Наказание не по правилам

Феликс привык, что ему всё сходило с рук. Богатая семья, связи, улыбка, которая растапливала даже самых строгих полицейских — до сегодняшнего дня. День начался как обычно. Солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы в его спальне, когда Феликс, не открывая глаз, потянулся к телефону, чтобы заглушить назойливый будильник. «Опять проспал», — мелькнуло в голове, но это его не особо беспокоило. В конце концов, кто всерьёз ожидал, что он будет приходить на первую пару вовремя? Он лениво перекатился на спину, потянулся и, наконец, открыл глаза. На часах — 10:37. «Чёрт, лекция по экономике уже началась». Но даже эта мысль не заставила его резко вскочить с кровати. Вместо этого он потянулся за пачкой сигарет на тумбочке, закурил и, откинувшись на подушки, выпустил дым в потолок. Когда он, наконец, добрался до кампуса, было уже без двадцати двенадцать. Лекционный зал встретил его полупустыми рядами и недовольным взглядом профессора Ким. — Мистер Ли, — сухо произнёс преподаватель. — Я начинаю думать, что вы считаете мои лекции чем-то вроде фонового шума для вашей жизни. Феликс лишь улыбнулся своей фирменной улыбкой — той самой, которая всегда работала. — Профессор, если бы ваши лекции были просто шумом, я бы даже не приходил. Аудитория захихикала. Даже профессор Ким не смог сдержать лёгкую усмешку, покачал головой и махнул рукой: — Садитесь. И постарайтесь не уснуть. Феликс прошёл к своему привычному месту в конце зала, где его уже ждали Джисон и Чонин. — Опять проспал, принц? — шепнул Джисон, пододвигая ему конспект. — А ты как думаешь? — Феликс лениво потянулся и достал телефон, проверяя уведомления. На паре Феликс сидел в Инстаграме, лениво пролистывая ленту. Его пальцы автоматически ставили лайки под фотографиями подтянутых парней с идеальными прессами и накачанными бицепсами. «Ну и горячие же тут тушки», — мелькнуло в голове, и он почувствовал знакомое щемящее желание. В последнее время его всё чаще посещали такие мысли. Будто бы чего-то не хватало — не просто мимолётного флирта или лёгкого знакомства, а чего-то... острого. Такого, чтобы перехватывало дыхание. — Ты вообще слушаешь? — Джисон толкнул его локтем, прерывая поток разгорячённых фантазий. — А? — Феликс оторвался от экрана, медленно переводя взгляд на друга. — Ну, типа. — Типа нет, — фыркнул Чонин. — Ким только что сказал, что в следующий раз будет контрольная. — О, велика беда, — Феликс усмехнулся, снова погружаясь в телефон. Но мысли уже не возвращались к лекции. Вместо этого он представлял, как чьи-то сильные руки прижимают его к стене, горячее дыхание обжигает шею... «Чёрт, надо бы сегодня куда-нибудь сорваться». После пары они отправились в кафе через дорогу от университета — их обычное место. Минхо и Сынмин уже ждали их за столиком у окна, обсуждая вчерашний матч. — Ну что, господин опаздывающий, наконец-то почтили нас своим присутствием? — Минхо поднял бровь, отодвигая стул. — Я бы пришёл раньше, но, знаешь, — Феликс развалился на стуле, — Утро — это святое. — То есть «проспал», — резюмировал Сынмин, заказывая ещё один рамен. Разговор быстро перешёл на вечерние планы. Джисон, размахивая палочками для еды, оживился: — Слушайте, а давайте сегодня на гонки? Уже неделю ничего не было. Феликс нахмурился. — В прошлый раз нас чуть не поймали. — О, вот это новость! — Джисон фальшиво ахнул. — Ли Феликс боится полиции? — Я не боюсь, просто не хочу лишних проблем. — Да ладно тебе, — встрял Чонин. — Ты же знаешь, что тебе всё сходит с рук. — Именно! — Джисон ударил кулаком по столу. — Твой отец прикроет, если что. Феликс закатил глаза, но внутри уже чувствовал знакомый прилив адреналина. — Ну и? — Минхо склонил голову набок. — Ты с нами или как? Сынмин добавил последнюю каплю: — Или ты теперь слишком важная птица для таких глупостей? Феликс вздохнул, но уголки его губ дрогнули. — Ладно, чёрт с вами. Но если кто-то струсит — я лично приду и разнесу его мотоцикл в хлам. Друзья рассмеялись, и в их глазах уже загорелся азарт. Вечер обещал быть жарким.

***

Феликс вернулся домой под вечер, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стены особняка в теплые золотистые тона. В холле пахло свежесваренным кофе и выпечкой — мать, как всегда, устроила послеобеденное чаепитие с гостями. — Феликс, это ты? — её голос донёсся из гостиной. Он задержался у зеркала в прихожей, поправил растрёпанные ветром волосы и глубоко вздохнул, натягивая на лицо беззаботную улыбку. — Да, мам, я дома. — Заходи, расскажешь, как дела в университете. Феликс закатил глаза, но послушно направился в гостиную. За круглым столом сидели три дамы в элегантных платьях, все с одинаковыми утончёнными улыбками и бокалами чая в руках. Его мать, миссис Ли, сидела во главе стола, её тёмные глаза сразу же устремились на сына с мягким, но оценивающим взглядом. — Ну как, сынок? Успехи? — спросила она, отодвигая пустую чашку. Феликс лениво пожал плечами, ухватив со стола печенье. — Всё как обычно. Лекции, семинары... ничего интересного. Одна из дам — миссис Чхвэ, если он не ошибался — улыбнулась. — А оценки? У тебя же в этом семестре экзамены, да? — М-м, да, — он прожевал печенье, избегая прямого взгляда. — Всё под контролем. Миссис Ли слегка нахмурилась, но быстро смягчила выражение лица. — Ты же знаешь, что отец будет недоволен, если ты снова... — Мам, — Феликс прервал её, улыбнувшись так, словно солнце светило только для неё. — Всё будет хорошо. Обещаю. Она вздохнула, но больше не стала давить. — Хорошо. Только не забывай, что твоё будущее... — Да, да, будущее, ответственность, — он поцеловал её в щёку, уже отступая к выходу. — Я всё помню. Мне нужно переодеться, ладно? Не дожидаясь ответа, Феликс выскользнул из гостиной и быстро поднялся по лестнице в свою комнату. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и он наконец расслабился, скинув рюкзак на пол. Комната была просторной, с огромным окном, выходящим в сад, и минималистичным дизайном — всё в тёмных тонах, лишь с редкими яркими акцентами. Феликс подошёл к шкафу и распахнул дверцы, задумчиво разглядывая содержимое. «Что надеть, чтобы и круто выглядеть, и не запариться, если придётся убегать?» Он выбрал чёрные узкие джинсы, которые идеально сидели на нём, и простую, но дорогую футболку с небольшим логотипом. Затем достал кожаный браслет и часы — подарок отца на прошлый день рождения. Перед зеркалом он провёл рукой по волосам, слегка взъерошив их, и оценил свой вид. — Сойдёт. Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Джисона:

«Готов к адреналину? Встречаемся у старого гаража в 21:00. Не опаздывай, принц»

Феликс усмехнулся и быстро набрал ответ: «Ты же знаешь, я всегда опаздываю» Но сегодня он не собирался задерживаться. Сегодня он хотел острых ощущений. Он бросил телефон на кровать и потянулся за ключами от мотоцикла. Вечер только начинался.

