Боль магнолии

Нога до онемения вжимает педаль газа, ягодицы жжёт после порки, но давление в груди переводит всё внимание на себя. Картинка перед глазами начинает расплываться. Тэхен всхлипывает и снижает скорость, ища где припарковаться. Он не понимает, куда заехал. Просто хотелось подальше и как можно скорее. Машина паркуется около парковой зоны, людей вокруг немного, видимо, какой-то жилой район. Но это сейчас не имеет значения. Внутренние тормоза окончательно срывает, когда мозг, больше не занятый контролем за дорогой, подкидывает воспоминания сессии, давящую ауру и жестокость во взгляде Чонгука. По щекам катятся горячие капли, когда Тэхен закрывает глаза и всхлипывает ещё раз, потом ещё. Сдерживаться больше не нужно. Он может показаться слабым. Перед самим собой он умеет таким быть лучше, чем перед другими. — Чем я такое отношение заслужил?.. Воспоминания прокручиваются кинолентой в голове, заставляя грудь сжиматься от обиды и злости. Руки начинают мелко дрожать, когда Тэхен пытается вытереть слёзы и до боли трёт глаза. — Я ведь правда старался быть послушным, старался делать всё беспрекословно. Я не из тех, кому нравится быть строптивым. Но при этом я оказался плохим? Меня нужно было наказать так жестоко? Собственный жалкий голос режет уши в маленьком салоне машины, но от этого только сильнее растёт внутри что-то непонятное. Так много чувств одновременно. Так легко утонуть в этом. И Тэхен позволяет себе сделать это. — Почему?.. Почему? Он задавал себе этот вопрос последние несколько недель. А после сегодняшней сессии стало вообще всё непонятно. — Может, я действительно плохой саб? Я должен был стараться лучше? Я не сказал стоп-слово. Я показался ещё более жалким, чем если бы остановил его… Горячая солёная вода продолжает течь по щекам, пока слова застревают в горле. Дрожащие пальцы сжимают футболку на груди, стараясь сцарапать что-то невидимое, заставляющее чувствовать боль. Физическая на фоне этого меркнет. — Я действительно заслужил эту боль? Даже если так, всё должно было безопасно проходить! На смену непониманию и обиде приходит жгучая ярость. — Безопасность это первое, что важно в Теме. Поэтому он всегда бежал от плохих Доминантов, которые не придерживались основного постулата. Но от Чонгука не хотелось бежать, он всегда был внимательным. — Это его не оправдывает. Он знает, что несёт ответственность за меня. Тогда какого хрена? Злость жжёт изнутри, заставляет слёзы безостановочно течь, а кулаки чесаться. Тэхен низко и надрывно рычит и отрывает руки от груди, чтобы ударить руль сжатыми кулаками. Раз, ещё раз, ещё. — Какого хрена, Чонгук?! Сука!! И ещё раз, попадая по клаксону, заставляет раздаться сигналу на улице. И ещё раз с большим остервенением, пока чувства разъедают изнутри, словно кислота. — Я же тебя люблю! А ты поступаешь со мной как настоящее дерьмо!! Я ведь не мог влюбиться в придурка… Нет… Руки обессилено ударяют ещё несколько раз по рулю. Так слабо, словно из него резко высосали всю энергию. Так больно ему не было давно. Даже с тем придурком, который был перед Чонгуком, был другой дроп. Здесь же чувства всё только усложняют. Всё ощущается в разы сильнее, а от того сложнее справиться с этим и взять себя в руки. Да и не хочется. Тэхен обнимает руль и укладывает голову на сложенные руки, всхлипывая, но ощущая, как его всё больше накрывает чувство пустоты. Всегда после такого яркого эмоционального всплеска контроль над телом и своими реакциями теряется. Вот только эта пустота не блаженная, как хотелось бы, как обычно бывало после сессий. Эта пустота заставляла ненавидеть своё существование. — Я люблю тебя, Чонгук… Но я не позволю так со мной обращаться. Если бы не чувства — я бы уже заблокировал тебя везде и не смотрел бы в твою сторону. С тем, кого люблю, я не могу так поступить… Он поднимается с руля, откидываясь на спинку и утыкаясь стеклянным взглядом в белый велюр, обтягивающий крышу. — Возможно, мы когда-то поговорим. Но точно не сейчас. И точно я не прощу тебя за то, что ты сделал. Как только Тэхен вспомнил об этом, физическая боль напомнила о себе горячим жжением на ягодицах. Он прикрыл глаза, стараясь успокоить дрожащее дыхание после истерики. — Всё ведь могло быть иначе… Был бы он мягче, если я бы сказал стоп-слово? С губ сорвался уставший вздох. — Плевать. Уже всё произошло. Я никогда не узнаю подробностей. Вряд ли он будет со мной когда-то откровенным настолько.

🌸🌸🌸🌸🌸

Тэхен зашёл домой, тяжело перебирая ногами. Он оказался совсем в другой стороне города, поэтому пришлось немного покрутиться, чтобы вернуться на нужную улицу. Но дорога помогла взять себя в руки. Хотя бы чтобы безопасно добраться домой. В такие моменты его мозг действовал максимально собранно. Но только переступив порог, его колени подкосились, и он осел на пол прямо в коридоре, прижимаясь спиной к холодной стене. Истерика больше не тревожила, но слёзы даже в дороге подкрадывались незаметно и обжигали щёки. Так и произошло сейчас. Мда, долго я буду приходить в себя. После прошлого дропа почти месяц понадобился, сколько же будет в этот раз, чтобы полностью восстановиться? Вопрос риторический. Только сейчас, делая глубокие вдохи чтобы успокоиться, Тэхен обращает внимание, что всё ещё в ошейнике. Он так мягко обнимает шею, что иногда это было совсем неощутимо. Внутри снова маленьким огоньком вспыхивает обида и гнев. Носить что-то, связанное с Чонгуком, точно не хочется. Он поднимает дрожащие руки и в несколько привычных движений расстёгивает застёжку. И следующее, что он делает, удивляет даже его самого. Смотреть на ошейник больно, поэтому он замахивается и бросает его как можно дальше от себя. Тот улетает куда-то по коридору вправо, и колокольчики жалобно звенят, ударяясь о шкаф. Не могу… Не могу на него смотреть… То, что больше всего хотел видеть на себе — теперь больше всего ненавистно. Как же ты быстро меняешь мнение, Тэхен. Просидев просто втыкая в одну точку без мыслей около часа, Тэхен со стоном поднимается на затёкшие ноги и идёт в душ, чтобы смыть с себя сегодняшний день. Почему-то внутри теплилась надежда увидеть от Чонгука сообщение с вопросом как он добрался домой, но там пусто. Это вызывает корявую ухмылку на лице. Наивный… Всё ещё веришь, что нужен ему. Снимает всю одежду с себя, хорошо, что не хочется её спалить, как было в прошлый раз. Сил просто нет на это. И только сейчас он замечает на своих запястьях следы от верёвки, которая натёрла при его сопротивлении. Всхлип вырвался сам, а за ним и новый поток мыслей о своей ничтожности. Впервые следы, оставленные Чонгуком, не приносили удовольствия. Задница горела, но благодаря тому, что удары наносились рукой — глубоких следов не останется. Физически. Зато они остались душевно из-за слов. Мылся Тэхен долго, стараясь оттереть с себя всю неприятную липкость, которую ощущал из-за своей ничтожности. Только брошенные в него слова были не на теле, а внутри. И они разъедали. Началось это ещё несколько недель назад, но сегодняшний день стал окончательным выстрелом в голову, позволившим погрязнуть в вязких мыслях. Чувство, что он вообще недостоин был такого хорошего отношения к себе, отпечаталось болезненной пульсацией в груди. Мысли возвращались из раза в раз к тёмным глазам, в которых хотелось утонуть от безопасности, но там оказалось слишком глубоко и теперь он больше похож на утопающего в безвыходном положении, чем на счастливого человека. И как бы сложно ни было — он точно знал, что в этот раз не позволит себе столько расклеиваться. Нужно работать и, возможно, именно это станет его спасением, позволив ему быстрее прийти в себя.

