Часть 10
9 августа 2025 г., 08:08
— Мне совсем не жаль, что сегодня сорвались планы. Я так рад, что вовремя оказался рядом, — Чонгук уже отпустил собственные переживания, но он видит, как Чимин всё ещё проваливается иногда в тот момент, когда был заперт в стальных тисках один на один с чувством бессилия.
Бëль давно отправлен отдыхать и смотреть малышовые послеобеденные сны, а Чимин сейчас пытается насладиться ттокпокки, которые ему приготовил альфа. Когда ему кажется, что этот парень не может быть идеальнее, чем есть, выясняется, что он ещё и готовить любит, и делает это превосходно. Даже отсутствие аппетита из-за стресса не мешает оценить прекрасный вкус. Но Чимину жаль, что произошедший инцидент не позволяет уделить должного внимания одному из любимых им традиционных блюд.
Омега выныривает из неприятных воспоминаний и, вяло возюкая палочками в тарелке, всё равно не может сдержать маленькую улыбку.
— Ты так и не сказал, что задумал? — Чимин, склонив голову чуть набок, пытливо смотрит в огромные глаза напротив.
— На самом деле ничего особенного: хотелось вывезти вас к реке Хан, прогуляться у воды. Там не так жарко и пока ещё веет прохладой даже днём. Я помню, что Бëль должен спать в это время, но подумал, что малыши прекрасно справляются с этим и в коляске, на свежем воздухе.
Чимин улыбается шире, так что блеск чарующих глаз еле виден в образовавшихся щелочках.
— Ты прав, Чонгук-и... Это прекрасная возможность совместить и прогулку, и сон. Но я думаю, у нас будет ещё шанс воплотить задуманное тобой. Я работаю только в утренние смены, так что договоримся, если ты не передумаешь...
Альфа перестаёт жевать острое тесто, проглатывает и, нахмурившись, произносит:
— Почему я должен передумать? Когда ты перестанешь во мне сомневаться, хëн?
Омега закусывает губу и отводит глаза в сторону. Он не хочет сомневаться, но не может с собой ничего поделать. Это сидит в нём глубже, чем он предполагал, и, как бы не старался гнать от себя это противное чувство, оно всё равно показывает свой нос.
— Знаешь... Я один с ребёнком не без причины. Альфа, с которым я был в отношениях и прожил несколько лет, оказался совершенно не готов к детям. Это не единственная причина, почему я ушёл, но именно она стала решающей.
Чимин рассказывает притихшему во внимании Чонгуку всё, о чём умолчал ранее. Погружаясь в воспоминания с головой, он всё равно не может не заметить, как альфа сжимает челюсть и из-за напряжения в крепких пальцах откладывает палочки.
История Чимина Чонгуку кажется сценарием дорамы, что в огромном количестве транслируют местные каналы. Ему удивительно, как можно было из года в год тушить огонь в этом прекрасном омеге, а потом ещё и добить пренебрежением к желанию иметь ребёнка. Каких только идиотов земля не носит...
Когда Чимин, сдерживая волнение, раскрывает причину, по которой ему пришлось устроиться работать курьером, альфа не верит своим ушам.
