Наказание не по правилам

Несколько дней спустя. Феликс сидел в кафе напротив университета, механически размешивая сахар в уже остывшем кофе. Он не слышал, о чём болтали Джисон и Чонин, не замечал, как Минхо пялится на него с явным беспокойством. Его мысли были там — в той квартире, где стены пахли кожей и мылом, где горячие губы оставляли следы на его шее, а грубые руки выжимали из него всё до последней капли. — Эй, принц! — Джисон щёлкнул пальцами перед его лицом. — Ты вообще с нами? Феликс моргнул, резко вернувшись в реальность. — Что? — Мы уже пять минут обсуждаем, куда сходить сегодня, а ты сидишь, как вкопанный, — Сынмин склонил голову набок. — С тобой всё нормально? — Да просто… не выспался, — Феликс отпил глоток холодного кофе и поморщился. — Не выспался, — Минхо фыркнул. — Это уже четвёртый день подряд. Ты или не высыпаешься, или витаешь в облаках. — Может, он влюбился? — Джисон подмигнул, но в его голосе прозвучала неожиданная серьёзность. Феликс резко поднял глаза, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — О чём ты? — О чём, о чём, — Джисон перекатил глаза. — Ты последние дни ведёшь себя так, будто тебя подменили. Никаких гонок, никаких выходок. Даже на парах сидишь и слушаешь, как будто тебе это действительно интересно. — Может, мне просто надоело быть «проблемным ребёнком»? — Феликс попытался отшутиться, но голос дрогнул. Минхо прищурился. — Ты что-то скрываешь. — Да ладно вам, — Феликс откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Просто… у меня было кое-что. — Кое-что? — Чонин поднял бровь. Феликс закусил губу. Он не собирался никому рассказывать, но эти дни давили на него сильнее, чем он ожидал. Каждую ночь он просыпался с мыслями о Хёнджине, каждое утро проверял телефон в надежде на сообщение, которого так и не было. — Ладно, чёрт с вами, — он резко выдохнул. — Я переспал с тем полицейским. Тишина. Джисон замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Чонин и Сынмин широко раскрыли глаза. Минхо медленно положил руки на стол, как будто готовясь к чему-то серьёзному. — С каким полицейским? — спросил Джисон, но по его лицу было видно, что он уже догадался. — С тем, который меня тогда отпустил. — И… что, это было просто так? Одна ночь? — Чонин склонился вперёд, явно заинтригованный. — Я тоже так думал, — Феликс провёл рукой по волосам. — Но теперь не могу выкинуть его из головы. Хотя стоит. — Ого, — Джисон присвистнул. — Ли Феликс, неужели ты влюбился? — Заткнись, — Феликс бросил в него салфеткой. — Это не… это не про любовь. — А про что? — Минхо изучал его с необычной для него проницательностью. Феликс задумался. Как объяснить то, что он и сам не до конца понимал? — Это… как гонка. Только опаснее. Он — полицейский. Я — тот, кого он должен был арестовать. И между нами… — он замолчал, подбирая слова. — Искра? — подсказал Сынмин. — Не искра, — Феликс усмехнулся. — Пожар. Друзья переглянулись. — И что теперь? — спросил Джисон. — Ты ждёшь, что он напишет? — Я не жду, — Феликс нахмурился. — И не должен вообще об этом думать. — Но думаешь, — Минхо покачал головой. Феликс ничего не ответил. Потому что это была правдой.

***

Вечером за ужином отец положил вилку на тарелку и посмотрел на Феликса своим привычным оценивающим взглядом. — Завтра благотворительный ужин в отеле «Гранд». Ты идешь с нами. Феликс замер с куском стейка на вилке. — Опять? В прошлый раз ты сказал, что я могу пропустить. — В прошлый раз у тебя были экзамены, — отец хмуро отпил вина. — А сейчас — нет. — Но… — Никаких «но», — голос Джунхёка стал резким. — Ты уже взрослый, Феликс. Пора начинать налаживать связи. Феликс сжал зубы, но промолчал. Спорить с отцом было бесполезно. Вернувшись в комнату, он швырнул телефон на кровать и написал в общий чат: «Завтра меня насильно тащат на этот идиотский благотворительный ужин. Ненавижу эту показуху» Ответы пришли мгновенно.

Джисон:

«О, снова тусовка для богатеньких? Может, хоть выпьешь за нас»

Чонин:

«Там же всегда скучно. Никто даже не напивается нормально»

Минхо:

«Зато там всегда полно полиции. Охрана, регулировка движения…»

Феликс замер, перечитав последнее сообщение. Полиция. Сердце неожиданно ёкнуло. Он медленно набрал: «И что?»

Минхо:

«Ну, думаю, ты сам знаешь, «и что»»

Феликс сжал телефон и оглянулся на окно. Городские огни мерцали вдали, а в голове крутилась одна мысль: «А если он там будет?» Он тут же отогнал эту идею. Даже если Хёнджин будет на дежурстве, это ничего не изменит. Они оба знали, что это — игра без будущего. Феликс провел пальцем по экрану телефона, открывая чат с Чаном. Курсор мигал в пустом поле для сообщения, будто дразня его нерешительностью. «Просто спроси. Обычный вопрос. Ничего особенного» Но пальцы так и не коснулись клавиатуры. Вместо этого он швырнул телефон на кровать и потянулся к пачке сигарет на тумбочке. Окно в его спальне распахнулось с привычным скрипом, впуская прохладный ночной воздух. Феликс облокотился о подоконник, зажав сигарету между зубами. Первая затяжка обожгла легкие, но это было знакомое, почти успокаивающее жжение. Дым клубился в лунном свете, растворяясь в темноте, как его мысли. «А что, если он действительно будет там?» Феликс закатил глаза сам на себя. Даже если Хёнджин окажется на этом дурацком ужине — ничего не изменится. Они будут вынуждены притворяться незнакомцами, обмениваясь лишь формальными вежливыми фразами под бдительными взглядами отца и его коллег. Он сделал еще одну затяжку, резче обычного. «Именно этого ты хочешь? Видеть его, но не иметь возможности прикоснуться?» Где-то в глубине сознания всплыл образ: Хёнджин в парадной форме, его руки в белых перчатках, холодный взгляд, который так контрастировал с тем, каким он был в ту ночь... Феликс резко потушил сигарету, не докурив. — Черт, — прошептал он, закрывая глаза.

***

На следующий день Феликс просыпается разбитым. Всё утро он ворочается в постели, пытаясь оттянуть момент, когда придётся вставать и готовиться к этому дурацкому ужину. Голова тяжелая, мысли путаются, а в животе — неприятное ощущение, будто он проглотил камень. Он заказывает кофе в комнату, но даже горький аромат не помогает прогнать туман в голове. Вместо этого напоминает о том, как Хёнджин пил кофе у окна, его профиль чётко вырисовывался в утреннем свете... — Чёрт, — Феликс с силой ставит чашку на стол, и кофе расплёскивается на салфетку. Отец уже дважды звонил ему, но он игнорировал звонки, притворяясь, что ещё спит. Однако к пяти вечера пришлось сдаться — Джунхёк прислал сообщение:

«Спускайся вниз через 15 минут. Не заставляй себя ждать»

