с новой силой, словно в первый раз. И в последующие мгновения, когда бархат касался шеи — счастье наполняло каждую клеточку, а улыбка мягко касалась губ. По ощущениям казалось, что больше для жизни ничего не нужно. Человек, который вовремя забирает контроль на себя и даёт раствориться в покорности. Расслабленное тело и пустая голова после сессий. Мягкость в голосе, когда Чонгук хвалит за старания или спрашивает цвет, заботясь о безопасности на сессии. Касания и мимолётные поглаживания, от которых Тэхен плавится и дрожит всем нутром, тянется ближе как мотылёк на свет. Касания... Тэхен озадаченно перевёл взгляд на соседнее сиденье, где лежал ошейник в мешочке. Он ехал после очередной сессии, на которой вроде было всё как обычно, но что-то тревожило. И теперь пришло осознание. Резкое, болезненное, а от того бьющее сильнее. Это что-то — это касания Чонгука. Их стало меньше. Мимолётные, уверенные, просто ласка в виде похвалы — это всё начало пропадать. Постепенно, но внутри это вызывало растущее напряжение. Оставались неизменно только доминирующие, показывающие кто ведёт игру, а кто подчиняется. Глаза вернулись на дорогу, а сердце впервые за столько времени забилось тревожно и где-то в горле. — Может, он просто был уставшим? Этому ведь есть объяснение, верно? В голове пронеслись воспоминания получасовой давности. Всё было, как всегда. Встреча, комната, одежда на тумбочке, ошейник на шее и дрожь в конечностях. Кажется, чувствительность в теле только возросла после того, как Чонгук заявил полные права на него. Реакции были как всегда моментальными, дыхание становилось тяжелее, а мысли из головы выветривались с каждым новым ударом, оставляя сладкую и блаженную пустоту. Но кончить в этот раз было сложнее. Сначала даже Тэхен не понял этого, пока не задумался. Чонгук и правда его меньше касался, даже не вытер с щёк слёзы, хотя стал это делать постоянно после того, как подарил ошейник и сделал это впервые. Нет, теперь он только смотрел, но Тэхен был не в том состоянии, чтобы обратить внимание на то, что плещется на дне тёмных глаз. А там определённо что-то изменилось — он это нутром чувствовал. — Может, всё же устал? Наверно, стоит реже проводить сессии, чтобы он успевал отдохнуть. Он ведь не говорит, может на работе сложности, а тут я припираюсь посреди недели вечно. Пытался себя успокоить, но какое-то маленькое, почти незаметное семечко уже было посеяно, и оно росло. Через пару дней Тэхен написал сообщение, где объявил о своем решении сократить количество сессий до одной в неделю. Чонгук просто и лаконично ответил: "Хорошо, как скажешь". А у Тэхена всё сжалось от досады. Но пришлось успокаивать себя, чтобы не наделать глупостей. Он ведь взрослый мальчик, ничего страшного с ним не произойдёт, если он даст возможность своему Господину больше отдыхать. Это ведь тоже забота с его стороны, не только же только принимать её. — К тому же, я ведь сам предложил... Нужно принимать последствия. Тэхен делает третий подход в спортзале жима лёжа с 80 кг веса, руки трясутся, как и губы от вороха чувств. Но лучше тратить энергию в нужное русло, чем просто валяться дома и ещё больше накручивать себя... Можно ведь накручивать себя и занимаясь делом, верно? — А так хотелось, чтобы он не согласился со мной и сказал, что он знает меня лучше и что мне нужно два раза встречи... — в глазах потемнело, а в руках появилась слабость, вес грозится оказаться на груди и раздавить. — Черт... Он закинул штангу на стойку и обессилено опустил руки вдоль скамейки, на которой лежал, прикрыв глаза. Дыхание было нестабильным, как и внутреннее состояние. Словно море бушевало, грозящееся вырваться наружу слезами. — Я стал таким слабым... И зависимым. Только почему это вызывает такие противоречивые чувства? Следующий подход он делал через силу, дрожь в мышцах и придавливая поднимающуюся истерику. Ещё ведь ничего страшного не произошло, а он действительно распустил нюни раньше времени. Нужно собраться. Ради Чонгука. Ради любви к нему, хоть и скрытой. Ради себя, в конце-то концов.

🌸🌸🌸🌸🌸

Следующая сессия прошла ещё хуже, чем прошлая. Сконцентрироваться на ударах не получалось, а оттого возбуждение уплывало и получить разрядку стало в разы сложнее. Мысли шумным роем вились в голове, цепляясь одна за другую. Он меня раньше гладил и трогал просто так, а сейчас только по делу. Да даже при первой встрече было больше тактильности, чем сейчас. Почему сейчас он такой отстранённый? Удары следовали ритмично, даже глубже обычного, но всё равно ощущения были расплывчатые, словно воздействие не попадало куда надо. Не попадало в саму суть, словно что-то мешало этому. Мы даже просто разговаривать меньше стали. Я слишком показался навязчивым? Видимо, я всё же перешёл грань, когда проявил инициативу. Из-за погружения в размышления почти пропустил момент, когда Чонгук спросил цвет и остановился. — Зелёный. Ответ вышел автоматическим и слегка отстранённым голосом, что, как казалось, не заметили. По крайней мере, он сам не обратил на это внимания. Но когда кожа начала гореть от ударов кожаного паддла, мысли разбежались по углам и сидели смирно, а оргазм подкрался медленно, но уверенно. Вроде всё, как обычно, но отчего-то слёзы вышли не от облегчения, а от растущего ощущения пустоты внутри. Пугающей пустоты, ведь её не заполняли теплом и лаской, как раньше. Он испугался этого, хоть и постарался расслабиться, чтобы это не было слишком заметно. Чонгук был рядом, прижимал по привычке