Омега (не) в беде

      «Seven» с раннего утра пышет сбитым дыханием, пóтом и резкими выкриками клиентов, занимающихся с тяжелыми снарядами. Чанбин и Чан вдвоём страхуют особо ретивого альфу, не отвлекаясь ни на секунду. В остальном же всё стандартно: кто-то ещё на кардио нагрузке, а кто-то уже отправляется в сауну прогреть забитые тренировкой мышцы.       Чонгук в своём кабинете: Феликс отчитывается о результате аналитики по ключевым показателям, которые растут, а это ещё больше давит необходимостью второго здания. Они какое-то время обсуждают предстоящие переговоры с владельцем недвижимости, и омега уверяет, что юрист уже подготовил первоначальный вариант договора. Чон удовлетворённо кивает и уже собирается отпустить Ли, чтобы написать Чимину утреннее сообщение, как в кабинет врывается никто иной, как Ким мнеможнонестучаться Тэхён.       Чонгук хочет фыркнуть на внезапное появление, но немая пауза в ошарашенных глазах друга заставляет притихнуть до выяснения причин. Феликс тоже вайбит статуей на городской площади и неожиданно вздрагивает, когда слышит от вернувшего себе дар речи гостя:       — Лакомка?! Ты чего тут?       Феликс не успевает открыть рот, как его опережает охуевший удивлённый ещё больше Чонгук:       — Лако-... Кто? Почему «лакомка»?!       Омега поворачивается к своему начальнику, вернув себе привычный строгий вид, и невозмутимо спрашивает:       — Это кто?       Чонгук переводит собственное недоумение с помощника на друга, а затем обратно и с некой долей обречённости выдыхает:       — Это... Наш киберспецназ и главный буллер спокойствия в этих стенах. Ты ещё с ним не знаком — к счастью, но это неизбежно — к сожалению. Прошу сильно не любить и, не стесняясь, жаловаться: Ким Тэхён, — Чонгук бросает взгляд на закатившего глаза Кима и обращается уже к нему: — Тэхён, познакомься: Ли Феликс — мой личный помощник.       Осознание наваливается сверху ледяной лавиной, омега на секунду прикрывает глаза, пряча стыдливый блеск, и очень надеется, что его хваленый консилер способен скрыть не только результат бессонной ночи, но и дурацкий румянец, который его веснушчатые щёки не видели со времён первого курса университета.       Тэхён же сияет аки медный таз: ему нравится, как идеально сщёлкиваются детали пазла. Правда, чонгуков голос, гремящий на весь кабинет, спускает его с райских небес на землю, но лишь самую малость:       — Не надо так сверкать, Тэ! Помни, что твои конечности должны быть при тебе. Причём все до единой!       Феликс на это поджимает губы, заливаясь краской пуще прежнего. Он понятия не имеет, о чём речь, но невольно сказанное Чоном триггерит его память, возвращая в кабину лифта, когда как раз он свои конечности не смог держать в узде. Изо всех сил пытаясь вернуть себе привычное самообладание, он решает, что с него хватит этой странной атмосферы.       — С вашего позволения, директор-ним, я вас покину. Меня ждёт юридический отдел, — Феликс коротко кланяется Чонгуку и направляется к выходу.       Тэхён совсем незаметно (ага) втягивает воздух, когда мимо чеканит шаг причина его мечтательного оскала, и с языка уже готова сорваться очередная романтическая глупость, но брошенный мимоходом взгляд льдистых глаз заставляет попридержать альфий порыв. Когда за омегой закрывается дверь, Ким тут же берёт Чонгука на абордаж, не позволяя тому и рта раскрыть:       — Значит так! Я слово своё сдержу: будет пиздец как сложно, но я приложу максимум усилий — так что помни о моих стараниях! К твоему помощнику лапы тянуть не стану, но..! Вне работы — ты меня не удержишь. Это — мой сосед, который коть. Да-да, тот самый... Поэтому паруса подняты и пушки заряжены!       