🌸🌸🌸🌸🌸

В средине следующей недели, когда Тэхен был на работе — ему прилетело сообщение от Чонгука, заставившее на мгновение замереть, сжав телефон в руках. Он не мог поверить, что тот ему наконец написал. Сердце сделало сальто в груди. Но обида сжала горло, когда он увидел часть текста. Полностью открывать сообщение не было желания, чтобы не показывать явную заинтересованность и что он легко прощает. Всё же было принято решение взять перерыв в общении, чтобы внутри всё улеглось, и обдумать дальнейшие шаги. Глаза ещё раз пробежались по тексту. Mr. JungKook (30 минут назад) У тебя всё нормально? Mr. JungKook (25 минут назад) Помолчал и хватит. Прекрати вести себя как ребенок Тэхен отбросил телефон на стол с таким кислым выражением лица, словно съел лимон. — После всего ты ещё смеешь такое писать? Иди нахрен. Придурок. Как бы он ни пытался, но всё же первый шаг Чонгука, которым тот попытался наладить отношения, заставил уверенность пошатнуться. Было и так сложно заставлять себя ходить на работу, но от таких слов на языке появилась горечь. Время от времени его всё же накрывало. Слёзы могли появиться от совершенно обычных мыслей по типу чем заняться вечером или что хочется объятий. Друзья были заняты работой и семьями, поэтому вытянуть посреди недели кого-то даже в бар или клуб не представлялось возможным. Приходилось вариться во всем в одиночку. Состояние вообще было не очень. Тело постоянно было тяжёлым, словно он только с кровати встал. А стаскивать себя по утрам было задачей поистине непосильной. В груди поселилась постоянная тревога, будто за ним сейчас кто-то придёт и накажет. За что? Просто так. Иногда ему хотелось, чтобы Чонгук пришёл и они всё обсудили. Иногда он этого боялся, не зная, как отреагировал бы на такое и пошел ли бы в ответ на контакт. Слишком свежи воспоминания о его взгляде и касаниях. Холодных, резких и колких, словно ножи. Губы искривляются в ухмылке, переходящей в гримасу боли. Видимо, у тебя слишком много сабов, которыми ты занят и которые более послушные, чем я. Так зачем же душу мне рвать, напоминая о себе? До этого момента Тэхен даже и не понимал, что может кого-то ревновать так сильно. И если раньше получалось просто затыкать этот внутренний голос, который желал закрыть Чонгука от всех, и чтобы он принадлежал только ему одному, то сейчас это переросло во что-то непонятное. Он ощущал своё бессилие и ничего не мог сделать просто потому, что между ними кроме отношений Дом-Саб ничего нет. Он не имел права на него. Но ведь сам Чонгук сказал, что я принадлежу ему… Мог ли я потребовать того же и от него, как саб? Воспоминания о сладком женском запахе вызывали тошноту. Даже на работе, проходя мимо своих коллег, иногда было сложно сдержаться, чтобы не скорчить недовольное выражение лица. Почему-то постоянно казалось, что все знали о его мыслях лучше его самого и насмехались над ним. Это добавляло больше тревожности и злости, но вместе с тем и чувства тихого принятия. Да, он ревнует, потому что, несмотря на всё — влюблён. Да, возможно, это кажется как больная одержимость, но все люди зависимы от чего-то, и он не исключение. Да, он всё ещё глубоко обижен и понимает — если случайно встретит Чонгука на улице, то готов ему врезать и сделает это без сожалений. Возможно, только тогда он сможет спокойно выслушать его. В воскресенье вечером пришло ещё несколько сообщений. Mr. JungKook (10 минут назад) У нас должна была быть встреча, а ты не пришёл. Mr. JungKook (9 минут назад) Я ждал тебя. Мог хотя бы предупредить. Mr. JungKook (9 минут назад) Если что-то не так — ты должен был сказать. Почему молчишь? Тэхен тем вечером напился в попытке забыться. И чтобы попытаться нормально поспать, ведь в последнее время ему это совершенно не удавалось из-за постоянных мыслей, преследующих его тенью. Но это не помогло. Он лежал в холодной кровати, представляя игривую улыбку Чонгука, от которой всё скручивалось в тугой узел, а пульсирующая вибрация расходилась по телу волнами. И понимал, что за прошедшую неделю слишком тщательно пытался не обращать внимания на то, что скучал. Гордость ведь у него тоже была. Алкоголь помог оголить всё, достать наружу. И это вывалилось в то, что он принял для себя решение на свежую голову поискать куда он забросил ошейник. Это слишком дорогой подарок для него, чтобы так с ним поступать. Но на утро эта мысль затерялась среди вороха рабочих вопросов и новой недели. Непрочитанные сообщения тревожили душу, но обида пока ещё была слишком сильна, как и злость, поджидающая недалеко. Чонгук своими словами только ворошил это всё, вместо того, чтобы хотя бы извиниться. Mr. JungKook (25 минут назад) Тэхен, ты в порядке? Mr. JungKook (25 минут назад) Я должен знать, что ты цел. Mr. JungKook (10 минут назад) У меня осталась твоя ветровка. Давай завезу тебе, и мы поговорим? Тэхен глупо хлопает ресницами, читая сообщения, оставленные в пятницу вечером второй недели. За это время он успел и снова возненавидеть за обращение с собой. И отругать несколько раз себя за слабость и то, что вовремя не сказал стоп-слово. И разозлиться, что действительно скучает, а чувства только растут от дистанции. — Бред какой-то. Мне, наверно, уже мерещится всякое. У меня окончательно поплыли мозги. Он порывался ответить, но в словах Чонгука не было за что зацепиться. Словно он дальше вёл себя так, будто для него Тэхен только игрушка. Зверёк, что взбрыкнулся, а теперь его просто нужно приструнить. От своего же сравнения злость залила ядом грудь, внутри которой в последнее время непонятное что-то творилось. Особенно ревность забирала все силы, оставляя после себя тупую слабость во всём теле. Но при этом росло желание снова оказаться в руках, которые знают лучше, что делать с ним и как сделать так, чтобы ему было хорошо. Которые заставят забыть обо всех переживаниях и просто позволят расслабиться и отпустить всё то, что давит на грудь. Тэхен честно боялся. Боялся, что, если снова приедет к Чонгуку — всё повторится. Второго такого раза он не выдержит и точно сломается окончательно. Поэтому лучше у себя дома сидеть и представлять, что могло бы быть сегодня на сессии, чем столкнуться с реальностью, которая могла бы снова пырнуть ножом под рёбра. Сердце и так еле оправилось от прошлого такого удара. Было много мыслей на тему вообще дальнейшего. Что, если придётся окончательно оборвать все связи с Чонгуком? Чувства сопротивлялись такому раскладу, но здравый смысл, который всё ещё присутствовал, говорил, что стоит и такой вариант рассмотреть. Тэхен понял, что после такого действительно готов только на спокойные отношения даже без Темы. Слишком глубоко Чонгук залез под кожу. Теперь всё, что было связано с БДСМ — ассоциировалось только с ним. В груди заныло, заставляя задохнуться. А глаза вновь намокли. Не хочу терять его. Всё ещё слишком люблю, чтобы отпустить и двигаться дальше. Но первым Тэхен так и не написал.

🌸🌸🌸🌸🌸

Тэхен спускается на первый этаж и уже готов выйти из рабочего здания, но в глаза ему попадается фигура Чонгука на стоянке. Почему-то глаза сами примагничиваются к нему сквозь стекло в вестибюле. Внутри вспыхивает поглощающий огонь. И ладно бы, если это была только одна какая-то эмоция. Нет, их было снова слишком много, чтобы разобраться где начало и где конец. И, конечно же, самая первая — это ревность. Он разворачивается и направляется в сторону чёрного входа, чтобы выйти незамеченным. Руки чешутся от того, что хочется сделать Чонгуку больно так же, как он делает последние несколько месяцев. И это определённо не та боль будет, которая приносит удовольствие. — Вообще стыда нет. Припёрся ко мне на работу, ждёшь свою ненаглядную и параллельно продолжаешь мне написывать. Кто же так поступает вообще. Тэхен фырчит, открывает дверь здания и выходит на улицу, сразу же ловя в лицо поток прохладного воздуха. Ранее лето оказалось таким же непостоянным в настроении, как и внутреннее состояние. Чонгук стоит почти около центрального входа, а Тэхен припарковался немного в стороне, на дополнительной парковке для персонала. Туда он и идёт, но резко останавливается и несколько секунд решается. Что-то тянет хотя бы посмотреть со стороны на Чонгука. В груди ноет с момента как он уехал от него, но, когда его фигура попала на глаза — сердце начало щемить ещё сильнее. Будто сам себя наказывает за свою слабость, но Тэхен прижимается к углу здания и наблюдает со стороны. Обида смешивается с ревностью, создавая поистине сильный коктейль внутри и заставляя держаться из последних сил. Чонгук стоит, оперевшись о свой вишнёвый внедорожник и смотрит на центральный выход, сложив руки на груди. Даже с такого расстояния видно, что он напряжён. Неизменно в своих графитовых брюках, белой рубашке и с развязанным галстуком, свободно свисающим с шеи. Благо рукава не были закачёны, иначе он бы сел в свою машину со стояком и настойчивым желанием наплевать на обиду и оказаться на коленях перед Чонгуком, даже посреди сраной парковки и других людей. Тэхен мотнул зло головой, выбрасывая неожиданно нахлынувшие мысли. Ему вообще-то сделали больно, и он не должен быть таким жалким и нуждающимся. Им пользовались почти месяц, пока не добились своего — сломали. И в последние три недели он только и делал, что пытался собрать себя по кусочкам. Созревал к разговору, потому что Чонгук продолжал присылать сообщения с просьбой встретиться почти каждый день. Сравнивал себя с другими и пытался найти то, что могло отталкивать Чонгука от него, если он уж решился другого саба себе найти. Страдал, глотая слёзы ночью в подушку, потому что не мог уснуть и скучал. Гордость боролась с чувствами, обида с настойчивым желанием, чтобы кто-то обнял. Апатия и слабость в теле стали постоянными спутниками, хоть он и старался не обращать на это внимания. Тэхен посмотрел на экран своего телефона в надежде, что Чонгук ему что-то написал по типу — я внизу, жду тебя, чтобы мы поговорили. Тогда он не сомневаясь подошёл бы на своих подкашиваюшихся ногах, словно верный пёс. Но в свежих сообщениях ничего не было, а значит Чонгук здесь не ради него. Обида с новой силой забурлила в венах. — Вот так значит я нужен тебе. Рассказывал мне, что я твой. И что теперь? Даже не извинился, придурок. Вот и иди нахрен. Он цокнул языком и, развернувшись, пошёл к своей машине. Чем дольше он смотрел на Чонгука, тем больше хотелось врезать с правой, а потом притянуть за грудки к себе и поцеловать. — Боже, похоже, я сегодня переработал. Странные мысли лезут в голову… Снял машину с сигналки, сел внутрь и закрыл глаза, стараясь успокоить дыхание и сердце. Оказалось, что он почти бежал на парковку, словно за ним кто-то гнался. Смешно, ведь сраный Купидон его догнал ещё давно и пробил своей стрелой навылет. А может, она осталась внутри и от того так ноет в груди. Воспоминания, которые Тэхен крутил почти каждый день с того злополучного вечера, снова ворвались в голову. Сейчас они уже не приносили такую боль, ведь следы сошли и не горели, как было первые несколько дней. А вот в груди с каждым днём всё больше давило что-то и перекрывало дыхание. Яркая злость сменилась едкой обидой и чувством собственной ненужности, в котором он варится добровольно. Сабдроп оказался более затяжным, чем в прошлый раз. И стучащие молотком на повторе слова — Плохих сабов нужно воспитывать — забивали гвозди в кровоточащее сердце. Глаза снова намокли, а в горле стал ком. Такое состояние стало привычным за последние дни. — Чем она лучше, чем я?.. Я мало старался? Вёл себя недостаточно послушно? Ты ведь мог сказать, знаешь, что я сделал бы. Зачем тебе понадобилось так ломать меня?.. Несколько капель сорвались с ресниц и обожгли щёки. Тэхен открыл глаза и, шмыгнув носом, пристегнулся. Нужно ехать домой, там он сможет вдоволь нарыдаться. А сейчас стоит собрать себя в кучу, а не расплываться лужей. Через несколько минут он выруливал с парковки. И всё бы ничего, только вот выезд на центральную дорогу был мимо главного входа, около которого стоял Чонгук. И это значило, что нужно проехать мимо него. Тэхен набрал в лёгкие воздуха и прикусил нижнюю губу от волнения. Хоть у него машина тонированная, но он уверен, что Чонгук её запомнил и точно узнает. Главное только, чтобы под колёса не бросался. Проезжая мимо, Тэхен не отказал себе в болезненном желании взглянуть налево, прямо в сторону Чонгука. И от тёмного взгляда, направленного в ответ, всё сжалось, а сердце сильнее заныло и заколотилось в груди. Чонгук словно знал куда смотреть, чтобы попасть прямо в душу, даже несмотря на затемнённые окна. Он даже оттолкнулся от своей машины и сделал несколько шагов навстречу, от чего в крови забурлил адреналин, заставляя нажать сильнее педаль газа и сорваться с места. В зеркало заднего вида Тэхен заметил, что Чонгук всё ещё смотрел вслед, выглядя удивлённым. — Конечно, ты меня здесь увидел бы. Я здесь работаю, придурок. И ты это знаешь. Он прибавил скорость, ощущая, что пальцы на руле слегка дрожат, а внутри настоящая буря только начинает набирать обороты. — Я люблю тебя, но не дам тебе возможности пользоваться мной. Взглянул снова в зеркало заднего вида, радуясь, что за ним нет хвоста. Если бы он был — это сделало бы только хуже, ведь прямо сейчас он определённо не настроен на разговор.