— Студия, в которой я преподавал, мне очень нравилась: она была маленькой, но такой уютной в своей атмосфере. Когда я объявил руководству, что в положении, они сначала поздравляли, как мне казалось, искренне, а потом... Я был на середине срока, и, несмотря на небольшие габариты, проводить по несколько занятий в день стало сложно, и как только я заикнулся о том, чтобы сократить количество часов, то получил однозначный ответ: я могу прямо сейчас уходить в декрет, из-за меня график ломать никто не станет, и на моё место уже есть желающие. И что самое неприятное: когда придёт время отдать малыша в ясли, меня тоже ждать не намерены. Студия хоть и небольшая, но на слуху и довольно популярна. Я вынужден был согласиться: судиться из-за нарушения трудового договора — дело выигрышное, но это нервы, время и деньги. Много денег... А я в положении. Они правда заплатили мне отступные. Хорошие. На тот момент все свои сбережения и то, что мне удалось выручить после продажи машины и драгоценностей, я потратил на эту квартиру. А учитывая, что её содержание стоит немалых средств, да и растить ребёнка тоже не дешёвое удовольствие, то... Вскоре после родов я стал искать хоть какой-то заработок, но кому нужен омега с младенцем? Все в один голос говорили нанять няню и только тогда приходить, но это тоже приличные деньги: хороший бэбиситтер для такого крохи стоит дорого. Я считаю, что мне очень повезло: Намджун-щи, муж нашего педиатра, является начальником логистического отдела в компании «Mega Health», в которой я сейчас работаю. Сокджин как-то посетовал за ужином своему альфе на моё положение дел, и тот без колебаний дал мне шанс поддержать мою финансовую безопасность. Я... Ты ни в коем случае не должен думать, что я жалуюсь. Это не так. У меня всё в порядке. Просто хочу, чтоб ты понял, почему при всей моей симпатии к тебе я никак не могу расслабиться. От принимаемых решений, Чонгук, зависит не только моё самочувствие, но и моего щенка, понимаешь?
Чимин, замолчав, выдыхает. Смотрит во все глаза на альфу перед собой и чувствует, как от растревоженных эмоций горят щеки. Чонгук глядит в ответ, не сводя внимательного взгляда с разрумянившегося лица, а затем, прочистив горло, говорит:
— У меня сейчас столько всего хочет сорваться с языка. Но там сплошной мат, поэтому... Во-первых: я совершенно не воспринимаю сказанное как жалобу. Во-вторых: я восхищён тобой, Чимин! Ты действительно сильный омега и заслуживаешь исключительно уважения. Не буду сейчас награждать твоего бывшего эпитетами, просто знай, что там ничего приличного. А в-третьих... Что тебе нужно, чтобы сейчас вернуться к работе хореографа?
Чимин аж вскидывается. У него предательски заходится сердце, а ладони резко начинают потеть.
— В каком смысле? Я не совсем понимаю...
Чонгук ставит локти на стол, складывая ладони и продолжает:
— Из твоего рассказа я понял, что ты отличный специалист, который всей душой горит своим делом, но из-за обстоятельств у тебя нет возможности сейчас этим делом заниматься. Так что тебе нужно для того, чтобы вернуться в профессию? Кроме няни, конечно...
Омега щурит зелёные глаза, наливающиеся упрямым блеском, и выдыхает:
— Рыцаря решил явить, Чонгуки? Не надо.
Альфа добродушно усмехается, словно ждал такой реакции.
— Это сейчас не про рыцарство, Чимин. Уже давно понятно, что ты не омега в беде. Я спрашиваю как человек, который ищет сотрудника в «Seven» на должность хореографа. Когда я только купил это здание, то сразу выделил целое крыло под танцевальную студию. В память о брате... Так и стоит, пустует. Так что скажешь, хëн?
Хëн пока не может ничего сказать. Он резко встаёт из-за стола и спешащим шагом отправляется на балкон. Ему срочно необходим воздух, пусть ещё жаркий в это время суток, но очень нужный.
Он упирается ладонями в перила и дышит. В голове сейчас взрываются мысли одна за одной. У него ощущение, что Чонгук закинул туда целую охапку петард. Что творит этот альфа? И как реагировать на это всё? Ему до нервного зуда боязно, что стоит довериться, как он обязательно снова обожжется. Он только привык к тому, что у него получается. Пусть не всё сразу, но Чимин терпелив и почти без страха смотрит вперёд, уверенный, что всё придёт постепенно. А тут появляется Чонгук и...