Феликс стиснул зубы и потянулся к шкафу. Смокинг висел на вешалке — чёрный, идеально отглаженный, дорогой. Отец настаивал, чтобы он надел именно этот, а не тот, что Феликс купил себе сам («слишком модный, выглядит дешёво»). Он одевался медленно, будто надевал доспехи перед битвой. — Феликс! — раздался голос отца снизу. — Иду! — крикнул он в ответ, но не спешил. В зеркале отражался чужой человек — волосы, уложенные гелем, строгий костюм, даже галстук, который он ненавидел. Единственное, что выдавало в нём прежнего Феликса, — это чёрный лак на ногтях, который отец точно заметит, но уже будет поздно. — Феликс! — на этот раз голос был ближе, прямо за дверью. Он глубоко вздохнул и вышел. Отец стоял в коридоре в безупречном тёмно-синем костюме, его взгляд скользнул по сыну, задержавшись на руках. — Ты не мог хотя бы сегодня выглядеть прилично? — он кивнул на ногти. — Это мой протест, — Феликс ухмыльнулся. — Ты смешной, — отец повернулся к лестнице. — Идём. Мать ждала их внизу в элегантном тёмно-зелёном платье. Её взгляд мгновенно нашёл Феликса, и она улыбнулась, подойдя поправить его галстук. — Ты такой красивый, — прошептала она, гладя его по щеке. — Мам, — Феликс слегка отстранился, но не грубо. — Ну что, готовы? — отец уже открывал дверь. Феликс сделал последний глубокий вдох и последовал за ними. Едва их машина трогается отец заводит очередной неинтересный парню разговор. Мужчина методично перечисляет имена и должности, словно зачитывает сводку важных дипломатических миссий. Его голос звучит ровно, без эмоций — это не просьба, а инструкция. — Чан Минсук — вице-президент корпорации «Truman». Его сын учится на юрфаке, думаю, у вас найдутся общие темы. Феликс бездумно кивает, уткнувшись в телефон, где в общем чате друзей уже развернулась оживлённая дискуссия. Феликс: «Они заставили меня надеть этот дурацкий смокинг. Чувствую себя пингвином на выпускном»

Чонин:

«Зато богатым пингвином»

Сынмин:

«Держись там. И не забудь сфоткать еду, если будет что-то интересное»

Джисон:

«Ага, особенно если там будут эти крошечные бутерброды без корки, которые можно проглотить за один укус»

Минхо:

«Главное — не злись на официантов. Помни, что это не их вина, что вся эта тусовка — фарс»

Феликс усмехнулся и быстро напечатал: «Я лучше буду злиться на охрану. Может, среди них окажется кто-то знакомый» На секунду чат завис. Потом пришло сообщение от Минхо:

«Ах вот как. Ну что ж, тогда удачи. Только не делай ничего глупого»

Джисон:

«Да ладно, пусть сделает. Я ставлю на то, что он не выдержит и начнёт флиртовать с кем-то из полицейских прямо под носом у папочки»