***

Феликс, на удивление, приезжает вовремя. Его мотоцикл с глухим рокотом останавливается у старого гаража, и он снимает шлем, встряхивая волосами. — О, боги, — Джисон притворно взмахивает рукой. — Феликс прибыл вовремя. Конец света близок. — Заткнись, — Феликс бросает ему шлем, который тот ловит с хохотом. — Может, ты заболел? — Минхо притворно щупает его лоб. — Или подменили? — Очень смешно, — Феликс отстраняется, но ухмыляется. Он отходит поздороваться с остальными участниками гонки — парнями из соседнего района, которых знает лишь поверхностно. Крепкие рукопожатия, кивки, пара шуток про то, кто сегодня «полетит первым в кювет». Всё как обычно. Но когда он возвращается к своим, картина перед ним заставляет его резко остановиться. Джисон прижимает Минхо к своему мотоциклу, их губы слились в поцелуе, а руки бесцеремонно исследуют друг друга. Чонин и Сынмин стоят рядом, ухмыляясь, будто это самое обычное дело. Феликс притворно возмущается: — Серьёзно? Прямо сейчас? Джисон отрывается от Минхо, его губы слегка блестят. — Что, ревнуешь? — Да мне просто жаль твой бедный язык, который сейчас занят чем угодно, кроме подготовки к гонке, — Феликс скрещивает руки на груди. — Ой, да ладно тебе, — Минхо облизывает губы и хлопает Джисона по плечу. — Мы же просто… разминались. — В мой адрес лучше даже не шути на эту тему, — Феликс делает вид, что брезгливо морщится, но уголки его губ дёргаются. — Ага, конечно, — Джисон подмигивает. — Просто знай, если захочешь присоединиться… — Гонка начинается через пять минут, — Феликс перебивает его, резко поворачиваясь к своему мотоциклу. — Так что если вы тут не закончили свои… разминки, то я стартую без вас. Сзади раздаётся смех, но он уже не обращает внимания. Сердце стучит чуть быстрее — не только от предвкушения гонки, но и от того, что он видел. «Чёрт, а ведь они действительно горячие вместе», — мелькает у него в голове, но он тут же прогоняет эту мысль. — Эй, принц! — Джисон догоняет его, хватает за плечо. — Ты же не серьёзно обиделся? Феликс оборачивается, видит его насмешливый, но тёплый взгляд и наконец сдаётся. — Ладно, ладно. Но если мы проиграем из-за того, что вам было не до дороги — я лично приду и расскажу всем, как Хан Джисон отвлекался на поцелуи вместо того, чтобы следить за поворотами. — Оу, это жестоко, — Джисон хватается за сердце. — А ты меня знаешь, — Феликс надевает шлем, и его голос становится приглушённым. — Я жестокий. Двигатели ревут, фары вспыхивают в темноте. Гонка начинается. Трассой сегодня стали ночные улицы Сеула — узкие переулки, широкие проспекты, мосты через реку Хан. Опасный маршрут, где каждый поворот мог стать последним, особенно с полицейскими патрулями, которые в последнее время усилили контроль. Первые два круга прошли без проблем. Двигатели ревели, шины визжали на резких поворотах, а ветер бил в лицо, заставляя сердце бешено колотиться. Феликс шёл вторым, уступая только Джисону, который лихо вписывался в виражи, будто его мотоцикл был продолжением его тела. Но на третьем круге всё пошло наперекосяк. Из-за поворота внезапно вывернула полицейская машина с мигалками, и в эфир рации тут же посыпались перепуганные голоса: — Блядь, копы! — Расходимся! Феликс резко дёрнул руль в сторону, уходя в узкий переулок между домами. В зеркале он видел, как остальные разлетаются кто куда — Минхо и Сынмин рванули направо, Чонин исчез в тени арки, а Джисон… Джисон, кажется, вообще не свернул и продолжал гнать вперёд, будто бросая вызов полиции. — Идиот! — Феликс скрипнул зубами, но ему было не до него. Сирены за спиной нарастали. Он резко заложил поворот, вылетел на пустынную дорогу вдоль канала и прибавил газу. В голове крутилась только одна мысль: «Я просто хотел потрахаться сегодня, а не бегать от полиции, блять!» Но судьба, видимо, решила иначе. Феликс резко совершает поворот, и мотоцикл кренится так сильно, что колено почти касается асфальта. Он чувствует, как заднее колесо теряет сцепление на мгновение — сердце замирает, но он успевает перенести вес и выровнять байк. — Чёрт! — выдыхает он, но расслабляться некогда. В зеркале заднего вида мелькают мигалки. Полицейская машина почти на хвосте, и Феликс инстинктивно пригибается, добавляя газу. Но что-то заставляет его бросить ещё один взгляд в зеркало. За рулём полицейского авто — молодой офицер. Лоб покрыт каплями пота, брови сведены в напряжённой складке, но в его глазах нет привычной злости или даже азарта погони. Вместо этого — что-то вроде... рассеянного любопытства? Феликс на долю секунды ловит его взгляд. И офицер замедляется. Не резко, нет — он просто чуть сбрасывает скорость, будто давая Феликсу фору. — Что за... Но раздумывать некогда. Феликс резко сворачивает в узкий проезд между складами, глушит фары и гасит двигатель. Он прижимается к стене, затаив дыхание, пока полицейская машина проносится мимо, даже не свернув за ним. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. — Он... специально? — Феликс вслух произносит эту мысль, но ответа, конечно, нет. Только тишина ночи и далёкий рёв сирен, удаляющихся в сторону реки.

***

Дома Феликс долго не может уснуть. Он лежит на спине, уставившись в потолок, и снова и снова прокручивает в голове тот момент. Почему этот полицейский его отпустил? Новичок, который струсил? Или... что-то ещё? Феликс переворачивается на бок, сжимая подушку. Он не знает, что это было. Но он точно знает одно — ему нужно увидеть этого офицера снова.

***

На следующее утро в университете Джисон отсутствует. Феликс замечает это сразу, как только заходит в аудиторию. Его привычное место рядом с Минхо пустует, а Чонин и Сынмин перешёптываются, бросая на дверь тревожные взгляды. — Где наш герой? — Феликс швыряет рюкзак на стол и разваливается на стуле. — Неужели проспал? Минхо закатывает глаза и с раздражением щёлкает ручкой. — Его поймали. Отпустят только сегодня вечером. — Серьёзно? — Феликс приподнимает бровь, но внутри его что-то ёкнуло. «Значит, я не единственный, кого заметили». — Ага. Его отец уже в курсе, — Минхо скривил губы. — Джисон звонил мне ночью из участка. Говорит, что его отпустят под расписку, но мотоцикл конфисковали. — Ну и идиот, — Феликс усмехнулся, но беззлобно. — Я же говорил, что не надо лезть на рожон. — Ты-то говорил, — Сынмин фыркнул. — А сам тогда как улизнул? Феликс почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Вспомнился тот полицейский — его странный, затянувшийся взгляд. — Мне просто повезло, — он пожал плечами, стараясь звучать небрежно. — Или не просто, — Чонин сузил глаза. — Ты же обычно первый лезешь в драку с копами. А в этот раз просто... сбежал? Феликс почувствовал, как его лицо нагревается. Он резко отвёл взгляд и начал ковырять этикетку на бутылке с водой. — Ладно, признаюсь. Со мной приключилась одна странная штука. Парни тут же оживились. Минхо перестал щёлкать ручкой, Сынмин придвинулся ближе, а Чонин ухмыльнулся: — О-о-о, вот оно что. Давай, рассказывай. Феликс глубоко вздохнул. — Меня отпустили. — Что? — Ну, типа... — он жестом показал, как полицейская машина замедлилась. — Я думал, что мне конец, но этот коп просто... дал мне уйти. Минхо свистнул. — Блядь. Тебе реально везёт по жизни. — Не в этом дело, — Феликс нахмурился. — Он специально меня отпустил. Я видел его лицо. — Может, он тебя узнал? — предположил Сынмин. — Всё-таки твоя фамилия кое-что значит. — Нет. — Феликс покачал головой. — Он смотрел на меня так, будто... Он замолчал, не зная, как сформулировать. Будто видел его. Не как нарушителя, не как богатого мажора, которого можно либо прижать, либо отпустить за взятку. А как... — Будто хотел тебя трахнуть? — Чонин закончил за него с ухмылкой. Феликс резко поднял голову, готовый огрызнуться, но... «А ведь близко к истине». — Заткнись, — он бросил в Чонина скомканной салфеткой, но уголки его губ дрогнули. — Ого, — Минхо приподнял брови. — Так вот почему ты весь день как варёный. — Я не «как варёный»! — Ага, конечно, — Сынмин засмеялся. — Ладно, принц, признавайся. Ты уже придумал, как найти своего таинственного спасителя? Феликс хотел ответить что-то резкое, но в этот момент дверь аудитории открылась, и вошёл профессор Ким. Разговор пришлось отложить. Но в голове у Феликса уже крутился план. «Если этот полицейский хочет играть в кошки-мышки... Что ж, я знаю, как его выманить». Осталось только немного подождать. До следующей гонки. Или нет.