Его мысли прерывают горячие руки, обвивающие талию. Альфа осторожно тянет его на себя, заставляя упереться напряжённой спиной в свою грудь, окутывает не только надёжным кольцом рук, но и свежим бризом своего аромата. Чимин постепенно расслабляется, откидывается всем телом и дышит полной грудью. Если бы сейчас его взгляд не упирался в городской пейзаж, он мог бы подумать, что находится на берегу моря. Омега прикрывает глаза, отдаваясь своим ощущениям, и мысли наконец стихают, постепенно выстраиваясь ровными рядами. Его небольшие ладони тянутся к сильным рукам Чонгука, накрывают их сверху и начинают перебирать пальцы.
— Откуда ты такой взялся, Чон Чонгук, м..? — успокоившись, омега сейчас мурчит, не иначе.
Альфа стискивает чуть крепче, зарываясь носом в шёлк волос, и урчит в ответ:
— У меня к тебе тот же вопрос, Пак Чимин.
Чонгук чувствует, что расслабленное тело в его руках начинает едва заметно подрагивать. Аромат тропического цветка становится слаще самую малость, но чувствительное обоняние это улавливает мгновенно. Омега в его руках тянется выше, привставая на носочках, и, повернув голову, утыкается своим носом Чонгуку под челюсть.
— Ты точно уверен в том, что делаешь, альфа? — шепчет Чимин, едва касаясь влажными губами горячей кожи, отчего по ней тут же разбегаются мурашки.
Чонгук разворачивает омегу к себе лицом, продолжая удерживать одной рукой тонкую талию, второй зарывается в мягкие волосы на затылке и шепчет прямо в пухлые губы:
— Ни в чем и никогда не был так уверен. Верь мне, я вас не подведу, хëн!
Чимин начинает дрожать сильнее: то ли от прозвучавших слов, то ли от близости альфы. Он судорожно сглатывает и, зажмурившись, выдыхает:
— Хорошо... Потому что моя уверенность хрупкая, Чонгуки, и я очень надеюсь, что твоей хватит на всех...
Для Чонгука этого достаточно, он действительно чувствует, что эта маленькая семья — его. А он — для них. Ещё с того момента, как услышал медовый голос омеги и крошечный чих маленького Бëля, уже тогда всё стало понятно.
Альфа себя больше не хочет сдерживать: он оттягивает смоляные пряди, запрокидывая голову Чимина, оглядывает гладкую кожу румяных щёк, маленький изящный нос и просто восхитительные губы, которые даже на вид кажутся чем-то невероятно вкусным. Омега их инстинктивно распахивает, самую малость, но глаза по-прежнему держит закрытыми, подрагивая пушистыми ресницами.
— Открой глаза, Чимин... Посмотри на меня, — рокочет Чонгук, сжимая чуть крепче шёлк волос на затылке. И когда невероятные глаза распахиваются, он видит в них вязкую топь желания. Каре-зелёные омуты, в которые в спокойном их состоянии хочется просто окунуться с головой, сейчас мутнеют чёрным нефритом.
— Нереальный... Какой же ты нереальный, Чимин! — альфа касается губами уголка омежьего рта и мажет по нему вскользь, дразня самого себя. Чувствует хватку изящных пальцев на своей груди, что, цепляясь за ткань футболки, скребут по твёрдым мышцам, а затем слышит его: сладкий, капризный стон. Кроткий настолько, что больше похож на хнык, и от этого звука Чонгука срывает окончательно: утробный рык, поднимающийся из самого нутра, встряхивает своей вибрацией небольшое пространство балкона, от чего Чимин сводит дрожащие ноги вместе. Альфа крепче впечатывает оседающего омегу в себя и вгрызается в желанный рот жгучим поцелуем. Вкус... Вкус, который он чувствует, не похож ни на что другое, что ему доводилось пробовать раньше, но ему кажется, что именно так ощущается дикий мёд, такой же сладкий и терпкий одновременно. Чонгук облизывает влажные губы, голодно порыкивая, и не узнаёт себя: ему ещё никогда не хотелось кого-то сожрать. Вот так — всего и без остатка.
