I.
27 июля 2025 г., 11:18
— Я, по-вашему, шутки шучу? Если назначил этот препарат, значит, вводите этот! Или вы хотите, чтоб он по вашей вине…
Хёнджин сидел в огромном светлом холле кардиологического отделения и прислушивался к разговорам вокруг. Он только что был тремя этажами ниже в кабинете главного врача на собеседовании на должность кардиолога в один из крупнейших госпиталей Сеула. Главный врач его кандидатуру одобрил и попросил подняться и подождать, пока он закончит свои дела и сможет представить его заведующему отделением.
— Доктор Ли опять не в духе?
На горизонте появились две медсестры — молодые и привлекательные, но Хвану было как-то всё равно. И потому, что он слишком волновался, и потому, что девушки его интересовали мало. Они двигались не спеша и тихонько о чём-то болтали.
— Кто уже успел накосячить? — спросила одна из девушек.
— Это всё из-за новой медсестры Чон, — ответила вторая. — Она только после колледжа, ещё многого не знает.
— Господи, ну на это же можно сделать скидку и не придираться к человеку, — сочувствующе вздохнула первая.
— Если не её, то нас, — заговорщически прошептала вторая и они рассмеялись нежными голосами.
Какой-то молодой парень, скорее всего, интерн, прошёл мимо Хвана с кипой бумаг, а завидев кого-то у двери одной из палат, ускорился, бросившись к нему вприпрыжку.
— Господин Ли, а я хотел спросить… — прокричал он вдогонку тому, кого Хёнджин увидеть не успел.
Из той же палаты вышла ещё одна медсестра — совсем юная, высокая и худенькая. Она сняла маску и Хён увидел выражение её лица: в глазах стояли слёзы, а губы обиженно поджались. К ней тут же подошёл какой-то коренастый, мускулистый молодой мужчина в белом халате и по-товарищески приобнял за плечо.
— Ты чего? — тихо спросил он, между тем, видя однозначный ответ на лице девушки.
— Господин Ли отругал, — почти шёпотом призналась она, но очень быстро собралась — утёрла нос ребром ладони и сморгнула слёзы. — Я бы так жутко ошиблась с препаратом, если бы он вовремя не заметил, — сказала она уже твёрже. — Он действительно уникальный — успевает следить за всем. — В её взгляде и голосе читалось уважение к некоему господину, и ничуть — неприязни к нему.
— Это он может, — ответил врач. — Ты не обижайся на него, со временем привыкнешь, — и тепло усмехнулся. — Сходи выпей кофе, я попрошу кого-нибудь прикрыть тебя в случае чего.
— Спасибо, господин Со, — с приятным удивлением улыбнулась медсестра, смотря в глаза утешителю. — Я быстро.
Главный врач всё никак не спускался, заставляя Хёнджина накручивать себя всё сильнее и, с тревогой поглядывая на большие настенные часы, считать минуты. Он уже думал было написать в мессенджере контакту с именем «Бан Кр.Чан Глав.врач», как над головой раздался уже знакомый голос:
— Прошу прощения, что заставил ждать, доктор Хван, — дружелюбно обратился к нему Бан. — Я наконец свободен. Пойдёмте, для начала покажу вам отделение.
Неспешным шагом они вышли в примыкающий к холлу длинный коридор, по левую и правую сторону в котором располагалось множество дверей со всякими табличками.
— Здесь у нас общие палаты, — начал экскурсию Бан Кристофер Чан. — Есть четырёхместные, двухместные и индивидуальные.
— С одной койкой? — переспросил Хёнджин. Такой глупый вопрос вырвался у него скорее от волнения, ведь он прекрасно знал, что индивидуальные палаты предназначены для одного пациента.
