Часть 7
1 августа 2025 г., 07:46
В послеобеденное время Сеул немного затихает. Правда, сытая леность не длится долго, как бы многим хотелось, но этого времени Чимину хватает без проблем доехать до клиники на внеплановый приём к педиатру. Он всё же решает перестраховаться после неприятного инцидента, что случился накануне, и показать Бëля Сокджину.
Сдав необходимые анализы и пройдя осмотр у Кима, омега, наконец, успокаивается окончательно, убедившись, что с сыном всё в порядке. Сокджин уверяет, что показатели в норме, и даже радует новостью, что первый зубок на подходе и скоро наконец прорвёт нежную десну. А вот на самого Чимина ворчит, когда слышит, что тот не горит желанием посетить омеголога.
— Что сложного? Давай прямо сейчас договорюсь, если к своему идти не хочешь. Здесь, в соседнем здании, и ехать никуда не надо. Это не шутки, Чимин... — Сокджин укоризненно вздыхает.
— Не хочу никого напрягать. Течка и так придёт, зачем дёргать человека мимо графика? Понятно, что у вас своё братство, и тебе не откажут меня принять. Но лучше не надо...
— Хорошо, как хочешь. Но ты же помнишь, что обязательно должен мне позвонить, когда начнётся? — Ким покачивает Бëля, не переставая корчить ему смешные рожицы, и тон голоса совсем не соответствует его наставлениям.
— Да, я запомнил. Не переживай, в этом случае я точно не буду отказываться от помощи, — Чимин собирается покинуть гостеприимный кабинет врача и уже тянет руки забрать своё сокровище.
— И ещё. Я настоятельно рекомендую провести течку с альфой: скорее всего, накроет от всей души, учитывая обстоятельства и то, что после родов она первая. Боюсь, не вывезешь... — сочувствующе бормочет Сокджин, передавая малыша его папе. Чимин на это лишь фыркает.
— Какой альфа?! Ты же знаешь, что его нет, а с первым встречным ложиться, да ещё и в эструс, — это точно не про меня, — омега отвлекается на сына, вытирая вечно мокрый от слюнок подбородок салфеткой.
— Согласен. Ну, а тот парень по соседству, который помог с Бëлем? У тебя так глаза горели, когда ты про него рассказывал. Чем не вариант? — хитро щурится Ким.
— Ох, нет... Он... явно младше, да и как ты себе это представляешь? «Чонгук-и, тут такое дело! Теперь нужен не только твой запах, но и узел!» — несмотря на язвительный тон, Чимин всё-таки вспыхивает алым маком, на секунду представив то, что не следует, и поспешно отводит бегающий взгляд.
Сокджин на это щурит ещё у́же свои красивые глаза.
— Ты что, сейчас покраснел?!
— Нет. Да... Жарко тут у тебя.
— Пак Чимин! Глазам своим не верю... Ты покраснел! С каких пор ты так реагируешь на слово «узел»? Вот чёрт! Дело в этом альфе, не так ли? Хорошенький? — Ким тихонько подталкивает омегу ближе к кушетке, намереваясь вытрясти все подробности.
Чимин устало вздыхает, понимая, что не отвертится, и тараторит, покачивая ребёнка из стороны в сторону, в нервной попытке быстрее закончить дурацкий разговор и уехать домой:
— Очень... Красивый, сильный, добрый. И пахнет замечательно... Звёздочка от него млеет, и он сам глаз с него не сводит. Урчит. Кормить вчера ещё взялся, смелый такой, — Чимин, вспоминая, не может сдержать умилительной улыбки. — Иногда, правда, стеснительный и теряется, словно кролик на шоссе, а иногда... Ох, Джин. Он вчера сказал, что ухаживать будет, наглец. Ухаживать, представляешь?! Он с Бëлем воркует, словно это его щенок, а у меня сердце сжимается от страха. Не бывает такого... Родному отцу не нужен. Этот же — чужой, а со стороны смотришь — он словно самое ценное в руках держит, хотя видит третий раз в жизни.