Феликс закатил глаза, но в груди что-то ёкнуло. — Феликс! — отец резко обернулся к нему. — Ты вообще слушаешь? — Конечно, — Феликс быстро выключил экран. — Чан Минсук, его сын, общие темы. — И Ли Соён, — добавила мать мягко. — Она возглавляет фонд помощи детям. Мне кажется, тебе будет интересно с ней поговорить. — Обязательно, — пробормотал Феликс, снова глядя в окно. Улицы мелькали за стеклом, и он ловил себя на том, что высматривает среди прохожих и машин полицейскую форму. «Это глупо. Он же не будет просто так патрулировать улицы». Но когда машина свернула к «Гранд Отелю», его сердце неожиданно забилось чаще. У входа, как и предполагалось, стояла охрана и несколько полицейских, регулирующих поток гостей. Феликс прищурился, стараясь разглядеть лица, но они были слишком далеко. — Пошли, — отец открыл дверь и вышел, не оглядываясь. Мать потрепала Феликса по плечу. — Потерпи немного, хорошо? Он кивнул и шагнул наружу. Ночь была тёплой, но от мысли, что где-то здесь он, по спине пробежал холодок. «Если он здесь… что тогда?» Феликс сжал кулаки и направился ко входу, чувствуя, как начинается самая опасная игра в его жизни. Блеск хрустальных люстр, переливы дорогих тканей, сдержанный гул голосов — всё это сливалось в одно монотонное месиво, от которого у Феликса начинала болеть голова. Он машинально следовал за родителями, кивая и улыбаясь в нужных местах, но его взгляд постоянно скользил по залу, выискивая его. «Глупо. Конечно, его здесь нет», — мысленно ругал себя Феликс, но всё равно не мог остановиться. — Феликс, — мать мягко коснулась его локтя, — Ты не хочешь выпить? Он уже открыл рот, чтобы согласиться, но отец резко обернулся: — Нет. Он не будет пить сегодня. Феликс закатил глаза, но промолчал. — Просто расслабься, — мать шепнула ему на ухо, — Через пару часов мы сможем уйти. Он кивнул, но в этот момент заметил знакомую фигуру у дальнего стола — Чан стоял в окружении нескольких мужчин в строгих костюмах. Среди них был и высокий седовласый мужчина с орденом на лацкане — глава окружной полиции, судя по всему. — Пойдем, — отец взял Феликса за локоть и повел прямо к ним. Феликс едва успел подавить стон. — Ли Джунхёк! — глава полиции широко улыбнулся и протянул руку. — Рад видеть вас. — Взаимно, — отец кивнул, затем слегка подтолкнул Феликса вперед. — Мой сын, Феликс. Феликс заставил себя улыбнуться и пожал протянутую руку. — О, так это тот самый молодой человек, о котором мне рассказывал Чан? — глава полиции оглядел его с ног до головы. — Говорит, у вас блестящие перспективы в университете. Феликс едва не поперхнулся. «Чан? Рассказывал? Блестящие перспективы?» Он бросил взгляд на кузена, но тот лишь слегка приподнял бровь, будто говоря: «Да, я вру. И что?» — Он старается, — отец похлопал Феликса по плечу, но в его голосе звучала лёгкая ирония. Глава окружной полиции тем временем продолжал говорить, размахивая бокалом шампанского: — Кстати, Джунхёк, мы недавно набрали новую партию офицеров. Очень перспективные ребята, особенно один... Феликс подавил зевок. Его взгляд блуждал по залу, цепляясь за лица официантов, гостей, случайных охранников — кого угодно, лишь бы не слушать этот бесконечный поток пустых слов. «Боже, я умру здесь от скуки», — подумал он, чувствуя, как галстук душит его. — ...и я должен сказать, его дисциплина и профессионализм действительно впечатляют, — продолжал глава полиции. Феликс машинально кивал, даже не вникая в суть разговора. — Хёнджин! — вдруг позвал начальник, поднимая руку. — Подойди на минуту. Имя ударило Феликса, как током. Он резко поднял голову — и увидел его. Хёнджин в парадной форме. Безупречно отглаженный мундир, белые перчатки, фуражка на голове. Он шел через зал с той же уверенной походкой, с какой преследовал Феликса в ночных переулках. — Вот он, наш лучший новобранец, — с гордостью сказал глава полиции. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Офицер Хван Хёнджин, — представился тот, отдавая честь. Его голос звучал холодно и официально, глаза скользнули по Феликсу, не выдав ни единой эмоции. — Ли Джунхёк, — отец кивнул. — А это мой сын, Феликс. Феликс заставил себя протянуть руку. — Приятно познакомиться, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Ладонь Хёнджина в перчатке была теплой и твердой. Их рукопожатие длилось ровно столько, сколько положено при формальном знакомстве — не дольше. — Офицер Хван недавно отличился при задержании опасного преступника, — продолжал глава полиции. Феликс едва сдержал ухмылку. «Интересно, он имеет в виду меня?» — Скромность не позволяет мне согласиться, — Хёнджин опустил глаза, играя роль образцового офицера. Чан, стоявший чуть в стороне, наблюдал за этой сценой с едва уловимой усмешкой. Его взгляд скользнул от Феликса к Хёнджину и обратно, будто пытаясь разгадать какую-то загадку. — Феликс тоже проявляет интерес к правоохранительной деятельности, — неожиданно вставил отец. Феликс чуть не поперхнулся. — Правда? — Хёнджин поднял бровь, и в его глазах на мгновение мелькнул тот самый огонь, который Феликс запомнил так хорошо. — Ну... в каком-то смысле, — пробормотал Феликс, чувствуя, как жар разливается по щекам. Чан кашлянул в кулак, явно подавляя смех, а после ловко перехватил инициативу, лёгким движением встав между Феликсом и остальными. — Джунхёк-щи, — обратился он к отцу Феликса с почтительной улыбкой, — Вы ведь сейчас готовитесь к открытию нового филиала на Чеджу, да? Отцовские глаза блеснули интересом — он обожал, когда к нему проявляли такое внимание. — О, да, — мужчина переключил внимание с сына. Феликс едва заметно выдохнул, кидая благодарный взгляд Чану. Но расслабляться было рано. — Феликс, — отец обернулся к нему, указывая взглядом на группу молодых людей у фуршетного стола. — Там сын Чан Минсука. Иди познакомься. — Конечно, — Феликс кивнул, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Он вежливо поклонился главе полиции, затем — Хёнджину. — Было приятно познакомиться, — произнёс он, глядя куда-то в район Хёнджинового подбородка. — Взаимно, — ответил тот, и его голос прозвучал так официально, что Феликса передёрнуло. Он развернулся и пошёл через зал, чувствуя, как по спине растекается жар. «Он смотрит. Чёрт, он точно смотрит». Феликс сжал кулаки, стараясь не оборачиваться. Каждый шаг давался с трудом — тело будто налилось свинцом, а в ушах стучало: «Не оглядывайся, не оглядывайся, не оглядывайся». Но когда он оказался в десяти метрах, всё-таки украдкой глянул через плечо. Хёнджин стоял, слегка склонив голову, слушая что-то, но его взгляд был прикован к Феликсу. Тёмный, горящий, голодный. Феликс резко отвернулся, почти столкнувшись с официантом. — Простите, — пробормотал он, уклоняясь от подноса с бокалами. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно через весь зал. «Соберись, чёрт возьми. Просто познакомься с этим парнем и отойди в сторону». Он подошёл к группе, где стоял сын Чан Минсука — высокий парень с аккуратной стрижкой и надменным выражением лица. — Привет, — Феликс заставил себя улыбнуться. — Я Феликс. — А, Ли Феликс. Я Хэджун, — тот кивнул, оценивающе оглядев его. — Мне о тебе рассказывали. — Надеюсь, ничего плохого, — Феликс постарался, чтобы это прозвучало как шутка. Парень фыркнул: — Ну, знаешь... гонки, ночные клубы, скандалы. Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Это всё в прошлом, — он сделал глоток из бокала с минералкой, который кто-то сунул ему в руку. — Конечно, — Хэджун ухмыльнулся. — Как и мои «подвиги» в прошлом году. Отец до сих пор вздрагивает, когда вспоминает. Феликс кивнул, но его внимание было приковано к тому, что происходило за спиной у нового знакомого. Хёнджин отошёл от группы начальства и теперь стоял у колонны, всё так же наблюдая за ним. — ...так что если хочешь, можем как-нибудь... Эй, ты меня вообще слушаешь? Феликс моргнул: — Что? Извини, я... — Ладно, вижу, ты не в настроении, — парень пожал плечами. — Давай как-нибудь в другой раз. Феликс даже обрадовался такому повороту: — Да, извини. Может, в университете как-нибудь... Тот кивнул и отвернулся, а Феликс поспешил ретироваться, направляясь к выходу на террасу. Ему срочно нужен был глоток воздуха. Прохладный ветерок встретил его за стеклянной дверью. Феликс глубоко вдохнул, опираясь на каменные перила. — Неловкая ситуация, да? Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Феликс медленно обернулся. Хёнджин стоял в двух шагах, сняв фуражку и расстегнув верхнюю пуговицу мундира. — Ты... — Феликс оглянулся, убеждаясь, что вокруг никого нет. — Ты вообще понимаешь, на что идёшь? Хёнджин сделал шаг вперёд. — Полностью. — Здесь могут увидеть, — прошептал Феликс, но сам не отступил. — Тогда не будем делать ничего подозрительного, — Хёнджин притворно огляделся, затем резко сократил расстояние между ними. Его рука в перчатке схватила Феликса за запястье, прижимая к перилам. — Офицер... — Феликс попытался вырваться, но это было для виду. — Тише, — Хёнджин придвинулся так близко, что Феликс почувствовал его дыхание на своих губах. — Иначе мне придётся арестовать тебя за неподобающее поведение. Феликс закусил губу, чувствуя, как по всему телу разливается жар. — Ты... чёртов садист... Хёнджин усмехнулся: — А ты — мазохист, раз позволяешь себя дразнить. Их губы почти соприкоснулись, когда дверь на террасу резко распахнулась. — Феликс? — раздался голос Чана. Хёнджин мгновенно отпрянул, приняв безупречно официальный вид, будто просто обсуждал с Феликсом погоду. — Всё в порядке? — Чан окинул их подозрительным взглядом. — Да, — Феликс поспешно выпрямился. — Офицер... э-э... — Хван, — подсказал Хёнджин. — Да, офицер Хван просто... предупреждал меня, чтобы я не курил на террасе. Чан поднял бровь: — Как ответственно с его стороны. Хёнджин вежливо кивнул: — Просто выполняю свою работу. — Конечно, — Чан скрестил руки на груди. — Феликс, тебя ищет отец. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Понял. Иду. Он бросил последний взгляд на Хёнджина — тот стоял, как и подобает образцовому офицеру, но в его глазах горел тот самый огонь, который сводил Феликса с ума. — До встречи, — прошептал Феликс, проходя мимо. Хёнджин ничего не ответил. Но Феликс знал. Это было не прощание. Это было предвкушение. Феликс покидает террасу с Чаном, стараясь не оглядываться на Хёнджина, но каждый нерв в его теле кричал о том, что тот всё ещё смотрит ему вслед. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — Чан придержал дверь, пропуская Феликса вперед. Его голос звучал тихо, но в нём явно читалось напряжение. — Я ничего не делал, — Феликс фыркнул, поправляя смокинг. — Правда? — Чан приподнял бровь, оглядывая кузена с ног до головы. — Потому что со стороны это выглядело так, будто ты готов был прыгнуть на него прямо здесь, на глазах у половины элиты города. Феликс сжал зубы, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Преувеличиваешь. — Феликс, — Чан резко остановился, загораживая ему путь. Его обычно спокойные глаза стали твёрдыми. — Если дядя застукает тебя с полицейским, которого только что представили ему, как «образцового офицера», у него случится преждевременный инфаркт. Феликс закатил глаза, стараясь сохранять маску безразличия. — О, нет, только не инфаркт у дорогого папочки, — он язвительно улыбнулся. — Что же тогда будет с его бесценной репутацией? Чан вздохнул, понизив голос до шёпота: — Я серьёзно. Ты играешь с огнём. — А мне нравится, когда горячо, — Феликс откровенно флиртующе прищурился, но Чан не поддался на провокацию. — Хорошо, — кузен отступил на шаг, разводя руками. — Делай, что хочешь. Но если тебя выведут отсюда в наручниках, не жди, что я буду тебя выручать. Феликс фальшиво ахнул, прикладывая руку к груди: — Какой же ты бессердечный, кузен. А я думал, мы семья. — Семья, — Чан усмехнулся. — Которая тебя прикрывает, пока ты ведёшь себя как капризный подросток. — Ой, да ладно тебе, — Феликс махнул рукой, но внутри всё сжалось. Он знал, что Чан прав. Но признать это — значило признать, что он уже слишком глубоко зашёл в этой игре. — Феликс! — из-за угла показалась мать, её лицо светилось облегчением. — Ты где пропадал? Отец ищет тебя, хочет представить семье Пак. — Иду, — Феликс бросил последний взгляд на Чана, но тот уже отошёл, сливаясь с толпой гостей. Мать мягко взяла его под руку, ведя обратно в зал. — Ты хоть немного пообщался с сыном Чан Минсука? — спросила она шёпотом. — Немного, — Феликс кивнул, машинально сканируя зал в поисках Хёнджина. Того нигде не было видно. — И как он тебе? — Скучный, — буркнул Феликс, но тут же пожалел. Мать вздохнула, и в её глазах мелькнуло разочарование. — Феликс, пожалуйста... — Ладно, ладно, — он потёр виски. — Просто... давай не сейчас, хорошо? Она хотела что-то ответить, но в этот момент к ним подошёл отец в сопровождении пожилой пары — видимо, те самые Пак. — А вот и он, — Джунхёк положил руку на плечо Феликса, но пальцы впились в кожу чуть сильнее, чем нужно. — Феликс, познакомься. Феликс заставил себя улыбнуться, но его мысли были далеко. Где-то в этом здании Хёнджин — возможно, так же, как и он, притворяется, что всё под контролем. Возможно, так же, как и он,сходит с ума от этой игры. Феликс стоял рядом с отцом, его лицо застыло в идеально отрепетированной улыбке — той самой, которую он отрабатывал перед зеркалом с детства. Легкий наклон головы, чуть приподнятые уголки губ, взгляд, выражающий вежливую заинтересованность. Ни тени скуки, ни намёка на то, что он считает каждую секунду этого бесконечного вечера. Джунхёк что-то говорил ему, положив тяжелую ладонь на его плечо, но слова тонули в гуле светской толпы. Феликс кивал в нужных местах, изредка вставляя «конечно, отец» или «я понимаю», но мысли его были далеко. Где-то в этом особняке был он — Хёнджин. Возможно, так же, как и Феликс, изображал образцового гостя, хотя его взгляд, полный скрытого огня, выдавал совсем другие намерения. Громкий звон хрустального бокала разрезал воздух. — Дамы и господа, благотворительный аукцион начинается! — объявил ведущий, и зал ответил вежливыми аплодисментами. Феликс почувствовал, как пальцы отца слегка сжали его плечо — молчаливый сигнал: «Не вздумай сбежать». Но он уже придумал план. — Отец, — он слегка наклонился, понизив голос до почтительного шёпота. — Можно я на минутку отлучусь? Джунхёк нахмурился. — Сейчас? — Я очень быстро, — Феликс сделал виноватое лицо, которое всегда работало на мать. — Обещаю вернуться до начала торгов. Отец вздохнул, но кивнул. — Пять минут. Феликс почтительно склонил голову и, не теряя ни секунды, зашагал прочь, сохраняя спокойный, даже слегка ленивый шаг — так, будто он просто направлялся освежиться, а не бежал навстречу чему-то запретному. Он поднялся по мраморной лестнице, украшенной гирляндами белых орхидей, и свернул в длинный коридор второго этажа. Здесь было тихо — лишь приглушённые голоса официантов да лёгкий звон посуды из соседнего служебного помещения. Феликс ускорил шаг, сердце бешено колотилось в груди. Он не знал, искал ли Хёнджин его намеренно или их встреча снова окажется игрой случая, но надежда уже разливалась по телу горячим электричеством. Он свернул в коридор, ведущий к уборным, но резко остановился, услышав за спиной шаги. — Ты специально ищешь неприятностей? Голос Хёнджина прозвучал низко и напряжённо. Феликс обернулся и увидел его, стоящего в тени колонны. Его форма идеально сидела на нём, но в глазах больше не было и намёка на официальную холодность — только тёмный, жгучий интерес. Феликс медленно улыбнулся. — А ты специально меня выследил? Хёнджин шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. — Может быть. — Офицер Хван, — Феликс притворно покачал головой. — Как непрофессионально. Хёнджин оказался так близко, что Феликс почувствовал его дыхание. — Ты сам начал эту игру. — И что теперь? — Феликс приподнял подбородок, бросая вызов. — Арестуешь меня? — Возможно, — Хёнджин провёл пальцем по его запястью, заставляя Феликса вздрогнуть. — За нарушение общественного порядка. Феликс засмеялся тихо, но нервно. — Какое же ужасное преступление. — О, ты даже не представляешь, — Хёнджин наклонился, его губы почти коснулись уха Феликса. — Но я могу тебя проинформировать. Феликс закрыл глаза на секунду, чувствуя, как всё тело напряглось от его голоса. — Мне нужно вернуться, — прошептал он, но не сделал ни шага назад. — Тогда иди, — Хёнджин отстранился, но его взгляд приковал Феликса на месте. — Если сможешь. Феликс сжал кулаки. Он должен был уйти. Отец убьёт его, если заметит отсутствие. Но ноги словно приросли к полу. — Чёрт возьми, — выдохнул он и схватил Хёнджина за воротник, резко притянув к себе. Их губы наконец встретились — жарко, стремительно, без намёка на осторожность. Хёнджин ответил мгновенно, прижимая Феликса к стене, одной рукой поддерживая его за шею, другой — за талию. Где-то внизу раздались аплодисменты — аукцион начался. Но Феликсу было всё равно. Он оторвался, тяжело дыша. — Это официальное предупреждение? Хёнджин усмехнулся. — Нет. Это обещание. Феликс хотел ответить, но в этот момент в коридоре послышались голоса. Они оба замерли. — Феликс?! — это был отец. Хёнджин резко отпрянул, выпрямив форму. — Иди, — тихо приказал он. Феликс сделал шаг назад, затем ещё один. — Это не конец. — Я на это надеюсь, — Хёнджин бросил ему последний взгляд, прежде чем раствориться в тени бокового коридора. Феликс быстро направился к лестнице, стараясь успокоить дыхание. — Феликс! — отец стоял внизу, его лицо было напряжённым. — Где ты был? — Прости, — Феликс спустился, поправляя рукав смокинга. — Заблудился. Отец пристально посмотрел на него, но лишь тяжело вздохнул. — Идём. Ты должен присутствовать на аукционе. Феликс кивнул, следуя за ним. Но в голове звучал только один вопрос: «Когда я увижу его снова?» Весь оставшийся вечер Феликс незаметно озирался по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе знакомую фигуру в полицейской форме. Но Хёнджина будто испарился. Он не стоял у входа, не дежурил в зале, не появлялся среди охраны. Феликс сжимал бокал с водой, чувствуя, как раздражение копится где-то под рёбрами. «Он просто исчез? Серьёзно?» — Феликс, — отец положил руку ему на плечо. — Мы уезжаем. Он моргнул, будто вынырнув из воды. — Уже? — Уже, — Джунхёк посмотрел на него с лёгким подозрением. — Ты выглядишь уставшим. — Да, — Феликс машинально кивнул. Он бросил последний взгляд на зал, но Хёнджина там не было.