к себе за затылок, но эта тишина, которая после сессии обычно была мягкой и комфортной — в этот раз была напряжённой и громкой. Было страшно снова проявлять инициативу, чтобы не сделать ещё хуже, а потому Тэхен просто был податливым и покорным, без привычной прилипчивости после сессии. И впервые довольно быстро ушёл домой, не растягивая удовольствие, которого сейчас не было. После этой встречи семечко сомнения уже дало первые побеги, которые стали неприятно щекотать рёбра изнутри, вызывая горькое послевкусие от воспоминаний. Но самое парадоксальное в этом всём, что чувства только росли, словно их обильно поливали водой, а не лишали кислорода. И от этого контраста разрывало ещё сильнее. Тянешься как котёнок, побитый к протянутой руке, а вместо поддержки получаешь наручники из кольца пальцев. И радуешься, что хоть такое внимание и контакт есть, а не полное его отсутствие. Чем больше времени проходило, тем яснее внутри укреплялась уверенность, что он сможет с улыбкой на лице вскрыть свою грудь, чтобы отдать своё сердце, даже зная, что его бросят под ноги и растопчут. Каждый внимательный взгляд, который Тэхен ловил на себе — заставлял угольки надежды разгораться сильнее. Каждое случайное прикосновение к телу запоминал как последнее. Он ведь выбрал меня, так почему я перестал его устраивать? Он недоволен... Я плохо стараюсь? Тэхен честно пытался концентрироваться на ощущениях на следующих сессиях, но мысли в голове были сильнее. Даже держал глаза открытыми, фокусируясь на одной точке, но от этого только сильнее проваливался каждый раз в бушующее море внутри, что становилось только более неуправляемым. От потери контроля над собственным телом становилось стыдно в разы сильнее, чем даже после случайного оргазма. Хотелось позорно разрыдаться, чтобы прижали к себе по привычке и успокоили, но Тэхен перестал самому себе давать право мечтать о таком. Не заслужил. Поэтому приходилось сдерживать горькие слёзы и давить их в себе, ведь Чонгуку всё равно больше нет до них дела. И насчет оргазма — его всё труднее удавалось словить. От этого напряжение в теле и голове копилось в геометрической прогрессии без выхода наружу. Чонгук делал всё правильно, ритмично и с правильной подготовкой. Это просто он пришёл в непригодность. Больше его тело не отзывалось идеально на каждое воздействие своего Господина, словно музыкальный инструмент. Теперь он походил на расстроенное пианино, которое при нажатии клавиш издавало режущие душевные струны звуки.

🌸🌸🌸🌸🌸

Что-то сломалось в тот момент, когда Тэхен пришёл на очередную сессию и в квартире Чонгука пахло иначе. К привычному мягкому аромату кофе и запаха Чонгука добавились ещё ноты. И ладно, если бы пахло Тэхеном — он после себя всегда оставлял лёгкий шлейф ванили, груши и сандалового дерева. Но из-за сократившихся встреч создавалось ощущение, словно каждый раз приходишь впервые. Но в этот раз было иначе. Добавился яркий, словно совсем неуместный сладкий, аж тошнотворный запах женских духов. Ноги приросли к полу в коридоре, когда Тэхен внюхался и осознал это. И так подавленное состояние ухудшилось в разы. Глаза судорожно искали изменения, чьи-то вещи, но всё было безуспешно. У него всегда кто-то ещё был? Так вот почему он ко мне так стал относиться. С чего я вообще решил, что я могу ему нравится, как партнёр, и надеяться на что-то в глубине души. Я ведь всего лишь игрушка. Изначально наше общение строилось только на контроле и удовольствии. Семя, посаженое полтора месяца назад, расцвело на полную силу. Бушующее море пока что удавалось удерживать, но ревность и обречённость давали понять, что контроль будет недолгим. В то воскресенье сессия прошла отвратительно. Тело реагировало возбуждением, но происходило всё на автомате. Тэхен цеплялся за мысль, что нужно постараться, дабы показать себя лучшим сабом, но мозг упрямо твердил, что ему уже нашли замену. В последнее время из-за того, что Чонгук прикладывал больше силы в удары — бёдра и ягодицы были покрыты синяками, что успевали почти сойти до следующей встречи. А иногда и не успевали. С регенерацией что-то тоже непонятное в последнее время. Тэхену нравилось смотреть на следы в зеркало и проводить пальцами, ощущая тупую боль. Улыбка выходила тусклой, как и в глазах пропали огонь и блеск. Если я заслужил чувствовать только боль — я приму и буду радоваться этому. Он ведь касался меня таким образом, оставляя следы. Я должен быть благодарным, а не выпендриваться. Чонгуку снова пришлось увеличить силу, Тэхен же чувствовал, как напряжение копится в паху, а потом гаснет, оставляя чувство незавершённости. Кончить так и не вышло. И это случилось впервые за всю историю их встреч. Когда всхлипы стали слишком громкими, Чонгук остановился и, закутав в мягкое одеяло, прижал привычным движением за затылок к себе. Это было единственным, что Чонгук делал исправно, а Тэхен ради этого момента терпел и приходил на новые встречи. Кожа на ягодицах горела, но внутреннее ощущение пустоты и ненужности было настолько громким, что не было сил на стыд или что-то другое. В теле пульсировала слабость, граничащая с обессиленностью. Со стороны можно было сказать, что он был идеальным сабом: покорным, молчаливым, выполнял команды с первого раза и не навязывался. Как всегда, в конце каждой сессии его прорывало. Только если раньше это были слёзы из-за ощущения освобождения и лёгкости, то сейчас они были горькими на вкус и тихими, словно он стеснялся даже своей слабости.