— Да-да, всё верно, — кивнул Бан. — Его, похоже, этот вопрос никак не смутил и он продолжил ознакомление. — В середине коридора палаты интенсивной терапии. Они оборудованы камерами видеонаблюдения, ведь пациенты в них всегда должны находиться под присмотром. Когда из операционной или реанимации доставляют пациентов, за ними сразу же закрепляются медсёстры, чтобы в случае необходимости среагировать как можно быстрее и вызвать врача.
Хёнджин заглянул в стеклянные двери упомянутых палат, которые в данный момент пустовали. Экраны на датчиках мониторинга жизненно важных функций организма не светились, а аппараты искусственной вентиляции лёгких были отключены.
— Здесь сестринская комната, — указал Бан налево от них, — прямо по коридору — медицинский пост, а вот тут, — он указал на дверь, у которой они остановились, — ординаторская. Здесь иногда можно засечь и нашего доктора Ли. Конечно, когда он не занят на обходе или операциях.
— Доктор Ли? — переспросил Хёнджин. Он не имел представления о том, кто такой доктор Ли, учитывая, что ещё не знал имени заведующего, с которым его, вроде как, должны были познакомить.
— Да, это и есть наш заведующий отделением кардиологии, — кивнул Бан. — Только сейчас он…
Чан с интересом приоткрыл дверь в ординаторскую, откуда на них перепугано уставилась пара глаз какого-то долговязого парня в халате, очках, с высоким лбом и весьма умным видом. Рабочий стол был завален карточками пациентов, данные из которых он вносил в компьютер.
— Не здесь, — продолжил Чан. — Это, кстати, Ким Сынмин, ординатор. А это Хван Хёнджин, — обратился он к парню за компьютером, указывая на Хвана. — Новый доктор нашего отделения.
— Очень приятно, — учтиво поздоровался Ким Сынмин и вежливо улыбнулся.
Хван кивнул в ответ, а Бан в тот момент заметил спешным шагом идущую по коридору медсестру — невысокую ухоженную женщину лет тридцати пяти.
— Тэри, не подскажете, где доктор Ли?
— Был в седьмой палате, господин Бан, буквально только что.
— Его никогда не поймаешь, — мягко улыбнулся он Хёнджину, как бы извиняясь за то, что он до сих пор не знаком с завом. — Спасибо, Тэри.
Девушка слегка поклонилась и сосредоточенно проследовала дальше по своим делам, а Бан повёл к седьмой палате Хвана, которому что-то внутри подсказывало, что тот, отчитывающий новенькую медсестру голос, принадлежал никому иному, как тому самому заведующему, и что готовиться ему самому как тоже, считай, новенькому, предстояло конкретно. Ведь если этот доктор Ли так спрашивает с медсестёр, то насколько же сильнее он спросит с врача. Пусть пока ещё не слишком опытного, однако всё-таки врача!
Какое-то недоброе предчувствие появилось у него ещё до того, как Бан они приблизились к палате с табличкой «7». Ноги стали ватными, пока он шёл за главврачом вдоль по коридору. Он отчего-то отчётливо понимал, что заведующему он не понравится, и это чувство неприятными волнами пульсировало в его груди, разгоняя по всему телу противную, липкую тревогу.
Он — очень умный доктор, он хорошо учился, он горит любовью к медицине и всепоглощающим интересом ко всему, что с ней связано, ему, в случае чего, будет чем ответить на возможные нападки со стороны придирчивых докторов старой закалки, предпочитающих всё лечить лоботомией и пиявками, решительно не признающих молодых специалистов и не приветствующих новые технологии (ведь именно к такой категории он почему-то сразу отнёс того самого злосчастного доктора Ли, которого в глаза не видел), но он всё равно боялся.
— Послушайте, господин Бан, может быть в следующий раз… — он хотел предложить перенести их знакомство на другой день, а потом, возможно, вообще не выйти на эту работу, но не успел — дверь седьмой палаты резко распахнулась и из неё показался врач.