***

Машина плавно катила по ночному городу, улицы мелькали за окном, подсвеченные оранжевыми фонарями. Феликс сидел, уткнувшись в телефон, пока отец обсуждал с матерью детали вечера. Общий чат взорвался сообщениями, как только он написал: Феликс: «Он был там»

Джисон:

«КТО???»

Чонин:

«О боже, он про того полицейского. Ну что, принц, ты таки нашёл своего принца?»

Сынмин:

«Я уже боюсь спрашивать...»

Феликс усмехнулся и быстро набрал: Феликс: «Мы поговорили. Ну, как поговорили...»

Джисон:

«О БОЖЕ. ТЫ ЧТО, ЦЕЛОВАЛСЯ С НИМ ПРЯМО ТАМ?!»

Феликс почувствовал, как лицо загорается. Феликс: «Не совсем там. Но близко»

Чонин:

«Ты совсем ебнулся? Там же был твой отец, половина городской элиты, куча полиции...»

Минхо:

«Ладно, теперь ты официально безнадёжен»

Феликс скривился, но не мог сдержать лёгкой улыбки. Феликс: «Он сам меня нашёл. Ну, или я его. Неважно. Но это было...» Он задумался, подбирая слова. Феликс: «...как будто я снова сел за руль после долгого перерыва»

Джисон:

«О, это серьёзно. Ты влюбился»

Феликс: «ЗАТКНИСЬ»

Минхо:

«И что теперь? Вы договорились встретиться?»

Феликс замер. Феликс: «Нет. Он исчез. Я так и не нашёл его перед отъездом»

Чонин:

«Может, он просто делал вид, что знакомится с тобой, а потом свалил, потому что передумал?»

Грудь Феликса резко сжало. Феликс: «Нет. Не думаю» Но сомнения уже закрадывались.

Сынмин:

«Феликс... Ты уверен, что хочешь в это ввязываться? Он же полицейский. А ты... ну, ты»

Феликс сжал зубы. Феликс: «Я знаю» Он выключил телефон и откинулся на сиденье, глядя в тёмное окно. «Может, он и правда передумал?» Городские огни расплывались в глазах, превращаясь в цветные пятна. «Или, может, это просто игра. А я веду себя как идиот». Феликс вздохнул и прислонился к холодному окну, наблюдая за ночным Сеулом, будто он мог решить все его проблемы.