🌸🌸🌸🌸🌸

Оказавшись дома, первым делом Тэхен пошёл в душ, надеясь смыть усталость, которая пленила всё тело. Множество мыслей не удалось выгнать из головы, они только настойчивее стучали в висках тупой болью. — Может, надо было подождать, пока выйдет его новая пассия, подойти и устроить истерику? Сказать, что он только мой и что ему никто не нужен, кроме меня… Тэхен агрессивно втирает шампунь в волосы, стоя под водой. На секунду остановился, хмуря брови. — Блять, звучу как какая-то женатая истеричка. Очевидно, другие тоже так подумали бы. Да и он уже сделал выбор в её пользу, разве нет? Зачем я такими мыслями вообще себя мучаю… Пиздец, до чего ты докатился, Тэхен. Выйдя чистым, но никак не полным сил и пустой головой, Тэхен уныло вытирал волосы полотенцем. Почему-то по привычке руки тянутся к телефону. И слова, засветившиеся на экране, становятся последним гвоздем, который протыкает слишком долго терпевшее сердце. Mr. JungKook (10 минут назад) Тэхен, я знаю, что виноват. И ты имеешь право злиться, но прошу, давай поговорим Хотелось отбросить телефон, разбить его о стену. — Совсем страх потерял… От злости перехватывало дыхание, а пальцы крепче сжимают телефон с острым желанием пробить кое-кому голову им. — Сначала ты внаглую ждёшь другую возле моей работы, а вечером пишешь мне и умоляешь о встрече. Я так разочарован, Чонгук. Горечь ощущается на кончике языка. Действительно, разочарование растекается болезненным ядом по сердцу. И именно это толкает на следующий шаг. Пальцы быстро печатают ответ. Sub_Taehyng (только что) Ты такой же, как все они. Показал свою настоящую суть, как же мне долго пришлось этого ждать. Я правда уже начал верить, что для тебя всё, что между нами — это больше, чем игра. А оказалось, что ты просто пользовался мной для удовлетворения собственных желаний Дыхание перехватывает от того, что сообщение сразу же отмечается прочитанным. Но остановиться было уже невозможно. Сердце готово выпрыгнуть из груди, но он сейчас далеко, а значит, за свои слова не получит наказания, если Чонгук вдруг подумает, что саб не имеет права писать такие слова и дерзить. Sub_Taehyng (только что) Мне нужно было чувство безопасности, а я получил только боль и следы, которые болят до сих пор С глаз срывается несколько солёных капель, взгляд мутнеет, но Тэхен упрямо шмыгает носом и промаргивается, чтобы лучше видеть. Пальцы перестают слушаться, а в ушах шумит от напряжения. Это не останавливает. Слишком глубоко сидит обида, и боль выливается наружу со словами. Sub_Taehyng (только что) Для тебя главное контроль. Для тебя не важно, что чувствует саб. Так же, как и для других. Только игрушка Чувство собственной жалости и слабости передавливает горло, заставляя сжаться в маленький комок. Сейчас Тэхен позволяет сам себе обнять свои колени, сидя на полу у кровати. Он сейчас чувствует себя маленьким мальчиком, который обижен на весь мир, и никто его несправедливо не понимает. А так хочется, чтобы кто-то пришёл, обнял и сказал, что всё надуманное — глупости. Слёзы обжигают щёки, и он пальцами пытается вытереть их, только размазывая сильнее. Обида клокочет внутри зверем, которого наконец выпустили на волю. Спустя пару минут телефон вибрирует в руке, оповещая о новом сообщении. Честно, открывать было боязно. Но раз уже первый шаг сделан — стоит делать и следующие. Mr. JungKook (минуту назад) Ты ошибаешься. Это не игра для меня. И то, что произошло, было моей ошибкой. Но не тем, что ты думаешь Глаза пробегаются по тексту ещё раз, заставляя злости накрыть с новой силой. Тэхен прикусывает губу и печатает агрессивно ответ. Sub_Taehyng (только что) Ошибкой? Ты специально ломал меня. И при этом смеешь говорить, что это не игра? Не неси чушь Mr. JungKook (только что) Я виноват. Я правда виноват. Прости меня Сердце больно бьётся о грудную клетку. Вот те слова, которые хотелось услышать. Но искренни ли они? Как это понять? Дрожащие пальцы замирают над экраном, он дышит так тяжело, словно пробежал марафон. И всё же внутри пульсирует обида, подстёгивающая начать просто оскорблять Чонгука вместо того, чтобы посмотреть на ситуацию адекватно. Mr. JungKook (только что) Мне нужно было остановиться в тот вечер. Сразу сказать тебе, что я не настроен на сессию. Но я не сделал этого и это моя вина Тэхен всхлипывает и отпускает себя окончательно. Sub_Taehyng (только что) Слишком поздно ты это понял Губы дрожат, пока стеклянными глазами он смотрит в потухший экран. Ответ не приходит некоторое время, и уже кажется, что его совсем не будет. Но телефон снова вибрирует. Включив его, дыхание спирает. Голосовое. Тэхен делает несколько рваных вдохов и, прикрыв глаза, включает запись. Он так давно не слышал его голос, так сильно соскучился по нему. Тэхен… Одно слово, от которого в животе всё переворачивается. Голос Чонгука уставший и слегка хриплый, от чего вдоль позвоночника бегут мурашки. Я понимаю, что ты злишься. Ты имеешь полное право на это. Я признаю свою вину, это была моя ошибка. Из-за моей упёртости я сделал тебе больно. У меня никогда не было сознательно желания сделать тебе больнее, чем этого нужно для твоего удовольствия. Всё так накопилось… Чонгук замолчал, резко обрывая сам себя, а у Тэхен от этих слов обрывается что-то внутри, заставляя всхлипнуть и прижать крепче телефон к уху. Но это я виноват. Я должен был и правда дать тебе безопасность, а я даже не спросил стоп-слово или цвет. Ты говорил мне, что тебя не слушали раньше. И я совершил ту же ошибку других, поэтому я понимаю твою злость. Но, пожалуйста, лучше приедь и ударь меня в ответ, чем молчи столько дней. Я так безумно переживал всё это время. Думал, всё ли с тобой хорошо и не сделал ли я тебе больнее, что заставило бы тебя обратиться в больницу. Но, раз ты ходишь на работу, значит всё в относительном порядке… Он тяжело вздыхает, снова делая паузу. Запись заканчивается. Тэхен слышит каждую эмоцию, сменяющуюся в его голосе. От усталости до лёгкого отчаяния, что переходит в облегчение к концу. Эмоций внутри так много, но они словно на время успокоились под влиянием бархатного голоса. Хоть всё ещё обида и есть где-то внутри, но на самом деле ему просто было важно услышать подтверждение своих мыслей. В груди появляется что-то похожее на надежду. — Это всё было просто стечением обстоятельств… Прилетает ещё одно голосовое. Я не хочу тебя терять. Эти выходные без тебя были самыми ужасными. Я пойму, если ты скажешь, что больше не хочешь меня видеть. Но я хотел бы, чтобы ты дал мне возможность показать, что это действительно было просто моей ошибкой. В любом случае, я буду ждать тебя завтра. Просто знай это. Но выбор остаётся за тобой, я не смею тебе приказывать в таком С губ срывается скулёж. Тэхен прячет глаза, утыкаясь головой в колени. Сердце бьётся быстро, гоняя кровь по телу, которое всё ещё не верит в услышанное. В голосе Чонгука звучит такая вера, что Тэхен невольно улыбается. Он впервые видит такую сторону, и от того, наверно, он ведёт себя глупо. В голове не ломается образ крутого Доминанта, который понимает, что нужно сделать для отличной порки, а только обрастает подробностями. Он определённо ещё несколько раз переслушает каждое сообщение, но ответ он уже знает. Sub_Taehyng (только что) Я буду

🌸🌸🌸🌸🌸

Мысли то разлетались словно бабочки, то собирались снова вместе. Тэхен опирался рукой о стену душевой и просто стоял, ощущая, как тёплые капли падают на затылок, стекают по плечам и спине. Он прикрыл глаза, пытаясь принять верное решение. И одна мысль, которая мелькала в голове с самого утра, не давала покоя. Он не хочет больше страдать. В том смысле, что просто терзаться без взаимности — это оказалось выше его сил. Хоть он и не видел Чонгука три недели, но несмотря на то, что он скучал — отчего-то было легче. Потому что не приходилось притворяться. Можно было в открытую себе признаваться, что есть чувства и любовь, и не было страха, что его отошьют. Потому что он сам с собой разговаривал и сам себе признавался. А перед Чонгуком постоянно приходилось контролировать себя: свои мимолётные касания то к бедру Чонгука, то к его пальцам на руках, когда он оказывался слишком близко, но ничего не делал. Это случалось само по себе, и за это почему-то всегда было ещё больше стыдно, чем за неожиданный оргазм. Слишком длительный взгляд в глаза вызывал бабочки, и со стороны казалось, словно можно увидеть сердечки в собственных глазах. Тэхен нахмурился. Может, из-за этого Чонгук отдалился? Может, заметил, что в него влюблены и это спровоцировало его холодность? Эта мысль кажется отчего-то правдивой. Но больше не хочется так жить. Как бы ему действительно хорошо ни было во время сессий — душа требовала близости не только телами. Да и телом-то особо близости нет, между ним и Чонгуком всегда есть слой одежды. Удовольствие получал он, кроме того одно раза, когда он проявил инициативу. В остальные разы Чонгук брал всё в свои руки. И вот за эти три недели без сессий Тэхен понял, что как бы ни было тяжело и страшно — он готов признаться в своих чувствах. Если это взаимно — он наконец получит то, о чём мечтал долгое время. Всё же несмотря на всё — Чонгук ему нравится. Хотя, по правде говоря, ему мало верилось, что он получит взаимность. Если бы в него тоже были влюблены — он бы увидел это. Не мог же он так облажаться? Если это односторонние чувства — они прекратят встречи. Да, будет сложно первое время, но это лучше, чем просто ходить на сессии, зная, что всё равно ничего не светит. Хоть Тема в его жизни играет важную роль, это не исключает желания быть любимым, разговаривать не только с друзьями на какие-то бессмысленные или важные темы, а ещё и обсуждать планы на совместное будущее и наслаждаться близостью. Всё же он довольно тактильный человек и отсутствие любимого бьёт. Возможно, из-за того, что Чонгук как раз поначалу так много его касался, обнимал и дарил тепло, он и влюбился. Из-за тактильного голода. Может быть. Но всё же это не единственный фактор. Чонгук ему нравился как человек. В те редкие случаи, когда он рассказывал о своей работе или просто какие-то свои мысли и наблюдения насчёт отношений между людьми в современном мире — Тэхен понимал, что тонет в этом человеке. В хорошем смысле. Он ему нравился не только из-за привлекательного тела или своего голоса, хотя и такое глупо до конца отрицать. В общем, много факторов сложились в кучу и вышло, что вышло. Но и держать рядом Чонгука, если ему нравится кто-то другой — он не намерен. Они всё-таки взрослые люди. И не всегда всё идёт, как именно ты хочешь. Иногда приходится отступать, идти на уступки, идти наперекор своим желаниям. Хоть и больно, зато это показывает уважение к мнению другого человека. Он кивает сам себе, соглашаясь с собой окончательно. Пришло время расставить все точки. И обстановка как раз максимально подходящая. Поэтому на всякий случай, если всё же чувства окажутся взаимными — он готовит себя. Не веря, что это может произойти, но всё же и не исключая вообще такого варианта тоже. Выйдя из душа, проверяет телефон, на экране которого сразу же высвечивается непрочитанное сообщение. Mr. JungKook (15 минут назад) Надеюсь, что ты не передумал. Если всё в силе — можешь приезжать пораньше, как всегда Тэхен прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку. Он скучал по таким моментам. Возможно ли, что всё будет как раньше? После сегодняшней встречи скорее всего нет, ничего не будет как раньше. Как минимум, из-за его намерений совершить задуманное. Застучавшее было радостно сердце резко падает куда-то вниз от страха. А может, всё же не стоит? Так я хотя бы изредка смогу его видеть и наслаждаться его касаниями. Лучше так, чем остаться вообще одному. Мотает головой, растрёпывая влажные после душа кудри, Тэхен пытается выбросить сомнения. Так не пойдёт. Если решил — нужно идти до конца, а не отступать, потому что страшно. С одеждой в этот раз решает не мудрить, накидывая лёгкую светлую футболку и свободные спортивные штаны. Слегка подсушивает полотенцем волосы, фен даже не достаёт. На улице сегодня наконец тепло и всё само высохнет. Уже стоя в коридоре, задумывается. Чего-то не хватает. Но чего именно… Ошейник. — Вот блядство. Где же он? Я же не могу явиться на сессию без него. Будет неловко. Он пытается вспомнить, куда его положил. В голове как-то всё обрывками, воспоминания с того вечера хоть уже и не приносят такой боли, но всё же вызывают тревогу. Наконец он вспоминает момент, когда уже дома снял ошейник с шеи и куда-то забросил. Пришлось сесть приблизительно в то же место, чтобы понять траекторию полёта. Щёки непроизвольно краснеют, а стыд затапливает грудь. По наитию Тэхен ползёт на коленях по направлению, куда он бросил такой для него драгоценный подарок. Удивительно, насколько сильно его обидел Чонгук, что за все три недели он даже не вспоминал об ошейнике. Да он даже ленту выложил из кармана, чтобы не было лишнего напоминания. Ошейник находится под шкафом. Немного в пыли, но Тэхен направляется в ванную, чтобы привести его в порядок. Благо, конструкция прочная и сделана на совесть, потому от такой эмоциональной взбучки ничего не отпало и не сломалось. Это приятно греет душу. Всё-таки правду Чонгук говорил, и мастер сделал работу качественно. Мешочек от ошейника, видимо, остался у Чонгука. Поэтому Тэхен просто кладёт его в небольшой крафтовый пакет, который находит в коридоре. Всё же это слишком личное, чтобы просто на улицу выходить с ним в руках. Мысли о том, что его видели в разбитом состоянии после сессии, он старательно отгоняет подальше, стараясь сфокусироваться на предстоящей. Казалось, что мозг подзабыл дорогу к дому Чонгука, но на деле оказывается, что на автомате он добирается быстрее, чем обычно. И вот, стоя на парковке около знакомого до щемящей боли в сердце дома, Тэхен чувствовал себя… Странно. Мало того, что при поиске ошейника пришлось копаться в памяти и вспоминать произошедшее. Чонгук ведь признал, что вина лежит на нём, но когда снова находишься в том же месте — мысли невольно возвращаются сами в прошлое. Действительно ли изменилось что-то? Или может я всё придумал? Пальцы сжимают руль, пока глаза ищут знакомое окно среди десятка таких же. Он знал, что иногда Чонгук провожал его взглядом, когда он уезжал после сессий. Пару раз ловил его. Сейчас там было пусто. Тревога засела где-то внутри и звенела вибрацией на кончиках пальцев. — Так, видимо, хватит тянуть кота за яйца. А то такими темпами я не доберусь даже до дверей его квартиры. Он хватает пакет с ошейником, выходит из машины и пиликает сигналкой. Уверенно идёт внутрь, пока мозг-предатель не решается подкинуть ещё одно воспоминание — как он столкнулся с девушкой в двери, духи которой подозрительно были похожи на запах, который с недавних пор поселился у Чонгука дома. Ревность решила смешаться с тревогой, охватившей тело недавно. Где-то рядом всплыла обида, которая не до конца успела раствориться после вчерашней переписки. Пальцы крепче сжимают ручки пакета, а губы складываются в тонкую линию. В лифте он старается выбросить этот коктейль из чувств и эмоций в шахту, но получается не очень удачно. Особенно когда мозг подбрасывает воспоминания и параллельно представляет, как искажается лицо Чонгука, когда он скажет о своих чувствах. С губ срывается шумный вздох, который застревает в горле, когда дверь открывается и перед глазами разворачивается картина. Чонгук стоит около открытой двери и разговаривает с той самой женщиной, с которой Тэхен столкнулся внизу три недели назад. Внутри всё падает и в то же время зажигается ревностным огнём. Она улыбается широко и откидывает свои шикарные волосы назад, явно флиртуя. А глаза Чонгука внимательно следят за каждым движением её рук. Она прощается, слегка кланяясь напоследок, и идёт в сторону лифта. Тэхен старается сдержать нейтральное выражение лица, оказываясь на лестничной площадке и пропуская даму в лифт. Чонгук, завидев его, не закрывает дверь и терпеливо ждёт. В его глазах мелькает что-то тёплое, но Тэхен не видит этого. Сейчас главная задача для него — сдержаться и спокойно зайти внутрь. И уже потом поговорить с Чонгуком, стараясь не срываться раньше времени. С Чонгуком он здоровается кивком головы, молча проходя внутрь. Дверь за спиной закрывается, отрезая их от внешнего мира и оставляя наконец вдвоём. Тэхен мог бы порадоваться, но сладковатый запах женских духов оставил стойкий шлейф, от которого воротило. Обида защипала глаза. Значит вот так ты переживаешь обо мне? Ждёшь, тревожишься, как рассказываешь. Обувь слетает с ног резко и громко ударяется о ламинат. Тэхен поправляет её, стараясь больше сконцентрироваться на выстраивании в нарисованный в голове ряд носках кроссовок, чем на внутреннем шторме. За спиной звучит бархатный голос, по которому он безумно соскучился, хоть и старался не подавать виду. Волоски на руках невольно встают дыбом от приятных мурашек. — Я рад, что ты здесь. И рад, что с тобой всё в порядке. Тэхен только молча поднимается, подхватывая свой пакет, и идёт в знакомую комнату, где проходят их сессии. Чонгук следует по пятам, это чувствуется затылком. И, кажется, он тоже напрягается от такого поведения. Пакет почти швыряется на кровать. Внутри всё горит от нахождения в этой комнате. Зеркала уже нет, но мозг сам дорисовывает картину. И снова здесь только лёгкий запах свежего постельного белья и никаких женских духов. Она снова была в твоей кровати? И ты после этого так просто говоришь, что рад меня видеть? Он оборачивается слишком резко, сталкиваясь взглядом с тёмными глазами, которые неотрывно следят за ним. Чонгук застыл на пороге комнаты, словно не знает входить или нет. Лёгкая улыбка, что играла на его лице при встрече, меркнет, когда он видит яростный взгляд, направленный на него. Собственный голос предаёт, с губ срывается позорный писк. — Кто… Щёки начинают гореть, но глаза смотрят уверенно в лицо напротив. Больше сдерживаться не имеет смысла. Или всё, или ничего. Брови Чонгука на мгновение взлетают удивлённо вверх, но он не двигается и молчит, давая возможность донести свою мысль. Его тело напрягается, и дышать от этого становится тяжелее, будто одним только присутствием давит. — Кто она? Та, что вышла только что из твоей квартиры. Слова пропитаны ревностью, даже он сам слишком явно это ощущает. Молчание в ответ подстёгивает продолжать говорить, это срывает все замки. Тёмные глаза только скользят по лицу, считывая эмоции, которые и так написаны. — Она была не только сегодня здесь, верно? Я уже раньше пересекался с