— О! — радостно воскликнул главврач. — А вот и он. Везде ищем вас, доктор Ли, а вы по палатам прячетесь, — заговорил он, подходя ближе. Хван, деваться некуда, мелкими шажками пошёл следом.
— Стал бы я просто так от вас прятаться, — легко улыбнулся доктор, повернувшись к источнику звука и тут же осмотрел Хёнджина цепким, внимательным взглядом.
— Я наконец-то привёл в ваше отделение ещё одного доктора, — добродушно говорил Бан. — А то всё одни интерны к вам ломятся, отбоя от них нет.
— Это хороший показатель, — спокойно пожал плечами доктор Ли.
— Несомненно! Тем не менее рад представить вам Хван Хёнджина — будущий выдающийся кардиолог. Этот парень был интерном в реанимации, а ординатуру посвятил кардиологии. — Чан говорил с неподдельным восхищением, потому что ему откровенно делало честь прибытие в его больницу таких способных молодых кадров. — И я очень рад, что он выбрал нашу больницу. А это, доктор Хван, ваш непосредственный руководитель — доктор Ли Ёнбок. Или Феликс, как будет удобнее. — Он доброжелательно посмотрел на стоящего истуканом Хёна. — Он у нас, как и я, с австралийскими корнями, так что называйте любым именем, — засмеялся Бан.
— Очень приятно, — решив не робеть, Хён протянул доктору Ли руку с лёгким поклоном.
— Взаимно, — серьёзно ответил Ли, крепко пожимая чужую крупную ладонь. — Надеюсь на перспективное сотрудничество.
— Мы уже оформили все документы, так что доктор Хван приступит к своим обязанностям с завтрашнего дня, — поставил в известность Чан.
— Отлично, — кивнул Ли. — Тогда завтра в восемь утра, — обратился он к Хвану. — А теперь прошу простить, у меня через двадцать минут операция, нужно готовиться.
И доктор Ли, кивнув на прощание им двоим, поспешил зашагать в сторону лифтов, после же поднимаясь на тот этаж госпиталя, в котором располагался операционный блок. Бан Чан подарил уходящему Ли долгий взгляд и наконец повернулся к Хвану.
— Если будут какие-то вопросы — пишите, звоните мне. Помогу чем смогу. А так можете смело обращаться к доктору Ли. Он знает всё и даже больше, так что ничего не бойтесь и не стесняйтесь — приходите и работайте. Я уверен, вы быстро найдёте себя в этом отделении.
Он посмотрел на Джина самым добрым взглядом и пожал ему руку.
— Спасибо вам, господин Бан, — слегка поклонился Хван. — На сегодня, выходит, всё?
— Да, — оживился Бан, — не смею вас задерживать. Готовьтесь к первому рабочему дню.
Главврач проследовал дальше по своим делам, а Хёнджин ещё раз осмотрелся, потоптался на месте и не спеша пошёл к выходу из госпиталя. Нужно было покурить. Очень нужно.
Тот, кого он так боялся — заведующий отделением, в котором ему предстояло работать — оказался уже знакомым ему человеком. Феликса Ли он знал ещё со времён учёбы в университете. То был хрупкий паренёк, старше его на целых четыре курса — когда Хёнджин поступил на первый, Феликс уже был аж на пятом. И он бы так и не познакомился с ним тогда поближе, если бы Феликса и ещё нескольких его однокурсников не назначили кураторами проектов, которые готовили тогда уже второкурсники, в числе которых числился и Хёнджин, крутившийся в то время, как белка в колесе, ведь нужно было успевать схватывать материал, да ещё и подрабатывать, чтобы были деньги не только на кусок хлеба (эту потребность, спасибо бюджетному образованию, с лихвой перекрывала стипендия, с которой он, опять же, усиленно старался не слететь).