Чонгук, с трудом прищурив ахеревшие от услышанного глаза, обречённо выдыхает:       — Я так понимаю, все аргументы сейчас летят мимо, и, судя по твоей подпрыгивающей заднице, там шило, которое быстро не достать?       — У меня чувство, дружище, что это шило там навсегда, — рокочет Ким и смущенно возюкает по полу сандалей от Gucci.       — Так Тэхëн-и влюбился? Не думал, что дождусь этого события... Мой малыш так вырос! — Чон умиленно прижимает ладонь к груди, но затем его лицо покрывает налёт серьёзности, и он произносит: — Тэхён, я не тот человек, кто будет тебя отговаривать от твоей симпатии, но, пожалуйста... Феликс мне действительно важен и нравится как профессионал — не проебись!       Тэхён проходит дальше и заваливается на диван, поскрипывая кожей обивки. Забрасывает ногу на ногу и, откинув голову на спинку, рассуждает:       — Я не знаю, насколько это похоже на влюблённость, но меня растаскивает от этого омеги с первой встречи, а их было-то всего... И чувство, что это моё, не отпускает.       Чонгук улыбается на сказанное другом и не может не спросить:       — А почему «лакомка»-то?       Ким загадочно сжимает губы и кокетливо ведёт широкими плечами:       — Я пока не могу сказать, даже тебе, дружище...       — Ладно. Потом так потом... Ты сегодня чего тут? — Чонгук тянет руку к телефону, всё ещё в надежде написать Чимину.       — Опять из бухгалтерии был запрос: что-то там у них с программой случилось. Можно было и из дома проблему решить, но захотелось прогуляться: они меня всегда вкусненьким угощают и хвалят, как любимого внука.       Чонгук на это посмеивается, отвлекаясь от набора сообщения.       — Не знал, что у тебя кинк на похвалу, Тэ...       — Я от своих пристрастий сам иногда в шоке, забей! Лучше расскажи, как вчера чаепитие прошло? — Ким заинтересованно подергивает бровями и уставляется на Чонгука в ожидании подробностей.       Чон не может удержаться от сытого облизывания пирсинга в губе и хитро брошенного взгляда.       — Скажем так: всё прошло хорошо, но поговорить обо всём, что меня интересовало, не удалось. Я стараюсь не торопиться... Но это действительно тяжело рядом с таким омегой, так что тормозить тоже не собираюсь. Хочу сегодня встретить их после работы, Чимин должен закончить к обеду.       — Я советчик так себе, но что-то нужно делать с его занятостью. Курьер — работа неплохая, но не для папы с младенцем. Ты так и не узнал, какого ляда у него происходит? — возмущается Ким, нахмурив брови.       Чон вторит эмоциям друга и, заглянув в экран мобильного, отвечает:       — Нет, но выясню это в ближайшее время. Всё, Тэ, займись делом и... Тебе для информации: у Феликса какой-то пунктик на харрасмент, так что в стенах «Seven» с ним можно только здороваться и обращаться исключительно по рабочим вопросам.       — Не понял?! Его кто-то обидел на предыдущем месте? Ты что-то знаешь? — подрыкивает Тэхён, наливаясь желанием защитить своё.       — Насколько я знаю, он сам кого хочешь обидит. Феликсу просто пришлось уйти с предыдущей должности из-за приставаний и неоднозначных намёков. Подробности мне неизвестны. И его очень раздражает, когда ему мешают выполнять обязанности, Тэ.       — Я понял. У коти тоже есть секреты... Ну так я пойду? — Ким встаёт с нагретого места, потягиваясь сильным телом.       — Ну так иди... — Чонгук влюблённой мордой тут же ныряет в телефон и начинает что-то строчить.       Тэхён понимающе хмыкает, наблюдая своего друга таким поплывшим, и неторопливым шагом покидает кабинет. Прежде чем навестить Ким Сынмина, их бессменного бухгалтера, и в очередной раз спасти мир цифр и отчётов, альфа направляется в комнату отдыха: кофе хочется до икоты, а его кофемашина с утра устроила байкот, требуя новые фильтры, про которые Тэхён просто забыл.       Альфа входит в небольшое помещение, и первое, что он видит: хрупкая фигурка, застывшая в ожидании живительного напитка. Тёмно-синий пиджак облегает тонкую талию, которую так и хочется обхватить ладонями и притянуть к себе. Но Тэхён этого, конечно, делать не будет, вместо этого он так и застывает в дверном проёме, уперевшись плечом и спрятав зудящие конечности в карманах брюк. Смотрит молча, наблюдает, как Феликс буквально через секунду после его появления напрягает узкую спину, выпрямляется, но повернуться не спешит.       Наконец машина выплёвывает последние капли кофе, и изящные пальцы тянутся к чашке, прихватывают её, и только потом омега оборачивается. Он усиленно делает вид, что находится в комнате один, проходит чуть дальше и присаживается за длинный стол, расслабленно откидывается на стуле и чересчур заинтересованно начинает копаться в телефоне.       Тэхён на это лишь улыбается: ему забавно наблюдать, как его старательно игнорируют, но полыхающие омежьи ушки предательски выдают тщетность этого занятия. Он решает не откладывать приготовление кофе, чем незамедлительно занимается. С трудом дождавшись порции ароматного эспрессо, альфа ставит чашку неподалёку от «жутко занятого» омеги и, присаживаясь на стул, всё-таки нарушает «радушную» атмосферу:       — Феликс, значит. Приятно познакомиться, лаком... — Ким не успевает закончить, как его перебивает резко вздернутый вверх палец. На этот раз указательный, слава богу... А следом пронизывающий взгляд голубых глаз просто припечатывает альфу к месту, заставляя заткнуться и замереть. Да что ж такое! С каких пор Ким Тэхён послушным щенком слушается с первого раза?!       — Тэхён-щи. Давайте мы с вами сразу решим: всё, что произошло накануне, — чистой воды недоразумение! Я немного выпил на корпоративном ужине и самую малость потерял контроль. Подобного впредь не повторится, и я очень надеюсь на ваше понимание, — Феликс словно доклад читает, при этом не меняя выражения лица, но уши контролировать всё ещё не может, чувствуя, что те пылают так, словно кто-то их облил тем грёбаным виски и поджег.       Тэхён отмирает, отпивает небольшой глоток и, не сводя пристального взгляда с красивого, серьёзного омеги, рокочет не менее серьёзным тоном:       — Ты мне сейчас сердце разбил. Зачем? Всё же так хорошо начиналось... Или, думаешь, я каждому направо и налево позволяю вылизывать свою шею, м? Или, может, ты считаешь, что я тупой альфа, который знать не знает, что означает, когда омега начинает мурлыкать, покусывая тебя, словно ты его любимое лакомство?       Феликс немного теряется от услышанного, но сразу берет себя в руки.       — Я не понимаю, что...       — Ты можешь говорить мне сейчас всё, что твоей душе угодно. Но только себе не ври, Феликс... — Тэхён делает ещё один глоток и продолжает невозмутимо разглядывать омегу перед собой. А внутри в это время сущность разочарованно скулит. Ей непонятно: чего брыкаться и напускать деланное равнодушие, если и так видно, что коть к нему тянется. Тянется же?       