Чимин горит. И пламя, что пульсирует внутри, грозится спалить его к чертям только из-за одного поцелуя. А что же с ним будет, когда альфа решится на большее? Осознание этого срывает с его рта скулящий стон, и он чувствует, как влага, капля за каплей, начинает скатываться по внутренней стороне бедра. Его феромон расцветает с новой силой, окрашиваясь фруктовыми нотами, и рычание альфы сменяет гортанный стон. Чимин ему вторит, и в какой-то момент ему кажется, что кислорода вокруг недостаточно. Он отбирает свои губы у жадного рта Чонгука, немо хватая воздух, пытаясь вернуть себе самообладание. Чонгук сквозь пелену возбуждения улавливает какой-то звук, переводит дыхание, вслушиваясь. Чимин отталкивает его несмело, словно нехотя, но тоже пытается отдышаться.
Жаркий воздух на балконе остывать не помогает, но маленький, крошечный звук из видеоняни остужает обоих не хуже холодного душа.
— Проснулся! — омега лезет в карман домашних штанов в поисках гаджета, выскальзывая из слабеющих объятий альфы и путаясь в собственных ногах, убегает в квартиру.
Чонгук, восстановив дыхание полностью, отправляется следом. Уже в квартире, в прохладе светлых комнат, он окончательно избавляется от пелены возбуждения и спешит в ванную комнату. Умывается, оглядывает себя в зеркало и видит в нём счастливого парня: большие глаза излучают влюблённое сияние, а улыбка не сходит с лица. Чонгук перечесывает волосы в более тугой хвост и отправляется к своим омегам. К своим... Ему до дрожи нравится, как это звучит.
Он заглядывает в комнату, что служит общей спальней и Чимина, и Бëля. Видит, как омега воркует над щенком, и не может не умилиться этой картине: на пеленальном столе лежит абсолютно голенький малыш и издаёт звуки, больше похожие на мяуканье. Чимин в это время меняет подгузник и что-то рассказывает крохе певучим сладким тоном. Чонгук ловит себя на мысли, что может стоять так вечность и наслаждаться умиротворением, что окружает сейчас эту маленькую семью. Он подходит ближе и, подстраиваясь под омежий тон, спрашивает:
— Пуговка сейчас будет кушать, верно?
Чимин поворачивается к альфе и, не переставая наглаживать крохотные пяточки, отвечает:
— Да, сейчас мы немного разгуляемся после сна и отправимся готовить смесь, да, звёздочка? — переводит сияющее лицо обратно к сыну омега. Бëль на папин голос отвечает суматошными пинками в воздух. Ладошки тоже не отстают, и Чимин вкладывает в одну из них небольшую резиновую рыбку. Та задорно попискивает от крепкого хвата маленьких пальчиков, и малыш вторит ей похожими звуками.
— Я побуду здесь, а ты можешь заняться приготовлением вкусностей. Только скажи, что мне делать... — предлагает Чонгук.
Чимин зависает взглядом на альфе, затем переводит его на малыша и кивает в согласии.
— Ты можешь взять его на руки и пойти со мной на кухню, если хочешь. Тогда вам точно не будет скучно...
Чонгук не раздумывает, подходит вплотную к столу и уверенным движением приподнимает вмиг притихшего Бëля. Позволяет ему оглядеть себя, расплываясь в улыбке от сосредоточенного выражения маленького лица, и прислоняет крошку к своей груди, поддерживая его обеими руками. Малыш в одном подгузнике, и Чонгук жмурится от удовольствия, чувствуя под своими ладонями нежнейшую кожу. Бëль кряхтит, роняет ненужную рыбку и хватается ладошками за воротник альфьей футболки, тут же утыкаясь пуговичным носом в шею.
— Мы готовы, хëн. Идём кулинарить? — довольный донельзя, рокочет альфа.
