За пределом возможностей

      Радостные голоса родителей встретили меня еще на пороге. Я едва успела скинуть кроссовки, как они уже затащили меня в гостиную, глаза их сияли ярче люстры. Сердце екнуло: неужели?..       – Гермиона, дорогая! – мамин голос дрожал от счастья. – Одобрили! Твою заявку в «Хогвартс» одобрили! Осталось только документы собрать и отнести!       Словно теплая волна накатила на меня, смешав неверие, эйфорию и… острый укол сомнения. Я опустилась на диван, ощущая, как дрожат колени под спортивными лосинами. – Правда? – прошептала я, глотая комок в горле. – Но… как? Учитывая мои оценки по химии и географии… Я думала, туда берут только вундеркиндов и супер-звезд, у которых все идеально… – голос сорвался, выдавая ту самую грустинку, которую я пыталась скрыть. Хотя глаза, наверное, выдавали все – огромные, полные чистого, детского изумления. Я поступила. В «Хогвартс». Это казалось нереальным.       Мама тут же присела рядом, ее теплые, знакомые руки с нежностью убрали выбившуюся из хвоста прядь волос с моего лба. Ее прикосновение было таким успокаивающим, таким родным.       – Милая моя, – сказала она мягко. – Они не дураки там сидят. Должно быть, увидели главное – этот твой огонь внутри, твое упорство. Твой потенциал, который виден даже сквозь… э-э-э… некоторые пробелы в учебе, – она лукаво подмигнула, и я невольно улыбнулась. – И оценки у тебя в целом-то хорошие! Не драматизируй, – ее губы коснулись моей макушки, а запах ее духов – ванили и чего-то цветочного – на мгновение окутал меня ощущением любимого дома, безопасности. – Мы так тобой гордимся.       Я знала, они ожидали большей бурной радости, прыжков до потолка. Но сейчас… Сейчас внутри была какая-то странная пустота. Не грусть, нет. А понимание. Понимание того, что скоро этот дом, эти вечера на диване с родителями под одним пледом, их расспросы о тренировках, наши редкие совместные просмотры фильмов с попкорном – все это станет редким, почти роскошным подарком. Они работали в своей стоматологии с утра до ночи, но эти вечера… они были нашим священным ритуалом, нашей ниточкой. Теперь я буду видеть их лишь урывками, на выходных или каникулах. Эта мысль сжимала сердце тисками.       Но! Но с другой стороны… Каждый день! Каждый день – гимнастика. Моя жизнь, мое дыхание, мое все. Не просто тренировки после изматывающей учебы, а настоящая, глубокая погруженность. Это стоило многого. Очень многого.       – Я думаю, надо будет докупить тебе спортивной одежды, – раздался спокойный голос отца. Он сидел в своем кресле, отложив газету, и смотрел на меня поверх очков. В его взгляде читалась та же гордость, что и у мамы, смешанная с практичностью. – Что там у них значится в списке необходимого на сайте? Кроме формы, которую выдадут.       Я оживилась, мысленно переключаясь на привычные, утешительные детали подготовки.       – Спортивный костюм по меркам сошьют, – начала я перечислять, словно заклинание. – Футболки и шорты для выездных соревнований – тоже. А вот насчет купальников для выступлений… неясно. Возьму свои старые? Или там будут свои требования? – Я вопросительно посмотрела на родителей.       – Скорее всего, это уточнится уже на месте, на сборах, – предположила мама. – Через две недели же уже ехать. Не переживай раньше времени.       – Тогда… – папа снова взял слово. – Мы с мамой завтра заедем в спортивный. Прикупим тебе пару-тройку новых футболок, маек, шортиков… Лосины пару, спортивные штаны, носочки. На первое время хватит?       Я улыбнулась их заботе. Они всегда старались дать мне самое лучшее, что могли, особенно когда дело касалось спорта.       – Более чем хватит, родные! – воскликнула я, чувствуя, как тепло их любви разгоняет последние тени сомнения. Я сложила пальцы в сердечко – наш семейный, глупый и такой милый жест. – Вы самые лучшие! Пойду, пожалуй, начну потихоньку список вещей составлять, а то голова уже кругом. – Я мигом поднялась с дивана.       – Иди, милая, – ласково сказал отец. Его глубокий, спокойный голос был как якорь. – И постарайся сегодня лечь пораньше. Организму отдых нужен.       – Обязательно! – крикнула я уже из коридора, направляясь к своей комнате.       "Обязательно". Конечно же, я и не подумаю ложиться рано. Как можно спать в такую ночь? Дверь в мою комнату закрылась, отгородив от родительского гостиного тепла знакомый мир. Моя комната. Последний бастион детства, пропитанный мечтами и потом бесчисленных тренировок. Стены, выкрашенные в нежно-розовый, почти персиковый оттенок, казались теплыми даже в сумерках. Они были как обложка старого альбома – уютные, немного наивные.       Центральное место у стены занимала полутороспальная кровать, застеленная стеганым покрывалом цвета чайной розы. Оно всегда казалось таким мягким и приглашающим. На нем, прислонившись к горке подушек, восседал главный страж моего сна – старый плюшевый мишка Тедди. Его серо-коричневый мех давно вытерся до блеска на ушах и лапах, а один черный глаз-бусинка слегка косил, но для меня он был самым надежным хранителем секретов и утешителем после провальных выступлений. Рядом с кроватью стояла простая светлая тумбочка, на которой обычно жили телефон, книга на ночь и стакан воды.       Слева от кровати – большое окно. Оно было моим порталом в мир. Его обрамляли объемные шторы из плотной ткани – снаружи строгие, почти кремовые, а изнанка, обращенная в комнату, была того же теплого розового оттенка, что и стены. Днем, когда я раздвигала шторы, солнечные зайчики танцевали на полу и светлом деревянном рабочем столе, что стоял прямо под окном. На столе царил контролируемый хаос: чуть сдвинутый в сторону ноутбук, лампа с гибкой ножкой, вечно обвитая наушниками, стопка тетрадей (в основном с записями по гимнастике и любимым предметам), и несколько драгоценных безделушек – кристаллик, подаренный подругой, миниатюрная кукла-гимнастка, ракушка с моря. Сам стол был просторным, с тремя глубокими ящиками. Верхний хранил текущие учебные принадлежности, а два нижних – настоящую сокровищницу прошлого: старые дневники, кипы фотографий с соревнований, письма, коллекцию наклеек, билеты с концертов и, конечно, целый зоопарк мелких побрякушек – от брелоков до фигурок из шоколадных яиц. Каждый ящик – капсула времени.       Справа от кровати гордо возвышался книжный шкаф. Его полки слегка прогибались под тяжестью любимых книг – потрепанные томики фэнтези и приключений стояли вперемешку с серьезными биографиями великих спортсменов и несколькими учебниками, которые я все же умудрялась читать. Но книги делили пространство с целой армией фигурок. Здесь были персонажи из захватывающих саг, чьими подвигами я зачитывалась ночами, и герои моих любимых компьютерных игр – воины, маги, космические рейнджеры. Они стояли, сидели и летали на полках, создавая причудливый контраст серьезному спортивному инвентарю, который ютился в углу (скакалка, коврик для растяжки, резины). На самой верхней полке, будто на пьедестале, красовались самые ценные кубки и медали, отполированные до блеска. Пыль на корешках учебников по химии говорила сама за себя.       