🌸🌸🌸🌸🌸

Сегодня было чёткое желание отказаться от сессии, но сердце вело на встречу. Только благодаря чувствам было сложно отказаться от Чонгука. Даже несмотря на то, что между ними определённо что-то произошло, в душе теплилась надежда, что это временно, и если он будет стараться больше, то его Господин снова будет добр к нему, как прежде. Тэхен продолжал прокручивать в голове воспоминания последних встреч и пытался найти свою ошибку. Он был слишком прилипчивым? Наоборот старался меньше касаться самостоятельно Чонгука, чтобы не нарушать их границу отношений Дом-Саб. Да, он прекрасно понимал, что перегнул, когда прижал Чонгука к себе. Но ведь тогда ему сказали, что это нормально. Тогда почему Чонгук отдалился? Эти мысли не давали спать в последнее время. Помимо ухудшившегося морального состояния начало проседать и физическое. Следы дольше сходят с тела, словно специально напоминают о том, что Тэхен сам желал боли, но больше не получал от неё удовольствия, только грудь сдавливало от воспоминаний. Он прикрыл глаза, упираясь лбом в руль, стоя у дома Чонгука. Не спешил приходить раньше назначенного времени, да и сам Чонгук перестал приглашать приехать пораньше. Когда становилось совсем невыносимо — он вспоминал день, когда получил ошейник. Это действительно был самый счастливый день, и благодаря воспоминаниям — он продолжал надеяться на лучшее. Просто так ведь никогда ничего не меняется столь резко. Может, стоит поговорить? Мысли скользят к воспоминаниям о глазах Чонгука, которые раньше горели огнём. Как уголок его губ поднимался, а колени уже дрожали и дыхание сбивалось. Как тёплые пальцы исследующими движениями каждый раз скользили по ягодицам перед разогревом, а сердце уже ускоряло ритм, или как он поглаживал плечи, помогая быстрее успокоиться после оргазма и захлестнувших чувств. Тэхен ощутил, как губы растягиваются в счастливой улыбке, а внизу приятно тяжелеет. Ему нравится такой Чонгук. Который проявляет чуткость, заботу и мягкость. Временами ему даже это нравится больше, чем тот контроль, что он проявляет, будучи в образе. Улыбка медленно угасла, как опавшие осенью листья. В последнее время Чонгук часто предпочитает отдавать приказы голосом. Если раньше он направлял и голосом, и руками, то сейчас только первое в его арсенале. Нет, Тэхен не спорит. До сих пор от одного голоса Чонгука по телу пробегает дрожь и хочется беспрекословно подчиняться. Но всё реже в словах пробегают слова похвалы или же просто удовлетворённый тон. От этого горько. — Я ведь хочу быть хорошим для тебя. Идеальным сабом. Что я делаю не так?.. — от собственного голоса, пропитанного зависимостью, хочется скривиться. Грудь снова сжимает так, словно кислорода стало слишком мало, а те крохи тёплых эмоций смыло потоком разочарования в себе. Тэхен шумно вздыхает и откидывается на сидении, обессилено закидывая голову на подголовник. Уставший взгляд устремлён на двери здания, где ему через несколько минут стоит оказаться, если он не хочет опоздать. Приехав почти на полтора часа раньше по привычке, он всё время просидел, терзаясь в сомнениях, захлёбываясь в своих чувствах и разрываясь между приятными и пускающими неприятные мурашки воспоминаниями. Рука тянется к телефону, лежащему около сумочки с ошейником. От Чонгука так и не появились сообщения, и от этого на душе скребутся кошки. — Может, сегодня вообще стоит всё отменить? Он занят? Всё внутри сопротивляется такому раскладу, ведь хочется хотя бы раз в неделю видеть Чонгука, чтобы ещё семь дней до следующей сессии удавалось держать себя в руках. Хоть как-то, а то без этого будет совсем туго. Телефон вибрирует в руках, а сердце резко подскакивает в груди, когда прогружается чат с новым сообщением. Mr. JungKook (только что) Почему ты ещё не здесь? В горле скапливается вязкая слюна, а с губ срывается короткий вздох. Он уже мной недоволен… Телефон меняется местами с ошейником на сидении. Хлопает дверь, и за спиной тилинькает сигнализация машины. В дверях Тэхен сталкивается с красивой девушкой чуть старше него, нос щекочет от знакомого запаха, но он не обращает на это внимания, пропуская девушку первой, чтобы вышла. Он сейчас слишком сильно погружён в свои мысли, чтобы обращать на что-то внимание, кроме Чонгука и что его ждёт за первое в жизни опоздание на сессию. Лифт довозит за тридцать секунд на нужный этаж. Тэхен оказывается у знакомой до боли двери ещё через десять, после первого же стука Чонгук ему открывает, словно ждал его. Эта мысль могла бы приятно согреть, если бы не раздражённая, прямо-таки давящая аура вокруг Чонгука. Тэхен тихо, опустив голову, зашёл и прикрыл за собой дверь. В нос ударил снова такой же, как и в прошлую сессию, сладковатый запах женских духов. Мозг неожиданно подкинул свежее воспоминание о столкновении с девушкой внизу, но он даже не запомнил её лицо. Ноги всё равно приросли к порогу, а внутри всё больше росло желание уйти. Если я тебе всё равно не нужен, зачем тогда ты продолжаешь пускать меня к себе. Всё ведь и так понятно. Нравится мучить и наблюдать за мной? Или ты на это даже внимания не обращаешь? Но стальной, полный недовольства голос врывается слишком быстро в голову и заставляет испуганно вздрогнуть и повернуться, чтобы встретиться глазами с тёмным, тянущим на дно, взглядом и сжатыми губами. — Ты и так опоздал, теперь мнёшься в коридоре. В чём дело? Слова застревают в горле, а самому хочется уменьшиться до размера муравья. — Ни в чём, Господин... Просто задумался... Чтобы не разочаровывать ещё больше, Тэхен быстро скидывает кроссовки и снимает с плеч лёгкую ветровку, сразу же сам закидывает её в шкаф на вешалку. — Иди готовься, я скоро подойду. Тело реагирует по привычке, когда в голову пробираются мысли об ошейнике на шее и привычной комнате. Но от отсутствия каких-либо мягких нот в голосе Чонгука всё внутри сжимается, словно в ожидании чего-то... Ноги сами ведут к нужной двери, которая была на удивление закрыта, но когда Тэхен переступил порог, то новое осознание ударило по нему битой в затылок. Здесь нет этого приторного запаха. Он спит с ней в своей комнате? Дышать