***

Несколько дней спустя. Феликс сидел за столом в университетской столовой, безучастно ковыряя вилкой еду. Он почти не слышал, о чём болтали Джисон и Чонин, лишь изредка кивая в ответ на их реплики. Даже Минхо, обычно спокойный и невозмутимый, сегодня поглядывал на него с явным беспокойством. — Эй, принц, — Джисон лёгким пинком под столом заставил Феликса вздрогнуть. — Ты опять в облаках? Феликс моргнул, словно возвращаясь из далёких мыслей. — Что? — Мы спрашиваем, пойдёшь сегодня на вечеринку к Чонгуку? — повторил Чонин, приподняв бровь. Феликс пожал плечами. — Не знаю. Не в настроении. — Опять? — Джисон фыркнул. — Это уже пятый раз подряд, когда ты отказываешься куда-то идти. — Может, он просто повзрослел, — вставил Минхо, но в его голосе звучала лёгкая ирония. — Или влюбился, — подмигнул Джисон. Феликс резко поднял голову, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — Хватит уже про это. — О, значит, я прав? — Джисон ухмыльнулся, обмениваясь взглядом с Чонином. — Заткнись, — Феликс бросил в него салфеткой, но голос дрогнул. — Ну ладно, ладно, — Джисон поднял руки в шутливой защите, но тут же наклонился вперёд, понизив голос. — Но если серьёзно, ты сам понимаешь, что это… странно, да? — Что странно? — Всё! — Чонин жестом обозначил его с ног до головы. — Ты последние дни ходишь, как в воду опущенный. Никаких гонок, никаких выходок. Даже на парах сидишь и слушаешь, будто тебе правда интересно. — Может, я и правда просто повзрослел? — попытался отшутиться Феликс, но в его голосе не было прежней уверенности. Минхо пристально посмотрел на него. — Ты ждёшь от него вестей. Феликс сжал кулаки под столом. — Я ничего не жду. — Лжёшь, — мягко сказал Сынмин, впервые за весь разговор поднимая глаза от еды. Феликс хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Потому что они были правды. Он ждал. Ждал сообщения, звонка, случайной встречи — чего угодно. Но Хёнджин исчез. — Ладно, — Джисон вздохнул, видя его реакцию. — Давай так: если он не пишет, напиши ты. — Нет, — Феликс резко встал, отодвинув стул. — Мне нужно… в туалет. Он быстро вышел из столовой, не оглядываясь на друзей. В ушах стучало: «Они правы. Ты ведёшь себя как идиот». Туалет был пуст. Феликс подошёл к раковине, плеснул холодной воды в лицо и посмотрел на своё отражение в зеркале. — Чёрт, — прошептал он. Дверь открылась, и в отражении появился Сынмин. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Феликс усмехнулся. — Определённо нет. Сынмин прислонился к стене рядом с ним. — Они просто переживают за тебя. — Я знаю, — Феликс провёл рукой по лицу. — Просто… я не могу перестать думать о нём. — Потому что ты влюбился. Феликс закрыл глаза. — Да. Признание, наконец вырвавшееся наружу, словно сняло груз с плеч. — И что теперь? — спросил Сынмин. — Не знаю, — Феликс вздохнул. — Но я точно не могу продолжать так жить. Сынмин хмыкнул, оглядывая парня. — Ладно, слушай мой гениальный план, — начал он, прищурившись. — Идёшь на вечеринку. Пытаешься выкинуть этого своего полицейского из головы. Если не получится — ну, значит, не получится. Тогда просто находишь его и решаешь все эти твои... недосказанности. Феликс поднял бровь: — И всё? — А что, мало? — Сынмин фыркнул. — Ты же сам говоришь, что не можешь так больше. Феликс задумался на секунду, затем вздохнул. — Чёрт. Ты прав. — Конечно, я прав, — Сынмин самодовольно откинул чёлку. — У меня вообще всегда хорошие советы. — Иногда, — ухмыльнулся Феликс. — Иногда?! — Сынмин фальшиво ахнул, прикладывая руку к груди. — Я вообще самый умный среди вас, простите. Феликс рассмеялся. — Ладно, гений, пошли обратно, пока Джисон не съел мой пудинг. — О, это серьёзный аргумент, — Сынмин тут же выпрямился, делая серьёзное лицо. — Джисон действительно способен на такое. Они направились к двери, и Феликс вдруг почувствовал, что дышать стало чуть легче. «Хорошо. Вечеринка. А там... посмотрим». Но где-то в глубине, под слоем показного безразличия, уже теплилась мысль: «А что, если я и правда не смогу его забыть?» Они возвращаются в столовую, где Джисон и Чонин тут же поднимают брови в немом вопросе. — Всё в порядке? — Чонин ковыряет остатки еды вилкой, но взгляд у него острый. — Да, — Феликс плюхается на стул и неожиданно ухмыляется. — Ладно, я передумал. Пойду на эту вашу дурацкую вечеринку. Джисон чуть не поперхнулся водой. — Серьёзно? — Ага. Если я и правда не могу выкинуть кое-кого из головы, то хотя бы попробую. — О, — Джисон переглядывается с Чонином, и в его глазах загорается знакомый озорной огонёк. — Значит, план такой: напиться, забыться, может, даже с кем-нибудь переспать? — Нет, — Сынмин бьёт его салфеткой по лбу. — План такой: отвлечься, проверить свои чувства и, если ничего не изменится, перестать страдать и самому решить вопрос. — Боже, — Чонин закатывает глаза. — Ты звучишь как дешёвый психолог. — Зато я прав, — Сынмин гордо поднимает подбородок. Феликс фыркает, но в углу губ прячется улыбка. Минхо, наблюдавший за всей сценой, вдруг говорит: — Если не получится забыть — напиши ему. Феликс резко поднимает глаза. — Что? — Ты слышал меня, — Минхо пожимает плечами. — Если он не пишет, это не значит, что ты не можешь сделать первый шаг. — Но... — Но ничего, — перебивает Сынмин. — Ты уже признал, что влюбился. Теперь либо выкидываешь его из головы, либо разбираешься с этим. Феликс задумывается, вертя вилку в пальцах. — А если он просто... передумал? — Тогда хотя бы узнаешь наверняка, — мягко говорит Чонин. Феликс вздыхает. — Ладно. Сначала вечеринка. Потом... посмотрим. — Отлично! — Джисон хлопает его по спине так, что Феликс чуть не падает лицом в тарелку. — Тогда встречаемся в девять у Чонгука. — А теперь доедай свою картошку, принц, — добавляет Сынмин. — А то выглядишь, как голодающий поэт. Феликс улыбается, и впервые за несколько дней это не кажется ему неестественным.

***

Вечером, стоя перед зеркалом в своей комнате, Феликс критически осматривает себя: чёрные рваные джинсы, свободная белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, кожаный браслет на запястье. Никаких смокингов, никаких галстуков — только он, настоящий. — Так-то лучше, — бормочет он себе, поправляя растрёпанные волосы. Телефон на кровати вибрирует. Феликс хватает его, сердце бешено колотится — но это всего лишь Джисон:

«Ты где? Мы уже тут, а без тебя скучно»

Феликс закатывает глаза и быстро отвечает: «Иду. 10 минут» Он делает последний глоток воды, проверяет, что ключи в кармане, и выходит из комнаты. — Феликс? — мать выглядывает из гостиной. — Ты куда? — К друзьям, — он останавливается в дверях. — Можно? Она улыбается. — Конечно. Только... — Не напиваться, не устраивать гонки, не попадать в полицию, — автоматически заканчивает он. Мать смеётся. — Ну, хотя бы помнишь. Феликс ухмыляется и выходит, чувствуя, как лёгкость наконец возвращается в его тело. «Сначала вечеринка. Потом... посмотрим» Городские огни мерцают впереди, обещая ночь, полную возможностей. И где-то среди них, возможно, есть один огонёк, который ждёт его.