Сокджин слушает, впитывает каждое слово и не может перестать улыбаться. Как же всё очевидно.
— Чимин-а... А в чем проблема-то? Он несовершеннолетний?
— Боже, нет, конечно. Я, правда, не знаю, не спрашивал, но, мне кажется, ему не больше двадцати двух. Юный, хотя умненький вроде.
— Пф-ф-ф... Так я вообще не вижу повода на тормоз жать. Пусть ухаживает, не отталкивай. Ты же сам, вон, млеешь не хуже Бëля. А вдруг это то самое, м? Да и пусть младше — не велика разница, ты сам как картинка. Словно школу вчера закончил.
— Не могу. Всё равно боюсь, вроде всё гладко да сладко складывается. Не бывает так... Сухëк тоже по началу идеальным казался.
— Ну почему не бывает. У меня вот так и было: Намджун с самого начала идеальный для меня, и по сей день им остаётся. Так что не дрейфь... Всё действительно складывается, а ты боишься быть счастливым. Не надо так с собой, Чимин.
— Эструс всё равно один проведу, — упрямо бормочет омега.
— Ладно, не маленький — разберешься, — Сокджин делает вид, что верит.
— Что-то мы заболтались... Нам спать давно пора, — Чимин прощается с Кимом и покидает уютный кабинет.
По дороге Бëль ожидаемо засыпает, и омега разочарованно вздыхает: не успел покормить, а значит, сон будет недолгим.
***
Феликс с утра на ногах. Новая работа ему пока нравится, он чувствует себя на своём месте. Чонгук обращается лишь по существу, не размениваясь на посторонние разговоры, и это, несомненно, его устраивает. Пока ещё рано о чём-то говорить, но он склонен доверять мнению Чонина и надеется, что в «Seven» атмосфера для него так и останется исключительно рабочей. Его и правда все инструкторы и даже менеджеры обходят стороной, лишь вежливо здороваясь, — не более. Время близится к вечеру. Сегодня они с боссом осмотрели два новых здания в соседних районах. Одно из них Чонгуку приглянулось, и теперь необходимо провести дополнительные переговоры, которые назначены через неделю по причине отсутствия в Сеуле владельца этой недвижимости. Феликс в предвкушении тщательной подготовки, и он очень надеется, что им удастся договориться о нюансах и сбить цену. Заканчивая перепроверять сделанное за сегодня и помечая срочные дела на завтра, он чувствует приятную усталость от продуктивного дня и совсем не замечает, как к нему подкрадывается Чонин. — Флекси-и... Какие планы на вечер? — омега слишком бодрый для конца рабочего дня, и Феликс несдержанно закатывает глаза. — Сегодня был отличный, но очень насыщенный день. Я устал. Не критично, конечно, а что? — не прекращая говорить, он достаёт бальзам и проводит им по своим губам, глядя в глаза лучшего друга. — Чонгук-щи оплачивает ужин в новом барбекю, тут за углом. Пойдём, вкусно поедим... Такой внеплановый корпоратив. Его самого не будет, только мы с тобой и ещё пара-тройка ребят. Познакомишься поближе с коллегами. Что скажешь? — Это же просто ужин, и никто не расценит это как призыв во что бы то ни стало скрасить моё одиночество? — щурит Феликс ледяные глаза. — Спокойно, омега! Никаких покушений на твою девственную задницу, клянусь! Компания собирается исключительно порядочная, — хихикает Чонин. — Во-первых, наличие одной лисьей моськи уже ставит под сомнение твоё утверждение о порядочности. Во-вторых, моя задница не девственна, и тебе ли об этом не знать, — распаляется Феликс на манер аджосси из гетто. — Она так давно не видела крепкого члена, что может смело называться непорочной, не спорь! А то, что во-первых — было обидно... — поджимает притворно губы Чонин, от чего ямочки на щеках выделяются ярче, и Феликс не может сдержаться, чтобы не заворковать и не ткнуть туда пальцем. — Ну конечно, злобный Феликс шутит, и Йени — самый милый и порядочный