Сейчас, стоя посреди этой знакомой вселенной, где каждый предмет дышал историей моей жизни, я чувствовала, как будущее, огромное и неизведанное, уже стучится в дверь. Солнечный зайчик, пробившийся сквозь щель в шторах, лег на стопку книг, будто подсвечивая путь вперед. Тишина комнаты вдруг стала громкой от мыслей. Скоро все изменится. Кардинально. Я покидаю этот уютный мирок, где меня знают, где я своя. «Хогвартс»… Цитадель спорта. А вдруг я там не справлюсь? Не потяну их уровень? А друзья? Смогу ли я найти там таких же фанатиков гимнастики, как я сама? Или окажусь белой вороной? Тренер… В старой школе были разногласия. А тут… кто попадется? Я вспомнила описания на сайте, фотографии светлых, просторных комнат на двоих. Совсем не похоже на мою заставленную памятными безделушками берлогу. С кем меня поселят? Сдержанной тихоней или оголтелой болтушкой? А если мы не сойдемся?       Я подошла к окну, глядя на знакомые огни улицы. Где-то там, за городом, ждала новая жизнь. Страшно. Невероятно страшно. Но и… безумно, до головокружения, интересно. Я погладила своего кота Живоглота, забравшегося на подоконник. Его мурлыканье было единственным ответом на мои тревожные вопросы. Да, спать сегодня не придется. Предстоит долгая ночь раздумий о прошлом, которое уходит, и будущем, которое стучится в дверь. О дверях академии «Хогвартс», которые вот-вот откроются.       Столкнувшись с масштабом предстоящих перемен, я инстинктивно потянулась к привычному – к порядку, пусть и иллюзорному. Листок бумаги и ручка. Составить список. Это же так просто: перечислить вещи, упаковать чемодан, и… шагнуть в неизвестность. Я уже начертила заголовок «В Хогвартс!» с таким энтузиазмом, который быстро сменился задумчивостью. С чего начать? Спортивная одежда – очевидно. А вот любимую кружку с совой брать? Она же громоздкая… И Тедди? Его же нельзя оставить!       Легкий, почти невесомый стук в дверь вырвал меня из раздумий. Я узнала его сразу – это мама стучит костяшками пальцев, мягко и деликатно, никогда не врываясь.              – Входи! – крикнула я, отрываясь от списка, где пока красовалось только «Белые носки. Много.».              Дверь приоткрылась, и в щель просунулось мамино лицо, озаренное теплой, чуть лукавой улыбкой. Она не вошла, давая мне пространство, но ее присутствие сразу наполнило комнату уютом.              – Дорогая, – ее голос был тихим, как шелест страниц, – только что вспомнила. Директриса, мадам Тонкс, настоятельно советовала ознакомиться с правилами академии. Они должны быть где-то на их сайте, в разделе для поступающих. На досуге глянь, ладно? Чтобы потом сюрпризов не было, – она подмигнула, и в этом подмигивании была целая вселенная: и забота, и легкое предупреждение, и вера в то, что я справлюсь. – Не засиживайся только допоздна за этим.       – Обязательно посмотрю, мам, спасибо, – ответила я, и моя собственная улыбка ответила ей. Она кивнула, и дверь так же тихо закрылась, оставив после себя ощущение теплого ветерка.       Я взглянула на свой жалкий список. Чемодан… Да, его я начну собирать завтра. А сейчас… А сейчас мне стало дико любопытно. Какие же там такие правила, что о них отдельно упомянули? Наверное, стандартный школьный устав: не бегать по коридорам, не опаздывать. Скукота. Но раз мама сказала…       Отодвинув листок с ручкой в сторону, я решила, что список подождет, руки потянулись к ноутбуку. Экран ожил, осветив мое лицо холодным синеватым светом. Сайт «Хогвартса» был таким же строгим и внушительным, как само здание, показанное на главной странице. Я быстро нашла раздел «Для абитуриентов» -> «Устав и правила академии». Нажала. И начала читать.       Первые пункты были ожидаемы, даже обнадеживающе знакомы: • Не прогуливать тренировки и учебные занятия без уважительной причины (подтвержденной медицинской справкой или иным официальным документом). • Строго соблюдать установленный режим дня (подъем в 06:30, отбой в 22:00) на всей территории академии.       