стало сложно, а из-за ноющего ощущения в груди хотелось расцарапать себе кожу. Я ни разу не побывал там, зато она так быстро оказалась в его постели. Сколько же ещё помимо меня у него есть других? Может, я был таким глупым, просто забыл, что это гостевая комната, а ведь есть ещё его спальня. И именно туда он приводит других. Потому что они лучше стараются... Чонгук оказывается сзади совершенно бесшумно, заставляя снова дёрнуться в сторону от испуга. Его дыхание мгновение щекочет ухо, а жар от него чувствуется даже сквозь одежду. Давно он не был так близко, и от этого собственное тело предаёт, стараясь оказаться ближе, а колени подкашиваются. — Чего застыл? Так удивился, увидев зеркало? — рука Чонгука, та, что дарит и боль, и удовольствие одновременно, оказывается на талии и ощутимо сжимает её. А от одного этого движения внутри всё снова оживает надеждой, трепещет и радуется. Заискивающий, но не холодный как раньше, тон голоса снова заставляет безропотно слушаться. С губ срывается шумный вздох, а глаза сами прикрываются, чтобы больше отдаться ощущениям. Ему что-то говорили про какое-то зеркало? Плевать. Важнее, что его снова вот так касаются. Он жаждал этого, словно голодный рисовых зёрнышек. Главное сдержаться и не совершить прошлую ошибку, когда он подался навстречу и прижался в ответ. — У меня сегодня для тебя специальная программа, мой мальчик. Так что будь умницей — раздевайся. Рука пропадает, как и сам Чонгук куда-то уходит, словно его здесь и не было. Зато Тэхен ощущает струящуюся по венам эйфорию, хотя ничего ещё не произошло. С губ слетает разочарованный вздох. Кроме того, что он меня коснулся как раньше... И был так близко… Шумно выдохнув ещё раз, Тэхен открывает глаза и входит в комнату. Вещи осторожной стопкой оказываются на тумбочке у кровати, ошейник приятно обнимает шею, тонкие цепочки дразнят своим холодом кожу. Быть нагим перед Чонгуком совсем не стыдно, особенно зная, что тело выглядит привлекательным и подтянутым. Не зря же в спортзале пропадает три раза в неделю. Взгляд находит зеркало высотой метра два, которое стоит около окна и повёрнуто к кровати. В отражении видно слегка осунувшегося парня с потухшими глазами. Ошейник смотрится действительно роскошно. Тэхен не может насмотреться на него, хоть в последнее время бывают моменты, когда он ощущает его как удавку. Через несколько минут Чонгук появляется в комнате, его присутствие чувствуется давяще, сразу же спирает дыхание. Глаза автоматом утыкаются в пол, в то время как сердце ускоряет ритм. Сегодня на Чонгуке привычная рубашка с закатанными рукавами до локтя и брюки, на которые, помнится, Тэхен не один раз уже кончал. Но каждую встречу на них нет ни пятнышка. В хорошую химчистку, наверно, носит каждый раз. Щеки начало заливать розовым из-за неловкости, что Чонгуку приходится каждый раз разбираться с тем беспорядком, который Тэхен регулярно устраивает. Пока он летает в мыслях, Чонгук садится на край кровати, чётко напротив зеркала. Расслабленно опирается на вытянутые назад руки, ставит ноги шире, заставляя слюне собраться во рту. Он позволит мне прикоснуться к нему сегодня? Взгляд упирается в обтянутые брюками бёдра. Хочется подойти ближе, но Тэхен вовремя себя останавливает, оставаясь на месте. Не хочется разочаровывать ещё больше. Лучше он будет послушным. Внутри всё бурлит из-за смешанных эмоций, пальцы подрагивают от излишней нервозности и страха ошибиться. Чонгук некоторое время молчит, пока его пожирают глазами. А потом звучит грубый приказ, обрывающий мысли на полуслове и заставивший моргнуть. — В коленно-локтевую. Лицом к зеркалу и взгляд на меня. В груди заклубилось недовольство, что всё не так, как он уже успел себе намечтать. Но он здесь для того, чтобы принимать то, что дают. А значит — нужно выполнять. Тэхен разворачивается лицом к зеркалу и опускается на колени, чувствуя мягкий ворс ковра. Опустившись на локти, в голове стреляет мысль о том, в какой открытой позиции он сейчас оказывается перед Чонгуком. Впервые так. И от этого щёки ещё сильнее заливает румянцем, а дыхание становится тяжелее. Вниз живота начинает стекаться напряжение. Глаза встречаются с тёмными глазами Чонгука. Он смотрит только на лицо, не смотрит на тело. И это кажется ещё более интимным. Вот только там плещется что-то другое, не такое, как было раньше. Что-то тяжёлое. Словно от одного только взгляда на шее смыкается крепкая рука. И это почему-то приносит тревогу, а не возбуждение, как раньше. Чонгук словно хочет затянуть с собой на дно, а Тэхен охотно следует слепым котёнком за ним. Ты ведь не сделаешь мне плохо? От странной дрожи, что пробежала по телу, становится не по себе. Чонгук разрывает первым контакт. Поднимается и подходит к тумбочке, где лежат сложенные вещи, но он открывает ящичек и достаёт оттуда тюбик. Тэхен старается стоять неподвижно, украдкой подглядывая через плечо. В несколько шагов Чонгук оказывается рядом и опускает тюбик рядом с лежащими на ковре руками. Молча возвращается на то же место, пока Тэхен изучает, что ему дали. Смазка... Он хочет меня? Вряд ли... Он ведь говорил, что без отношений не занимается сексом. Глаза вопросительно поднимаются к зеркалу и сталкиваются с тёмным взглядом. Не похоже, чтобы он хотел меня. Да и не думаю, что без обсуждения он бы решил такое провернуть. Тэхен продолжает молча вглядываться в лицо своего Господина, который словно специально его мучал или же испытывал своим молчанием. Дыхание стало тяжелее, как и тело. Но отчего-то это не приносило предвкушения и удовольствия. Так ведь?.. Хотя, признаться честно, если бы Чонгук захотел взять его, даже не обсудив, Тэхен был бы не против. Он слишком сильно хочет его, чтобы отказываться, даже если это будет один раз и просто чтобы сбросить напряжение. Он готов быть игрушкой в руках Чонгука, если это поможет вернуть его расположение. Вдоль позвоночника пробежал импульс, спускаясь в пах тёплой волной от промелькнувшей фантазии как его берут прямо на полу около зеркала. Горячо. Я не хочу тебя терять. Сделаю всё, что хочешь. Только скажи. Чонгук некоторое время