Защити моё сердце

Снаружи бушевал дождь, как будто само небо решило сбросить с себя тяжесть чужих тайн. Изуку слушал, как капли били в стекло, будто пытались достучаться до сердца, которое билось всё быстрее с каждой минутой. Комната, где его временно укрыли, выглядела стерильно — слишком чисто, слишком обезличено. Всё было проверено: антивирусные экраны, радиошумовые подавители, толстые стены. Ни интернета, ни камер, ни микрофонов. Но ощущение — будто он в аквариуме. На витрине. В мишени. Он сидел на кровати, сжав ладонями кружку с уже остывшим чаем. Слабый свет от лампы на столе оставлял остальную комнату в полумраке. Рядом стоял Бакуго — в своём привычном режиме бдительности: ни на секунду не расслаблялся, даже ночью. — Ты уверен, что она защищена? — голос Изуку был почти шёпотом, как будто кто-то мог услышать. — Да, — коротко, спокойно. — Проверяли трижды. Здесь даже тень не пролезет. Изуку криво усмехнулся. Без радости. — Мне раньше не было страшно, — он говорил, не глядя. — Даже когда фанаты пробирались за сцену, даже когда тот парень сбил охранника у входа. Я думал — совпадение. Просто очередной безумец. Бакуго молчал. Он слушал, как будто ловил не слова, а то, что между ними. — А теперь? — тихо спросил он. Изуку поднял глаза. В тусклом свете лицо казалось усталым, чужим. — Теперь я не понимаю, где заканчиваюсь я... и начинается он, — Изуку сжал кружку крепче. — Этот человек. Сталкер. Он залез мне в голову. В мою жизнь. И... в вас. Бакуго чуть дернулся, но остался на месте. В его взгляде мелькнуло что-то острое, внутреннее — почти боль. — Он не влезет в меня, — тихо, но твёрдо. — А вас я прикрою. До конца. Молчание повисло, как паутина. Не касаясь, но цепляясь за кожу. — Вы не жалеете о том, что было вчера? — прошептал Изуку. — Это... не повредило работе? — Нет, — жёстко, почти мгновенно. Изуку моргнул. Потом вздохнул, будто сбросив груз с плеч. Или пытаясь. — Я думал, вы скажете «да». — Я тоже так думал, — отозвался Бакуго. Его голос стал хриплее, будто выгорел внутри. — Но я не жалею. Потому что это — единственное, что было по-настоящему. Сзади, в тишине, щелкнул наушник — сигнал связи. Бакуго коснулся уха. — Кацуки, — коротко. — Сбой в системе. Кто-то получил удалённый доступ к камерам на третьем этаже, — голос был напряжён. — Мы думаем, что момент поцелуя был записан не с внутренней сети. Кто-то использовал внешние протоколы — военного уровня. — Пробились через глушилки? — Нет. Скорее всего, источник — внутренняя закладка. Или физический доступ. Кто-то заранее знал, где будет сцена. Бакуго стиснул зубы. — Как быстро найдёте точку входа? — Уже отслеживаем. Первый прокси — из Токио. Два следующих — зарубежные. Это не обычный фанат. Связь оборвалась. Изуку встал. Медленно, но уверенно. Он выпрямился, посмотрел в сторону окна, как будто там кто-то мог стоять. — Он не просто наблюдает. Он... играет. А мы пока что только фигуры на доске. Бакуго шагнул ближе, глаза не отрывались от лица Изуку. — Тогда пора перестать быть пешками. В этот момент раздался короткий звуковой сигнал — уведомление. Экран телефона Изуку мигнул. Он машинально взглянул — и замер. — Что такое? — насторожился Бакуго. Изуку показал экран. Фото уже открылось. Стоп-кадр. Чёрно-белое изображение. Он и Бакуго. Поцелуй. Тот самый момент. Зафиксированный идеально — в секунду прикосновения. И подпись: > «Милое прощание. Ты уверен, что его тоже не убьют, как остальных?» Холод ударил в грудь. Бакуго перехватил взглядом сообщение. Его рука мгновенно легла на плечо Изуку, будто инстинктом — защитить, накрыть. Изуку дернулся, сжав телефон в пальцах. Он почти прошептал: — Он был здесь... Он видел нас. Фото исчезло с экрана. Папка — пуста. Сообщение — удалено. Никакого следа. — Бакуго! — голос Изуку сорвался. — Он знал. Он знал, что мы будем рядом. Что… — Я вижу, — Бакуго уже двигался. Его глаза метнулись к двери, затем к камере подавления на стене. — Уходим. Прямо сейчас. Это было предупреждение. Изуку не сопротивлялся. Только крепче прижал телефон к груди. Внутри всё дрожало — от страха, от тревоги… и от чего-то, что давно перешло границу простой симпатии.