***

Горячий воздух ударил в лицо, когда парни вышли из университетского корпуса. Феликс достал очки, щурясь от яркого солнца. — Твой кузен же главный в участке, да? — Минхо щёлкнул замком своего мотоцикла, пока Феликс заводил мотоцикл. — Ну, не главный, но начальник смены, — Феликс натянул шлем, голос стал приглушённым. — Отец его туда устроил после армии. — Значит, мотоцикл Джисона мы заберём? Феликс усмехнулся под шлемом. — Если Чан не будет слишком сильно орать на меня за вчерашнее — то да. Минхо фыркнул, уселся позади, и они рванули в сторону участка.

***

Полицейский участок встретил их выцветшей вывеской и потрёпанным диваном в холле, на котором сидел какой-то пьяница, мирно посапывающий в наручниках. Феликс, не снимая очков, прошёл мимо дежурного, даже не остановившись. — Эй, молодой человек! Вас не записывали! — крикнул ему в спину сержант. — Я не «молодой человек», — Феликс обернулся, приподняв очки на лоб. — Я Ли Феликс. И мне к Бан Чану. Дежурный замер, потом кивнул и махнул рукой в сторону коридора. — Третий кабинет слева. Минхо остался оформлять бумаги на Джисона, а Феликс направился к кабинету кузена. Он даже не постучал, просто распахнул дверь. — Мой любимый кузен, — Феликс широко улыбается, — Как давно мы не виделись! Как твои дела? — Если ты продолжишь так вламываться без стука, у меня скоро будет инфаркт, — мужчина устало потирает переносицу. — О, ну ты же знаешь, я просто не могу устоять перед твоим гостеприимством, — Феликс ухмыляется, разваливаясь в кресле напротив. Чан бросает на него убийственный взгляд. — Однажды твой отец — мой дорогой дядя — придушит нас обоих. Тебя — за твои идиотские гонки, а меня — за то, что я тебя покрываю. — Но ты же не сможешь жить без меня, — Феликс делает невинное лицо, подпирая подбородок рукой. Чан вздыхает так, будто ему действительно не хватает воздуха. — Чего ты хочешь на этот раз? Феликс решает не тянуть. — Мотоцикл Джисона. Ты же знаешь, он без него как без ног. — Ага, и следующий раз он без ног и будет, когда разобьётся вдребезги, — Чан скрещивает руки на груди. — Конфискация на месяц. Точка. — Месяц? — Феликс притворно ахает. — Да он с ума сойдёт! — Может, тогда задумается, прежде чем гонять по городу как угорелый. Феликс собирается возразить, подбирая самые убедительные аргументы и, возможно, намекая на то, что отец тоже не оценит такой строгости, когда дверь кабинета открывается. Входит офицер. Феликс сначала не обращает на него внимания — просто ещё один коп в форме. Но когда тот поворачивается, чтобы передать Чану папку, Феликс замечает его профиль. Резкие черты, высокие скулы, тёмные брови, слегка нахмуренные в сосредоточении. И вдруг — щелчок в голове. Это он. Тот самый полицейский из прошлой ночи. Феликс замирает, стараясь не выдать своего волнения. Офицер почти не смотрит в его сторону, лишь мельком скользит взглядом, будто Феликс — просто часть интерьера. — Документы по вчерашнему задержанию, лейтенант, — офицер кладёт папку на стол. — Спасибо, Хёнджин, — кивает Чан. Хёнджин. Имя отпечатывается в сознании Феликса, как будто кто-то выжег его раскалённым железом. Он не сводит глаз с Хёнджина, пока тот отчитывается перед Чаном. Офицер стоит по стойке «смирно», его осанка безупречна, голос ровный, но в каждом слове чувствуется лёгкая хрипотца, будто он совсем не отдыхал после ночной смены. Феликс изучает его профиль — резкие скулы, тёмные брови, слегка сжатые губы. В отличие от многих полицейских, которые либо запуганы, либо заносчивы, Хёнджин выглядит… спокойным. Как будто он точно знает, кто он и зачем здесь. И это безумно заводит. Феликс откидывается в кресле, намеренно развалившись, чтобы подчеркнуть разницу между ними: он — в чёрной кожаной куртке, с растрёпанными после шлема волосами, с вызывающей ухмылкой, а Хёнджин — в безупречно отглаженной форме, каждый жест подчёркивает дисциплину. «Интересно, он всегда такой собранный? Или только на службе?» Хёнджин пару раз бросает на него косые взгляды — короткие, едва уловимые, но Феликс ловит каждый. В первый раз их глаза встречаются, и Феликс нарочито медленно проводит языком по нижней губе. Хёнджин тут же отводит взгляд, но пальцы слегка сжимают папку с документами. «Попался», — мысленно торжествует Феликс. Во второй раз Хёнджин смотрит на него дольше, и Феликс видит в его взгляде что-то опасное — не злость, не раздражение, а… вызов. Будто он тоже играет в эту игру, просто по своим правилам. Но вслух офицер ничего не говорит. Когда отчёт закончен, Хёнджин отдаёт честь и выходит, даже не взглянув в сторону Феликса. — Ну что, — Чан устало вздыхает, откидываясь в кресле. — Ты закончил глазеть на моего подчинённого или у тебя есть ещё какие-то глупости на повестке дня? Феликс притворно возмущённо поднимает брови. — Я? Глазеть? Чан, да я просто… оценивал сотрудника. — Ага, конечно, — Чан потирает переносицу. — Ты знаешь, что у меня в этом месяце уже три жалобы на ночные гонки в центре? И если бы не твой отец, я бы уже давно… — Ладно, ладно, — Феликс перебивает его, поднимая руки в мнимой сдаче. — Я исправлюсь. Честно-пречестно. — Как в прошлый раз? — Точь-в-точь как в прошлый раз, — Феликс сияет самой невинной улыбкой. Чан закатывает глаза, но в уголках губ дрожит улыбка — он слишком давно знает Феликса, чтобы всерьёз злиться. — Мотоцикл Джисона можешь забрать. Но если хоть один из вас попадётся мне на глаза в ближайший месяц — я лично отправлю вас под арест, а потом позвоню вашим отцам и расскажу всё. Феликс делает вид, что вздрагивает от ужаса. — О нет, только не папа! — Вон отсюда, — Чан машет рукой, но Феликс уже вскакивает со стула. — Ты лучший, кузен! — он бросает на ходу, распахивая дверь. И тут же врезается во что-то твёрдое. Точнее — в кого-то. Они сталкиваются в дверном проёме, и Феликс намеренно не отскакивает назад, позволяя их телам на мгновение соприкоснуться. Он чувствует, как напрягаются мышцы Хёнджина под формой, улавливает лёгкий запах мыла и чего-то древесного — простого, но невероятно притягательного. — Осторожнее, — Хёнджин хватает его за плечо, чтобы помочь, но тут же отдергивает руку, как от огня. Феликс ловит его взгляд и ухмыляется. — Простите, офицер. Я, кажется, немного заторопился. Хёнджин молчит, лишь слегка приподнимает бровь. Его глаза — тёмные, почти чёрные — изучают Феликса с невозмутимым спокойствием, но в уголках губ прячется что-то, что Феликс не может прочитать. — Ты вообще умеешь смотреть под ноги? — наконец произносит Хёнджин, и в его голосе звучит лёгкая насмешка. Феликс притворно задумывается. — Хм. Ну, если честно, мне обычно не приходится. Обычно люди сами уступают дорогу. — Понятно, — Хёнджин скрещивает руки на груди. — Принц, которому все должны кланяться. Сердце Феликса делает странный кульбит. — О, так вы меня знаете? — Знаю достаточно, — Хёнджин отходит в сторону, давая ему пройти. — И знаю, что в следующий раз я не стану замедляться. Феликс замирает. — В следующий раз? — он нарочито медленно облизывает губу. — Значит, вы действительно меня отпустили. Интересно... почему? Хёнджин не отвечает, лишь слегка наклоняет голову, и Феликс замечает, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Может, я просто не люблю бумажную волокиту, — наконец говорит он. — Или, может, вам просто понравилось, как я выгляжу в коже, — Феликс делает шаг ближе, снижая голос до шёпота. Хёнджин не отступает. — Ты играешь с огнём, малыш. — О, офицер, — Феликс широко улыбается, чувствуя, как адреналин растекается по венам. — А я обожаю огонь. За спиной Хёнджина раздаётся голос Чана: — Феликс! Ты ещё здесь? Феликс медленно отходит, не отрывая взгляда от Хёнджина. — Уже ухожу, — он бросает через плечо, затем добавляет, уже только для Хёнджина. — До встречи. Он видит, как мышцы на челюсти офицера напрягаются, но тот так и не отвечает. У дверей участка уже ждут Минхо и Джисон. Джисон нервно теребит сигарету в руках, но, увидев Феликса, его лицо мгновенно озаряется надеждой. — Ну что, принц? — он бросает сигарету и затаптывает её ботинком. — Я сегодня пешком или всё-таки на своём железном коне? Феликс широко улыбается и подбрасывает ему ключи. — Поздравляю, тюремщик. Твой «конь» на парковке. Джисон чуть не подпрыгивает от радости и хватает Феликса в объятия. — Блять, я знал, что ты меня не подведёшь! — Да ладно, — Феликс отстраняется, но ухмыляется. — Просто в следующий раз, если тебя поймают — разбирайся сам. Чан уже на взводе. — Обещаю, больше не попадусь, — Джисон клятвенно прижимает руку к груди, но в его глазах уже блестит знакомый озорной огонёк. Минхо качает головой. — Вот и зря мы его вытаскивали. Уже через неделю он снова будет в наручниках. — Эй! — Джисон обиженно толкает его плечом. Феликс вдруг ловит себя на мысли, что его взгляд автоматически скользит по парковке, выискивая среди полицейских машин ту самую — с тем самым офицером за рулём. Но Хёнджина нигде не видно. — Эй, земля вызывается, — Минхо щёлкает пальцами перед его лицом. — Ты где-то завис. Феликс резко возвращается в реальность. — Всё нормально. Просто думаю… — О чём? — Джисон поднимает бровь. Феликс медленно ухмыляется. — Что нам нужно устроить новые гонки. — Серьёзно? — Джисон загорается, как спичка. — После вчерашнего? — Именно поэтому, — Феликс пожимает плечами, делая вид, что это просто очередная его прихоть. Минхо сужает глаза. — Ты что-то задумал. — Я? — Феликс прикладывает руку к груди с театральным возмущением. — Просто хочу адреналина. Разве это преступление? — В нашем случае — буквально, — Минхо вздыхает. — Ладно, чёрт с вами, — Джисон нетерпеливо дёргает плечом. — Когда? — Завтра. — Так скоро? Феликс чувствует, как по спине пробегают мурашки. — Чем быстрее, тем лучше. Минхо и Джисон переглядываются. — Ты точно что-то задумал, — говорит Минхо. Феликс лишь улыбается и достаёт телефон, чтобы скрыть странное возбуждение, пульсирующее у него в груди. — Просто будьте готовы. Он не говорит им настоящую причину. Не говорит, что надеется снова увидеть его — того самого офицера, который смотрел на него так, будто хотел разорвать на части. Но на этот раз Феликс не собирается убегать. На этот раз он хочет, чтобы его поймали.

