Защити моё сердце

Дом был странно тих. Даже вентиляторы в коридоре казались сегодня работать вполсилы. Изуку сидел на диване, сжимая чашку остывшего чая, и слушал, как Бакуго что‑то тихо говорит охранникам в прихожей. Слов он не различал, только тон — резкий, отрывистый, почти злой. Всё изменилось после последнего письма. Не просто бумажки, не старые угрозы. Он почти успокоился, пока взгляд не упал на дно конверта. Там лежал ещё один лист — узкий, сложенный вчетверо, будто специально спрятанный. Это значило только одно: человек, который всё это время преследовал его, был рядом. Совсем рядом. — Значит, всё‑таки кто‑то из наших, — наконец сказал Бакуго, входя в гостиную. Его лицо оставалось каменным, но глаза — напряжённые, сосредоточенные, будто он проигрывал в голове каждое движение последних дней. — Ты уверен? — голос Изуку дрогнул. — Может… может, это подделка? — Нет, — жёстко оборвал тот. — Это не фанат. И не сумасшедший с улицы. Это кто‑то, кто умеет работать чисто. Изуку поставил чашку на стол. Руки предательски дрожали. — Ты ведь говорил… что он… — он замялся, не находя нужных слов. — Что он военный, — закончил за него Бакуго. — Так и есть. И это прозвучало не как предположение — как приговор. --- Следующие два часа прошли в полной тишине. Бакуго вместе с начальником охраны просмотрели десятки записей с камер. Изуку сидел рядом, будто сам был частью расследования, но каждый новый кадр только давил на него. Никаких посторонних. Никто не входил в дом. Никто не выходил. — Это невозможно, — наконец выдохнул один из охранников. — У нас всё под контролем. — Нет, — резко сказал Бакуго. — Он умный. Если он смог оставить письмо в комнате, значит, у него был доступ. И тогда Изуку понял то, что не хотел произносить вслух: — Он был здесь всё это время… как один из нас. Бакуго обернулся. Мгновение — и Изуку пожалел, что сказал это, но Кацуки только коротко кивнул: — Вот именно. --- Через пару часов они нашли его. Точнее — нашли документы. Фальшивые, аккуратно подделанные, прошедшие все проверки. Человек под именем «Сато Хироси» был нанят в команду Изуку три месяца назад как ассистент по логистике. Смены, подписи, договор — всё на месте. И всё это было ложью. — Сато Хироси не существует, — сухо сказал начальник охраны, бросая папку на стол. — В базе данных нет такого человека. Бакуго молчал. Он стоял, опершись руками о стол, и смотрел на фотографию в личном деле. На обычное лицо — серые глаза, короткие тёмные волосы, абсолютно неприметная внешность. Но Изуку видел, как дрогнули его пальцы. — Ты его знаешь? — тихо спросил он. Бакуго медленно кивнул. — Шинсо Хитоши. Эти слова повисли в воздухе, как раскат грома. — Ты… ты служил с ним? — Изуку боялся ответа. Бакуго поднял взгляд. В нём было всё: усталость, злость и что‑то похожее на боль. — Да. --- Он не сразу начал рассказывать. Только когда они остались вдвоём, за закрытой дверью. — Он был в нашей группе, — тихо сказал Бакуго, сидя напротив Изуку. — Замкнутый. Тот, кто всегда держится в тени. Ты даже не замечал, что он рядом, пока он не говорил. — Ты… дружил с ним? Бакуго качнул головой. — Никто не дружил с ним. Но был один… человек, который пытался. Изуку сразу понял, о ком он. — Тору. Бакуго кивнул. — Шинсо был влюблён в него. Я знал. Все знали. Но Тору… он… — Бакуго замолчал, подбирая слова. — Он был ближе ко мне. Всегда. Изуку почувствовал, как что‑то холодное сжимает его изнутри. — И когда Тору погиб… — начал он. — Он винил меня. — Бакуго сказал это без эмоций, но Изуку видел, что эти слова резали его изнутри. — И, наверное, до сих пор винит. --- Ночью они сидели вдвоём в комнате Изуку. Все остальные ушли спать, но ни он, ни Бакуго не могли заставить себя закрыть глаза. — Ты понимаешь, что это значит? — тихо сказал Изуку. — Да, — Бакуго смотрел в пол. — Он следил за тобой. Каждый день. — Он видел всё… — Изуку не договорил. — И наш поцелуй тоже, — добавил Бакуго так просто, будто это было неважно. Но Изуку почувствовал, как горят его щёки. Молчание. И вдруг — сильные руки обвили его. Бакуго притянул его к себе так резко, что Изуку едва не выронил телефон. — Я не дам ему приблизиться к тебе, — сказал он, почти шёпотом. Изуку кивнул, прижимаясь к его плечу. И впервые за весь день смог дышать. — Спасибо, Кацуки, — сказал он, и слова вышли почти неслышными. — Не благодари, — коротко ответил тот. — Просто не отходи от меня. --- Наутро их ждал новый удар. Вместо писем — флешка. Без подписи, без конверта. Оставленная прямо на кухонном столе, будто издёвка: «Смотрите, я был здесь». Бакуго вставил её в ноутбук. Один файл. Видео. Камера дрожит, изображение чёрно‑белое. Изуку узнал холл своего дома. И фигуру. Человека в маске, идущего прямо по коридору. А потом голос. Глухой, искажённый, но слова — ясные. — Кацуки, помнишь Тору? Бакуго застыл. — Он умер ради тебя. А ты… нашёл себе замену. Изуку почувствовал, как всё внутри сжалось. — Ты забрал у меня всё. Теперь я заберу у тебя его. Экран погас. Тишина давила. Изуку хотел что‑то сказать, но Бакуго только сжал его руку. — Мы его найдём, — тихо сказал он. --- Но когда Изуку вернулся к себе в комнату, на подушке лежало новое письмо. Без конверта. > «Как же красиво вы смотрелись тогда. Жаль, что всё хорошее быстро кончается». Он не кричал. Только сел на край кровати и закрыл лицо руками. И только когда Бакуго вошёл следом, Изуку заметил ещё кое‑что: письмо пахло знакомым одеколоном. Тем самым, что использовали только военные из их подразделения. Бакуго это понял тоже. — Он был здесь этой ночью, — сказал он, и впервые за всё время в его голосе не было злости. Только страх.