***

Вечеринка проходит неплохо, но Феликс чувствует, что что-то не так. Музыка грохочет так, что стены дрожат, воздух густой от дыма и сладковатого запаха алкоголя. Джисон уже где-то в центре комнаты, обнимая двух девушек и что-то крича им в ухо под смех. Чонин и Сынмин валяются на диване, явно перебрав, а Минхо, хмурясь, пытается влить в них воду, но те только отмахиваются, бормоча что-то невнятное. Феликс сидит на подоконнике, притулившемся между кухней и гостиной, и медленно потягивает пиво. Оно уже теплое и противное, но он даже не замечает. Что-то не так. Он оглядывает комнату, будто ищет кого-то, но сам не знает кого. Может, просто надеется, что среди этого шума и веселья его мысли наконец успокоятся. Но они только крутятся быстрее, как заезженная пластинка. — Эй, принц! — Джисон, раскрасневшийся и с блеском в глазах, пробирается сквозь толпу к нему. — Ты чего тут сидишь, как привидение? Иди танцевать! — Не в настроении, — Феликс отпивает еще глоток, морщась. — Да ладно, — Джисон хватает его за руку и тянет вниз. — Ты же сам сказал, что пришел отвлечься. Так отвлекайся! Феликс вздыхает, но позволяет утащить себя в гущу танцующих. Тела вокруг горячие, потные, кто-то наступает ему на ногу, кто-то смеется прямо в ухо. Он пытается двигаться в такт, но чувствует себя деревянным. — Видишь, не так уж плохо! — кричит Джисон, вращая бедрами так, что Феликс фыркает. Но нет. Все равно не так. Через полчаса он вырывается из толпы и пробирается на кухню, где чуть тише. Хватает со стола новую банку пива, открывает и залпом выпивает половину. Может, если пить быстрее, это наконец подействует? — Ты выглядишь так, будто тебя здесь против воли держат, — раздается голос за спиной. Феликс оборачивается. Минхо стоит, прислонившись к дверному косяку, с бутылкой воды в руке. — Просто... не цепляет, — пожимает плечами Феликс. — Потому что ты не здесь, — Минхо делает глоток. — Ты все еще там. Феликс не отвечает. — Ладно, — Минхо вздыхает. — Тогда мой совет: хватит мучить себя. Если не получается забыть — иди и разберись с этим. — Легко сказать, — бормочет Феликс. — А кто говорил, что будет легко? Феликс закатывает глаза, но в глубине души знает, что Минхо прав.