***

На следующий день, когда Феликс возвращается домой после пар, отец оказывается дома, что немного напрягает его. Обычно в это время Ли Джунхёк ещё на работе, погружённый в бесконечные совещания и переговоры. Но сегодня он сидит в кабинете, склонившись над документами, и лишь поднимает взгляд, когда Феликс осторожно заглядывает в дверь. — Заходи, — отец откладывает ручку и откидывается в кресле. Феликс замирает на пороге, внутренне готовясь к разговору о вчерашних гонках. Но Джунхёк лишь указывает на стул напротив. — Как учёба? Феликс медленно садится, сжимая ремень рюкзака. — Нормально. — «Нормально» — это как? — отец складывает руки на столе. Его взгляд, как всегда, проницательный и холодный, будто рентген. — Пары, лекции, семинары, — Феликс пожимает плечами, предпочитая умолчать о своих пропусках половины пар. Джунхёк молча изучает его несколько секунд, затем кивает. — Хорошо. Только не забывай, что в конце семестра экзамены. И если твои оценки снова будут как в прошлый раз… — Я знаю, — Феликс быстро перебивает, натягивая улыбку. — Всё под контролем. Отец вздыхает, но не продолжает. Ни слова о гонках, ни о полиции, ни о том, что Чан мог ему рассказать. Феликс почти расслабляется, но затем замечает, как взгляд отца скользит по его внешнему виду — слегка потрёпанная куртка, растрёпанные волосы, чёрный лак на ногтях. — Ты выглядишь как уличный хулиган, — наконец говорит Джунхёк. Феликс притворно оглядывает себя. — Ну, знаешь, это сейчас в моде. — В моде или нет, но в нашем доме есть определённые стандарты. Феликс сдерживает желание закатить глаза. — Ладно, в следующий раз надену костюм и галстук. Джунхёк хмурится, но, кажется, решает не продолжать этот разговор. — Ужин в семь. Не опаздывай. Феликс кивает и быстро ретируется, прежде чем отец передумает и заведёт разговор о чём-то более неприятном. В своей комнате Феликс скидывает рюкзак на пол и падает на кровать, уставившись в потолок. Он достаёт телефон и проверяет сообщения — Джисон уже сгорает от нетерпения, Минхо скептичен, а Чонин шлёт мемы про «как мы все завтра сядем в тюрьму». Феликс ухмыляется и набирает ответ: «Если сядем — то только с шикарными историями для внуков» Затем он откладывает телефон и закрывает глаза, представляя себе сегодняшнюю ночь. Гонки, скорость, ветер в лицо… и он. Хёнджин. Феликс ещё не знает, как именно заставить офицера появиться, но уверен — если тот действительно заинтересован, то найдёт способ. А если нет… «Ну, тогда мне просто придётся вести себя ещё более вызывающе» Он встаёт и подходит к шкафу, выбирая одежду на вечер. Что-то, что будет выглядеть дерзко, но при этом не помешает быстро двигаться. Чёрные узкие джинсы, кожаная куртка без рубашки под ней — чтобы было видно ключицы и часть груди. Феликс ловит себя на том, что выбирает наряд, будто готовится к свиданию, а не к незаконным гонкам. «Потому что это и то, и другое» Он проверяет время — до встречи с парнями ещё несколько часов. Достаточно, чтобы принять душ, привести себя в порядок и полистать инстаграм. Феликс откладывает телефон и подходит к окну. На улице уже темнеет, город зажигает огни. Где-то там Хёнджин готовится к ночной смене. И если Феликс всё правильно рассчитал… Сегодня они снова увидят друг друга. И на этот раз он не убежит.

***

Хёнджин застёгивает рубашку, поправляя воротник перед зеркалом в раздевалке. Ночь обещает быть жаркой — не только из-за весеннего зноя, но и потому что начальство уже предупредило о возможных гонках. Он слышал разговоры коллег: — Опять эти мажоры на дорогах. — Да кому они мешают? Пусть гоняют. — Пока кого-нибудь не собьют? Но Хёнджин молчал. Потому что знал — сегодня он снова выйдет на трассу. — Всем внимание! — раздаётся голос Чана, и офицеры выстраиваются в общем зале. Хёнджин занимает место в ряду, скрестив руки за спиной. — По данным, сегодня возможны нелегальные гонки в районе моста Каннам, — Чан скользит взглядом по присутствующим. — Усилим патрулирование. Если заметите подозрительные мотоциклы — действуйте по обстановке. Кто-то в задних рядах вздыхает: — Опять эти богатенькие сопляки… Чан бросает в сторону недовольного острый взгляд, но не комментирует. — Всем на места. Смена начинается. Офицеры расходятся, а Хёнджин задерживается, проверяя рацию. Чан подходит к его столу, просматривая какие-то бумаги. — Ты сегодня на мосту, — говорит он, не глядя. Хёнджин кивает, но затем решает задать вопрос, который крутится у него в голове: — Откуда информация о гонках? Чан на секунду отрывает взгляд от документов. — Они почти всегда проходят по вторникам и четвергам. — И сегодня четверг, — Хёнджин поднимает бровь. — Именно. — А ещё? Чан вздыхает, потирая переносицу. — А ещё мой кузен — идиот, который не умеет держать язык за зубами. Хёнджин замирает. Кузен. Значит, Феликс действительно связан с лейтенантом. Это объясняет, почему его так легко отпускают. — Ли Феликс, — произносит он вслух, как бы проверяя реакцию. Чан хмурится. — Вы уже знакомы? — Вчера видел. В коридоре. — А, — Чан качает головой. — Держись от него подальше. — Почему? — Потому что он — ходячая проблема. Богатый, избалованный, привык, что ему всё сходит с рук. Хёнджин молча кивает, но внутри что-то ёкает. — Отец у него влиятельный? — Очень, — Чан скривил губы. — И если бы не он, Феликс уже давно бы сидел где-нибудь в исправительном центре. Хёнджин задумывается. — Но вчера ты отпустил его друга. — Потому что у меня нет выбора, — Чан бросает папку на стол. — Семья — это святое, даже если эта семья — сплошная головная боль. Хёнджин понимающе молчит. Он знает, что значит быть связанным обязательствами. — Так что сегодня, если увидишь Феликса, — Чан смотрит ему прямо в глаза, — Делай вид, что не заметил. Хёнджин медленно кивает, но в голове уже роятся мысли. «Значит, он действительно из тех, кому всё позволено» Но почему-то это не отталкивает. Наоборот — делает ещё более интересным. — Понял, — наконец говорит он. Чан хлопает его по плечу. — Удачи. И… будь осторожен. Последние слова звучат почти как предупреждение. Хёнджин выходит на улицу, где его уже ждёт патрульная машина. Садясь за руль, он ловит себя на том, что снова думает о Феликсе. О его дерзкой ухмылке, о том, как он намеренно врезался в него в коридоре… «Ты играешь с огнём, малыш» Но Хёнджин уже знает — сегодня он не станет отворачиваться. Если Феликс хочет игры — он её получит. И на этот раз правила будут диктовать они оба.