Ну, режим – это даже хорошо, подумала я. Дисциплина.       Следующие строки заставили мои брови поползти вверх: • Выход за пределы территории академии строго запрещен без специального письменного разрешения тренера/куратора или дежурного преподавателя.       Заперты? Как в… самом хорошем, но все же лагере? Странное ощущение.       А потом понеслось. Словно холодная вода пробежала по спине: • На время учебных занятий и тренировочного процесса личные мобильные телефоны подлежат сдаче на хранение в специальные сейфы, расположенные в учебных корпусах и спортивных залах.       – Сдавать телефон? – я прошептала вслух, не веря глазам. – На тренировке? А как же… музыка для концентрации? А как же… связь? Мои пальцы непроизвольно сжались, будто защищая невидимый гаджет. Это уже походило на тюремные порядки.       Следующие пункты лишь усиливали гнетущее чувство: • Категорически запрещено скрывать или искажать информацию о своем физическом или психологическом состоянии. Любые недомогания, травмы, стресс должны немедленно доводиться до сведения медицинского персонала академии. • Запрещен прием любых лекарственных препаратов и биодобавок без назначения и контроля врачей академии. Категорически запрещены любые вещества, входящие в список запрещенных Всемирным антидопинговым агентством (WADA).       Это звучало разумно, даже профессионально, но как-то… тотально.       И конечно, неизменное: • Абсолютно запрещены курение, употребление алкогольных напитков, наркотических и психотропных веществ.       Само собой. Я даже не моргнула.       Но дальше был пункт, который добил меня. Он был выделен жирным шрифтом и занимал полстраницы:

ЗАПРЕЩЕННАЯ ЕДА И НАПИТКИ НА ТЕРРИТОРИИ АКАДЕМИИ.

      И пошел список. Длинный. Очень длинный. Мой взгляд скользил по строчкам, а сердце сжималось все сильнее: • Снеки (чипсы, сухарики, соленые орехи/фисташки, соленый сыр, попкорн с вкусовыми добавками и т.п.); • Шоколадные батончики, плитки, глазированные сырки; • Конфеты (включая леденцы, жевательные, шоколадные), мармелад, жевательная резинка; • Сладкие газированные напитки, концентрированные соки, нектары с высоким содержанием сахара, энергетические напитки; • Сладкая выпечка промышленного производства (булки, круассаны, пончики, кексы, кроме специально одобренных диетологом в рамках режима); • Желе, муссы, пудинги промышленного производства с высоким содержанием сахара и искусственных добавок; • …       Я прокрутила страницу вниз. Список казался бесконечным. Моя рука сама потянулась к воображаемой шоколадке, которую я всегда держала в столе на черный день, на случай провала или просто дикой усталости. Глоток воздуха застрял в горле. "Ужас…" – вырвалось шепотом. Глаза метались по экрану, цепляясь то за "сдачу телефона" (как я без музыки? как родители?), то за "отбой в 22:00" (а если не усну?), то за этот душераздирающий список запрещенки. Лицо предательски опало, приняв самое подавленное выражение. Теперь я понимала всю глубину "престижа". Это была не просто академия. Это был режимный объект для спортивных фанатиков. Легко ли мне там будет? Вопрос звучал риторически. Казалось, стены моей розовой комнаты слегка сдвинулись, напоминая о скором прощании с этой свободой, пусть и ограниченной школьными стенами и старым равнодушным тренером.       Мысли невольно понеслись назад, в ту самую школу, которую я так стремилась покинуть. Учеба… Да, я не была отличницей. Троек избегала, но и гореть желанием решать интегралы после изматывающей тренировки не приходилось. Главное – успеть, сдать, перейти. После последнего звонка – рывок домой, быстрый перекус часто тем самым запрещенным теперь батончиком, сбор сумки, и – в зал. Помню, как стояла перед зеркалом в раздевалке, собирая свои непослушные волосы. Сначала – тугой хвост, затянутый двумя резинками, потому что одна никогда не держала эту тяжелую копну. Потом – коса, заплетенная почти автоматически, и наконец – аккуратная гулька, закрепленная еще парой резинок. Ритуал подготовки. Ритуал перед встречей с… безразличием.       