***
Вечерний воздух Сеула, нагретый за день, постепенно остывает, а незатихающий ритм города, наоборот, раскаляется от блеска сверкающих иллюминаций высотных зданий и пульсирующих многочисленных билбордов. Диапазон звуков и запахов растёт и меняется: аромат традиционных блюд, доносящийся из многочисленных ресторанов и уличных фургончиков, тяжелеет, становясь острее, а шум разномастных компаний, растекающихся то тут, то там, становится громче и ярче. Феликс в пробке. Как ни странно, в данный момент его это не раздражает, а, наоборот, вводит в своеобразную медитацию. Сейчас он никуда не торопится: рабочий день закончился раньше обычного, и на завтра у него образовался выходной. Поэтому омега решает себя побаловать небольшим шоппингом в «Lotte World Mall»: с каждым днём становится всё жарче, и хочется прикупить что-то новенькое из обуви. Старенькое уже навевает скуку. Уже будучи в одном из любимых отделов, омега примеряет эффектную пару мюли и вышагивает, красуясь перед огромным зеркалом. Офисные шорты кофейного цвета открывают прекрасный вид на стройные сильные ноги, и обувь цвета топлёного молока отлично смотрится на аккуратной ступне. Кожа мягкая, а колодка удобна настолько, что сидит словно влитая. Ему нравится... И судя по-всему не ему одному. — Вечер шоппинга просто не может быть ещё лучше. Коть балует свои лапки обновками? Феликс встречает знакомый рокот, стоя спиной. Поворачиваться не спешит и опускает голову, пряча несдержанную улыбку. Он всё равно не хочет себе признаваться, что ему весело, когда этот альфа появляется в его зоне видимости. Весело и... горячо. Омега вскидывается на собственные мысли и упирается взглядом в зеркало. В отражении за его спиной возвышается Ким Тэхён. Тёмные, гуляющие по Феликсу глаза пощипывают и покусывают все обнажённые участки его кожи, от чего по ней разбегаются непослушные мурашки. Он вкладывает ладони в карманы шорт и, развернувшись лицом к неугомонному соседу, рокочет в ответ: — Лакомка, коть... Ты уже определись, Ким. — Прости... Ничего не могу с собой поделать, Ли, — Тэхён, обвешанный пакетами, ленивым шагом двигается на обманчиво расслабленного омегу и, не дойдя совсем немного, отвлекается на подскочившего к нему консультанта. Тот предлагает забрать временно его покупки, и альфа, поблагодарив учтивого сотрудника, облегчённо их передаёт. Сам же остаётся стоять на месте и продолжает покусывать взглядом изящные лодыжки, коленки, бёдра... — Не думал, что альфы любят ходить по магазинам, особенно те, что служат в киберспецназе. Разве не проще всё заказать на интернет-площадках? — Феликс перетаптывается, пытаясь сбить наглый прицел со своих ног, но делает только хуже. От этих движений мышцы под гладкой холеной кожей танцуют бачату, и глаза Тэхёна наливаются пылким голодом. — В интернете не так интересно. Люблю, знаешь ли, не только разглядывать то, что мне нравится, но и трогать, гладить... Иногда даже пробовать на вкус, — альфа аж вибрирует от урчания и видит, что это передаётся омеге перед ним. Феликс всё-таки сводит инстинктивно бёдра, а затем, словно очнувшись от наваждения, скидывает понравившуюся обувь, хватает с близстоящего пуфа свою сумку и как есть, босиком, вылетает из любимого бутика. Тэхён сначала даже не понимает, что произошло, но оставленный омегой сладкий сливочный шлейф, за которым мятные нотки едва угадываются, расставляет всё по своим местам. Ким раскатисто смеётся, затем обращается к стоящему неподалёку консультанту: — Упакуйте мне эту пару, — и указывает на оставленную лакомкой обувь, — и найдите, во что положить забытую собственность господина Ли.***