Омега фыркает. Снимает наконец-то с себя маску Ледяного короля и, откинув длинные пряди с лица, облизывает бантик пухлых губ:       — Ладно. Рассказываю как есть... Я очень люблю сладкое, особенно грёбаный шоколад, — Феликс говорит медленно, смакуя каждое слово, а у самого глаза на секунду подергиваются дымкой гастрономического экстаза, — и... Я поспорил с другом, что смогу без него продержаться месяц. Оказалось, это сложнее, чем я думал. А вчера... Моё терпение ослабил алкоголь и хороший вечер, а тут ещё ты... Не буду врать: ты правда хорош собой и всё такое, но именно твой аромат заставил меня сорваться. Если бы не диета, я бы никогда не позволил себе такого поведения.       Тэхён смотрит, слушает и улыбается: ну точно лакомка. И его совсем не смущает то, что он слышит дальше.       — Тэхён-щи, я бы предпочёл расставить сразу все точки и закорючки: мне не интересны интрижки, особенно там, где я работаю. Надеюсь, мы друг друга поняли?       Альфа на это смеётся: красиво, раскатисто, бархатно.       — Я привык держать своё слово, Феликс. И держать себя в руках я тоже умею. Если для тебя важна спокойная обстановка на рабочем месте, то она у тебя будет. Как бы мне ни хотелось сейчас пуститься в бессовестный флирт или же зацеловать твои очаровательно краснеющие ушки — я не буду этого делать.       Феликс облегчённо выдыхает, несмотря на замечание о предательском румянце.       — Хорошо, что мы услышали друг друга. А сейчас мне пора вернуться к своим обязанностям, — омега встаёт из-за стола и отходит к раковине, помыть за собой чашку из-под кофе. И уже через секунду чувствует за своей спиной горячую глыбу из мышц и нахальства: альфа стоит почти впритык, но благоразумно не касается вмиг зазвеневшего в напряжении тела. Лишь тёплое дыхание обласкивает блондинистую макушку, а затем тихий густой голос пускает пылающие мурашки по коже:       — Есть только маленькое «но», лакомка... Ты всё ещё мой прекрасный сосед и омега, который, чем больше отфыркивается от очевидного, тем больше плавит мне нутро! И если тебя размазывает от шоколада, то я с детства просто бешеный по мятному мороженому. Раз даже подрался в парке за последний рожок... Улавливаешь связь?       — Я твой последний рожок? — Феликс, если честно, сейчас вообще мало что соображает и улавливает. Тэхён его не трогает и даже почти не пахнет — явно удерживает свой феромон, лишь рокочет тихонечко, а он уже готов лужей стечь там, где стоит.       — Типа того. А ещё мне вряд ли кто-то помешает ухаживать за тобой вне твоей работы. Субординация, конечно, священна, но не за пределами «Seven».       Феликс резко поворачивается, оказываясь лицом к лицу, и, сверкая упрямым взглядом, шепчет:       — А если я не хочу?       — Хочешь.       — Может, ты сам не в моём вкусе, мало ли кто как пахнет? Я вот ещё и от морепродуктов неадекватный.       — Когда диета заканчивается?       — Через неделю.       — Вот через неделю и посмотрим, кто в чьём вкусе!       Омега взрыкивает и всё-таки отталкивает наглеца от себя. Тэхён послушно поддаётся и делает шаг назад, наблюдая, как маленькая фурия вылетает из комнаты, даже не прикрыв за собой дверь.       Ким выдыхает и прячет подрагивающие ладони в карманы. Он сам от себя не ожидал, что сможет сдержаться и не сгрести в охапку это сногсшибательное создание. Что за бред он сейчас нёс про вселенское терпение?! Его ж отродясь не было, когда речь шла о прекрасных омегах. Нужно срочно найти Чонгука и взять мастер-класс. Но сначала — Ким Сынмин и спасение бухгалтерии.