омега! Люблю тебя! И мясо тоже, поэтому с удовольствием присоединюсь. Уже выходим? — Через полчаса. Будь готов, я пока у себя закончу, мне смену нужно передать, — расцветает пуще прежнего Чонин и улепетывает к себе. Ресторанчик встречает их потрясающими ароматами жарящегося мяса и острых закусок. Ужин и правда получается приятным: Феликс от души хохочет с новыми коллегами и расслабляется настолько, что позволяет себе пару роксов виски. Чанбин и Уëн — пара альф, которые, оказывается, в отношениях, смешат их небольшую компанию весь вечер, доводя смешливого Чонина до визгливой икоты, и присоединившийся к ним чуть позже Чан ворчит на всё это, пытаясь успокоить своего омегу, прекрасно зная, что тот, как ребёнок, которому нельзя перевозбуждаться на ночь глядя: иначе не уснёт. Этот факт порождает целую бурю пошлых комментариев и новый приступ заразительного смеха. Чан сдаётся, перешучивается со всеми и решает, что с неспящим Чонином разберётся позднее. Придумает что-нибудь интересное. Главное — на работу не проспать. Уже ожидая счёт, Феликс чувствует себя немного поплывшим. Он крепкий алкоголь пьёт редко и мало, больше предпочитая вино, но сегодняшняя атмосфера потребовала именно виски. Поэтому омега отходит в туалет, чтобы освежиться, оглядывает там себя в зеркало и улыбается: глаза блестят, веснушки тоже ярче обычного, а от острой говядины с кимчи губы опухли и пылают неприличным намёком так, что даже ладонь тянется их прикрыть. Феликс хихикает собственному отражению, распускает растрепавшийся строгий пучок, перекидывает длинные волосы на одну сторону и, оправив чуть примявшийся костюм, отправляется на выход. Все уже толпятся у стойки, ожидая его, и Феликс на минуту жалеет, что выпил и не сможет сесть за руль. Он не любит бросать свою детку на посторонних стоянках, но Чан убеждает его, что парковка «Seven» теперь ей что дом родной, пусть привыкает. Они сами довольно часто бросают там тачки: и он, и Чонгук, и Тэхён. И пусть Феликс не волнуется: его они с Чонином подвезут. Альфа за ужином не пил, да и ехать все равно в одну сторону. Омега не впервые за эти дни слышит о Ким Тэхёне: лучший друг босса и местный айтишник на полставки, предпочитающий работать из дома. Феликсу, если честно, не интересно, но он это имя слышит буквально от всех и всюду. Вот и сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля, он улавливает тэхëнканье в разговорах Чонина со своим альфой, но в смысл не вслушивается. Они достаточно быстро добираются до дома Феликса, и он в очередной раз испытывает восторг от удачного расположения нынешнего места работы. При большом желании можно и пешком ходить, но только когда совсем не спешишь. Омега всё ещё навеселе, и, пока они с Чонином прощаются у машины, Чан раз десять успевает закатить глаза на дурачества двух лучших друзей, но терпеливо ждёт, когда закончатся бесконечные обнимания и хихиканье. Феликс, наконец, прощается с ними, и, пока он прогулочным шагом направляется к подъезду, автомобиль тут же срывается с места и исчезает за шлагбаумом. Он у самого входа вспоминает, что надо бы купить на утро средство от похмелья. На всякий случай... И разворачивается по направлению к аптеке, что находится буквально в трёх шагах. Когда он заходит внутрь, ему навстречу попадается аджосси, с которым они часто пересекаются на парковке. Омега здоровается согласно обычаю и проходит вглубь торгового зала, ближе к стойке фармацевта. Внезапно он упирается взглядом в широкую спину, обтянутую чёрной футболкой. Феликса мгновенно обдает волной горького шоколада, и он, стиснув зубы, отходит назад на несколько шагов. Альфа что-то неторопливо объясняет продавцу о глазных каплях, при