Феликс давит голой ступней педаль акселератора и материт себя на весь салон. Как можно было так облажаться?! Мокрая задница, ëрзающая по кожаному сидению, задаётся тем же вопросом. Омега прокручивает в голове всю ситуацию, и внезапно его озаряет: альфа, при всём его бессовестном флирте, от которого он так позорно там потёк, не источал ни нотки феромона. Тэхён на блокаторах? Почему? Зачем? Если только... — Блять... — рычит Феликс: и так понятно, что Ким ему действительно нравится, но теперь и сам альфа смог убедиться, что дело не в любви омеги к шоколаду. Он тает в его присутствии и без вожделенного аромата. Как теперь держать дистанцию и лицо, если и до этого случая этот... «Гелендваген» понятия не имел о том, как жать на тормоз? Феликс паркуется, несётся со всех ног в лифт и едва влетает в кабину, как слышит просьбу придержать: голос нежный, с медовыми нотками, что кажутся знакомыми, и он стыдливо хочет закрыть двери, чтобы не позориться перед соседями, но не успевает. В кабину входит омега с автолюлькой, в которой забавно пыхтит кроха, посасывая силиконовый грибочек. Феликс немного зависает на это милое создание, пока его не выводит из транса вопрос: — С вами всё в порядке? Волнение звучит искренне, и он всматривается в омегу, что дарит сейчас своё внимание его босым ногам. Красивый... Нет, даже не так. Роскошный. И Феликсу это точеное лицо кажется смутно знакомым, словно он его точно где-то видел, причём давно. Он прочищает горло, жмёт на свой этаж и, улыбнувшись, отвечает: — Не волнуйтесь. Всё хорошо, это просто... — Феликс чуть смущается, но, заметив тепло во взгляде напротив, решает отшутиться: — Игра... Мой альфа обожает сказки. Сегодня вот очередь Золушки. Надеюсь, он не сильно вживется в роль и не станет искать меня неделю по всему Сеулу. До Чимина не сразу доходит, что ему говорит этот омега с лицом ангела: у него жёсткий диссонанс очаровательной нежной внешности и голоса, рокочущего бархатом. Но когда он вникает в сказанное, закатывается звонким смехом и, протянув свободную руку, решает представиться: — Пак Чимин, мы живём на 7-ом. В ответ — лучезарная улыбка и лёгкое пожатие изящной ладонью. — Ли Феликс, я живу прямо над вами, на 8-ом. Приятно, наконец, познакомиться. Ваши колыбельные часто помогают мне уснуть, спасибо. Чимин неожиданно вспыхивает румянцем, но его прерывает сигнал лифта. Двери разъезжаются, и ему почему-то не хочется выходить, но приходится. Каково же его удивление, когда новый знакомый выскакивает следом. На приподнятые в недоумении брови Феликс машет рукой и поясняет: — Добегу пешком. Я просто ещё хотел бы познакомиться с вашим сокровищем, можно? — Конечно. Это сокровище зовут Бëль, — Чимин приподнимает внимательно оглядывающего всех малыша повыше и щебечет: — Звёздочка, а это Феликс. Бëль, сфокусировав взгляд на новом лице, внезапно взвизгивает и тянет беззубую улыбку. Омеги смеются, и Феликс, умиляясь с такого крошечного создания, не может не заворковать: — Вы только посмотрите, какая сладкая бусинка... Самый красивый папин мальчик, боже-е-е... — омежий восторженный шёпот звучит на удивление нежно. Чимину нравится этот омега: от него исходит хорошая аура, а солнечная улыбка, разгоняющая веснушки на идеальной коже, располагает неимоверно. И тогда он решается: — Феликс, я бы с удовольствием пригласил тебя на чай, но у нас с малышом режим, из которого нежелательно выбиваться, но если ты не против обменяться номерами телефонов, то в другое время можно было бы согласовать свободные часы и поболтать. Омега напротив распахивает огромные голубые глаза и, сияя ещё ярче, торопливо машет блондинистой макушкой: — С огромным удовольствием, хëн. Можно