Потому что тренер… Наши взаимоотношения были дорогой в никуда. Ее внимание, ее редкие улыбки, ее советы – все это доставалось другим. Девочкам с "нужными" фамилиями или родителями, готовыми "спонсировать успех". Я же была просто… Грейнджер. Талантливая? Возможно. Трудолюбивая? Безусловно. Но невидимая. Я училась сама. Пересматривала записи тренировок с камер видеонаблюдения в зале, видео с соревнований на своем ноутбуке, отмечала ошибки, искала видео лучших гимнасток, пытаясь понять, как усложнить элемент, как сделать переход чище, куда добавить лишнюю работу с предметом, чтобы оценка была выше. Приходила с идеями – встречала вежливое, но ледяное: "Это не по твоему уровню, Гермиона. Займись базой". А потом видела, как та же база разжевывалась часами "привилегированным", когда они лениво топтались на площадке. Чувство ненужности, острое, как лезвие, резало изнутри. Оно и привело меня сюда, к этим строгим, почти казарменным правилам "Хогвартса". Потому что даже самая жесткая дисциплина казалась лучше, чем тлетворное равнодушие. Здесь, по крайней мере, была надежда на внимание, на рост, на то, что мой труд кто-то увидит и направит. Развитие возможно только в огне требований, а не в болоте безразличия. Я в это верила. Надо было верить.       Погруженная в эту горьковатую рефлексию, я и не заметила, как комнату заполнили глубокие сумерки. На экране ноутбука тускло светились страшные правила. Буквы начали расплываться. Веки стали невероятно тяжелыми, словно их отлили из свинца. Мысли превращались в вязкую, бессвязную кашу. Ноги сами донесли меня до кровати. Последнее, что я смутно осознала – это мягкий силуэт Тедди на фоне темнеющего окна. Потом свинцовые веки окончательно сомкнулись, и я провалилась в сон, где смешались образы строгих тренеров, запретных шоколадок и высоких, недостижимых пока спортивных вершин.

***

      Проснулась я будто не спала вовсе. Голова гудела, словно на нее надели тяжелый шлем, а веки слипались, будто их склеили вареньем. Всю ночь меня швыряло по постели, простыни превратились в холодный мокрый комок. В снах проносились обрывки прошлого: равнодушное лицо тренера, звенящая тишина пустого зала после ухода других, ее собственное отражение в зеркале, усталое и одинокое. Эти картинки мчались, как бешеный локомотив, не давая передышки.       Я с трудом разлепила глаза. Первое, что я ощутила – теплое, мурчащее пятно у моего бока. Живоглот. Мой рыжий комок шерсти, мой личный антидепрессант. Он уткнулся мокрым носом мне в руку, требуя внимания. Я автоматически почесала его под подбородком, и его мурлыканье мгновенно усилилось, превратившись в мощный, утробный звук, похожий на работу миниатюрного трактора.       – Глотик, – прошептала я, и голос мой звучал сипло и печально. Я погрузила лицо в его теплый бок, вдыхая знакомый запах кота и домашнего уюта. – Скоро уеду, малыш. Надолго. Увидимся только… через полгода. Праздники.       Он как будто понял. Мяукнул не своим обычным требовательным голосом, а тоненько, жалобно, и ткнулся мордочкой мне в щеку, будто спрашивая: «Зачем?»       – Ну-ну, – я прижала его крепче, пытаясь успокоить и себя, и его. – Ты же не один останешься. Мама с папой будут тебя баловать, кормить твоей любимой паштетной гадостью. Чего тебе еще надо? – Я вздохнула, глядя в его зеленые, полные немого вопроса глаза. – А вот меня… меня вкусняшками баловать, похоже, не будут. Ни нутеллы, ни чипсов… Сплошная овсянка и куриная грудка, наверное. Ад.       