этом его голос тихий, но бархатные нотки в нём вызывают чувство тепла и сладости, как растопленный шоколад: такой же тягучий и ароматный. Да блять... Феликсу точно необходимо съесть что-то, где содержится хоть граммулечка какао-бобов. Нужно будет поискать дома, у него наверняка где-то есть спрятанная плитка швейцарского удовольствия. Йени же не узнает. Нет, узнает… Этот лис нутром чует, когда Феликс шоколадом балуется: глаза, видите ли, гореть начинают по-особенному. Омега считает, что, пожалуй, обойдется сегодня без лекарства. Лучше завтра сдохнуть от головной боли, чем сейчас от позора. Он поворачивает обратно на выход и едва успевает сделать пару шагов, как в спину бьёт восхищённое: — Боже мой! Господь услышал мои молитвы! Ну... Феликс пытался. Он поворачивает корпус вполоборота и, откинув каскад шелковистых волос за спину одним точным движением, интересуется: — У вас какой-то жёсткий priest-kink, я не пойму? Тэхён лупит восторженно-наглые глаза снизу вверх от модных челси до возмущённо вздёрнутого очаровательного носа, возвращает взгляд чуть ниже и стопорится на опухших растравленных губах, которые, как он помнит с прошлого раза, и так пухлые и аппетитные, а сейчас выглядят, словно... Тэхён прикусывает уголок своей губы от этих мыслей и смелеет край: — Может, обсудим мои кинки в другом месте? За чашечкой кофе, например? — наглеет Ким, двинувшись навстречу своей мечте. Шаг его мягкий, вкрадчивый, словно к дикому зверю пытается подобраться. Феликс оглядывает приближающегося нахала, и ему внезапно становится интересно. А может, это виски никак не уймёт своё любопытство. Кто ж разберёт? Он максимально снижает свой голос и подрыкивает: — Я не пью кофе на ночь, и, судя по вашим покрасневшим глазам, вам тоже не стоит! — ох, Феликс прекрасно видит, как альфа вздрагивает, еле заметно, конечно, но если знать, куда смотреть, то эту реакцию не сложно поймать, как бы ни пытались её утаить. Воспаленные глаза напротив начинают наливаться чернотой от увеличивающихся зрачков, да и широкие спортивные штаны на завязках плохо скрывают наливающийся восторг. Кажется, даже нотки перца дают о себе знать. На заднем фоне шуршит аптекарь, и ему явно становится некомфортно, о чём говорят его постоянные вздохи. Тэхён ментально встряхивается, уговаривая вести себя как взрослый, и, растянув озорную улыбку, делает ещё одну попытку. — Пока мы здесь стоим, список моих кинков пополняется. Может, хотя бы выйдем отсюда? — Вы можете выйти и делать, в принципе, что угодно, а я ещё не купил то, зачем пришёл, — меняет снова траекторию Феликс и стервозной походкой направляется-таки к кассе. И то ли с облегчением, то ли с разочарованием слышит удаляющиеся шаги и хлопок входной двери. Ну что же... Значит, так должно и быть. Он обращается к фармацевту и оформляет покупку. Тэхён, вылетевший из аптеки, в это время нахаживает круги недалеко от входа в попытке сбить внезапное возбуждение. Он этого совсем не стыдится, просто считает, что это может напугать омегу и выставить его гребанным маньяком. А ему очень не хочется сейчас терять долгожданный шанс на знакомство с этой фурией. Ким и так регулярно выпадает из жизни, когда есть срочные заказы. Он наконец закончил писать код для охранной системы одного из банков Сеула и может дышать спокойно несколько дней кряду. Когда же слышится звук открывающейся двери — он почти в порядке. Феликс едва не спотыкается от неожиданности, увидев альфу, покорно ожидающего его неподалеку. Ладно... Он невозмутимо вздёргивает бровь и равнодушным ледоколом проходит мимо. Ожидаемо следом звучат шаги, и он даже обращает внимание, что они практически бесшумные и лёгкие, несмотря на габариты