же так обращаться? — и, получив кивок согласия, продолжает: — Мне действительно хочется узнать вас поближе. Я правда часто на работе, но, думаю, мы это обсудим? — Конечно. Омеги обмениваются номерами, как и договаривались, и расходятся по своим квартирам. Феликс стрелой летит домой, шлепая голыми пятками по лестнице. Знакомство с Чимином напрочь выбило смущающее событие, случившееся часом ранее, и даже про мокрые шорты он вспоминает только в ванной, куда направляется первым делом, едва вернувшись в уютные стены. Уже принимая горячий душ и методично намыливая расслабленное тело, ему вдруг приходит осознание, почему лицо его соседа показалось знакомым: много лет назад, ещё будучи подростком, сидя за школьной партой, он с упоением листал красивый глянцевый журнал, на главном развороте которого блистал омега. Модель бренда, который он уже не вспомнит, — Пак Чимин — цеплял красотой необычных глаз. Да и в целом от той фотосессии сбивалось дыхание: юный мозг генерировал мечты одну за другой, где Феликс тоже, когда вырастет, хочет быть таким же эффектным и манящим. Подростковые мечты минутной вспышкой пронеслись и погасли, возвращая 14-летнего Феликса в реальный мир, где он должен рассчитывать только на себя. Отличник в учёбе и в спортивных дисциплинах, он с самого раннего детства не позволял себе расслабляться... Точнее, ему не позволяли. Омега смывает с себя остатки ароматной пены и непрошеных мыслей. Стоя перед зеркалом, он завершает вечернюю рутину по уходу за кожей и, не изменяя себе, набрасывает халат на абсолютно обнажённое тело. Прохлада натурального шëлка, касаясь распаренной кожи, запускает россыпь игривых мурашек, и Феликс, удовлетворённо подмигнув собственному отражению, покидает ванную комнату. Он проходит на кухню. В поисках съестного холодильник подвергается тщательному досмотру, но магии не происходит, и на Феликса по-прежнему укоризненно взирает лишь початая бутылка вина. Он разочарованно мычит, дуя губы, и мысленно ругает себя опять, что запланированный после шоппинга ужин в каком-нибудь японском ресторанчике остался лишь планами. Как и те хорошенькие мюли. Вернуться за ними завтра, что ли? Уж больно понравились. Всё равно выходной. Размышления прерывает голодное урчание, и Феликс, взглянув на часы, отправляется на поиски телефона. Еще не катастрофически поздно, и ничего его заднице не будет, если он закажет доставку. Вино на пустой желудок пить нельзя: ему там становится одиноко, и оно начинает просить приключений. А приключений омеге и так хватает. Когда Феликс в прихожей копается в сумочке, и телефон уже почти скользит в ладонь, именно в этот момент он вздрагивает от неожиданной трели дверного звонка. Нахмурив изящные брови, омега жмёт экран видеодомофона и видит в нём лишь логотип бренда обувного бутика, откуда так стремительно сбежал. Не подумав и секунды, Феликс распахивает дверь, и его едва не сносит мощным бампером грудных мышц, обтянутых белым лонгсливом. Тэхён бескомпромиссно шагает через порог, сразу обхватывая свободной рукой хрупкую талию, приподнимает и, крепко придерживая, легко двигается вперёд. Феликс хочет возмутиться, но его перебивает тихое ворчание в самое ушко: — Не бегай босиком где попало. Не поранился, пока возвращался? Омега всё-таки цепляется за широкие плечи и отрицательно машет головой, а затем, взглянув в тёмные глаза, сверкнувшие облегчением, тянет носом и обиженно мурчит: — Ты не пахнешь... Ким не сводит серьёзного взгляда с омеги и, прижимая его к себе ещё крепче, отчего судорожный вздох Феликса тут же граничит со стоном, шепчет ему прямо в губы: — Ты на диете, лакомка! Ещё 5 дней никакого шоколада.