ней. Кто она, Чонгук? — Тэхен делает шаг навстречу и замирает, боясь двигаться дальше. Почему-то резко охватывает всё, что он так долго держал в себе, копил и не позволял себе выпустить наружу. Чонгук складывает руки на груди и опирается плечом о дверной косяк в расслабленной позе, а Тэхена только несёт сильнее. Дрожь захлёстывает тело и переходит в голос, который резко теряет силу. — У тебя много таких, как я, правда?.. Сколько у тебя сабов, Чонгук?.. Молчание со стороны напоминает разговоры с самим собой в своей квартире на протяжении последних трёх недель. Перед глазами картинка начинает слегка размываться, но он упрямо промаргивается и смотрит на Чонгука. — Я вижу, как изменилось твоё отношения, когда ты дал мне ошейник. И честно, если бы я знал, что всё так измениться — я бы не принял его. На лице напротив невозможно прочитать совершенно ничего, и это злит только сильнее. Адреналин заполняет вены. — Если у тебя есть другие сабы — не молчи! Об этом стоит говорить сразу, чтобы я понимал, что ты можешь быть уставшим после других и на меня не хватит у тебя сил! — он снова делает шаг к Чонгуку, всё ещё чувствуя, что между ними бесконечная пропасть. — Я бы понял… Но ты скрыл это от меня. Заставил меня чувствовать себя жалким и ненужным… Всхлип вырывается случайно, и Тэхену честно за него стыдно, хоть он и прекрасно понимал, что разговор спокойно не прошёл бы. Но чтобы так… Чонгук недовольно играет желваками, а внутри всё обрывается. Тэхен чувствует, что это всё нужно только ему, а самому Чонгуку это начинает надоедать, хоть пока что он и молчит. Но его глаза говорят ярче всех слов. Больно видеть, что смотрят именно так глаза, в которых хочется тонуть от любви. — Я правда старался не думать об этом, но с самого первого дня в моей голове мелькали мысли о том, сколько помимо меня ещё бывает сабов… Здесь всегда так идеально чисто, словно ты несколько раз по дню проводишь сессии… Голос ломается и теряет яркость, переходя на шёпот. Дрожащие пальцы сжимают край футболки. Брови Чонгука снова вздрагивают, и на его лице появляется ухмылка, больше похожая на оскал. — Ты ревнуешь, что ли? От ледяного с насмешливыми нотками голоса хочется позорно разрыдаться. И Тэхен не выдерживает, всхлипывает и прижимает руки к груди, внутри которой растёт ноющая боль. Слёзы горячими каплями снова обжигают щёки, в который раз за последние дни. И это не от облегчения. — Я слаб, я знаю. Но да, я ревную. — он всхлипывает, стараясь взять себя в руки. Пальцы дрожат, сжатые на футболке в районе солнечного сплетения. — Я знаю, что между нами только тематические отношения, только удовольствие и ничего больше. Я… — голос сорвался, словно говорить дальше было стыдно. Ресницы позорно дрожат, когда на мгновение он прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. — Я не смог ничего с собой поделать… Я влюбился в тебя. Ещё давно… Смотреть на Чонгука страшно, боязно увидеть отвращение, злость или что ещё хуже — пустоту и безразличие. Губы дрожат, пока слова льются наружу. — Я... Я хочу тебя, хочу с тобой отношений, хочу любить тебя и быть любимым в ответ… Но я знаю, что это невозможно. Ты так холоден был со мной в последние наши встречи. Очевидно, что это потому, что я стал тебе не интересен. Я был слишком навязчивым, когда попросил проводить сессии дважды в неделю. Я знаю, что я переборщил. Но я так глупо тянулся к твоему теплу, и теперь знаю, что именно это оттолкнуло тебя от меня. Тэхен жмурится и сжимает сильнее пальцами ткань. Он чувствует, что начинает задыхаться. Никогда бы не подумал, что признаваться будет так тяжело. И слышать молчание в ответ. — Я перешел грань, я знаю. Но… Я знаю, что это всё мои фантазии, а на деле тебе нет до меня дела. Что ты вёл себя со мной всего лишь добродушно, как и подобает хорошему Доминанту. А я влюбился как глупый мальчишка. Избыток чувств внутри вылез в виде истерики, непрекращающихся слёз и дрожи во всём теле. — Я… Я пойму, если ты скажешь нет. Я не хочу, чтобы мы мучились оба. Поэтому если это не взаимно — я приму твое решение. И больше не появлюсь на пороге этой ква… Дверь комнаты громко хлопает, прерывая его монолог. Сердце заполошно бьётся раненой птицей, ударяясь о грудную клетку. Он поднимает глаза и понимает, что в комнате один. Осознание обрушивается холодным дождём и мелкой дрожью. — Чонгук?.. Тэхен хмыкает, чувствуя резкую слабость в теле. Медленно оседает на пол у кровати, где больше нет под ногами мягкого ковра, чувствуя, что внутри всё ноет и хочется себе снять кожу, чтобы избавиться от этого чувства. — Ну конечно… Я ведь именно такой реакции и ожидал. Почему я удивляюсь… Словно я ожидал другого. Слёзы совсем не ощущаются, хотя они капают на бессильно лежащие ладони и пальцы. Истерика сменилась тихим принятием ситуации. Ничего ведь не изменить, к чему лишняя драма и шум. Нужно было держать язык за зубами. Всё же было бы лучше, если бы я просто, как и раньше, приходил и молча принимал то, что мне дают. Нет же, захотелось честности. Вот до чего честность доводит. Пустой взгляд утыкается в собственные руки, где влага с глаз собирается в небольшие озерца. Рваное дыхание только добавляет образу жалость. В ушах эхом стучит хлопок закрытой двери, будто Чонгук закрыл дверь в его сердце и его жизнь. Как же меня ломает Тема… Кажется, не судьба мне быть счастливым. Стоит поискать кого-то простого?.. Всхлипы становятся тише по мере того, как жалость к себе перетекает в бесформенные мысли. Например, считается ли, что он уже может уходить, или Чонгук ещё что-то скажет? По факту, его ведь оставили в комнате одного и закрыли дверь. Или это считается, что он должен оставаться на месте как послушная собачонка? Тэхен не понимает сколько времени прошло до момента, когда Чонгук вернулся в комнату. Поднимать глаза на него было страшно, но он сделал это. На лице Чонгука была маска спокойствия и лёгкого безразличия, возможно, даже усталости. Внутри всё сжалось, когда их взгляды пересеклись. Хорошо хоть, что отвращения нет. — Поднимайся и надевай ошейник. Проведём сессию. Это будет последняя. В голосе не было злости или раздражения, но слова сказали какой ответ даёт Чонгук на признание. Хорошо, что не выгнал из квартиры, хотя имел полное право. Даже протянул руку, чтобы помочь подняться. Тэхен несколько секунд смотрел просто глупо моргая на неё, а потом всё же принял. Всё равно последняя сессия. Он всего лишь вежливый, как всегда. Решил показать напоследок, что прошлая сессия всё же была его упущением? Тело ощущалось тяжёлым и стоило больших усилий, чтобы стоять ровно. Дыхание было рваным, хоть и бесшумным. Руки снимали одежду на автомате, складывая в стопочку на тумбочке. Ошейник перекочевал из пакета на шею. Раньше он всегда чувствовал лёгкое предвкушение и возбуждение, когда делал это. Начало сессии уже было для него триггером, который срабатывал в мозгу и заставлял дыхание становится тяжелее. Но сейчас было только молчаливое принятие. После всплеска эмоций он всегда чувствовал себя как тряпичная кукла, особенно когда это были негативные эмоции. Но он не смел просить, чтобы ему дали тепло и объятия, в которых он так нуждался. Ошейник на шее всё же давал ощущение принадлежности только одному человеку, и Тэхен решил цепляться за это, чтобы на полную насладится последней сессией. — Закрой глаза. Чонгук звучал тише обычного, будто его это всё тоже утомило. Но приказного оттенка, от которого подкашивались всегда колени, это не убавляло. Тэхен сделал, как ему сказали. В следующее мгновение он почувствовал, что Чонгук подошёл к нему со спины. Тело привычно тянулось навстречу, желая получить крепкие объятия, но он понимал, что сейчас вообще не имеет никакого права на такое. Поэтому напряжение выдавало только задержанное дыхание и слегка напряжённые плечи. Даже если будет бить, как в прошлый раз — уже плевать. Всё равно последняя встреча, а значит стоит наслаждаться всем, что дают. Даже болью. Но Чонгук удивил. Как и всегда. Он всегда придумывал что-то новое, и из-за этого с ним было интересно. Каждая встреча была непохожа на предыдущую. На глаза легла повязка, скрывая окончательно от всего мира и обостряя другие органы чувств. Чонгук немного отошёл в сторону, забирая с собой ощущение защищенности, которое Тэхен всегда испытывал, когда Чонгук был рядом. — Цвет? Хоть мозг и думал слегка заторможено, но такая деталь как беспокойство о комфорте заставила в груди почувствовать тепло. — Зеленый, Господин… Слова вырвались шёпотом, но Чонгук всегда его слушал. Так было и сейчас. Тот облегчённо вздохнул. — Хорошо. Тогда идём. Тёплые пальцы привычно обхватили запястье и потянули в сторону. Дезориентированный, Тэхен просто старался не запутаться в своих ногах, пока шёл следом. Он не мог понять в какую комнату они идут, или же просто не хотел. На обостренное обоняние обрушивается яркий запах мяты, примесь мускуса и Чонгука. Создалось ощущение, будто его просто уткнули носом в шею и прижимают ладонью затылок. В висках слегка запульсировало от напряжения. Что это за комната, мозг не может сообразить, хотя шестерёнки крутятся. Они останавливаются, и Чонгук отпускает руку, запястье обжигает холодом, что хочется всхлипнуть, но Тэхен держится. На мгновение кажется, что он остался один в комнате, но Чонгук