***

      Чимин всё утро отвлекается на телефон. Непривычно. Пожелания доброго утра, интерес к его самочувствию и Бëля, а также подробное выяснение их режима — всё это Чонгук. Омега с каждым прочитанным сообщением растягивает свои пухлые губы всё шире в лучезарной улыбке и ничего не может с этим поделать. Да и не хочет.       Он отписывается альфе, что в течение получаса планирует возвращаться домой. Чонгук отвечает, что подъедет обязательно: у него на них планы, и он очень надеется, что Чимин его поддержит. Омега не сказать, что в восторге от сюрпризов, но решает довериться.       Едва он входит в лифт собственного дома и тот начинает движение, как внезапно освещение гаснет, кабина замирает и загорается аварийный свет. Тусклый и мрачный. Чимин, стараясь не поддаваться панике, прекрасно зная, как его звёздочка реагирует на папино состояние, жмёт кнопку вызова аварийной службы, но остаётся проигнорированным. Пробует снова. И снова... Пока наконец-то спустя бесконечные несколько минут ему не отвечают, что все специалисты заняты и проблема с лифтами массовая. Ожидайте... Чимин опускает взгляд в автокресло, где Бëль ещё дремлет, укачанный поездкой на машине, но омега знает, что это ненадолго. А ещё становится душно, но, возможно, ему это кажется из-за поднимающей свою безобразную голову тревоги. Но нет. Не кажется. Становится действительно некомфортно. В Сеуле сейчас довольно жаркая погода, не летний зной, конечно, но без кондиционера уже никуда. Единственное, что сейчас Чимина успокаивает, это то, что они в небольшой кабине одни, а не толпой в несколько человек, как это обычно бывает в более позднее время.       Проходит ещё несколько минут, а ему кажется, что они просто бесконечны. Он изо всех сил старается держать себя в покое, но справляется лишь наполовину. Бëль всё-таки начинает просыпаться, и ему тоже заметно не нравится окружающая обстановка: он ещё не плачет, но первые капризные хныки уже звучат. Чимин берёт его на руки и, распуская феромон, пытается перебить некомфортную атмосферу, но духота всё равно давит. Он ещё раз делает вызов диспетчера, но ответ не меняется, и омега начинает закипать, отчего кажется, что воздух нагревается ещё больше. Бëль хнычет всё сильнее, и Чимин старается вернуть себе контроль над эмоциями. Получается из рук вон плохо, и хочется от отчаяния топнуть ногой, но он, конечно, так не делает. Вместо этого изо всех сил старается лишь нормализовать дыхание, чтобы успокоиться. И именно в этот момент его телефон начинает звонить.       — Чонгук-и... — голос не должен дрожать, но как раз это сейчас происходит. В этом «Чонгуки» слышится тревога, бессилие, но в то же время и облегчение.       — Чимин? С вами всё в порядке? — альфа звучит обманчиво спокойно. Ему совершенно точно нельзя показывать, что сейчас происходит у него внутри от волнения. Чонгук, когда понял, что лифт не работает, тут же набрал номер омеги, предполагая, что тот отправился пешком по лестнице с малышом на руках. Но никак не ожидал, что услышит в ответ панику.       — Не в порядке. Мы застряли, а вытаскивать нас не спешат, и, если честно, становится нечем дышать, — в конце Чимин всё же срывается на всхлип, но тут же затыкает себе рот тыльной стороной ладони, сжимая в ней телефон ещё крепче. Чонгук отчётливо слышит в трубке беспокойство звёздочки и чувствует, как сам омега пытается привести себя в норму. Альфа давит в себе рык, включая хладнокровие на максимум, и говорит:       — Чимин. Чимин, слышишь меня?       — Да. Да, конечно...       — Ты помнишь, на каком этаже вы остановились? — выспрашивая, Чонгук уже бежит на лестничный пролёт. В его руке треплются несколько пакетов из детского магазина, и ему это кажется сейчас таким глупым и несвоевременным.       — Кажется, на третьем, но точно не выше, — в трубке наконец-то слышится более собранный тон. Чимин потихоньку успокаивается: знание того, что он не один, приводит его понемногу в чувство. Возможно, альфа и не способен им помочь до приезда специалистов, но то, что он может просто разделить волнение на двоих, уже позволяет свободнее дышать.       — Хорошо, я сейчас. Ты главное не нервничай, хëн. Всё решим, со всем справимся! — Чонгук подбегает к лифту на третьем и, сбросив пакеты рядом, продолжает:       — Слышишь меня? Я рядом, ставлю телефон на громкую, а ты не переставай говорить, ладно? Расскажи мне, как там наша пуговка? Не сильно волнуется? — альфа, даже не замечая, как оговаривается, кладёт телефон на мраморный пол площадки и начинает прощупывать створки лифта.       Зато Чимин замечает. И от этой оговорки поверх отступающего волнения накатывают такие эмоции, от которых он не может сдержать счастливой улыбки и не менее счастливых слёз.       — Слышу, Чонгуки... Хорошо слышу. Пуговка уже почти не волнуется, наверное, опять почувствовал тебя и стал успокаиваться... Я, кажется, даже ревную, — омега смеётся сквозь пелену слёз, и Чонгуку кажется, что это лучшее, что он слышал в своей жизни.       Ему наконец удаётся подцепить непослушные гладкие створки и уже через несколько секунд раздвинуть их на пару дюймов. Он сдувает мешающиеся волосы с глаз и, вспомнив о резинке на руке, в одно движение собирает пряди в хвост. Затем, бросив взгляд в образовавшуюся щель, видит, что кабина остановилась ровно на этаже, и с облегчением выдыхает. Высматривает в тусклом свете Чимина, роняет ему маленькую улыбку и говорит:       — Как удачно стоит кабина, хëн. Я сейчас двери растащу в стороны и заберу вас оттуда. Как ты? Легче? — Чонгук, не дожидаясь ответа, начинает разводить створки, напрягая всю свою недюжинную силу. Ему удаётся раскрыть их почти полностью, и, смахнув выступивший пот со лба, он вытирает руки об джинсы и тянет их к Чимину:       — Ну вот и всё... Иди ко мне.       Чимин, сделав шаг, вдруг останавливается и, прижимая крепче к себе сына, шепчет:       — А вдруг... Ты что, фильмов не смотрел? — омега сейчас так хочет выскользнуть из стальных стен и нырнуть в эти протянутые сильные руки, которые интенсивно бугрятся напряжёнными венами от проделанной работы, но и инстинкт самосохранения берёт вверх.       Чонгук понимающе кивает.       — Чимин, положи Бëля в кресло, затем нажми на «Стоп» и не отпускай, пока не передашь его мне. Просто доверься, хорошо?       Омега кивает в согласии. У него, если честно, трясутся поджилки от напряжения, но он исполняет всё, что ему сказал Чонгук. И как только автокресло с сыном оказывается в руке альфы и тот его аккуратно ставит на пол, Чимин выскакивает из треклятого лифта и обвивает массивное тело своего мужчины. Да, именно так. Своего. Чонгук обнимает в ответ и, чувствуя горячую влагу на своей груди, нацеловывает шелковистые волосы, безостановочно нашептывая:       — Не плачь, не надо... Ты такой умница, отлично со всем справился. Не плачь...       Чимин полностью прячется в крепких объятиях, и ему хочется так стоять как можно дольше. В этих руках тепло, безопасно и уютно. Но резкий возмущённый звук напоминает ему, что не он один здесь испытывает потребность в этом альфе.       — Кажется, пуговка тоже хочет на ручки, — рокочет Чонгук, улыбаясь.       Чимин отлипает от горячего тела и наклоняется к верещащему Бëлю, замечает раскиданные пакеты из какого-то явно детского бутика, отстёгивая, передаёт малыша альфе и, шмыгнув покрасневшим носом, ворчит:       — Совсем ребёнка решил избаловать, м? Что это за филиал «Kids' lounge»?       Чонгук, воркуя с притихшим крошкой, получившим требуемые «на ручки», вскидывает влюблённый взгляд на омегу, отмечая, как очаровательно тот дуется, и урчит:       — Хочешь, и тебя буду баловать, хëн? Ты только скажи.       Чимин поджимает вкусные губы и, отвернувшись чуть в сторону, бормочет:       — Не надо. Я сам...       — Конечно, сам, но ты подумай, — альфа тянет лукавую улыбку, не сводя с него темнеющих глаз.       — Но я подумаю...