В студенческие годы Феликс Ли был… обычным. Да, он был очень грамотным, разбирался во многом, намного в большем, чем даже те же его одногруппники, но не то чтобы Хван когда-то заострял на нём внимание. Во время совместной работы над проектами с шестикурсниками Хёнджин часто ловил на себе его взгляды. Он тогда даже не думал о том, что кто-то вроде Феликса будет рассматривать его как объект симпатии. Ведь Феликс старше, умнее, опытнее, он — без пяти минут интерн! А Хён кто? Да никто пока, головастик, зелёный. Да и потом — не до отношений было. В тот период уж точно. Его друзья как-то упоминали о том, что «тот тихоня-шестикурсник в больших очках точно положил на тебя глаз», но Хёнджину просто не верилось — казалось, что ничего в жизни неправда, что все чувства просто гиперболизировались от жуткой усталости, напирающей на него со всех сторон.
Один раз, спустя достаточно много времени после прекращения совместной работы, Хён был на грани слёта со стипендии и, сидя в библиотеке, чуть не плакал, как к нему так вовремя подсел Феликс и поинтересовался, в чём же дело. Он поделился, что никак не успевает подготовить реферат к завтрашней паре по патанатомии, потому что должен ехать на свою ночную смену санитара, а патанатомия была последним предметом, который предстояло сдать на пятёрку, чтобы пройти конкурс на стипендию на следующее полугодие. Феликс вызвался ему помочь. Неизвестно, по доброте ли душевной, или по каким-то личным причинам. На следующее утро Хёнджина нашёл перед парой одногруппник Феликса и отдал ему готовую работу. На вопрос, где же сам автор, парень ответил, что тот сегодня на практике в реанимации и с восхищением подчеркнул, что из всего университета в этот день были приглашены лишь несколько человек. Хён тогда так и не поблагодарил Феликса лично, ведь под конец года его всё время приглашали во всякие больницы и в университете его было не поймать.
Одно только обстоятельство отпечаталось у Хёна в памяти ярко и точно… Когда он вместе с остальными студентами присутствовал на вручении дипломов (шестой курс тогда выпускался), Феликс подарил ему взгляд, в котором совершенно точно читалось то сожаление, которое возникает, когда мы отчётливо понимаем, что данная встреча — последняя.
Хёнджин курил около больницы, отрешённо наблюдая за всем вокруг. «Не узнал? Или сделал вид, что не узнал? — клубилось у него в голове. — Да нет, по-любому не узнал, столько времени прошло, он уже, наверное, и женат, и с детьми. Не будет же он помнить о каком-то пацане-первокурснике, который когда-то даже не отблагодарил его за помощь с тем рефератом.»
Феликс изменился. Очень сильно изменился. Из некрепкого паренька он превратился в статного, самобытного, достойного мужчину — с гордой осанкой и строгим взглядом. К такому не подлижешься и такой не поможет с рефератом — такой вместо этого не примет то, что ты сделал, ещё и переделывать отправит. И во второй раз не примет и, может быть, в третий. Потому что он — оперирующий кардиохирург. Перед таким нужны заслуги, отличия. Перед таким расслабляться нельзя никак.
«Сколько лет прошло? — думал Хван. — Семь? Восемь? Наверное, столько и нужно времени, чтоб перерасти в лучшую версию себя.»