всего лишь куда-то отошёл. Через несколько мгновений он возвращается и останавливается спереди. Из-за повязки на глазах Тэхен не может его видеть, только чувствовать, поэтому покорно опускает голову вниз. Обеих рук касаются тёплые пальцы и слегка поднимают вверх, сводя вместе. Он послушно держит на одной высоте запястья, чувствуя, как мягко начинает ложиться верёвка на кожу. И одновременно с неспешными движениями, почти медитативными, комнату наполняет спокойный голос, на дне которого Тэхен чувствует лёгкую дрожь, но пока не понимает от чего она. — Мы так долго уже встречаемся и проводим сессии… Но так жаль, что за это время ты даже ни разу не захотел поинтересоваться у меня как мои дела. Обычно я спрашивал тебя об этом. И да, я заметил, что в последнее время с тобой творилось чёрт-те что. Вместо того, чтобы поговорить со мной, просто рассказать, что тебя тревожит — ты замкнулся в себе и не видел ничего дальше своего носа. Верёвки на запястьях не становится больше, только пара петель, но по ощущениям Чонгук ещё возится с ней. От его слов внутри разгорается стыд, заставивший вжать голову в плечи. Он ведь действительно был настолько погружён в свои переживания и страдания, что элементарно не предложил поговорить. Хотя, он такой же человек, как и Чонгук. И то, что между ними отношения Дом-Саб, не значит, что только Доминант должен быть главным и беспокоиться. Сабмиссив тоже должен заботиться о своем Доминанте, спрашивать о самочувствии, чтобы таких ситуаций как на прошлой сессии не допустить. По сути, он тоже виноват в произошедшем. Не только потому что вовремя не остановил Чонгука, но и не спросил точно ли в порядке с ним накануне, когда увидел странное состояние. Всего один вопрос мог бы помочь избежать всей кучи негативного дерьма, которое они испытали за прошедшие три недели. Теперь Тэхен всё ярче ощущал, что Чонгук писал не потому что так надо, а потому что действительно заботился. Он был ответственным Доминантом, признал свою вину и прямо сказал об этом, в отличии от него самого. Который обижался, хотя сам должен был проявить инициативу тоже. — Я решил, что, если ты не хочешь делиться со мной тем, что тебя тревожит — это не моё дело. Но меня это злило. В голосе проскользнул оттенок раздражения. Внутри всё сжималось больше и больше. Даже дышать Тэхен пытался тише, стараясь словить каждое слово. Почему-то казалось, что он может одним случайным действием спугнуть откровенность. — Меня злило, что это не моё дело — и то, что ты не хотел делиться тем, что тебя тревожит. Я… Чонгук резко останавливается, и слышно, как он перебарывает себя. Голос звучит более отчаянно, заставляет задерживать дыхание, будто это поможет лучше понять слова. — В один момент я понял, что не хочу быть той частью твоей жизни, которую, я знаю, ты скрываешь. Я хотел, чтобы я стал для тебя кем-то большим, чем просто Доминантом, Господином, который просто забирает у тебя всё напряжение. Мне хотелось узнать тебя лучше, я даже порывался несколько раз начать просто разговоры с тобой. Не обсуждать, что можно пробовать с твоим телом, а что интересно именно тебе, что тебе нравится и что ты терпеть не можешь в обычной жизни… Но я видел, что ты стал закрываться, и я подумал, что ты заметил мой интерес и что тебя это испугало. Ну или у тебя были какие-то свои мотивы, чтобы так сделать. Поэтому я решил отставить попытки и просто решил придерживаться тех отношений, которые мы с тобой обсудили. Чонгук продолжает бездумно накладывать новые петли на руки, что начали дрожать. Его движения становятся какими-то слишком резкими, но он сразу же развязывает неудавшийся узел, чтобы сделать его мягче и не таким тугим. В голове Тэхен пытается сложить два плюс два, но пока удаётся с трудом. Но одно он начинает понимать — он ошибался. И вёл себя как придурок. С губ срывается всхлип. Внутри так много чувств одновременно, но сказать что-то вслух просто страшно. Чонгук впервые так открыто с ним делится своими чувствами, и это немного кружит голову и сбивает с толку. Непонятно что лучше делать, только бы это не оказалось сном. Грудь болезненно сжимается, и Тэхен снова всхлипывает. — Я смотрел, как ты сжимаешься день ото дня, и продолжал думать — это не моё дело. И потом меня это взбесило окончательно. Что я для тебя просто Доминант. Просто функция. Просто кто-то, кого ты боишься разочаровать. А я хотел… я хотел… Дыхание Чонгука тяжёлое, словно он сдерживает себя из последних сил. Пальцы, накладывающие узлы, обжигают прохладой кожу. — Мне больно… — шёпот резко обрывает Чонгука на полуслове. Руки дрожат, а повязка на глазах начинает напитываться влагой. Чонгук замирает. Медлит несколько мгновений, словно что-то решает для себя. А затем принимается быстро разматывать верёвку, словно если ещё одну минуту руки Тэхена будут связаны — это будет грозить кому-то смертью. Он хватает его за запястья, прижимается губами к каждому пальцу и разминает кожу, чтобы разогнать кровь, которая слишком быстро бегала в венах, чтобы застояться. Тэхен замирает и даже перестаёт дышать совсем. Он ведь не имел ввиду, что ему больно физически. Губы пропадают с запястий, и, кажется, Чонгук отходит в сторону. Потерять такое желанное тепло ощущается неправильным. Но что-то в поведении Чонгука заставляет сердце боязно сжиматься. Тэхен хмурит в непонимании брови, надеясь уловить смысл сказанных слов. По комнате начинают эхом отражаться звуки шагов из стороны в сторону, словно Чонгук метается как загнанный в угол зверь. Тэхен честно не понимает, к чему этот разговор. Просто честность напоследок во время последней сессии? Чтобы остановить наконец мельтешащего мужчину перед собой, он задаёт вопрос. Тихим голосом, почти умоляющим сказать правду. — Чонгук… — Тэхен поднимает голову, хоть и не может видеть из-за ткани, где находится Чонгук. — Что ты… хочешь сказать? Наконец Чонгук останавливается. Тишина в комнате кажется почти оглушающей. Он терпеливо ждёт ответ. Почему-то сейчас он благодарен, что ничего не видит. Наверно, было бы сложно вынести то, что он увидел бы в глазах напротив. В несколько шагов Чонгук оказывается рядом, а у Тэхена спирает дыхание. Он никогда не привыкнет, когда к нему подбираются так близко… Тёплые пальцы касаются лица, обнимают нежно щёки и поглаживают кожу, пока внутри всё взрывается ворохом бабочек. — Я лучше покажу… — дрожащий голос шёпотом обжигает губы. И он наклоняется ближе, соединяя их поцелуем. Неуверенным, боязливым, словно Чонгук ждёт, когда его оттолкнут. На мгновение Тэхен теряется. В голове хаотично бьются мысли, как выброшенные на сушу рыбки. Слишком давно он хотел почувствовать вкус этих губ, чтобы отказываться сейчас. И он отвечает. Так же несмело, будто спрашивает разрешение. Грудь взрывается тысячами звёзд. Тэхен снова всхлипывает, ощущая горячие слёзы на своих щеках. Руки хватаются за ткань на боках Чонгука, будто тонущий. Дрожь накрывает так неожиданно, что бороться с ней сил нет. Он говорил, что не целуется, если не в отношениях… Значит ли это?.. Предполагать совсем страшно, будто это может оказаться сном. Чонгук первым отстраняется, но руками всё ещё держит лицо, будто рассматривает его. Начинает тараторить взволнованно, как будто у него скоро закончится время. — Я испугался, когда понял, что влюбился. У меня не было такого, чтобы я влюблялся в своего саба, но с тобой с самого начала всё было иначе. И, отвечая на твой вопрос, у меня не было других с момента, как я вообще познакомился с тобой. И не было даже желания завести кого-то нового. Сердце в груди отбивает настойчивый ритм, заставляя задыхаться и глотать воздух. — А женщина… — собственный голос дрожит, сломленный такой громкой правдой. — Миён? Она моя младшая сестра и я помогал ей с документами для её бизнеса. Миён просила дать консультации, а я как раз разбираюсь в этой теме. Я правда не думал, что встречи с ней так повлияют на тебя и что ты будешь так ревновать… Если бы ты сказал раньше, мы бы с ней встречались в кафе… Тэхен снова всхлипывает, крепче сжимая в руках рубашку Чонгука. — Значит… Тогда у офиса… — Я тебя ждал, надеялся поговорить. А ты думал, что я кого-то ещё жду? Знал бы ты как я переживал всё время, когда ты не выходил на связь… — мягкие губы касаются лба. Ноги подкашиваются, когда осознание накрывает лавиной. Он почти вжимает себя в Чонгука, пока тот продолжает тараторить, прижимая дрожащее тело к себе за плечи и уложив подбородок на кудрявую макушку. Теперь Тэхен распознает в дрожи голоса волнение. — Слова о том, что ты принадлежишь мне — вырвались сами по себе. Я так боялся, что ты уйдёшь. Особенно когда ты получил ошейник. Я думал, что переборщил, что ты о чём-то догадался. Я вообще думал, что ты не придёшь на следующую сессию. И когда ты начал отдаляться от меня — мне показалось, что это из-за того, что я перегнул палку тогда. Что я слишком близко влез со своей близостью и именно это оттолкнуло тебя от меня. Я не знаю, что тогда на меня нашло и почему я так себя вёл. А потом ещё ты решил сократить количество встреч… Это совсем выбило меня из колеи, хотя я старался делать вид, что мне всё равно. Слёзы горячими дорожками опаляют щёки, пока Тэхен носом зарывается в ткань на крепкой груди. Слова ощущаются целебной водой на ранах. — Подумал, что ты