***

Феликс заводит мотоцикл, и двигатель рычит, будто живой зверь, готовый к прыжку. Он оглядывает друзей — Джисон уже на старте, нервно постукивает пальцами по рулю, Минхо проверяет тормоза, а Чонин и Сынмин перешёптываются, бросая на него странные взгляды. — Эй, принц, — Джисон наклоняется к нему, перекрывая шум моторов. — Ты уверен, что сегодня всё чисто? Феликс натягивает перчатки, не глядя на него. — Нет. — Что? — Полиция может приехать раньше, — он наконец поднимает взгляд, видя, как брови Джисона взлетают к волосам. — Откуда ты знаешь? Феликс лишь усмехается и надевает шлем. — Просто почуял. — Ты серьёзно? — Минхо резко разворачивает свой байк в его сторону. — Мы собираемся гнаться, зная, что нас ждут? — Ага, — Феликс щёлкает забралом. — Разве не в этом весь кайф? Джисон закатывает глаза, но в его голосе пробивается азарт: — Блять, ну ты и псих. — Спасибо, — Феликс даёт газу, и мотоцикл дёргается вперёд, будто чувствуя его нетерпение. Он не сказал им главного — что сам навёл копов на их след. Не напрямую, конечно. Просто вчера, когда забирали мотоцикл Джисона, он ненароком обмолвился перед Чаном: «Ну что, встречаемся завтра на мосту?» — и сделал вид, что это шутка. Но Чан не дурак. А Феликс — тем более. Он знал, что кузен предупредит патрули. И если Хёнджин действительно заинтересован… «Он приедет» Гонка начинается с рёва двигателей и визга шин. Феликс стартует вторым, пропуская вперёд Джисона, который сразу же рвёт в отрыв. Ветер бьёт в лицо, городские огни сливаются в цветные полосы, и Феликс чувствует, как адреналин растекается по венам. Но он не гонится за победой. Он ждёт его. Первый круг проходит без происшествий. Они мчатся по набережной, огибают мост, ныряют в узкие переулки. Феликс то и дело бросает взгляды на зеркала, выискивая мигалки. Пока ничего. — Может, твои «чуйки» дали сбой? — кричит Джисон в рацию. Феликс не отвечает. И тогда — вот оно. Из-за поворота выскакивает полицейская машина, сирена взрывает тишину ночи. — Блять! — в рации голос Чонина срывается на визг. Мотоциклы рассыпаются в разные стороны, как тараканы от света. Феликс резко бросает руль влево, уходя в переулок, но не спешит скрываться. Он замедляется, будто давая полицейским шанс его заметить. И они замечают. Машина разворачивается и несётся за ним. Феликс ускоряется, но не на полную. Он ведёт их по заранее продуманному маршруту — туда, где меньше камер, где нет случайных свидетелей. Где можно остаться наедине. В зеркале он видит, как из машины высовывается ствол. «Неужели стрелять будут?» Но вместо выстрела — голос через громкоговоритель: — Остановитесь! Это полиция! Феликс узнаёт этот голос. Хёнджин. Сердце колотится так сильно, что он почти не слышит рев мотора. Он прибавляет газу, но не чтобы уйти, а чтобы завести погоню в тупик. Переулок сужается, затем резко обрывается глухой стеной склада. Феликс резко тормозит, и мотоцикл заносит, чуть не отправляя его в асфальт. Он выравнивается, глушит двигатель и снимает шлем. Полицейская машина останавливается в десяти метрах от него. Дверь распахивается, и из неё выходит Хёнджин. Форма, как и в прошлый раз, безупречна. Но сегодня в его глазах нет и намёка на спокойствие. Только огонь. — Ли Феликс, — он произносит его имя так, будто это обвинение. Феликс медленно ухмыляется. — Офицер Хёнджин. Какая неожиданная встреча. — Судя по тому, как ты сегодня вёл мотоцикл, — Хёнджин делает шаг вперёд, — Ты ждал меня. — Может быть. — Ты идиот. — Возможно. Хёнджин сжимает кулаки. — Ты понимаешь, что я должен тебя задержать? — Тогда почему ещё не начал? — Феликс бросает шлем на асфальт и тоже делает шаг вперёд. Расстояние между ними сокращается. Хёнджин дышит тяжело, его грудь вздымается под формой. — Ты играешь с огнём. — Я же говорил — обожаю его. — Чёрт возьми… — Хёнджин внезапно закрывает расстояние между ними и хватает Феликса за куртку. Но вместо того, чтобы надеть наручники, он прижимает его к стене склада. Их лица теперь в сантиметрах друг от друга. Феликс чувствует его дыхание — горячее, неровное. — Ты специально ведёшь себя так, чтобы меня выбесить? — шипит Хёнджин. Феликс усмехается. — Работает? Ответом становится жёсткий поцелуй. Хёнджин прижимает его к стене, его губы грубые, почти злые, а руки сжимают бёдра Феликса так сильно, что тот чувствует каждый палец сквозь ткань джинсов. Феликс отвечает с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, срывая фуражку. Он хотел этого. Хотел именно так — чтобы было больно, чтобы было опасно, чтобы Хёнджин потерял контроль. Но внезапно сирена в полицейской машине взрывается коротким гудком. Хёнджин отрывается, как обожжённый. — Чёрт… — он отступает, проводя рукой по лицу. Феликс тяжело дышит, его губы горят. — Что, передумал? — Ты… — Хёнджин смотрит на него, и в его глазах мечется ярость и что-то ещё — что-то, что заставляет Феликса сглотнуть. — Ты действительно не понимаешь, во что ввязываешься. — Просвяти меня. Хёнджин вдруг хватает его за руку и резко разворачивает, прижимая к капоту машины. — Ты думаешь, это игра? — он наклоняется к его уху, и его голос звучит как низкий рёв. — Ты преступник, Феликс. А я — полицейский. — И что? — И то, что если я хоть раз сломаюсь… — его губы касаются шеи Феликса, и тот содрогается, — …я не остановлюсь. Феликс закрывает глаза. — Может, я и не хочу, чтобы ты останавливался. Феликс замер, прижатый к холодному капоту полицейской машины, его запястья уже рефлекторно повернулись, подставляя себя под стальные браслеты наручников. Губы всё ещё горели от грубого поцелуя, а в висках стучала кровь, смешивая адреналин с чем-то другим — острым, запретным, от чего сводило живот. «Ну давай же, — проносилось в голове, — сними их со своего пояса. Прижми меня сильнее. Сделай это наконец» Но вместо лязга металла он услышал лишь резкий вдох над самым ухом. Хёнджин отстранился так внезапно, будто дотронулся до раскалённого металла. Его пальцы разжали захват на куртке Феликса, оставив помятые складки кожи. — Моя смена... — голос офицера звучал хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. — ...заканчивается в три ночи. Фраза повисла в воздухе, густая и многозначительная, как дым после выстрела. Феликс медленно выпрямился, ощущая, как дрожь пробегает по спине. Это был вызов. Хёнджин уже отступал к машине, его профиль резко вырисовывался в мигающем свете сирен. Он не смотрел назад — будто боялся, что если обернётся, то не удержится. Дверь патрульки захлопнулась с глухим стуком, двигатель взревел, и Феликс остался стоять посреди переулка, с мокрыми от пота ладонями и пульсирующими губами. Три ночи. Не место. Не условие. Просто время — как отмеренный срок, за который можно передумать. Машина резко тронулась с места, брызги из-под колёс обдали его джинсы грязью. Последнее, что он успел разглядеть — белое сухожилие на шее Хёнджина, напряжённое до предела, будто трос, готовый лопнуть. Феликс провёл языком по нижней губе, ощущая солоноватый привкус — то ли его собственная кровь, то ли пот с кожи Хёнджина. Он стоял, опираясь на мотоцикл, и смотрел, как красные огни патрульной машины растворяются в темноте. Его губы всё ещё горели от поцелуя, а в ушах звенела фраза Хёнджина: «Моя смена заканчивается в три ночи» Что это было? Намёк? Угроза? Приглашение? Он провёл пальцами по губам, словно пытаясь сохранить это ощущение, затем резко встряхнулся. «Сначала нужно убедиться, что остальные в порядке». Достав телефон, он быстро набрал Джисона. Тот ответил почти сразу, дыхание прерывистое: — Ты жив?! — Пока да, — Феликс усмехнулся. — А ты? — Чуть не обосрался, но ушёл! — Джисон смеялся, но в голосе слышались истеричные нотки. — Парни тоже выкрутились. Где ты? — В тупике у складов. Встречаемся у гаража через пятнадцать минут. Повесив трубку, Феликс потянулся за шлемом и вдруг почувствовал лёгкий шелест в кармане куртки. Нахмурившись, он засунул руку внутрь и вытащил смятую бумажку. На ней был написан адрес. И время: 3:30. Сердце Феликса ёкнуло. Он перевернул записку, но на обороте ничего не было. Только чёткий, почти военный почерк Хёнджина. «Значит, это было приглашение», — промелькнуло у него в голове, и по спине пробежали мурашки. Он сунул бумажку обратно в карман, завёл мотоцикл и рванул к месту встречи.