***

Ещё через пару часов у Феликса начинает болеть голова, и он решает, что пора валить. Находит Сынмина и Чонина спящими в углу комнаты, Чонин даже похрапывает, уткнувшись лицом в подушку. Решает не будить их — всё равно в таком состоянии они только начнут ныть о похмелье. Проходя мимо спальни, он замечает Джисона и прижатого к стене Минхо. Они целуются так страстно, что Феликс на секунду замирает, чувствуя, как в груди сжимается что-то горячее и колючее. «Чёрт…» Он тихо отступает и пишет в общий чат: «Ушёл. Вы там выглядите… занятыми. Не напивайтесь слишком, иначе завтра пожалеете» Прикрепляет фото спящих Сынмина и Чонина для драматического эффекта и выходит на улицу. Ночной воздух свеж, почти холоден после духоты квартиры. Феликс закуривает, вдыхая глубоко, и смотрит на звёзды, которых почти не видно из-за городских огней. «Что я вообще делаю?» Феликс решил не вызывать такси — пройтись пешком, чтобы проветриться. Ночной воздух был прохладным и свежим, постепенно снимая остатки головной боли после вечеринки. Но вместо того чтобы очистить мысли, прогулка лишь вернула их к одному и тому же — к Хёнджину. «Как вообще с ним связаться?» У него не было номера телефона, никаких контактов — только воспоминания о том, как офицер прижимал его к стене в полутемном коридоре, обещая больше. Вдалеке послышался рёв мотоцикла — низкий, мощный, заставляющий вздрогнуть. Феликс на секунду замер, слушая. «Давно не катался...». Звук приближался, нарастая, и Феликс невольно обернулся, заинтригованный. Мотоцикл вынырнул из-за поворота, фары ослепительно яркие в темноте. Он пронесся мимо, но затем резко затормозил, развернулся и подкатил прямо к нему. Феликс нахмурился, но любопытство перевесило. И тут водитель снял шлем. Волосы, слегка растрепанные после езды, тёмные глаза, знакомый уверенный взгляд. Хёнджин. Феликс почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Заскучал? — Хёнджин ухмыльнулся, положив шлем на бак. Феликс открыл рот, но не нашёл слов. Он здесь. Стоит перед ним. На мотоцикле. Это было слишком нереально, чтобы быть правдой. — Что... что ты здесь делаешь? — наконец выдавил он. Хёнджин наклонился чуть ближе, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Феликс не мог забыть. — Может быть, я искал тебя? Феликс фыркает, скрещивая руки на груди. — Какой же ты полицейский, если на работе ловишь гонщиков, а потом сам носишься на мотоцикле? Хёнджин ухмыляется, слегка наклоняя голову. — Я просто катаюсь. А не устраиваю гонки. — О, конечно, — Феликс закатывает глаза, но уголки губ предательски подрагивают. — Хочешь проверить? — Хёнджин протягивает ему шлем. Феликс замирает. Это плохая идея. Очень плохая. Но его пальцы уже тянутся к шлему. — Только если ты не будешь ехать, как пенсионер, — бросает он, надевая его. Хёнджин смеётся — низко, глухо, и этот звук разливается по Феликсу тёплыми волнами. — Обещаю, ты не пожалеешь. Феликс забирается на мотоцикл сзади, и в этот момент Хёнджин ловит его руку, прижимая ладонь к своему животу. — Держись крепче. И они срываются с места. Ветер бьёт в лицо, городские огни сливаются в разноцветные полосы, а сердце Феликса бешено колотится где-то в горле. Он инстинктивно вцепляется в Хёнджина, чувствуя, как тот смеётся под его пальцами. — Ты это серьёзно называешь катанием?! — кричит Феликс ему в ухо, когда они входят в резкий поворот. — Ты же хотел быстрее! — Хёнджин бросает через плечо, и его глаза горят азартом. Феликс не отвечает. Потому что он прав. И потому что, несмотря на страх, на бешеный ритм сердца, на холодный ветер, рвущий кожу — он чувствует себя живым. Как давно уже не чувствовал. Мотоцикл замедляется у смотровой площадки над городом. Феликс едва не падает, когда отпускает Хёнджина, ноги дрожат, но он тут же опирается на перила, стараясь выглядеть спокойным. — Ну что, принц? — Хёнджин выключает двигатель, и внезапная тишина оглушает. — Понравилось? Феликс снимает шлем, отбрасывая волосы со лба. — Было... неплохо, — он делает вид, что зевает, но предательская улыбка выдаёт его. — Неплохо? — Хёнджин поднимает бровь. — Ладно, чертовски круто, — Феликс сдаётся. Хёнджин смеётся и подходит ближе. — А ты знаешь, что за это полагается? Феликс замирает. — Что? — Благодарность, — Хёнджин касается его подбородка, заставляя сердце пропустить удар. И прежде чем Феликс успевает что-то сказать, их губы встречаются. Городские огни мерцают внизу, но ему уже всё равно. Несколько минут пролетают незаметно, пока в лёгкий не начинает жечь от нехватки воздуха. Когда они наконец отрываются друг от друга, Феликс чувствует, как его дыхание сбито, а губы слегка горят. — Я отвезу тебя домой, — говорит Хёнджин, его голос звучит хрипло, но твёрдо. Феликс ощущает странное разочарование, но лишь кивает и снова забирается на мотоцикл, обхватывая Хёнджина за талию. Однако вместо того чтобы ехать в сторону его дома, Хёнджин сворачивает на другую улицу, затем ещё одну, и вскоре они останавливаются перед знакомой многоэтажкой. — Это... не мой район, — медленно говорит Феликс, снимая шлем. Хёнджин выключает двигатель и поворачивается к нему, его глаза блестят в свете уличного фонаря. — Это мой район. Феликс замирает. — И... что мы здесь делаем? Хёнджин ухмыляется и наклоняется ближе, его дыхание горячее на коже Феликса. — Ты хочешь поехать домой? Феликс чувствует, как его сердце бешено колотится. — Нет, — он отвечает без колебаний. — Тогда поднимайся со мной, — Хёнджин берёт его за руку, и его прикосновение обжигает даже через ткань рубашки. Феликс следует за ним, ступенька за ступенькой, его разум уже рисует картины того, что может произойти дальше. Они поднимаются в квартиру в напряжённом молчании, только их шаги эхом отдаются в пустом подъезде. Когда дверь закрывается за ними, Феликс оглядывается — квартира совсем не изменилась с прошлого визита: минималистичный интерьер, несколько фотографий на стенах, аккуратно расставленные книги. — Можешь принять душ, если хочешь, — Хёнджин кивает в сторону коридора. — Полотенца и халат в шкафу. Феликс кивает и, не говоря ни слова, исчезает в ванной. Горячая вода смывает с него остатки вечеринки, но не может смыть странное чувство — будто он переступил какую-то невидимую грань. Когда он выходит, закутанный в чужой халат, из кухни доносится аппетитный запах. — Ты... готовишь? — Феликс заглядывает в дверной проём и видит, как Хёнджин ловко управляется со сковородой. — А что, удивился? — Хёнджин не оборачивается, но в голосе слышится усмешка. — Немного, — признаётся Феликс, подходя ближе. — Не у всех есть прислуга, принц, — бросает Хёнджин через плечо, и Феликс чувствует, как по щекам разливается жар. — Я не... — он начинает оправдываться, но Хёнджин вдруг поворачивается и протягивает ему вилку с кусочком мяса. — Попробуй. Феликс осторожно берёт угощение, их пальцы на секунду соприкасаются. Мясо оказывается неожиданно вкусным — пряным, сочным, с лёгкой остротой. — Вкусно, — признаёт он, и это чистая правда. Хёнджин ухмыляется и возвращается к плите. — Знаешь, — говорит он, помешивая содержимое сковороды. — Иногда самые простые вещи приносят больше удовольствия, чем дорогие рестораны. Феликс молча наблюдает за его движениями, за тем, как мускулы спины напрягаются под тонкой тканью футболки. — Ты часто так... ухаживаешь за своими... — он запинается, не зная, какое слово подобрать. — Заключёнными? — Хёнджин оборачивается, и в его глазах танцуют весёлые искорки. Феликс фыркает. — Я думал, ты скажешь «жертвами». — О, нет, — Хёнджин ставит тарелку перед ним. — Ты определённо не жертва. Их взгляды встречаются, и в воздухе снова повисает то самое напряжение, которое не отпускало их весь вечер. — Ешь, — наконец говорит Хёнджин, отводя глаза. — Пока не остыло. Феликс берёт вилку, но понимает, что аппетит у него совсем другого рода. Они едят в тишине, и только стук вилок о тарелки нарушает молчание. Феликс нервно дёргает ногой под столом, пока Хёнджин не поднимает на него взгляд. — Ты что-то хочешь сказать? — спрашивает он, откладывая прибор в сторону. Феликс закусывает губу. — Я думал... ты больше не хочешь со мной связываться. Хёнджин наклоняет голову, изучая его. — Почему ты так решил? — Ну... — Феликс отводит глаза. — Чан мог рассказать тебе, какой я на самом деле избалованный эгоист. И он был бы прав. Хёнджин хмыкает. — Чан и правда предупреждал меня. Сердце Феликса болезненно сжимается, но он заставляет себя продолжить: — И? — И ничего, — Хёнджин пожимает плечами. — Последние дни я не появлялся не потому, что передумал. Было слишком много работы. Он делает паузу, его пальцы медленно скользят по краю стакана. — А ещё я ждал. — Ждал? — Нашей встречи, — Хёнджин поднимает глаза, и в них столько искренности, что Феликс теряет дар речи. — Но... почему ты ничего не сказал? Не написал? — Потому что некоторые вещи стоит делать лично, — Хёнджин отодвигает тарелку и встаёт. — И потому что я хотел быть уверен, что ты тоже этого хочешь. Феликс замирает, чувствуя, как его дыхание учащается. — А теперь ты уверен? Хёнджин обходит стол и останавливается перед ним, его пальцы мягко касаются подбородка Феликса. — Ты здесь, не так ли? Феликс не отвечает. Вместо этого он встаёт, сокращая расстояние между ними до минимума. — Тогда, может, хватит ждать? Их губы снова встречаются, на этот раз без тени сомнения. Хёнджин притягивает его ближе, его руки твёрдые и уверенные на талии Феликса. Когда они наконец разрывают поцелуй, Хёнджин шепчет: — Я ждал не только этого. — А чего ещё? — Феликс задыхается. — Чтобы ты остался. На всю ночь. Феликс чувствует, как по спине пробегают мурашки. — Это приказ, офицер? Хёнджин ухмыляется. — Просьба. И Феликс понимает, что у него нет ни малейшего желания отказываться. Хёнджин прижимает Феликса к столу, их губы сливаются в жгучем поцелуе. Тарелки сдвигаются с грохотом, вилка падает на пол, но никому нет дела до этого. Феликс хватается за край стола, чувствуя, как сильные руки офицера скользят под халатом, обнажая кожу. — Ты... — он пытается говорить, но Хёнджин перекрывает его губы своим ртом, — ...опять... посуда... — Забудь про посуду, — Хёнджин отрывается на секунду, его дыхание горячее и прерывистое. Он резко подхватывает Феликса на руки, и тот инстинктивно обвивает ногами его талию. — Офицер, — Феликс притворно возмущается, но пальцы уже впиваются в его плечи, — Ты что, собираешься похитить меня? — Арестовать, — поправляет Хёнджин, шагая в сторону спальни. — За что на этот раз? — За... — Хёнджин прижимает его к дверному косяку, заставляя Феликса вздохнуть, — ...соблазнение сотрудника полиции. Феликс смеётся, но звук обрывается, когда их губы снова встречаются. Спальня погружена в полумрак, только свет из гостиной слабо освещает кровать. Хёнджин опускает Феликса на матрас, и тот сразу же тянется к нему, срывая футболку. — Нетерпеливый, — хрипит Хёнджин, но сам уже расстёгивает джинсы Феликса. — Ты сам виноват, — Феликс откидывается на подушки, наблюдая, как офицер сбрасывает с себя одежду. Его тело — это карта напряжённых мышц и шрамов, и Феликсу хочется исследовать каждый сантиметр. Хёнджин накрывает его собой, их кожи соприкасаются, горячие и влажные. — Сколько раз сегодня? — шепчет Феликс, кусая его плечо. — Сколько выдержишь, — отвечает Хёнджин, проводя рукой по его животу. — О, — Феликс ухмыляется, — Значит, снова три? Хёнджин приподнимает бровь: — Ты сомневаешься в моих способностях? — Нет, — Феликс тянется к нему, — Но я ставлю на четыре. — Хвастун, — Хёнджин захватывает его губы в поцелуй, одновременно опуская руку ниже. Феликс выгибается, стон застревает у него в горле. Хёнджин опускается поцелуями ниже, его губы скользят по напряжённому животу Феликса, оставляя влажные следы на коже. Феликс вцепляется пальцами в простыни, когда горячее дыхание обжигает внутреннюю сторону бедра. — Ты... — его голос срывается, когда Хёнджин закидывает его ноги на свои плечи, — ...должен... предупредить... — Разве я не предупредил? — Хёнджин прикусывает нежную кожу, заставляя Феликса вздрогнуть. — Ты будешь кричать. И он берёт его член в рот. Феликс выгибается, сдавленно вскрикивая. Его пальцы впиваются в волосы Хёнджина, но тот не останавливается — напротив, усиливает давление, одной рукой прижимая бедро Феликса к матрасу, другой — скользя между его ягодиц. — Чёрт! — Феликс дёргается, когда влажный палец входит в него. Хёнджин усмехается, вибрация от смеха заставляя Феликса стонать. Он работает языком и пальцами в чётком ритме — то нежно, то резко, доводя Феликса до грани. — Я не... не могу... — Феликс хрипит, чувствуя, как волна нарастает где-то внизу живота. Хёнджин поднимает глаза — тёмные, полные вызова — и ускоряется. Это всё, что нужно. Феликс кончает с глухим стоном, его тело напрягается, затем обмякает. Хёнджин не отрывается, пока последние судороги не проходят, затем медленно поднимается, облизывая губы. — Один, — хрипло говорит он, целуя дрожащее бедро. Феликс тяжело дышит, его взгляд затуманен. — Ты... монстр... — А ты ещё не видел, что будет дальше, — Хёнджин достаёт презерватив и зубами вскрывает упаковку. Феликс наблюдает, как он натягивает его, затем сжимает зубы, когда Хёнджин приподнимает его бёдра. — Расслабься, — Хёнджин целует его в колено, одновременно вводя палец. — Легко сказать, — Феликс закатывает глаза, но его тело уже отвечает на прикосновения, снова разогреваясь. Хёнджин добавляет второй палец, тщательно растягивая, затем третий. Феликс кусает губу, чувствуя, как его снова затягивает в водоворот желания. — Готов? — Хёнджин вынимает пальцы и прижимается к его входу. Феликс отвечает поцелуем — жадным, нетерпеливым. — Давай уже, чёрт возьми. Хёнджин входит медленно, давая Феликсу время привыкнуть, но тот нетерпеливо дёргает бёдрами. — Нетерпеливый, — хрипит Хёнджин, но ускоряется. Они движутся в унисон, сначала неспешно, затем всё быстрее. Феликс обвивает ногами его талию, притягивая ближе, глубже. — Второй, — шепчет Хёнджин, чувствуя, как тело Феликса снова напрягается. Феликс не отвечает — он уже на грани, его ногти впиваются в спину Хёнджина. Оргазм накрывает его неожиданно — волной, от которой темнеет в глазах. Хёнджин следует за ним, впиваясь зубами в его плечо, чтобы заглушить собственный стон. Они лежат, тяжело дыша, оба покрытые потом. — Два, — наконец говорит Хёнджин, целуя его в висок. Феликс смеётся, устало и счастливо. — Ты что, ведёшь счёт? — А ты думал? — Хёнджин переворачивается на бок, притягивая Феликса к себе. Феликс прижимается к его груди, слушая стук сердца. — Осталось ещё два, — шепчет он. Хёнджин смеётся — низко, глухо. — Если мы продолжим здесь, — Хёнджин проводит пальцами по бедру Феликса, оставляя мурашки, — Ты точно не сможешь встать с кровати после. А мыться придется в любом случае. Феликс приподнимается на локтях, его волосы растрепаны, губы слегка опухли от поцелуев. — Это угроза или обещание? В ответ Хёнджин резко подхватывает его на руки, заставляя вскрикнуть. — Осторожно! — Феликс цепляется за его шею, но в голосе слышится смех. — Тише, принц, — Хёнджин кусает его за ухо, направляясь к ванной. — А то соседи подумают, что я тебя убиваю. — А ты разве нет? — Феликс притворно хмурится, но его пальцы рисуют круги на затылке Хёнджина. Ванная залита мягким светом. Хёнджин ставит Феликса на кафель, но не отпускает, прижимая к себе. — Я мог бы и сам дойти, — бормочет Феликс, хотя его ноги всё ещё дрожат. — Знаю, — Хёнджин открывает кран, и помещение быстро наполняется паром. — Но мне нравится тебя носить. Феликс закатывает глаза, но позволяет Хёнджину развязать пояс халата. Горячая вода обжигает кожу, смывая пот и следы их страсти. Хёнджин берёт гель для душа и начинает намыливать его спину, движения медленные, почти гипнотические. — Ты... — Феликс закрывает глаза, чувствуя, как усталость наконец накрывает его, — ...слишком хорош в этом. — В чём именно? — Хёнджин целует его в основание шеи. — Во всём. Хёнджин смеётся и разворачивает его лицом к себе. — Тогда, может, третий раунд? И вновь притягивает для жаркого поцелуя.