…
— Доктор Ли, коагулятор подавать? — голос операционной медсестры донёсся словно откуда-то из-под толщи воды — с самого начала операции Феликс не слышал ничего кроме шума наркозного аппарата и датчика сердцебиения пациента. — Да, Тэри, — тут же опомнился он. — Подавайте. Продолжаем. Хван Хёнджин… Как его сюда занесло? Почему именно он пришёл работать именно в его отделение? Как так совпало? Все эти вопросы клубились у Ли в голове, сбивая с настроя на операцию. Она была небольшая, он проводил такие уже десятки раз и сейчас справился бы, даже если бы работал вполсилы, но он понимал, что так не годится. Большинство глупых мыслей прогнать всё же удалось, но кое-что засело и неизвестно, сколько ещё пробудет там и когда решится: что теперь делать и как себя вести?…
Когда Джисон позвонил Хёнджину вечером, тот уже заканчивал гладить свой белый халат. Он присел на кровать и взял трубку. — Дружище, — сразу же послышалось на том конце провода. — Как у тебя дела? Прости, что не увиделись с тобой сегодня в больнице, шеф меня припряг деду гипс накладывать, не мог отойти. — Да всё нормально, — засмеялся Хён в трубку. — Главное, чтобы гипс твой не развалился. — Обижаешь! — воскликнул Джисон. — Ладно, поверю, — улыбался Хван. — У меня порядок, завтра первый рабочий день, — пожал он плечами. — Немного волнуюсь, ведь больница побольше, чем та, в которой я работал. — Так и опыт твой уже побольше, чем был, — резонно подметил Сон. — Да и потом — ты же хотел чаще бывать на операциях. Здесь они проводятся очень часто, ты сможешь ассистировать. По сути, всё то же самое, только начальство другое. — Кстати, о начальстве… — задумался Хён. — Заведующий моим отделением… Мы с ним учились в одном университете. — Круто! — оживился Сон, перебивая. — Если он тебя знает, сразу сделает своим помощником. Тогда все операции будут твоими. Он будет очень рад — считай, свой человек. — Да особо-то и не свой, мы практически не общались во время учёбы. Я даже не уверен, помнит ли он меня. — Напомнишь ему, если понадобится. — Хочешь, завтра поедем вместе на работу? Я заеду за тобой. — Настолько переживаешь? — Не то чтобы. Просто с тобой мне будет спокойнее начать этот день. Ты меня заболтаешь и я перестану думать всякое. Хён услышал в трубке знакомый заливистый смех и улыбнулся. Всё-таки дружба с этим человеком — лучшее, что он мог получить в стенах университета. После добытых непосильным трудом знаний, конечно же! — Хорошо, поедем вместе. — Только прошу тебя, не задерживайся. Иначе из-за тебя я опоздаю на свой первый рабочий день. — Ну началось, — разочарованно протянул Джисон. — Сначала просит поехать с ним, а теперь ставит условия. — Ну пожалуйста, — попросил Хён тихо. — Тебе ведь не сложно? — Не очень сложно. Только привезёшь кофе, ладно? — Хорошо, — снова тепло улыбнулся Хён. — Ложись спать уже сейчас, чтоб нормально проснуться. — Ладно, ладно, папуля. Доброй ночи!***
Утро первого рабочего дня встретило Хёнджина романтичным и поэтичным весенним дождём. Таким он был бы, если бы филигранно выстукивал по крыше квартиры на последнем этаже утонченного дома в Париже, а не хлестал в лицо вместе с ветром, вышибающим зонт из рук в Сеуле. Небо было затянуто серыми тяжелыми облаками и по прогнозу погоды это безумие должно было продлиться по крайней мере до вечера, поэтому Хёнджин сегодня выбрал пальто и высокие ботинки. Спустившись на подземную парковку, он забрал машину и поехал в сторону района, в котором жил Джисон. Недалеко от его дома располагалась хорошая кофейня, где Хён, отлично справившись, взял два больших стакана с бодрящим напитком. Молясь всем богам, чтоб у него из рук не унесло ни зонт, ни, что еще хуже, кофе, он, кое-как умостившись в машину со всем