***

Гараж встретил его гулкими голосами и смехом. Джисон, уже пришедший в себя, размахивал руками, рассказывая, как ушёл от погони, крутив колесо на месте, пока Сынмин задумчиво кивал на всё. Минхо сидел на корточках, проверяя тормоза, но взгляд у него был мрачный. Чонин первым заметил Феликса: — О, наш герой вернулся! Как там копы? Не сожрали? — Я бы не был так уверен, — Феликс снял шлем и провёл рукой по волосам. — Они сегодня реально звери. — Ты вообще понимаешь, во что мы ввязались? — Минхо резко встал. — Это не просто гонки, Феликс.! По нам стреляли! — Эй, никто не стрелял, — Джисон попытался вмешаться, но Минхо проигнорировал его. — В следующий раз могут и не просто пугать. Или ты забыл, что у тебя есть отец, который прикроет, а у нас — нет? Феликс сжал зубы. Он знал, что Минхо прав, но признавать это сейчас не хотелось. — Ладно, хватит. Больше гонок не будет. — Обещаешь? — Минхо не отводил взгляда. — Обещаю, — Феликс поднял руки в мнимой сдаче. Джисон ахнул: — Кто ты и что сделал с нашим Феликсом? — Он просто испугался, — усмехнулся Чонин. Феликс не стал оправдываться. Его мысли были уже далеко — на том адресе, что лежал у него в кармане.

***

Дом был тихим, когда Феликс вернулся. Отец, конечно, уже спал, а мать уехала к подруге. Он прошёл в свою комнату, бросил куртку на кровать и снова достал записку. 3:30. Он проверил время — сейчас было чуть за два. Феликс медленно провёл пальцем по буквам, представляя, как Хёнджин писал это. Возможно, в спешке, возможно, обдумывая каждую черту. «А что, если это ловушка?» Но тогда зачем этот поцелуй? Зачем этот взгляд, полный такой ярости и желания, что Феликс до сих пор чувствовал его на своей коже? Он подошёл к шкафу и начал перебирать одежду. Что надеть на... свидание? Странное слово для встречи с полицейским, который только что мог его арестовать. Чёрные джинсы. Белая рубашка с расстёгнутыми пуговицами. Кожаный браслет. Феликс остановился перед зеркалом, оценивая себя. Достаточно элегантно, чтобы показать, что он не шутит. Достаточно небрежно, чтобы сохранить дерзость. Осталось только дождаться трёх.