Пролежали мы так еще несколько драгоценных, ленивых минут, пока желудок не напомнил о себе настойчивым урчанием. Дом был тих и пуст. Родители, верные своему слову, наверняка уже рвались по спортивным магазинам. Мысль о правильном, спортивном завтраке – яйца, творог, овсянка – вызвала у меня только тошноту. После такой ночи мне нужно было что-то… запретное. Утешительное. Да и готовить было лень. Тратить время на плиту, когда впереди сборы и чемоданы? Не в этот раз.       Я спустилась на кухню и без тени сомнения достала коробку ярких, сахарных хлопьев. Залила их холодным молоком – пусть хрустят! Заварила крепкий чай, чтобы прогнать остатки тяжести. И главный аккорд – булочка, щедро, с горкой, намазанная нутеллой. Шоколадно-ореховая паста таяла, смешиваясь с крошками. Я ела быстро, почти жадно, чувствуя, как сладкий прилив энергии, пусть и мимолетный, потихоньку прогоняет апатию. Это был мой маленький бунт. Прощание с вольницей.       Вернувшись в свою розовую крепость, я включила ноутбук. Не думать. Просто фон. Запустила первое, что высветилось в рекомендациях – какой-то сериал про врачей интернов. Шум диалогов заполнил комнату, создавая иллюзию компании. Взяла ручку – свою любимую, с резиновой шляпкой гриба – и чистый лист.       Список. Оплот порядка в хаосе мыслей. Рука сама понеслась по бумаге, выводя знакомые, аккуратные буквы. Сначала – святое: спортивные вещи. Шорты, топы, футболки, гетры, кроссовки для ОФП, чешки, гимнастические купальники старые, на первое время, предметы - скакалка, обруч (отдельно), мяч, булавы и лента. Флешки – целых пять! – для каждого упражнения своя музыка, тщательно подобранная, и общая флешка со всей музыкой на всякий случай. Основное было выписано быстро, на автомате.       Дальше пошли вещи второстепенные, но от этого не менее важные для выживания: любимая мягкая пижама, теплые носки, потому что в академии, наверное, сквозняки, блокноты и ручки для записей, наушники, хоть и сомнительная польза, раз телефон будут забирать, фото семьи, Тедди (без вариантов!), шампунь, умывалки, резинки для волос – целый мешок. Я писала, периодически поглядывая на экран, где герои в белых халатах принимали пациентов и страдали от любви. Сюжет затягивал, как болото. Пара серий… еще одна… Я и не заметила, как солнце перевалило за зенит.       Резкий хлопок входной двери внизу заставил меня вздрогнуть и вынырнуть из телевизионного мира. Голоса!       – Милая, мы дома! – донесся снизу мамин голос, звонкий и чуть запыхавшийся. Слышалось шуршание пакетов.       – Гермиона! Спускайся! – это уже папа, басисто и весело. – Привезли обновки! Будет примерочный показ!       – Уже бегу! – крикнула я в ответ, срываясь с места. Сердце забилось чуть быстрее – новая спортивная одежда всегда была маленьким праздником.       Внизу царило оживление. Я ринулась в прихожую и первым делом обвила руками родителей, вдохнув смесь свежего воздуха с улицы, маминых духов и папиного одеколона. Запах дома. На полу красовались два огромных пакета из спортивного магазина и один продуктовый.       – Ого! – воскликнула я, хватая пакеты с одеждой. – Прямо как в Сочельник! Что купили-то?       – Все по списку, доча, и даже кое-что сверху, – подмигнул папа, помогая мне донести ношу до гостиной. – Но сначала примерь!       Я устроила настоящий показ мод. Вытаскивала вещь за вещью: качественные лосины с сетчатыми вставками, дышащие топы ярких цветов (никакого унылого черного!), удобные спортивные шорты, теплые худи для вечерних прогулок по территории (если такие разрешены, конечно). Каждый раз выбегала к родителям в новом «прикиде», крутилась перед ними. Они сидели на диване, как самые строгие и в то же время самые восторженные судьи.       – Идеально сидит!       – Цвет тебе очень идет!       – Смотри, какая ткань хорошая, не мнется!              Их восхищенные взгляды и комментарии согревали лучше любого худи.       Но главный сюрприз ждал напоследок. Мама достала из глубины пакета не просто вещь, а… почти святыню. Броский логотип SPSM на фирменном пакете.       – Вот, – сказала она, и голос ее дрогнул от волнения. – Форму заказали. Элитная линейка. По твоим меркам. Приехала точно в срок.       Я замерла. SPSM. Мечта любой серьезной гимнастки. Качество, дизайн, статус. Я осторожно, почти благоговейно, прикоснулась к ткани через пакет. Она ощущалась дорогой, технологичной.       – Мам… Пап… – слова застряли в горле от нахлынувших чувств – благодарности, любви, волнения. – Вы… это невероятно! Спасибо! Огромное спасибо! – Я бросилась к ним, зажав пакет с драгоценной формой в одной руке, а другой обнимая то маму, то папу. Крепко-крепко. Это были не просто объятия. Это была попытка вжать в них всю свою любовь и обещание не подвести их веру и такие жертвы.       Потом, успокоившись и утирая предательски навернувшиеся слезы, я потащила все покупки в свою комнату. Села на ковер, взяла ножницы. Осторожно срезала все бирки, этикетки, ценники. Каждый кусочек пластика и картона падал в мусорку со звонким щелчком. Потом я аккуратно, с какой-то почти ритуальной тщательностью, начала складывать новую одежду… в свой большой, полупустой пока чемодан. Каждая вещь ложилась на дно, как кирпичик в фундамент новой жизни. Жизни в «Хогвартсе».

***

      Оставшиеся дни до отъезда текли как густой, сладкий сироп – медленно, но неотвратимо. Я пыталась втиснуть в них всю обыденность моего мира, словно хотела запастись ею впрок. Просыпалась под привычный утренний гул города, а не под звенящую тишину будущего общежития. Завтракала тем, что хотелось, а не тем, что велел диетолог, мысль о предстоящем рационе все еще вызывала во мне легкую дрожь. И да, в глубине души зрел дерзкий план: на следующей неделе совершить набег на супермаркет и припасти тайный запас «запрещенки». Батончики – в потайные кармашки рюкзака. Конфеты – подложить на дно в косметички. Шоколадки – надежно упрятать под молнию на самом дне чемодана. Мой маленький акт сопротивления будущей аскезе, крошечная ниточка, связывающая с привычным комфортом.       Но пока – рутина. Священная и успокаивающая.       Пробуждение. Чашка чая у окна с Живоглотом на коленях. Утренняя пробежка по знакомым улочкам, когда воздух еще свеж, а город только потягивается. Иногда – домашняя мини-тренировка: растяжка на ковре в комнате под любимую музыку, отработка баланса. Вечера принадлежали сериалам, страницам фэнтези-романов, где герои побеждали драконов, это казалось проще, чем победить собственные страхи, или азартным сражениям в любимой мобильной игре. Все это было моим щитом от навязчивого фонового гула тревоги, который вибрировал где-то на самой подкорке сознания. Лишь во сне, когда контроль ослабевал, волнение растворялось, уступая место безмятежной темноте.       Один из таких дней я посвятила серьезной тренировке. Не дома, а на старом добром стадионе в двух шагах от дома. Натянула застиранные, но такие родные лосины и растянутую футболку – новое берегла для «Хогвартса». В рюкзак запихнула бутылку воды, скрученный коврик, скакалку, утяжелители на ноги и, главное – булавы. С ними у меня всегда была любовь-ненависть, элементы часто выходили криво, требуя двойных усилий, а броски и вовсе не попадали в руки.       