молчит, будто наслаждаясь неопределённостью, которая только заставляет больше нервничать и сбивает дыхание. — Растяни себя. Взгляд на меня. Щёки вспыхивают розовым, но Тэхен молча приступает к выполнению. Он ведь должен быть послушным сабом, сам себе пообещал. На время Тэхен опускает взгляд. Берёт тюбик в руки и открывает с характерным щелчком. Смазка оказывается без запаха и вкуса, довольно густая, когда он выдавливает на пробу себе на пальцы несколько капель. Наконец снова поднимает глаза, встречаясь с тёмным и тяжёлым взглядом. Чонгук смотрит в лицо, его поза снова расслаблена, словно он наслаждается шоу. Да, растягивать себя в реальности совсем иначе ощущается, чем на камеру. Намного ярче. И намного более смущающе. Но он быстро берёт себя в руки. Главное начать — а там уже проще будет. Правая рука ныряет между ног и пальцы размазывают смазку по коже вокруг входа. Кончиками проталкивает остатки внутрь, пока дыхание становится тяжелее из-за внимательного взгляда. Не сдержавшись, Тэхен опускает глаза, чтобы снова проконтролировать количество выдавливаемой смазки на пальцы, дабы добавить больше влаги для комфортного скольжения. Снова возвращает глаза в зеркало и на миг задыхается от настолько пристального внимания к себе. Пальцы поочередно проталкивают смазку внутрь, и Чонгук наблюдает за этим. По телу пробегает дрожь, дыхание сбивается, а держать зрительный контакт становится труднее. Тёмные глаза ловят его в отражении. Тэхен начинает не спеша двигать одним пальцем, ощущая, как поддаются стенки, хоть он давно не растягивал себя. Смущение из-за внимания, которое чувствуется каждой клеточкой, пересиливает и больше нет сил смотреть в зеркало. Он опускает взгляд, отдаваясь больше процессу и чувствуя, как тепло разливается по телу, скапливаясь внизу живота. Но этим, видимо, недовольны. Голос Чонгука становится сухим и твёрдым, заставляя вздрогнуть. — Взгляд на меня. Тэхен только недовольно запыхтел и отрицательно мотнул головой, жмурясь сильнее. Движения пальцев стали медленнее. Хочется отдаться полностью процессу и наконец получить желанное расслабление. — Тэхен, — собственное имя, сорвавшееся с губ резким тоном, заставило внутри всё неприятно сжаться. — Взгляд на меня. Пришлось подчиниться. На языке уже ощущался горький привкус. Он недоволен. Я не хочу расстраивать его. Снова глаза в глаза, но Тэхен ощутил, как его внутренности сжимаются в комок. Во взгляде Чонгука не было тепла, не было ответного желания. Только холод и требовательность. Словно он должен механически выполнить приказ и всё. Без получения удовольствия. Возбуждение резко растаяло, оставляя после себя глухую неудовлетворённость. С губ сорвался тихий испуганный вздох. — Продолжай. Слова Чонгука действовали, словно кнут. Они перестали давать ощущение тепла, что можно довериться и просто выполнять приказы, ожидая поддержки. Теперь настроиться было сложно, как и словить возбуждение за хвост. Оно вечно исчезало. Внутри оказались два пальцы, в надежде, что это поможет быстрее словить нужную волну. Но мышцы только сжимались и не поддавались. Даже обилие смазки не помогало, каждое движение приносило дискомфорт и лишнее трение. Сдерживая рвущееся наружу шипение, Тэхен прикусил губу. Всё резко начинает выходить из-под контроля. Голову всё больше заполняют тревожные мысли, которые не помогают сконцентрироваться. Сколько у него ещё сабов? Они, наверно, нормально себя ведут. Поэтому он решил найти мне замену. Но я покажу, что я могу быть послушным. Тэхен прикрывает глаза, пытаясь расслабиться, чтобы облегчить себе растяжку. Пальцы болят от того, как сильно вокруг них он сжимается. Пытается делать более глубокие вдохи, отпуская зажатость. Утыкается лбом в ворс ковра. — Глаза, Тэхен, — в голосе Чонгука сквозит растущее недовольство и раздражение, от которого хочется разрыдаться. Снова приходится открыть глаза и словить ледяной взгляд в отражении зеркала. Снова накатывает желание подняться и просто убежать, а вторая часть хочет угодить, чтобы не потерять Чонгука окончательно. Что я делаю не так? Почему ты так недоволен? Скажи мне, что изменить. Первый всхлип срывается случайно, в глазах плывёт, но он упрямо старается держать голову ровно. Внутри неразбериха из чувств, эмоций и ощущений в теле. Взгляд случайно соскакивает с Чонгука на собственное отражение. Раскрасневшиеся щёки, взбитые в беспорядке кудри на голове, глаза, в уголках которых блестят слёзы, губы приоткрыты, словно ему не хватает кислорода. Как же я жалко выгляжу… Пальцы внутри двигаются почти на автомате, но удовольствия это совершенно не приносит. Только сильнее по телу разливается тупая боль, но Тэхен продолжает нарочно, даря себе это наказание самостоятельно. Снова фокусируется на ощущениях, теряя зрительный контакт. Резкий голос и повышенный тон Чонгука заставляют вздрогнуть и замереть на месте, испуганно тихо и коротко дыша. — Тэхен! — Чонгук впервые повысил голос, и от этого паника накрыла с новой силой. —Ты сегодня совсем меня не слушаешься… Он почти шипел, а внутри в ответ всё сжималось. Разочаровал. Не смог быть послушным. Слабак. Я теперь точно ему не нужен. Хотелось спрятаться, забиться в уголок и сжаться до размера атома. Просто чтобы не чувствовать того коктейля из эмоций внутри. А они слишком противоречивые, чтобы точно понять самого себя. Чем больше он недоволен мной, тем больше мне хочется под него прогибаться и стараться угодить… Почему я продолжаю только сильнее влюбляться? Чонгук резко оказывается рядом. Тэхен прикладывает титанические усилия, чтобы не отшатнуться. В зеркало становится просто страшно смотреть. Но краем глаза он замечает в отражении в руках у Чонгука ротанговую трость. Внутри всё сжимается, а горло сжимает от тревоги. В голову сразу врываются воспоминания, когда он был на сессии с недо-Домом, который такой же тростью оставил шрамы на коже. Стоит сказать стоп-слово или ещё рано? От этого вопроса, пронёсшегося вихрем, сдавило грудь. Что-то не так. Он уже должен был минимум два раза спросить цвет. Почему он этого не делает? Чувство безопасности утекает песком сквозь