этого парня. — Серьёзно?! Мы так и не обсудим мои предпочтения? Тоже верно, успеется. На самом деле, мне интереснее узнать о ваших. Парочку я уже смог определить: вы не пьëте кофе поздним вечером и не любите опаздывать, — Тэхён легко берёт темп омеги и уже через пару шагов идёт с ним рядом. — Но этого чертовски мало, если я хочу вас. То есть... Простите. Мне бы хотелось нормально познакомиться, вот. Тем более, мы вроде соседи. Почему вы мне не отвечаете? — Ким вздыхает почти обиженно, но шаг не сбавляет. Феликс всё ускоряется. Ох, он бы с удовольствием сейчас поболтал с этим милым... Милым? Да, несомненно, милым альфой, но его стремительно накрывает чёртова потребность в шоколаде. Это даже пугает. Скорее всего, современные производители подмешивают какие-то наркотики в состав, ну или что-то явно пострашнее банального глутамата натрия, иначе какого хера Феликса так растаскивает сейчас от аромата этого парня. Никогда в жизни он больше не будет спорить с Чонином. Он готов уже сдаться и проиграть. К чёрту всё! Ему срочно нужно добраться до дома и порыться в своих закромах. Он влетает в подъезд, испытывая угрызения совести, что действительно ведёт себя сейчас невежливо. Альфа, кажется, всё-таки отстал, и омеге даже везёт, что лифт открывается сразу. Он в него незамедлительно заходит и изо всех сил жмёт на кнопку, желая поскорее закрыть створки, но не успевает. Парень с уже серьёзным выражением лица, на котором пропала всякая игривость и появилась тень — то ли разочарования, то ли вины, — баржей вплывает в небольшое пространство кабины за секунду до закрытия дверей. Лифт трогается, и он, не сводя виноватых глаз с омеги, выдыхает: — Вы меня простите, я вас всё-таки напугал. Совсем не этого, если честно, добивался. Так что приношу свои... В сознании Феликса вспышкой мелькает убеждение, что виски всё же не его напиток и то, что сейчас он готов сделать, — полностью его вина, ну и Чонина, конечно. Сам Феликс ни при чём, ясно?! Он даже не дослушивает робкие извинения. Его притягивает к этому большому телу, словно неодимовым магнитом, и вот он уже впечатывается своим горделивым носом альфе в открытую шею и, взрыкнув, просит: — Помолчи, пожалуйста... — и... прикусывает медовую кожу, легонько, одним клычком, как расшалившийся кот. «А, ну это нормально», — так мог бы подумать Тэхён, если бы в этот момент его, в принципе, шустрые мозги не отключились нахер от этого перфоманса. Он только успевает инстинктивно обхватить тончайшую талию его неожиданно решительного соседа и прижать к себе ещё ближе. Омега с удовольствием поддаётся, и робкие покусывания начинают чередоваться с лакающими мазками горячего языка. — М-м-м... — Феликс сейчас явно не соображает, его раскатывает от вкуса и запаха такой идеальной кожи, и он несдержанно начинает мурлыкать. Тэхён стискивает тонкое тело крепче, улыбается куда-то в стенку и, вернув немного разума на место, не может не проурчать прямо в аккуратное ушко: — А коть умеет не только рычать, м? — и еле слышно стонет, получая более ощутимый укус в отместку на свой комментарий. — Ах ты ж, лакомка... Если ты меня сейчас пометишь, придётся брать в мужья, а мы даже не знакомы, тц... Тэхён шутит, а самого просто выворачивает от желания сейчас вцепиться в эти нахальные губы и прикусить наверняка пиздецки вкусный язычок. Он лишь терпеливо прижимает к себе явно оголодавшего бесстыдника, так старательно вылизывающего его шею. От омеги пахнет любимым лакомством, но запах мягкий, и он явно не в течке. Поэтому Ким немного (много) удивлён таким поведением, но приятно, чёрт возьми. Лифт, звякнув, останавливается, и волшебство момента начинает рассеиваться. Феликс приходит в