***

Адрес привёл его к невзрачному многоквартирному дому на окраине города. Феликс припарковал мотоцикл в паре кварталов и шёл пешком, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. Подъезд был открыт. Лифт с потрёпанными стенками довёз его до шестого этажа. Дверь № 34. Феликс замер перед ней, внезапно осознавая всю абсурдность ситуации. Он, Ли Феликс, стоял в три часа ночи у двери полицейского, которого видел всего два раза в жизни. Он поднял руку и постучал. Тишина. Затем шаги. Дверь открылась. Хёнджин стоял на пороге, уже без формы. Простые чёрные брюки, белая футболка, слегка влажные волосы, будто он только что из душа. И глаза. Тёмные, горящие, как угли. — Ты пришёл, — произнёс он низким голосом. Феликс ухмыльнулся, но внутри всё дрожало. — А ты сомневался? Хёнджин шагнул вперёд, взял его за руку и резко втянул внутрь. Дверь захлопнулась. Игра только начиналась. Феликс чувствует, как его запястье сжато в железной хватке Хёнджина, но вместо того, чтобы сопротивляться, он наступает вперёд, заставляя офицера отступить на шаг. — Ты что, ждал, что я просто постою тут, как хороший мальчик? — Феликс приподнимает бровь, его голос звучит вызывающе, но в груди всё сжимается от напряжения. Хёнджин не отвечает, только его пальцы слегка ослабляют хватку, будто давая Феликсу выбор: отступить или… Феликс выбирает «или». Он резко вырывает руку и прижимает ладони к груди Хёнджина, отталкивая его к стене. Тот ударяется спиной о дверь, и в его глазах мелькает что-то дикое — удивление, возмущение, азарт. — Ты… — начинает он, но Феликс уже прижимается всем телом, чувствуя, как учащается дыхание Хёнджина. — Я устал ждать, — Феликс шепчет, его губы в сантиметрах от шеи офицера. — Ты весь вечер водил меня за нос. То поймаешь, то отпустишь. То прижмёшь к машине, то оттолкнёшь. Хёнджин резко выдыхает, его руки опускаются на бёдра Феликса, сжимая их так сильно, что тот чувствует каждый палец даже сквозь джинсы. — Ты не представляешь, как сложно было тебя не арестовать, — его голос звучит хрипло, почти зло. Феликс усмехается и наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются уха Хёнджина: — А кто просил тебя сдерживаться? Это последняя капля. Хёнджин резко разворачивает их, прижимая Феликса к стене так сильно, что тот чуть не вскрикивает. Но вместо боли — волна жара, накрывающая с головой. — Ты сам напросился, — рычит Хёнджин, и его губы наконец находят Феликса. Это не поцелуй — это захват. Грубый, безжалостный, без намёка на нежность. Феликс отвечает с той же яростью, впиваясь пальцами в его волосы, кусая в ответ, пока во рту не появляется вкус крови. Хёнджин отрывается, его глаза горят. — Ты вообще понимаешь, во что ввязался? — он хватает Феликса за подбородок, заставляя смотреть прямо в себя. — Я не из тех, кто играет в милые свидания. Феликс ухмыляется, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. — Офицер, если бы я хотел милоты, я бы пошёл в кафе, а не к тебе в три часа ночи. Хёнджин изучает его взглядом, будто проверяя на прочность, затем резко отпускает. — Раздевайся. Феликс замирает на секунду, но затем медленно начинает расстёгивать рубашку, не сводя с Хёнджина глаз. Тот стоит, скрестив руки, и наблюдает — его взгляд тяжёлый, неумолимый. — Всё? — Феликс бросает рубашку на пол и делает шаг вперёд. Хёнджин внезапно хватает его за плечи и разворачивает, прижимая спиной к своей груди. Его губы касаются шеи Феликса, горячие и влажные, а руки скользят вниз, расстёгивая пряжку ремня. — Ты уверен, что готов? — он шепчет прямо в ухо, и Феликс чувствует, как по его коже бегут мурашки. — Даже если скажу «нет», ты всё равно продолжишь, — Феликс выдавливает ухмылку, но голос дрожит. Хёнджин смеётся — низко, глухо. — Умный мальчик. Ремень со звоном падает на пол. Хёнджин тащит Феликса в спальню, его пальцы впиваются в запястья так, что наутро останутся синяки. Феликс спотыкается о порог, но офицер не останавливается — толкает его вперёд, к широкой кровати с бесформенным чёрным одеялом. — На четвереньки, — голос Хёнджина звучит как приказ, без намёка на игривость. Феликс облизывает губы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он медленно опускается на край кровати, ощущая на себе тяжёлый взгляд. Его спина выгибается, когда он ставит ладони на прохладную простыню, а джинсы, всё ещё застёгнутые, жмут в паху. — Вот так нравится? — он бросает взгляд через плечо, стараясь сохранить дерзость, но голос предательски дрожит. Хёнджин не отвечает. Он стоит в двух шагах, медленно снимая свой ремень. Металлическая пряжка со звоном падает на пол, а кожаный ремешок скользит между его пальцами. — Разденься. Феликс закусывает губу, но повинуется. Дрожащими пальцами расстёгивает джинсы, стягивает их до колен, потом резким движением сбрасывает на пол. Холодный воздух касается обнажённой кожи, и он слышит, как за спиной срывается резкий вдох. — Всё, — Феликс снова ставит ладони на кровать, выгибая спину чуть сильнее. Ремень касается его бедра — лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Ты знаешь, за что тебя накажут? — Хёнджин проводит кожей по его ягодицам, заставляя Феликса вздрогнуть. — За то, что слишком быстро езжу? — он пытается шутить, но голос срывается, когда ремень резко прижимается к коже. — За то, что сознательно провоцировал меня. Удар приходит неожиданно — резкий, жгучий. Феликс вскрикивает, пальцы впиваются в простыню. — Ещё. Второй удар перехватывает дыхание. Третий заставляет спину выгнуться дугой. Кожа горит, но вместе с болью приходит странное, почти пьянящее тепло, растекающееся по всему телу. — Нравится? — Хёнджин кладёт ладонь на покрасневшую кожу, сжимая так, что Феликс стонет. — Да... — он не узнаёт свой собственный голос: хриплый, сдавленный. — Какой же ты испорченный, — офицер наклоняется, его губы касаются уха Феликса. — Ты добивался этого, да? Феликс не отвечает — он не может. Всё его тело дрожит, а между ног уже предательски пульсирует. Хёнджин отстраняется, и Феликс слышит, как расстёгивается ширинка. — Проси. — Пожалуйста... — Феликс поворачивает голову, чтобы увидеть его, но Хёнджин резко хватает его за волосы и прижимает лицо к матрасу. — Не смотри. Грубые пальцы раздвигают его ягодицы, и Феликс зажмуривается, ожидая боли. Но вместо этого чувствует влажное, горячее прикосновение языка. Он дёргается, но Хёнджин крепко держит его за бёдра. — Ты... — Феликс пытается закричать, но голос превращается в стон, когда язык проникает глубже. Офицер работает методично, как будто это ещё один полицейский протокол — исследует, подготавливает, заставляет тело Феликса раскрыться против его воли. Когда палец наконец входит в него, Феликс вскрикивает. — Тише, — Хёнджин прижимает ладонь к его рту. — Или тебе нужны свидетели? Феликс кусает его пальцы, но звук действительно затихает, превращаясь в прерывистое дыхание. Второй палец добавляется резко, без предупреждения, и боль смешивается с удовольствием, затуманивая сознание. — Ты готов? — Хёнджин вынимает пальцы, и Феликс чувствует, как по его спине стекает пот. — Да... да, чёрт возьми... Но Хёнджин не торопится. Он прижимает головку члена к растянутому входу, медленно, мучительно медленно, позволяя Феликсу прочувствовать каждый миллиметр. — Скажи, чей ты? Феликс дрожит, его предплечья горят от напряжения. — Т... твой. Только тогда Хёнджин входит до конца — одним резким толчком, заставляя Феликса закричать в его ладонь. Боль. Но за ней — невероятная наполненность, жар, пульсирующий в каждом ударе сердца. — Двигайся, — Феликс хрипит, но Хёнджин хватает его за волосы и тянет назад, выгибая спину. — Я решаю, когда. Он начинает медленно, почти невыносимо — каждый толчок заставляет Феликса стонать. Но постепенно ритм ускоряется, становится жёстче, и вот уже Феликс чувствует, как его тело раскачивается в такт ударам. — Ты... ты... — он не может закончить, потому что Хёнджин меняет угол, и следующий толчок бьёт точно по нужному месту. Феликс видит звёзды. Офицер наклоняется, его губы прижимаются к потной шее. — Кончишь, когда я разрешу. Понял? Феликс может только кивать, его сознание уже где-то далеко, за пределами этой комнаты, этого тела. Хёнджин ускоряется, его пальцы впиваются в бёдра Феликса, оставляя синяки. Каждый толчок теперь — как удар тока, и Феликс чувствует, как его живот напрягается, как волна удовольствия поднимается всё выше. — Сейчас... я не могу... — он пытается предупредить, но Хёнджин резко вынимает член и переворачивает его на спину. — Я сказал, когда я разрешу, — он сжимает основание члена Феликса, заставляя того застонать от невыносимого напряжения. — Пожалуйста... Хёнджин смотрит на него — его глаза тёмные, почти чёрные, полные голода. — Проси правильно. Феликс задыхается. — Офицер... пожалуйста, позволь мне кончить. Только тогда Хёнджин снова входит в него, одной рукой прижимая его запястья к кровати, а другой сжимая его член. — Кончай. И Феликс взрывается — волна удовольствия накрывает с головой, тело выгибается, а мир вокруг сужается до точки. Он едва замечает, как Хёнджин кончает внутри него, его горячее дыхание обжигает шею. Тишина. Только их тяжёлое дыхание нарушает покой комнаты. Феликс закрывает глаза, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Хёнджин отстранился, его грудь поднималась тяжело и медленно. Он провёл ладонью по лицу, смахивая пот, и бросил на Феликса оценивающий взгляд. — Буду в ванной. Его голос звучал хрипло, но уже снова приобрёл оттенок привычной команды. Он развернулся и направился к двери, даже не оглянувшись — будто был уверен, что Феликс сейчас не в состоянии пошевелиться. «Ошибаешься» Феликс приподнялся на локтях, наблюдая, как исчезает его спина — мускулистая, покрытая тонким слоем пота, с красными царапинами от его ногтей. Он чувствовал, как по внутренней стороне бёдер стекает что-то липкое, как дрожат мышцы ног, но это не остановило его. Он встал. Шаги давались тяжело, но он дошёл до двери ванной, которая была приоткрыта, пропуская струйку пара. Феликс толкнул её плечом и замер на пороге. Хёнджин стоял под душем, спиной к нему, вода стекала по его плечам, очерчивая каждый мускул. Он наклонил голову, и мокрые волосы упали на лоб, когда он растирал гель для душа между ладонями. Феликс сделал шаг вперёд. — Я не говорил, что можно заходить. Хёнджин не обернулся, но его плечи напряглись. — Я не спрашивал разрешения. Феликс подошёл ближе, пока босые ноги не коснулись холодного кафеля. Хёнджин наконец повернулся, и вода сразу же попала в лицо Феликсу, заставив его зажмуриться. — Ты вообще понимаешь, как себя вести? — голос Хёнджина звучал резко, но в его глазах читалось что-то ещё — азарт, вызов. Феликс провёл рукой по мокрому лицу, откинул волосы назад и ухмыльнулся. — Нет. Научи. Хёнджин замер на секунду, затем резко схватил его за плечи и втолкнул под струи воды. — Тогда слушай внимательно. Горячая вода обожгла кожу, а губы Хёнджина прижались к его шее, кусая так, будто пытаясь стереть следы прошлого. Феликс вцепился в его мокрые волосы, чувствуя, как его тело снова напрягается от желания, несмотря на недавний оргазм. — Ты... — он попытался что-то сказать, но Хёнджин прервал его попытки поцелуем, влажным, жарким, как сама вода вокруг них. Руки офицера скользнули вниз, сжимая бёдра Феликса, поднимая его почти без усилий. Феликс обвил ногами его талию, чувствуя, как его прижимают к холодной кафельной стене. — Ты точно не устал? — Хёнджин дышал ему в губы, его глаза сверкали в полумраке ванной. — Ты что, сдаёшься? — Феликс дёрнул бровью, чувствуя, как член Хёнджина давит на его вход. Ответом стал резкий толчок. Феликс вскрикнул, ногти впились в плечи Хёнджина, но тот уже не останавливался. Он двигался резко, грубо, вода брызгала вокруг, смешиваясь с их стонами. Каждый толчок отдавался эхом по маленькому помещению, шлепки кожи о кожу, прерывистое дыхание, капли, падающие с потолка. Феликс откинул голову назад, чувствуя, как его снова затягивает в этот водоворот. — Смотри на меня, — Хёнджин приказал, и Феликс повиновался, встречая его горящий взгляд. Они замерли на секунду — два взгляда, полных вызова, желания, чего-то ещё, что не имело названия. — Кончай, — прошептал Хёнджин, и Феликс почувствовал, как он не выдерживает вновь, пачкая их обоих своей спермой, а Хёнджин следует за ним, впиваясь зубами в его плечо. Хёнджин тяжело дышал, его губы скользили по мокрому плечу Феликса, но пальцы всё ещё впивались в его бёдра, не позволяя ему сдвинуться. — Ненасытный... непослушный... — он произносил слова между прерывистыми вдохами, но, как назло, не выходил из Феликса, слегка двигая бёдрами, будто не мог остановиться. Феликс застонал, чувствуя, как перевозбуждённое тело отзывается на каждое движение. Это было слишком — он только что кончил дважды, но Хёнджин, кажется, решил выжать из него всё до последней капли. — Слишком... — он попытался вырваться, но офицер резко прижал его к стене, и Феликс почувствовал, как тот снова затвердевает внутри него. — Я говорил, смотри на меня, — Хёнджин развернул его лицом к кафелю, одной рукой прижимая затылок, а другой обхватывая его член. — Но ты не слушаешься. Феликс зажмурился, когда пальцы сжали его, уже перевозбуждённого, почти болезненно чувствительного. — Не... не могу... — Можешь, — Хёнджин вёл себя так, будто это был допрос, а не секс. Его голос звучал низко и властно прямо у самого уха Феликса. — И будешь. Он начал двигаться снова — медленно, почти издевательски, одновременно дёргая Феликс в такт толчкам. Феликс уткнулся лбом в холодный кафель, его тело дрожало от переизбытка ощущений. Каждое движение Хёнджина отзывалось где-то глубоко, смешивая боль с остатками удовольствия. — Ты... чёртов... садист... — он выдавил сквозь зубы, но бёдра сами предательски подались навстречу. Хёнджин усмехнулся и ускорился, его дыхание стало прерывистым. — А тебе это, похоже, нравится. И Феликс не мог отрицать. Даже сейчас, когда тело буквально кричало о пощаде, волна удовольствия снова накатывала, неумолимая, как сам Хёнджин. Он кончил в третий раз почти беззвучно, лишь сдавленно вскрикнув, когда спазмы прокатились по всему телу. Хёнджин последовал за ним почти сразу, впиваясь зубами в его плечо, чтобы заглушить собственный стон. На этот раз он действительно вышел из него, позволив Феликсу сползти по стене на пол. Вода лилась на них сверху, смывая пот, сперму и что-то ещё — может быть, следы зубов, а может, и границы, которые они только что переступили. Хёнджин взял гель для душа и выдавил немного на ладонь. — Встань, — приказал он, но голос уже звучал не так резко. Феликс опёрся о стену и поднялся, чувствуя, как дрожат ноги. Хёнджин начал мыть его спину, движения неожиданно мягкие после всего, что было. — Ты... — Феликс попытался обернуться, но Хёнджин придержал его за плечо. — Молчи. Феликс замолчал, позволяя ему смывать следы их безумия. Пальцы скользили по его спине, по бёдрам, между ягодицами — методично, без намёка на игривость, будто он стирал улики с места преступления. Когда вода стала холоднее, Хёнджин выключил душ и протянул Феликсу полотенце. — Вот. Феликс поднял слегка дрожащую ладонь, чтобы взять ткань, но усталость берет вверх, заставляя Хёнджина нетерпеливо вздохнуть, и в итоге самостоятельно вытереть парня, а после потащить в спальню. Его движения теперь резкие, но не грубые — как будто он внезапно осознал хрупкость человека перед ним. Феликс едва переставляет ноги, его веки тяжелели с каждой секундой. — Ты выглядишь как после десятичасового допроса, — бросает Хёнджин, накидывая ему на плечи своё тёмное банное полотенце. Феликс приоткрывает один глаз. — А ты так, как будто это принесло тебе удовольствие. Хёнджин фыркает, но в уголках его губ дрожит что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Он подводит Феликса к кровати, и тот падает на неё лицом вниз, не в силах сопротивляться. — Переоденься, — Хёнджин бросает ему какую-то футболку. Феликс делает слабую попытку поднять руку, но тут же засыпает, уткнувшись носом в простыню, которая пахнет стиральным порошком и чем-то ещё — чем-то, что явно принадлежит только Хёнджину. Он не видит, как офицер замирает над ним на мгновение, его взгляд скользит по обнажённой спине, покрытой красными отметинами. Не слышит, как тот глухо вздыхает и натягивает на него одеяло. Последнее, что успевает зацепить его сознание перед тем, как провалиться в сон — лёгкое прикосновение пальцев к его виску, убирающие мокрую прядь волос.