***

Утром Феликс просыпается в чужих объятиях. Голова тяжелая, тело ноет в самых неожиданных местах, а сквозь полуприкрытые шторы пробивается назойливый солнечный луч. Он морщится, пытаясь прикрыть глаза ладонью, но рука затекла под весом Хёнджина, который спит, прижавшись лицом к его шее. — Чёрт… — шепчет Феликс, осторожно пытаясь высвободиться, но Хёнджин ворочается и крепче прижимает его к себе. — Ещё рано… — бормочет он, голос хриплый от сна. — Уже десять, — Феликс нащупывает телефон на тумбочке и тут же стонет, увидев пятнадцать пропущенных от Джисона и три от отца. Хёнджин наконец открывает один глаз: — Ты что, собираешься сбежать? Феликс замирает. Вчерашняя ночь вспыхивает в памяти калейдоскопом жарких прикосновений, шёпотов и смеха. Его щёки горят. — Нет, — он откладывает телефон. — Просто… не привык оставаться. Хёнджин приподнимается на локте, изучая его. — А мне нравится, — он проводит пальцем по плечу Феликса, оставляя мурашки. — Просыпаться с тобой. Феликс отводит взгляд. — Это… — Что? — Хёнджин наклоняется ближе. — Странно. — Что странно? — Всё! — Феликс садится, сжимая простыни в кулаках. — Ты. Я. Это. Я никогда… Он замолкает, не зная, как объяснить, что впервые в жизни чувствует так. Что каждое прикосновение Хёнджина оставляет на его коже не просто следы, а отметины, которые не смыть. Хёнджин молча наблюдает за ним, затем медленно берёт его за руку и прижимает ладонь к своей груди. — Я тоже. Феликс поднимает глаза. — Ты… что? — Никогда не чувствовал ничего подобного, — Хёнджин говорит это так просто, будто признаётся в чём-то обыденном. Сердце Феликса бешено колотится. — Охренеть, — он выдавливает из себя смешок. — Кажется, я влюбился. Хёнджин не улыбается. Не шутит в ответ. Он просто смотрит — твёрдо, прямо, — и Феликс чувствует это даже прежде, чем слышит: — Я тоже. Тишина. За окном кричит чайка, где-то далеко сигналит машина, а Феликс сидит, словно парализованный, и понимает, что это — правда. — Значит… — он осторожно подбирает слова, — …теперь мы… что? Хёнджин наклоняется и целует его в лоб. — Теперь мы встречаемся. Феликс фыркает: — Думал, нормальные люди сначала ходят на свидания. — Мы ненормальные, — Хёнджин ухмыляется. — И у нас уже было свидание. — Когда?! — Вчера. Мотоцикл. Вид на город. — Это не свидание, это… — Феликс закатывает глаза, но не может сдержать улыбки. — Тогда сегодня будет настоящее, — Хёнджин встаёт, потягиваясь, и солнечный свет скользит по его спине, подчёркивая каждый мускул. Феликс заворожённо смотрит, затем резко отворачивается, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Куда ты меня поведёшь? — Это сюрприз, — Хёнджин наклоняется, чтобы подобрать с пола футболку. — Ненавижу сюрпризы, — Феликс бросает в него подушкой. — Врёшь, — Хёнджин ловит её одной рукой. — Ладно, — он сдаётся. — Но только если будет кофе. — Два, — Хёнджин кивает. — С корицей. Феликс замирает. — Ты… как ты… — У меня свои связи, — Хёнджин пожимает плечами, как будто это очевидно. Феликс чувствует, как в груди что-то теплеет. — Чёрт. Ты действительно влюбился. Хёнджин смеётся и уходит в душ, оставляя Феликса сидеть среди смятых простыней с глупой улыбкой на лице. Он берёт телефон и открывает чат с друзьями. Феликс: «Кажется, у меня теперь есть парень» Ответы приходят мгновенно.

Джисон:

«ЧТО»

Чонин:

«КТО»

Сынмин:

«…это тот полицейский, да?»

Минхо:

«Я ставлю на то, что они уже переспали. Опять»

Феликс смеётся и выключает телефон. Потому что некоторые вещи нужно оставить для себя. Хотя бы на время.