пальцы, оставляя после себя тревогу и мечущиеся мысли. Так ведь не должно быть, они о таком не договаривались. Или Чонгук считает, что он не делает того, что может заставить испытать дискомфорт? Что за чёрт? Тэхен дрожал всем телом, ощущая, как сильно сжимается вокруг своих же пальцев, которые побоялся доставать, только бы не навлечь ещё больше гнева Чонгука. Сейчас он выглядит загнанным в угол котёнком, которого собираются топить. Он жмурится, ожидая удара тростью, и уже представляет, как боль растекается по телу. Мышцы напряжены во всём теле. Дыхание сдавленное и тихое, словно он боится выдать всё, что кипит внутри. Но кончик трости касается подбородка, который он неосознанно прижал к груди в страхе. — Глаза, Тэхен. Сколько я ещё должен повторить раз, чтобы ты выполнил мой приказ? Чонгук снова понизил тон голоса, но от этого только сильнее по венам бежит кровь, словно она всё никак не может покинуть тело. Чонгук почти рычит, но от ощущения, сколько он сдерживает внутри, кружится голова и тело дрожит ещё сильнее. Тэхен боится такого Чонгука. Впервые искренне боится и не понимает, чего ожидать дальше. Тэхен покорно поднимает голову, когда его подбородок похлопывающими движениями, как скот, ведут в нужном направлении. От бури эмоций, которая мелькает в тёмных глазах в отражении, но где нет ни капли тепла — с ресниц срывается влага. Пожалуйста, я буду хорошим… Не бей меня... Он уверен — в его глазах отражаются сейчас все его мысли. И обычно Чонгук читает его, словно открытую книгу. Пристально смотрит в ответ, кончик трости давит на подбородок, удерживая контракт и тяжёлую голову невидимыми цепями. — Продолжай, Тэхен. Ошейник ощущается сейчас петлёй, которую в любой момент могут затянуть так туго, что он начнёт хрипеть от нехватки воздуха. На деле же, он сам забывает дышать, и лёгкие горят. Тело ватное, но он покорно выполняет указания. Пальцы снова двигаются внутри, принося дополнительную слабость. Он никак не может найти точку, от которой обычно мозг отключается и включается только удовольствие. Спроси цвет… Ну же… Прошу… Тэхен цепляется за взгляд Чонгука, стараясь донести глазами немую просьбу. Надеется, что всё вернётся на безопасную тропу, но этого не происходит. И это выбивает почву из-под ног. Что-то внутри трескается в отношении Тэхена к Чонгуку. Мышцы болят от напряжения, а губы дрожат от растущего желания наплевать на всё и сказать стоп-слово. Я должен сам это сделать, если он не спрашивает... Пальцы наконец находят нужную точку, и тело непроизвольно простреливает волной удовольствия, что заставляет прикрыть глаза и сделать несколько коротких шумных выдохов. Но в голове продолжает расти паника. Если я не скажу — он ведь не остановится… Какой его предел?.. Я должен сказать… Чонгук снова похлопывает кончиком по подбородку, заставляя открыть глаза. Тело становится всё сложнее контролировать, поэтому Тэхен старается сконцентрироваться на своём Господине сзади. Я должен сказать… Взгляд проскальзывает по всей его фигуре. Он стоит на коленях, с тростью в руке, в глазах таится что-то настолько тёмное, от чего перехватывает дыхание, хочется сбежать и забиться в угол. Всё присутствие Чонгука давит своей силой, давит своим контролем. Его губы сжаты в тонкую полоску, а Тэхену от этого только сильнее хочется поцеловать их и заставить растянуться в улыбке. Он со стоном опускает голову и прикрывает глаза, останавливаясь и доставая из себя пальцы. Какой же я влюблённый дурак… Я ведь не смогу сказать стоп-слово, я не могу его потерять. Не сейчас, когда я так сильно зависим от него... Внутри всё сжимается от ожидания удара за своевольность. Дыхание становится тяжелее, а слёзы нескончаемым потоком текут по щекам, принося только больше ощущения собственной слабости. Я такой жалкий… Ты хотел, чтобы я сломался… Ты сделал это. Я в полной твоей власти. Делай, что хочешь. Бей, унижай, растаптывай меня. Он пытается сдерживать всхлипы, чтобы не казаться ещё большим слабаком, но выходит плохо, когда всё тело дрожит и контроль такой призрачный. Ты сам говорил, что я принадлежу тебе. Я даже не могу сказать стоп-слово, чтобы остановить тебя, потому что мне больно. Так зачем мне сопротивляться, если в конечном счёте ты всё равно получишь то, что хочешь? Поглощённый мыслями, что всё больше утаскивают в глубокий водоворот, откуда нет выхода, Тэхен не замечает, что Чонгук ничего не предпринимает. Грудь горит от прерывистого дыхания, кажется, словно удавка уже натягивается на шее. Тэхен упирается обеими локтями в пол и прячет голову между руками, но состояние становится только хуже. От ощущения горячих дорожек на щеках кажется, что он невероятно жалкий, и это подкидывает дров в огонь. Тэхен начинает задыхаться и чувствовать, что кислорода совсем нет, а полноценный вдох сделать он не в состоянии. Если Чонгук хотел видеть, как он распадётся на части — пусть любуется. В ушах шумит, а в глазах всё расплывается. Я не могу потерять тебя. Даже если я не нужен тебе — я готов быть игрушкой, только бы рядом с тобой. Буду послушным, принимать любую боль, что ты мне хочешь дать. Я приму её с благодарностью, какой бы она ни была сильной… Я слабак, но я не хочу, чтобы ты ещё больше разочаровывался во мне… Пожалуйста… Дай мне шанс… Рваные вздохи продолжают резать горло, а щёки гореть от горячих капель. Пальцы сжимают ворс ковра, ощущая только боль от того, как внутри всё разваливается на части. — Тэхен… Чонгук оказывается спереди, но увидеть чётко его сейчас не удаётся, да и нет желания. Тёплые пальцы обхватывают нижнюю челюсть и силой поднимают голову. Почему-то сейчас кажется благословением то, что зрение размытое — Тэхен уверен, что Чонгук выглядит злым, судя по хватке. — Тэхен, дыши, я сказал. Твёрдый и стальной голос заставляет сжаться и вообще перестать дышать. Грудь сдавливает от всхлипов, которые Тэхен безуспешно пытается подавить. Слёзы пачкают Чонгуку руку, но он продолжает держать голову и смотрит прямо в замутнённые глаза. — Дыши, давай. Не спеши, Тэхен. Он как зачарованный, начинает делать неглубокие вдохи и выдохи. Сначала боязно, словно за глоток