Дорога до стадиона стала моей личной церемонией прощания. Я шла не спеша, впитывая каждую мелочь: скрип качелей на детской площадке, запах свежескошенной травы из палисадника миссис Фигг, забавную трещину в виде молнии на фасаде старой булочной. Окна нашего дома, где маячила мамина фигура. Все это – пейзажи моего детства и отрочества. Я мысленно фотографировала их, пряча в самый надежный архив памяти. Тепло. Безопасность. Дом. Милый дом.       На стадионе я первым делом прикрепила к лодыжкам утяжелители. Знакомое давление, обещающее жгучую усталость потом. И – побежала. Круги вокруг стадиона. Я просто бежала, отдаваясь ритму шагов и дыхания. Солнце припекало, пот стекал по вискам. Когда ноги начали ныть, а дыхание стало рваным, я остановилась, продолжая просто идти – 25 кругов бега дали о себе знать. Неплохо для начала, наверное… Вернувшись к оставленным вещам, я сделала несколько больших глотков прохладной воды, чувствуя, как она буквально оживляет каждую клеточку.       Потом взяла скакалку. Прыжки. Сотни прыжков. Простых, на одной ноге, с двойным прокрутом, крест-накрест. Плечи горели, икры свело, но внутри пела какая-то дикая радость от этой монотонной, медитативной работы над собой. Полтора часа кардио пролетели незаметно. Мысль о том, что лишние пару сотен граммов уйдут, а тело станет выносливее и менее подверженным травмам, добавляла мотивации. Каждый прыжок – шаг к безопасности и силе в стенах академии.       Потом был коврик. ОФП. Не та формальная обязаловка, как иногда на тренировках, а настоящая, осознанная битва с собственным телом. Планки, от которых дрожали руки и пресс. Приседания и выпады, превращающие ноги в свинцовые столбы. Скручивания, от которых горел каждый мускул живота. Я знала – в «Хогвартсе» поблажек не будет. Там придется выкладываться на все сто, и моя лень или самооправдания останутся за воротами. Я не жалела себя. Ещё полтора часа. Каждое повторение – вызов самой себе, клятва быть готовой.       Когда мышцы горели огнем и гудели от напряжения, я взяла булавы. Теперь они казались не врагами, а старыми знакомыми, с которыми предстоит долгая работа. Включила музыку в наушниках – ритмичную, бодрящую. И начала. Броски, ловля, вращения, мельницы. Отработка связок. И наконец – прогон всей программы. Под открытым небом, под взглядом одинокого голубя на трибуне. Музыка вела меня, тело вспоминало движения, а ум холодно фиксировал огрехи: здесь баланс шаткий, там выход из элемента нечистый, этот бросок булавы – вчерашний уровень. Слабину давать нельзя. Новые тренеры наверняка все перевернут с ног на голову, но я должна прийти к ним не с чистого листа, а с пониманием своих слабостей и готовностью их крушить.       Дорога домой была похожа на путь выжившего после битвы. Ноги еле волочились, каждая мышца кричала о своем существовании. Рюкзак с инвентарем тянул к земле. Но внутри царила странная эйфория. Я видела других на стадионе – футболистов, бегунов, качающихся парней. Их усилия, их пот, их сосредоточенность были мне родственны. Сегодня я не заставляла себя. Я отдавалась потоку полностью, растворялась в движении, в любимом деле. Это был чистый, ничем не разбавленный кайф самоотдачи.       Так и текли последние дни моей вольной жизни. Пробежки на рассвете, редкие, но выматывающие тренировки, вечера в обнимку с книгой или игрой на телефоне. Я заполняла каждую минуту, затыкая пробкой фонтан тревоги, бивший где-то глубоко внутри. Только ночь приносила спасение. Когда я ложилась в кровать, прижимаясь к Тедди, а Живоглот устраивался у ног, тяжелые мысли и сомнения таяли, уносимые течением сладкого, беспробудного сна. Последний островок безмятежности перед прыжком в неизвестность под названием «Хогвартс».