Защити моё сердце

Им пришлось переехать. После инцидента с кулоном охрана настояла на смене локации. Пентхаус больше не казался безопасным. Слишком легко добраться. Слишком легко исчезнуть. Теперь они были в загородной резиденции — доме, принадлежавшем продюсерской компании. Высокие стены, камеры, электронные замки. Всё было под контролем. Почти всё. Изуку не любил тишину. Но сейчас она была необходима. Тишина здесь не звенела, как в студии, не давила, как в гостиницах. Она просто... была. Как Бакуго — рядом, но не навязчиво. --- Вечером они сидели в гостиной. Свет — мягкий, приглушённый. Дождь снова барабанил по стеклу. — Они ничего не нашли, — тихо сказал Изуку. — Ни камер, ни отпечатков. Даже на кулоне. — Значит, он опытный. Или очень осторожный. — Или... — он не договорил. Пальцы сжались в кулак. — Или из тех, кому плевать, если поймают. Бакуго кивнул. Он знал этот тип. — Вас это злит, да? — просил Изуку. — Очень. — Почему? Потому что он перехитрил? — Потому что он вас тронул. Изуку поднял на него глаза. Тихо. Осторожно. Будто боялся дышать. — Вам не обязательно говорить такие вещи, если не чувствуете их. — Я ничего не говорю просто так. Они снова замолчали. Между ними — только капли дождя и напряжение, натянутое, как струна. И вдруг Изуку резко встал. — Я не могу больше. Я не могу делать вид, что мы всё ещё играем в "певец и телохранитель". Что всё профессионально. Что я не думаю об этом каждую ночь, когда вы проходите мимо, не глядя. Что я не хочу, чтобы вы просто... коснулись. Он замер. Грудь ходила тяжело. Щёки — вспыхнули. Он отвёл взгляд. — Простите, я… — Изуку. Он услышал, как Бакуго встаёт. Медленно, словно каждое движение давалось через боль. Подошёл ближе. Очень близко. — Я чувствую это. Слишком сильно. Я просто не имею права. — Почему? — Потому что моя задача — держать границу. А каждый раз, когда вы смотрите на меня, я забываю, где она проходит. Изуку тихо выдохнул. — А если я тоже её перешёл? Молчание. Потом — один шаг. Бакуго оказался прямо перед ним. Он не дышал. Изуку тоже. — Скажите, если я не должен… — прошептал он. Но ответа не последовало. Он просто наклонился и поцеловал. Неуверенно. Не резко. Не как в фильмах — а как человек, который слишком долго сдерживал дыхание. Тихо, почти извиняясь, но с огнём внутри. Изуку задрожал. Не от страха — от облегчения. От того, что это случилось. Наконец-то. Не фантазия, не воображение. Реальность. Живая, теплая. Бакуго отстранился первый. Смотрел на него с тем самым напряжением, что носил в себе всё это время. — Это было ошибкой, — прошептал он. — Нет, — сказал Изуку. — Это было правдой. Больше никто не говорил. --- Позже, уже ночью, Изуку лежал, уставившись в потолок. Касался губ. Они всё ещё горели. Он знал, что с этого момента всё изменилось. Что назад дороги нет. Что, возможно, завтра Бакуго снова замкнётся в себе. Снова будет холодным и точным. Но он больше не был один. А в комнате через стену Бакуго сидел у кровати, голову откинув назад. Глаза закрыты. Сердце — в горле. Он знал, что перешёл черту. Но впервые за долгое время он чувствовал себя… живым. Не инструментом. Не механизмом защиты. Просто человеком, который не смог сдержаться. И больше не был уверен, что хочет.