испугаешься, ведь мы так долго выстраивали доверие после того придурка, к которому ты ходил до встречи со мной… Я хотел запретить тебе идти, но понимал, что никакого права не имею так делать. Я хотел потом собственноручно закопать того ублюдка, когда ты не отвечал мне. Ещё не встречаясь, я уже чувствовал, что переживаю за тебя не как за саба, а как за человека, который мне нравится. Когда я увидел шрамы… — Чонгук замолчал, подавляя в себе растущую злость и прижимая ближе к себе. — Когда я их увидел… Я… Я еле сдержал себя. Мне стало так больно за то, что он сделал с тобой. Я так злился, что разбивал костяшки о боксёрскую грушу недели две… Теперь каждый раз, глядя на эти шрамы, я виню себя за то, что не запретил тебе идти к нему. Но тогда я испугался, что покажусь слишком навязчивым в начале общения. Испугался, что это оттолкнет тебя от меня… Уже тёплая ладонь привычным жестом ложится на затылок, направляя голову Тэхена к шее. Он послушно следует за касанием, продолжая всхлипывать. Внутри всё затапливает надеждой и любовью. Чонгук влюбился ещё раньше, но так хорошо скрывал чувства, что почти за год общения Тэхен не смог увидеть этого. Ощущая родной запах слегка вспотевшей от нервов кожи у шеи Чонгука, Тэхен начинает успокаиваться. — Мне так жаль, что я сорвался на тебя. Прости меня, прости. Я не знал, как вернуть твоё внимание ко мне. Ещё и Миён приходила с проблемами в тот вечер, и мы с ней поссорились. Я должен был остановить сессию, как только увидел страх в твоих глазах. Я всё видел, но решил, что знаю лучше. И это стало моей ошибкой, граблями, о которые я споткнулся и получил удар прямо по лбу. Я знаю, что тебе было больно. Я винил себя всё время, особенно видя твой игнор. Ты правильно делал. Но почему ты не сказал стоп-слово? Почему не остановил меня? Меня этот вопрос до сих пор тревожит… — Когда тот бил меня ротангом… — тяжёлый вздох слетает с губ. — Ротанг?.. Чонгук резко усиливает объятия, прижимая второй рукой за плечи Тэхена ближе. — Я даже не поинтересовался, чем он… Вот сука… — в голосе слышна сдерживаемая злость, но Тэхен понимает, что она направлена не на него. — Я такой придурок, Тэхени. Прости меня… Прости… — Я простил… Мы оба виноваты в том, что допустили ту ситуацию. Теперь я понимаю это. Он всё ещё дрожит в руках Чонгука, ощущая, как солёные капли оставляют следы. Но чувства в груди, любовь, загоревшаяся с новой силой — не позволяет сконцентрироваться на неприятных ощущениях. Гораздо важнее, что Чонгук рядом, держит его и что на его признание ответили взаимностью. — Я обещаю, что буду беречь тебя. Клянусь, что не позволю себе или другим причинять тебе боль. Буду любить тебя так сильно, что ты забудешь всех, кто делал тебе больно. Горло снова сжимает от подступивших слёз. Чонгук оказался ещё нежнее, чем он себе представлял в своих фантазиях. Прекраснее в своей заботе, чем когда он сдерживался. Губы Тэхена снова накрывают, уже более уверенно. Чонгук сминает его в своих объятиях, словно тоже боится, что всё растворится и пропадёт. Целует так, как утопающий пытается утолить жажду, и Тэхен отвечает с такой же отдачей. Он так давно мечтал почувствовать вкус его губ, что, кажется, теперь никогда не сможет насытиться. Грудь переполняет любовь и лёгкость, будто камни, давившие так долго, наконец рассыпались в песок и упали к ногам. И теперь он понимал — эти слёзы наконец приносили облегчение, а не боль. Чонгук отстранился и осторожно снял повязку с глаз, заставляя зажмурится от приглушённого света. Его пальцы собирали влагу, а выражение лица было обеспокоенным. — Ну почему ты плачешь? Я не хочу, чтобы ты плакал… Только если это не от оргазма… У Тэхена от такой заботы ещё больше щемит сердце и появляются новые слезы. И вырывается смех. В ответ брови Чонгука жалостливо взлетают вверх, когда он с большим остервенением принимается вытирать капли. — Мы два ссыкливых придурка, которые подробности сессии обговорили, а просто жизненные вопросы обговорить не додумались… — смешок выходит сдавленным, но лёгким. — Я успел столько всего надумать себе за всё это время, хотя всё можно было решить просто поговорив ртом. Словами через рот. Это, оказывается, решает так много недопониманий. Он снова прижимается к плечу Чонгука, чья рука до сих пор лежит на затылке, даря чувство безопасности. Теперь можно точно успокоиться. Глубоко вдохнуть и выдохнуть. Почувствовать, как быстро бьётся сердце в груди Чонгука в такт собственного. Так вот почему оно у тебя всегда так быстро билось. Ты тоже был взбудоражен нашей близостью… Улыбка растягивает губы, пока нежность накрывает с головой, унося куда-то далеко, где нет никаких больше проблем. Чувствуя тепло в груди, Тэхен отстраняется и заглядывает в тёмные глаза, где теперь плещется так много чувств, что это передаётся через воздух. Чонгук кажется ещё ближе, ещё роднее. На губах мелькает смущённая улыбка. — Теперь я смогу тебя сам целовать? Мне это разрешено?.. Наивный вопрос вызывает ответную улыбку и рваный кивок головой. — Конечно. В любой момент, когда захочешь этого. Не медля и секунды, Тэхен первым подаётся вперёд и сминает губы Чонгука своими. Наконец, когда улеглась буря внутри и взошло солнце над штилем, можно насладиться моментом на полную. Руки прижимают к крепкому телу нежно, словно резко Тэхен стал хрустальной вазой, и это вызывает умиление. Губы Чонгука мягкие, отвечают так трепетно, когда исследуют каждый миллиметр. Удовольствие волной спускается вниз, создавая приятное гудящее напряжение в теле. Дыхание становится тяжелее у обоих, когда Чонгук слегка прикусывает нижнюю губу зубами, вызывая тихий стон. Колени подкашиваются, но Чонгук держит уверенно в своих руках. Сознание туманится. Всё вокруг пропадает, оставляя только Чонгука, его губы и переполняющую любовь в груди. Чонгук обхватывает покрепче и начинает наступать, оттесняя назад. Тэхен послушно следует, доверяя каждый свой шаг и зная, что ему не дадут упасть. Ноги упираются в кровать, и они разрывают поцелуй, чтобы забраться на постель. Тэхен ложится на лопатки, утягивая Чонгука за ворот. Тот подаётся и придавливает собой, расставляя руки по сторонам и заглядывая в глаза с таким взглядом, от которого мозг плавится. Наклоняется, чтобы оставить чувственный поцелуй на губах, посылая волны возбуждения по телу. Спускается ниже, мажет по шее, пускает мурашки вдоль позвоночника. Обминает ошейник и скользит по ключицам. Каждый поцелуй чередуется с тихими словами, от которых сжимается сладко грудь. — Я столько раз… — поцелуй в плечо, ведёт носом вдоль. — Представлял тебя здесь… — поцелуй в ложбинку между шеей и плечом, спускается вниз. — В моей комнате… — поцелуй в ключицу и лёгкий укус, заставивший вздрогнуть. — Со мной. Пальцы сминают ткань на предплечьях Чонгука, пока Тэхен шумно выдыхает. Это его комната. Комната Чонгука. Дыхание становится тяжелее, а чувство лёгкой эйфории маячит где-то на периферии сознания, забирая все сомнения. — Я готовился… Поцелуи резко обрываются, тёмные глаза ловят затуманенный взгляд, словно сомневаясь в услышанном. Сейчас Чонгук такой нежный и мягкий, что только от одних ласк Тэхен ощущает себя на грани состояния, близкого к сабспейсу. Лёгкость наполняет тело, заставляя конечности становиться тяжёлыми. Получив ответ на немой вопрос кивком, Чонгук резко выдыхает и порывисто прижимается лбом в грудь, прямо туда, где под рёбрами бьётся счастливое сердце. — Ты такой невероятный. Каждый раз, когда ты оказывался в моих руках, мне казалось, что я сплю. Что невозможно, чтобы кто-то был таким идеальным. Он замолкает на время, замирает. Только его дыхание щекочет кожу и пускает волны тепла. Тэхен не подгоняет, наслаждаясь каждым мгновением, когда они наконец могут открыто говорить о желаниях и мыслях. — Мне нужно прийти в себя. Подожди минуту… Чонгук поднимается и слезает с кровати. Сначала хочется возмутиться, но увидев рваные, суетливые движения пальцев, Тэхен только улыбается, понимает, какой нетерпеливостью это всё пропитано. Глаза жадно следят за каждым открывающимся участком кожи. Тело Чонгука подтянуто, мышцы перекатываются, когда он просто сбрасывает одежду на пол. Хочется облизаться как кот, ведь ему достался самый лучший мужчина. И этим определенно хочется хвастаться и гордиться. Чонгук отодвигает ящичек прикроватной тумбочки и достаёт оттуда уже знакомую бутылочку смазки и квадратик с защитой. Залезает снова на кровать, оставляя всё около бедра Тэхена. Мягкие губы снова начинают исследовать тело, спускаясь ниже. Прикусывает сосок, сразу же зализывая. Тэхена плавит. Пальцы зарываются в чёрные волосы, просто чтобы держаться в сознании. Тихие вздохи срываются с губ одновременно с пробивающей всё тело дрожью. Он прикрывает глаза и выгибается навстречу. — Я мечтал исследовать твоё тело губами везде, где я только смогу дотянуться. Позволил себе такую вольность в день вручения ошейника. — Где-то сбоку щёлкнул тюбик со смазкой, и Тэхен расставил шире ноги, давая возможность Чонгуку устроиться удобнее между ними. — Ты такой сладкий, твоя кожа, стоны. Ты постоянно сводишь меня с ума. Мне хочется сделать тебя своим. Хочется подарить за каждый удар три поцелуя… Один палец смазывает кожу вокруг мышц и беспрепятственно ныряет внутрь, вызывая лёгкий стон. — У тебя