себя и, как бы не старается сделать вид, что занимается подобным повсеместно и на регулярной основе, выходит, если честно, так себе. В глаза альфе не смотрит, отталкивает его неуверенно и отводит подернутые почти сытой дымкой глаза. — Извиняться не буду, это всё омежьи выкрутасы. Диета никого не щадит, знаешь ли, и без сладкого тяжеловато, — бормочет, не смолкая, затем обходит застывшего парня и покидает кабину лифта. Бегом несётся к собственной двери и, уже оказавшись внутри квартиры, слышит за ней приглушённое возмущение: — Да как зовут-то тебя, лакомка?!***
Чуть ранее… Чонгук успевает раскидать текущие и срочные дела незадолго до вечерних сумерек. Выдав Чонину корпоративную карту на обещанное барбекю, он торопится к дому Чимина. К сожалению, альфа не знает графика рутины омеги и со вчерашнего дня корит себя, что от эйфории проведённого вечера в компании этой маленькой семьи совершенно забыл взять номер телефона. Поэтому сейчас действует на удачу. Делает заказ ужина с доставкой на адрес Тэхёна, предупреждая друга, что скоро будет. Ким невнятно мычит, что занят по самые яйца, поэтому Чон может делать всё, что его влюблённой душе угодно, главное, тихо и подальше от компьютера. Чонгук паркуется, где положено, и, поднявшись на седьмой этаж, понимает, что удача ему всё-таки улыбается, и он надеется, что искренне. Чимин выходит из квартиры вместе с коляской и успевает замкнуть дверь, как в удивлении застывает, оглядывая сияющего в двух шагах альфу. В коляске гулит Бëль, хулиганисто пиная воздух неугомонными ножками. — Привет, хëн. Торопитесь на прогулку? — Чонгук близко не подходит, стоит скалой на расстоянии пары шагов и действительно не может перестать улыбаться. — На прогулку, да. А ты чего тут? К Тэхёну? — Чимин кивает на соседнюю дверь, где на удивление постоянная тишина в любое время суток. — Нет, к тебе. К вам, — отвечает альфа и двигается ближе, сокращая расстояние. В это время в прогулочном блоке гуление Бëля переходит в восторженное повизгивание, и воздух начинает избиваться ещё более интенсивно. — Что это значит? Ему не терпится на прогулку? — Чонгук подходит вплотную к коляске и, разглядывая неистово верещащего крошку, морщит нос от умиления. Чимин переводит взгляд с альфы на собственного сына и не перестаёт удивляться. — Звёздочка, конечно, знает, куда мы собрались: стараемся, по возможности, выходить в одно и тоже время, поэтому неудивительно, что он ждёт. Но сейчас его бурная реакция... — омега словно размышляет вслух: — на тебя, Чонгук. Он так радуется особенно сильно потому, что услышал и учуял тебя. Ещё минуту назад казалось, что альфа не может светиться сильнее, но нет — может. Чонгук аж поджимает разъезжающиеся губы в попытке снизить уровень смущённого восторга от услышанного. Затем, сверкая бездонными галактиками глаз, спрашивает: — Можно, хëн? Негоже маленьких омег заставлять ждать. И смотрит. В этом ожидающем взгляде столько трепета и чуткости, счастья и богвестьчегоеще, от чего у Чимина бегут ласкучие мурашки от затылка до самых подколенных ямочек, и он, кажется, капитулирует окончательно: — Можно, Чонгуки. Омег действительно не стоит заставлять ждать, даже таких маленьких. Альфа самостоятельно отстёгивает фиксаторы, посмеиваясь с нетерпения расшумевшейся звёздочки, и, наконец, поднимает егозу на уровень своих глаз, затем аккуратно, но уверенно прижимает к себе. Бëль удовлетворённо стихает, растекаясь пухлой щёчкой на широкой крепкой груди, и цепкими пальчиками хватается за мягкий хлопок футболки. Чонгук, довольный донельзя, трогается с места и, обернувшись на Чимина, подталкивает одной рукой коляску: — Не отставай, хëн! Ребёнок сам себя не погуляет.