кислорода он получит пощёчину, но когда ничего не происходит — уже увереннее. На боль в мышцах уже плевать, на дрожь и слабость в теле — тоже. Если Чонгук хочет, чтобы он дышал — он будет это делать. Как послушный и хороший мальчик. Как исправная игрушка. Ему ведь нужно завоевать снова утраченное доверие. В груди понемногу пропадает жжение, а в глазах картинка становится чёткой. И чём больше это происходит — тем сильнее растёт желание вырвать голову из рук Чонгука, потому что всё же видеть холодный и безразличный взгляд напротив слишком неприятно. Даже в момент такой моей слабости ты остаёшься беспристрастным. Да что с тобой не так?! Когда дыхание становится спокойным и уверенным, Чонгук первым отодвигается и поднимается на ноги. — Давай-ка на кровать. Повинуясь приказу, Тэхен на дрожащих конечностях доползает по полу до кровати и залезает. Не успевает он лечь на живот или сделать что-то ещё, как его хватают за руку. — Сиди здесь. Он послушно остаётся сидеть на краю кровати спиной к Чонгуку, который куда-то отошёл. Совершенно не хочется думать о том, что его ждёт дальше. Желание одно — продержаться до конца сессии. Пошуршав чем-то сбоку, Чонгук снова оказывается рядом. Слегка грубовато хватает оба запястья, заводит их за спину и связывает крупной и плотной верёвкой. Тело простреливает от тёплой волны. Даже такие касания приносят мне скорее удовольствие, чем отторжение… Горечь пропитывает собственные слова и заставляет на губах мелькнуть жалкой улыбке, которая скорее похожа на дрожь. Чонгук заканчивает возиться с верёвками и слегка подталкивает вперёд. — Ложись на грудь. Тэхен хотел бы лечь полностью, но его бёдра удерживают на месте. В итоге он грубовато падает лицом в постель и поворачивает голову, чтобы можно было дышать. Так он оказывается в ещё более открытой позе, чем был на полу. Сейчас связанные за спиной руки заставляют прогибаться сильнее, как и лежащая на одеяле грудь. Смущение маячит на краю сознания, но не успевает ухватиться и остаться. Что-то упирается ему в разработанное колечко мышц. Из-за обилия смазки и слабости в теле Тэхен не успевает даже опомниться, как это оказывается внутри, только задыхается от резко заполнивших и накрывших его ощущений. Он сжимается и дёргается в сторону, стараясь убежать, но Чонгук хватает связанные запястья, тянет на себя, заставляя вернуться в прежнее положение и сильнее выпятить зад. С губ срывается резкий испуганный вздох. Что за хрень? Отпусти меня… Что ты делаешь, чёрт возьми?! Паника снова накрывает голову, когда Тэхен снова пытается убежать, а его грубо держат и возвращают рывками назад в нужную позу. Голова кружится из-за понимания, что всё давно не под контролем и даже его жалкие попытки вырваться не приносят успеха. Приходится просто смириться и, пытаясь успокоить выбивающее рёбра сердце, попытаться расслабиться. Чонгук достаёт и снова вводит это в него, продолжая другой рукой удерживать связанные запястья на месте. Только собрав мысли в кучу, получается сфокусироваться и понять, что это игрушка. Среднего размера силиконовая игрушка с волнообразной формой. Он меня трахает игрушкой… Есть ли в этом скрытый смысл, или это просто такой вид наказания? Ничего не понимаю… Глаза сами по себе закрываются. Через несколько таких мгновений он уже привыкает к размеру и расслабляется. Но мысли в голове становятся только настойчивее. Со мной ты только играешься, словно этой игрушкой. А для других у тебя подготовлено место в собственной кровати… Меня же больше чем за полгода ни разу не пригласил туда… Наверно, я изначально показался тебе слишком жалким, если ты не захотел… Если всё, что ты захотел — это трахнуть меня игрушкой и заставить сломиться… Ноги дрожат и начинают разъезжаться в стороны, Тэхен этого не замечает — настолько глубоко в себе. И не замечает, как собственное дыхание меняется, снова становясь поверхностным и на грани. Зато это замечает Чонгук. Следующее, что Тэхен слышит и чувствует — это громкий звон удара о кожу и резкая, колючая боль, обжигающая ягодицу. Мысли моментально вылетают из головы, оставляя после себя бесформенное пятно перед глазами. Он задыхается и дёргается по инерции. Из глаз брызгают капли, впитываясь сразу же в постельное. — Ты сегодня совсем не со мной, Тэхен. Мне это не нравится. Голос Чонгука проникает в каждую клеточку и отравляет своей желчью. Тэхен чувствует снова нарастающую тревогу, что давит камнем на грудь. Что я снова сделал не так? Я ведь расслабился. Старался быть тихим и послушным. Ладонь опускается на вторую ягодицу, заставляя снова дёрнуться, но хватка на связанных запястьях становится крепче, удерживая на месте. Кожа горит огнём, ведь не была разогрета заранее для того, чтобы удары такой силы ложились мягко. Тэхен задыхается и всхлипывает. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи. Прикажи, я всё сделаю. Прошу. Отчаяние пробирается в каждую клеточку, забирая контроль себе. Сейчас всё тело больше походит на оголённый провод, каждое касание к которому приносит разряды. Пока он пытается прийти в себя и разрешить боли забрать его, принять её в себя, Чонгук снова касается игрушки. Погружает глубже, и в следующее мгновение всё тело передёргивает. Чонгук включил вибрацию, выбрав специально такую позу, чтобы кончик упирался в простату. Жар стремительно начал скапливаться внизу живота, разнося вибрацию по всему телу. Пальцы неосознанно сжимаются в кулаки от бессилия, но Тэхен из последних сил старается сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Ладонь снова обжигает кожу, вторая удерживает на месте, когда он пытается сбежать. Пожалуйста… Этого слишком много… Каждый удар заставляет задыхаться и видеть звёзды под закрытыми веками. — Приходя на сессию, ты в моих руках. Но ты этого не делаешь, Тэхен. Я очень недоволен. Чонгук набирает определённый ритм, но расслабиться и влиться в поток у Тэхена совершенно не выходит. Он старается держать ноги вместе и не опускать бёдра, но это кажется нереальным, когда каждый следующий удар сильнее прошлого и хочется только убегать, а не ловить это собой. — Плохих сабов нужно