добром, поехал дальше к дому друга. Он позвонил, чтобы сказать, что уже на месте, но трубку, конечно же, никто не взял. Нервно взглянув на часы, отпил из своего стакана и решил, что ждёт еще минут семь, а потом пусть Хан не обижается. Позвонил ещё раз, для верности. Тот же результат. В очередной раз заволновался о том, что ему предстоит день на совершенно новом месте, вспомнил, что в таких случаях он всегда совершает один простой, но эффективный ритуал и закурил сигарету. Приоткрыл окно, вздохнул с облегчением, откинулся на спинку своего кожаного водительского кресла и закрыл глаза. И в самом деле, чего это он так напрягается? Всё ведь будет хорошо. Феликс Ли его уже не помнит, а сам он уже не знает того человека, которым стал Феликс Ли. Так что теперь они просто руководитель и подчинённый — нет места никаким старым воспоминаниям о чём-то размытом. И даже о том взгляде, которым одарил его Феликс в их последнюю встречу много лет назад. Сигарета тлела, мысли успокаивались, мышцы лица расслаблялись. Дождь барабанил по крыше машины, а капли попадали в окно и падали на кисти рук. Всё ощущалось легче. Наверное, он ещё долго не сможет оставить привычку курить — слишком уж она подкупает поддержкой в трудную минуту. Из этих прекрасных мыслей вырвал бешеный стук — Хван мгновенно распахнул глаза и увидел долбящегося в окно Джисона: у того ветром вывернуло зонт, открылся пакет с медицинским костюмом, который он, вероятно, взял с собой на сменку, и намокли волосы. Кажется, он кричал что-то вроде «Открывай дверь», но сложно было разобрать за шумом дождя. Когда Хён нажал кнопку разблокировки двери, то немного об этом пожалел. — Хёнджин, ты адекватный, нет? — с порога начал Джисон, ввалившись в машину и пытаясь закрыть торчащий из нее зонт. — Кто вообще блокирует двери, когда кого-то ждёт? — когда у него это получилось, он закинул насквозь мокрый предмет на заднее сиденье. Хён глубоко и терпеливо вздохнул. — Я думал, что ты не выйдешь, — пожал плечами он, затягиваясь сигаретой. Если бы не она — с Джисоном бы сейчас начали ссориться. — Потому что звонил тебе. — Прости, я забыл убрать беззвучный режим после сна, — честно ответил тот, отряхиваясь от воды на одежде. Весь салон машины был безвозвратно намочен. — Ты же знаешь, что я чутко сплю, а эти уведомления… — Ты спишь как убитый после своих игр до трёх часов, — справедливо подметил Хван, вскидывая брови. — Да, но… — Джи задумался, чем бы возразить. — Вчера-то я не играл! Потому что мы договаривались. — Хорошо-хорошо, — мирно улыбнулся он. — Вот твой кофе. — О, это уже другой разговор. — Джи смягчился, пристегнул ремень, отпил из стакана и опустил спинку сиденья пониже, устроившись удобнее. — Что ты сегодня будешь делать? — с любопытством уставился он на выезжающего из двора Джина. — Не знаю, — отвечал тот отстранённо, сосредоточив всё внимание на дороге, ведь условия крайне аварийные. — Что скажут. Думаю, дадут обследовать парочку стариков, снять кардиограммы и всё такое. А к вечеру за бумажки посадят. — Но ты ведь не интерн, чтоб бумажки писать. — Джисон с большим аппетитом пил кофе, что приятно отозвалось у заметившего это боковым зрением Джина — он не прогадал с выбором напитка. — Все пишут бумажки, Джисон, — снисходительно объяснил Хван. — Я не пишу, — беззаботно пожал плечами Джи. — Потому что ты чинишь кости. — Вот-вот! — важно поднял он указательный палец вверх. — Ответственное дело делаю. Кстати, что там с твоим заведующим? Я его знаю? — Нет, ты поступил в университет, когда он уже выпустился. Я и сам с трудом его узнал, — издал тихий смешок Хён. — Почему? — пытливость Хана не утихала почти никогда, и этот случай исключением не был. — Постарел? — Нет, — протянул Джин, смеясь. — Скорее