есть возможность, чтобы воплотить это… — Тэхен пытается держаться и мыслить трезво, но это сложно, когда его укутывают в кокон из нежности и заботы. Чонгук толкается одним пальцем на пробу несколько раз и следом добавляет второй. Тэхен захлёбывается воздухом, приподнимая таз для лучшего скольжения. Ноги начинают дрожать, когда губы проходят поцелуями по внутренней стороне бедра, обделяя вниманием крепко стоящий член. Хватка на волосах становится жёстче, Тэхен тянет вверх, и Чонгук поднимается. Понимает сразу без слов желание в прикрытых глазах. Впивается в приоткрытые губы, слизывает стон. Его пальцы двигаются уверенно и с ритмом, заставляют сжиматься и дрожать, желать большего. Несколько раз он попадает по простате, вызывая звёзды под закрытыми веками и новые вздохи, переходящие в скулёж. Чонгук прижимается губами снова к шее, ведёт выше и прикусывает челюсть. — Я боюсь, что это просто очередной сон, а наутро я проснусь в пустой и холодной постели. Он снова задевает простату, вызывая волну дрожи, которая особенно хорошо ощущается из-за того, что Чонгук вдавливает его своим весом в кровать. — Это не так… — А ещё ты так сладко стонешь. Безумно хочу услышать, как ты будешь стонать от моего члена внутри, — горячие слова обжигают внутренности, посылают разряды тока в пах, пока зубы прикусывают мочку уха, на которое Чонгук шепчет. Тэхен на пределе. Даже не растягивая ни разу самостоятельно его, Чонгук предельно идеально знает, как довести его до состояния текущего месива. — Блять, Чонгук… — вырывается с очередным стоном и новой волной жара, прошедшейся по телу. — Или прекрати разговаривать, или быстрее приступай к делу. Я долго так не выдержу. Около щеки раздаётся тихий смех, пускает вибрации по коже. — Я сам готов кончить только от твоих стонов. Обязательно когда-то попробуем. Но пальцы достаёт, вызывая недовольное хныканье из-за образовавшейся пустоты. Чонгук удобнее устраивается между разведённых бёдер, которые подрагивают от нетерпения. Тэхен приподнимает голову и встречается с тёмными глазами. На него смотрят с таким нескрываемым восхищением, что это отдаёт новой пульсацией в пах. Точно так Чонгук смотрел на него до того, как всё пошло наперекосяк. Он уже тогда любил меня и хотел. Это было больше, чем просто притяжение с моей стороны. Это было взаимное притяжение. Кровь шумит в ушах, язык облизывает пересохшие губы. Тёмные глаза следят за этим, и там вспыхивает огонь. Почти плаксивый умоляющий скулёж звучит слишком идеально. — Не тяни, прошу. Я так давно хочу почувствовать тебя внутри, с самой первой встречи… На лице напротив мелькает фирменная улыбка одним уголком губ, и поддразнивающий голос пускает легкое раздражение по венам. Но это, по правде говоря, заставляет течь и быть податливым, как и всегда, когда Чонгук так дразнил. Тэхен нетерпеливо ёрзает, бросая недовольный взгляд наверх. — Правда? Надо было раньше пригласить Миён к себе. Если бы это ускорило то, что ты стал моим — я бы потерпел раньше эти неудобства с недопониманием. Тэхен только хочет возмутиться, но Чонгук уверенно заполняет его одним толчком, непонятно когда успев надеть защиту. Мысли разбегаются как тараканы в разные стороны, а глаза закатываются от удовольствия. Низкий стон звучит настолько пошло, хочется уже кончить, но Тэхен не позволит себе сделать это так быстро. Член ощущается так правильно, так хорошо растягивает, что невольно он задерживает дыхание. Привыкнув немного, Чонгук ложится сверху, вжимая дрожащее тело в кровать, и начинает сразу двигаться размашисто и чётко. Пальцы Тэхена царапают кожу на спине Чонгука, заставляя того тяжело дышать и хрипло постанывать в ухо. Мурашки бегут вдоль позвоночника и скапливаются в паху горячим напряжением. Губы Чонгука вновь целуют шею, мажут выше, по скуле, щеке и находят раскрытые от стонов губы. Он покусывает снова нижнюю, а Тэхен чувствует, как напрягаются мышцы в предвкушении разрядки. Внутри так много чувств, что кажется, будто грудь разорвёт от переизбытка. Нежность Чонгука и в то же время уверенность в том, что стоит делать и куда толкаться — выбивают остатки сомнений из головы. — Не могу насытиться тобой. Хриплый голос вызывает звонкий стон, особенно в сочетании с точно попавшим по простате членом. Кажется, Чонгук хищно улыбается, а Тэхен чувствует, что окончательно тонет в чёрных глазах напротив. Горячие ладони оказываются под ягодицами и приподнимают таз, чтобы точно попадать в нужную точку. Тело подрагивает, а стоны чередуются с задержанным дыханием. Чонгук спускается поцелуями на шею и держит умеренный темп. А Тэхен понимает, что ему много. Так много, что это скапливается влагой в уголках глаз и срывается каплями по вискам, даря блаженное освобождение. — Хочу только тебя. На нежной коже около ошейника смыкаются зубы, вызывая лёгкую боль. Чонгук запомнил, что у него чувствительная шея, и как всегда нагло пользуется этим знанием. — Я всегда был твоим... И буду… Эти слова, произнесённые на выдохе, подстёгивают Чонгука. Он набирает скорость, сминая пальцами ягодицы. Оргазм накрывает, когда зубы снова смыкаются на шее, вызывая волну дрожи в теле. Тэхен вздрагивает и царапает широкую спину, стараясь притянуть ещё ближе Чонгука к себе. Он задыхается, протяжно стонет. Слёзы облегчения обжигают виски из-за запрокинутой головы. Но Чонгук не останавливается, стараясь догнать и своё наслаждение, чем вызывает сверхстимуляцию. Его губы вжимаются в шею, засасывают кожу. Наверняка останется след. Тэхен скулит от избытка ощущений и чувств. Движения становятся резче и хаотичнее. Дыхание Чонгука сбивается и он с низким, едва сдерживаемым стоном, кончает внутрь резинки, а Тэхену хочется от этого кончить ещё раз. Он второй раз видит оргазм Чонгука и второй раз его размазывает от того, насколько это горячо и сексуально. Удивительно, как у него хватило выдержки не запрыгнуть на этот член раньше. Стоило раньше сломать принципы Чонгука своим игнором и маячившей возможностью потерять его. Тело наливается приятной слабостью. Чонгук, переводя дыхание, выходит и осторожно ложится рядом. Подминает под себя, по привычке утыкая Тэхена носом в шею и кладя руку на его затылок. Этот жест между ними стал настолько привычным, что никто не сопротивляется. Только тихо прислушиваются к дыханию друг друга и к биению сердец, успокаиваясь. В объятиях Чонгука тепло и безопасно. В голове пусто. А тело наконец за столько времени получило такую яркую разрядку, что двигаться вообще не хочется. Но один вопрос всё же маячит в мыслях. — Почему ты сказал, что это последняя сессия, если чувства взаимные? — слегка охрипший голос звучал приглушённо из-за того, что Тэхен до сих пор жался ближе к плечу. Сверху раздался тяжёлый вздох, Чонгук покрепче сжал пальцы на затылке и талии. — Потому что мне казалось, что после моей правды ты уйдёшь. — Чонгук звучал слегка смущённо, будто он был маленьким ребенком, уже признавшим свою оплошность. В груди было так тепло, что Тэхен засмеялся. Приподнялся выше, взглянул в родные глаза и оставил лёгкий чмок на кончике носа, чем смутил всегда казавшегося таким далёким и недоступным Чонгука. — Глупый. Зачем мне уходить, если я всё равно люблю тебя. И, признаться честно, я хотел ещё тогда, чтобы ты запретил мне идти на ту встречу. И если бы ты приказал мне не идти — я бы со спокойной душой выполнил бы это. Я даже обижался на тебя за то, что ты не сделал этого, хотя я и сам понимал, что мы даже не виделись на тот момент. Так что твой страх вполне был оправдан, я чувствовал то же самое. Жаль, что мы не обсудили это раньше. — Теперь обещаю, что буду говорить о своих мыслях и тревогах. И от тебя хочу видеть взаимность в этом вопросе. Тэхен ещё раз чмокнул кончик носа, а потом оставил мягкий ленивый поцелуй на губах, будто закрепляя обещание. — Обещаю. И умостился удобнее в кольце рук Чонгука. Человека, который изменил его жизнь и видение Темы в лучшую сторону, хоть и пришлось упасть в пропасть для этого. Человека, который подарил столько скрытой любви, которую Тэхен принимал просто как внимание из-за зацикленности на своих чувствах. Человека, который позволил увидеть мир шире и познать собственные грани дозволенного. Человека, которого он безумно любил. Спустя несколько минут тишины Чонгук снова заговорил, пуская своим низким голосом вибрации по телу. — Я впервые влюбился в своего саба. И это будут первые отношения, где будет присутствовать Тема. Ты ведь не хочешь, чтобы мы прекращали? — Мне нравится это, так что нет. И да, у меня это тоже будет первый опыт. Но если мы будем обсуждать всё через рот, то я уверен, что мы справимся. Так ведь? Чонгук зарылся пальцами в кудрявые растрёпанные волосы и помассировал кожу головы, вызывая довольный стон. — Конечно. — Тогда заебись. Беспечность в голосе Тэхена вызвала смешок, но Чонгук не обиделся. Мягкая и глубокая любовь укрыла их тяжёлым пледом, даря чувство эйфории. Тэхен засопел первым, уткнувшись носом в плечо, пока Чонгук перебирал его волосы и понимал, что наконец счастье в его руках. Наутро постель Чонгука не была пустой. Это всё не оказалось сном. Помятый и сонный Тэхен сладко улыбался ему, а внутри под рёбрами трепетали бабочки, означая новую главу в их жизни. Где будут свои сложности. Но они обязательно со всем справятся.