воспитывать тяжёлой рукой, чтобы слушались. А я был слишком добр к тебе, Тэхен. И ты слишком долго этим пользовался. Слова врезаются в сердце стальными ножами, заставляя чувствовать кровь на языке. То ли прокусил губу, то ли щеку, то ли от разбитого сердца чувствует привкус. Я плохой саб, меня нужно воспитывать, да… Всхлипы срываются с губ вместе с очередным стоном, пропитанным отчаянием и болью. И вот теперь Тэхен начал понимать, что от него хочет Чонгук. Он действительно разочаровался в нём с момента, как подарил ошейник. Нужно было больше стараться. Все Домы хотят послушных сабов, а я позволял себе вольности. Даже сейчас не могу спокойно стоять, не дёргаясь. Слабак. Вместе с обжигающими кожу ударами на языке оседало ощущение собственной никчёмности. Дыхание было прерывистым, но постепенно становилось глубже Мне жаль, что я влюбился и разочаровал. Я всё испортил. Меня действительно нужно наказать, Господин. Уходя в мысли, соглашаясь со словами Чонгука, тело расслаблялось и ловило ритм. Как бы не было больно — Чонгук мастер своего дела и может заставить любого раствориться в ощущениях. Скольких же он ещё так воспитывает… Наверно, один я такой непутёвый… Вибрация от игрушки заставляла сдерживаться из последних сил, чтобы не кончить. Или Чонгук этого и добивается? Уже ничего не понятно, всё расплывается перед глазами, тело налилось тяжестью, а вдохи получается сделать через раз из-за избытка ощущений. — Твоя задача отдавать мне контроль, Тэхен. Прекрати сопротивляться. Голос Чонгука был резким, как и его удары. Но зато теперь стало понятно, что он добивался. И Тэхен отпустил себя. Позволил оргазму накрыть, снести всё, что он так долго строил внутри себя. Он смешал всё: его любовь к Чонгуку, восхищение, смирение, остатки контроля и пульсирующую ненависть. Да, он возненавидел Чонгука за эту сессию. За то, что он оказался таким же, как все остальные. Ему понадобилось почти девять месяцев, чтобы увидеть и понять настоящие мотивы Чонгука. И это осознание высасывало силы и одновременно придавало их. Тело изнеможённо осело на кровать, ноги разъехались в стороны, а мышцы ныли из-за перенапряжения долгое время. Хоть удары и приносили боль, но Тэхен радовался в моменте, что хотя бы так к нему прикасаются. Кожа к коже. Сейчас же, когда Чонгук молча достал из него игрушку и развязывал руки — внутри росло отвращение. Я ненавижу тебя, Чонгук. Ты сам сломал меня и ещё и получил от этого удовольствие. Ты не достоин быть Доминантом. С виду можно было сказать, что Тэхен просто принял свою судьбу. Лежал смирно, двигаться сил совершенно не было, и слова не сказал за всё время сессии, кроме рыданий и стонов от боли. Идеальный саб. Сломанный внутри. Тэхен прикрыл глаза и слабо улыбнулся сам себе. Хотел же сам такого. Видишь, куда тебя всегда приводят твои желания, Тэхен. Обжёгся в который раз. Всё ещё тешил себя надеждами, что найдётся кто-то, кому по-настоящему будет до тебя дело? Чонгук разобрался с верёвками на запястьях, и Тэхен уже приготовился к тому, что его по привычке обнимут. Возможно, это помогло бы отключиться быстрее. Но и этого не произошло, что стало ещё одним плевком в душу. Вместо этого Чонгук просто вышел из комнаты, оставляя Тэхена одного. В момент, когда он больше всего нуждается в чувстве защиты и уверенности — его просто бросили. Плохих сабов нужно воспитывать… Ублюдок… Понадобилось несколько мгновений, чтобы возненавидеть комнату, Чонгука и себя за то, что вообще пришёл на сессию, когда всё давно уже стало хрупким. Как и он стал хрупким внутри. Стоило только сказать, что он плохой — как всё внутри разлетелось вдребезги. Ещё несколько мгновений понадобилось, чтобы, превозмогая слабость и ломоту в теле, встать, натянуть на себя спортивные штаны. Схватил ключи от своей машины с тумбочки, что лежали возле одежды. Натянул футболку уже в коридоре по пути к выходу. Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Себя. Схватил свою обувь в руки, привычным движением дрожащих пальцев открыл входную дверь и выскользнул в подъезд босиком. Только бы быстрее оказаться в машине. Подальше от этой квартиры. Подальше от Чонгука. Подальше от самого себя. Лифт оказался на соседнем этаже и быстро приехал, впустив внутрь. Сердце колотилось как бешеное, словно за ним устроили охоту. Хотя, если судить по ощущениям — его уже словили, перемололи на фарш и прожарили хорошенько с обеих сторон. Тэхен надел обувь в кабинке лифта, пока спускался вниз. Вылетая пулей из жилого комплекса — ему было плевать, как он выглядит для других людей, которые при виде его разбегались в стороны. Он знал, что жалок с красными глазами, блестящими дорожками на щеках, с ошейником на шее и взглядом сломанного человека. Сейчас главное добраться до машины и дать по газам отсюда.

🌸🌸🌸🌸🌸

Раздался звук торопливых шагов по коридору, а затем хлопок входной двери. Чонгук моргнул несколько раз, сжимая в руках стакан с водой для Тэхена и прерывая свой анализ бури эмоций внутри. — Тэхен?.. Выглянул в коридор, замечая, что кроссовок Тэхена нет. Сердце упало вниз, а горящие после порки ладони крепче сжали прохладный стакан. Ноги сами привели в комнату, где он недавно оставил своего саба одного. Теперь там было пусто. О нём только напоминала смятая постель, лёгкий шлейф любимой ванили, сандалового дерева с грушей и звучащие эхом сдавленные всхлипы. В груди поднялась волна гнева. — Сука! Стакан летит на пол, разбиваясь на кучу мелких осколков и оставляя лужу воды. Гнев сменяется паникой и надеждой. Он же не мог уйти далеко. Может, ещё вернётся? Чонгук бросается к окну, которое выходит на небольшую парковку у дома, совсем не обращая внимания на прострелившую боль в босых ногах. Потом разберётся. Сейчас важнее Тэхен. Отодвинув штору, сердце снова падает вниз, ложась осколками на полу вместе со стаканом. Маленькая фигурка Тэхена стремительно шагает к своей машине, в несколько мгновений снимает сигнализацию, исчезает внутри салона и через секунды срывается с места. Ноги больше не держат, поэтому Чонгук оседает и сжимает край шторы. — Зачем же ты так со мной поступаешь, Тэхен?