наоборот. Стал таким красивым, таким… статным, что ли. В общем, очень изменился. — Хм, надо бы взглянуть на него, — задумался Джи. — А то я несколько раз слышал о каком-то Феликсе Ли от босса, тот часто ошивается в кардиологии. Но не видал. Смотри, не упускай момент, — начал он нравоучительно. — Напомни ему, что когда-то вы вместе грызли гранит науки. — Возможно, когда будет удобный случай… — Хван вздохнул и повернул на дорогу, ведущую к госпиталю. В отделение он поднялся ровно в 7:55. Было время ещё переодеться. Сняв пальто, он не слишком смело приоткрыл дверь ординаторской и застыл на месте: в просторной комнате собралось целых шесть человек: Феликс Ли, уже знакомый ему Ким Сынмин, двое мужчин примерно пятидесятилетнего возраста и ещё двое — плюс-минус лет тридцати. Хён посмотрел ошарашенно и спустя десяток секунд, сообразил, что нужно что-то сказать. — Доброе утро, — негромко поприветствовал присутствующих он, проходя внутрь и вешая пальто на стоящую при входе треногую вешалку. — Доброе утро, доктор Хван, — первым ответил ему Феликс. Все остальные тоже отреагировали: кто-то кивнул без интереса, Сынмин порадовался, что не один он теперь здесь новенький, а кто-то сосредоточил на нём весьма лукавый изучающий взгляд. — Каждый день мы всем врачебным составом проводим пятиминутку, начинаем в 7:50, — обратился к нему доктор Ли. — Простите, что не предупредил вас вчера — из головы вылетело. — Он прокашлялся и наконец отвернулся от Джина, переключая внимание на собравшихся вокруг коллег. Хён пристроился в углу и тоже принял участие в совещании. — Сегодня ночью к нам поступило три пациента, двое — с гипертоническим кризом и один — с острой сердечной недостаточностью, — спокойно оповещал заведующий низким голосом. — Все состояния купированы, пациенты получают необходимую терапию. Так как сегодня ночью дежурил доктор Чон, — он перевёл взгляд на одного из пятидесятилетних мужчин, — его смена окончена, а пациентов я закрепляю за… — Феликс будто взвешивал, осматривая всех присутствующих. — Доктором Яном — пациента Гу и Бён из третьей палаты, за доктором Лимом — пациента из индивидуальной палаты номер девять, а доктор Хван сегодня назначается ответственным за всех поступающих в течение дня. Схема классическая, — повернулся он к Хвану, объясняя лично ему, — анамнез, обследование, диагноз, лечение. Помогать вам будет ординатор Ким. — Теперь он взглянул на стоящего в противоположному углу Сынмина в больших очках. — Вопросы? Возражения? — заведующий оглядел всю команду вопросительным взглядом. Все или молчали или мотали головой, будучи со всем согласными. — Прекрасно, — пожал плечами Ли. — Ах, и вот что. Забыл представить: наш новый доктор — Хван Хёнджин, — он указал всем на объект представления. — Всем хорошего дня и успешной работы. После столь возмущающе холодного представления заведующий удалился из ординаторской, а сразу же за ним — второй мужчина, тот, кому не назначили задач на сегодня. Позже от Ким Сынмина Хёнджин узнает, что это доктор Ли Минхо и он в основном работает с Феликсом на операциях. Двое мужчин среднего возраста подошли и поздоровались с Хёнджином, после чего один из них ушёл домой, а второй — доктор Лим — отправился к своим пациентам. Доктор Ян после тоже подошёл и, всё так же изучая лукавым взглядом, тоже пожал Хёнджину руку с лёгкой, дружелюбной на первый взгляд улыбкой. — Я уверен, тебе у нас понравится, — заискивающе елейно пропел он. — Хорошего дня, — оглянулся он на оставшихся в ординаторской парней прежде, чем подхватить подмышку истории болезни и уйти. Хван поприветствовал рукопожатием и Сынмина, после чего принялся переодеваться в рабочий костюм, а сверху — халат. Этот парень показался ему самым