***

Утро застаёт Феликса в чужой постели, с телом, ноющим от синяков и укусов, но с непривычным чувством удовлетворения. Он поворачивается на бок и видит Хёнджина — тот уже одет в простую футболку и треники, стоит у окна с чашкой кофе в руках. — Ты вообще спал? — Феликс садится, натягивая на себя простыню. Хёнджин оборачивается, его взгляд скользит по обнажённым плечам Феликса, но лицо остаётся невозмутимым. — Нет. — Почему? — Потому что я должен был убедиться, что ты не сбежишь с моим кошельком. Феликс фыркает. — Очень смешно. Хёнджин ставит чашку на стол и подходит к кровати. — Ты знаешь, что это было ошибкой? — Что именно? — Феликс приподнимает бровь. — То, что ты трахнул меня трижды за эту ночь? Или то, что я тебе это позволил? Хёнджин хватает его за подбородок, но не грубо — скорее, оценивающе. — И то, и другое. Феликс прикусывает губу. — Собираешься арестовать меня сейчас? — Я должен. — Но? Хёнджин наклоняется, его губы почти касаются Феликса. — Но я этого не сделаю. Феликс хочет ответить что-то дерзкое, но в этот момент телефон на тумбочке начинает вибрировать. Он протягивает руку и видит имя на экране — Чан. Хёнджин замечает это и отступает, его лицо снова становится непроницаемым. — Тебе лучше ответить. Феликс вздыхает и подносит трубку к уху. — Да? — Ты где? — голос Чана звучит резко, почти зло. — У… друга. — У друга, — Чан повторяет с явным недоверием. — Твой отец ищет тебя. Говорит, ты не ночевал дома. Феликс закатывает глаза. — Я взрослый человек, в конце концов. — Взрослый, — Чан фыркает. — Ладно, мне всё равно. Но если дядя спросит меня, знаю ли я что-нибудь — я ему всё скажу. Понял? Феликс переводит взгляд на Хёнджина, который стоит у окна, скрестив руки, и смотрит на него с невозмутимым выражением. — Понял. — И, Феликс… — Чан понижает голос. — Будь осторожен. Линия обрывается. Феликс откладывает телефон и медленно встаёт с кровати, чувствуя, как ночь даёт о себе знать в каждой мышце. — Мне пора. Хёнджин кивает. — Дверь сама захлопнется. Феликс поднимает с пола свою рубашку и начинает одеваться, ощущая на себе тяжёлый взгляд Хёнджина. — Это… — он колеблется. — Это было только на одну ночь? Хёнджин подходит ближе, его пальцы скользят по шее Феликса, где явно виднеется фиолетовый след. — Ты хочешь, чтобы это повторилось? Феликс не отвечает, но его дыхание сбивается. Хёнджин усмехается. — Тогда жди сообщения. Феликс выдыхает и натягивает рубашку. — Офицер, это что, намёк на продолжение? — Возможно. Феликс ухмыляется и направляется к двери, но перед выходом оборачивается. — Я же говорил — ты не устоишь передо мной. Хёнджин скрещивает руки на груди. — А ты не устоишь перед тем, что будет в следующий раз. Дверь закрывается за Феликсом, но его губы всё ещё горят от вчерашнего. Их игра только началась.