приятным из всех. Ну, ещё доктор Лим и доктор Чон заслуживали доверия. При взгляде на них хотя бы можно было однозначно понять, нравишься ты им или нет. Остальные же коллеги оставляли какое-то… двоякое впечатление. И даже столь изменившийся, бывший во времена учёбы приятным малым Феликс Ли, теперь не очень-то и располагал к себе, если не сказать больше. «И как вот к нему обращаться в случае чего, как завещал главный врач Бан?» — подумал Хёнджин, со вздохом смотря на себя в зеркало. Он ведь теперь ответственен не только за себя, но и за, по сути, прикреплённого к нему ординатора. Хотелось покурить, но, справедливости ради, он только что пришел, так что стоило подождать хотя бы пару часов. — Может выпьем кофе, пока никто не поступил? — подал голос Ким, предлагая самую резонную сейчас идею. — Точно, — оживился Хён. — Покажешь, где здесь буфет или что-то вроде? Буфета в больнице не оказалось — на его месте стояло целое большое кафе с полноценной кухней, горячими первыми и вторыми блюдами, кофе, чаем, словом, со всем, что только могло понадобиться в огромной больнице. К приятному удивлению Хван узнал, что оно ещё и работает круглосуточно — и это было правильно, ведь больница никогда не спит. Во время ночных дежурств не обойтись без кофе, а в пять утра после ночи, в которую скорая за скорой везла и везла в твоё отделение всех со всякого рода жалобами, когда ты оббегал несколько этажей вдоль и поперёк — пробудившийся зверский аппетит не даст просто так сесть и спокойно подготовить карточки и отделение к передаче смены. Довольно скоро после того, как они взяли по чашке кофе и сели за самый неприметный столик в углу, в кафе вошел доктор Ли и… ещё один доктор Ли. Так интересно было то, что они были однофамильцами и так хорошо общались. Можно было бы подумать, что они братья. Пока они дошли до кассы, чтобы сделать заказ, их успели поприветствовать почти все, кто находился там. Одна пожилая женщина даже, везя за собой штатив с капельницей, подошла к ним и долго благодарила Феликса за что-то. Несложно было догадаться, за что, конечно же. Он уточнил, не балуется ли она здесь кофе, и все трое рассмеялись, после чего женщина со слезами счастья вернулась за свой столик и продолжила завтракать. Доктора Ли особо не отличились и тоже взяли по чашке кофе. Они заняли стол у окна, который закономерно пустовал, так, словно был их личным местом. Кто знает, может быть, негласно так и было. Феликс всё время бросал быстрые, словно мимолётные взгляды в сторону двоих новеньких врачей. — Чего он так на нас смотрит? — тушевался Сынмин, стремясь отвернуться, укрыться от чужих внимательных взглядов. — Может быть, недоволен, что мы не работаем, — пожал плечами Хван. — Но у нас ведь задача принимать пациентов, а пока что, — он спокойно отпил из своей чашки, приподнимая бровь, — никого нет. По правде говоря, всю эту дедовщину в коллективах он мало праздновал. И со стремлением старых сотрудников возвыситься над новым никак не считался. Каким бы застенчивым он порой ни был — под чужие потуги чёрт знает зачем щегольнуть перед новичками он никогда не подстраивался. Но вряд ли, конечно, Феликс Ли пытался над ними возвыситься — ему-то это было уж точно незачем. Ян Чонин еще может быть, да — от него прям так и фонило злорадством, а глаза мельтешили пёстрыми неоновыми вывесками, кричавшими «Ха! Я лучше! Потому что работаю здесь на год больше тебя!». Он понимал, что ни от чего другого, кроме как от неудовлетворённости и недостатка самоуважения, такие вывески в чужих взглядах не зажигались, и обычно не проявлял по отношению к таким людям ничего, кроме снисхождения. Феликс Ли возвыситься точно не пытался. Он казался холодным — да, казался отстранённым — да, но уж точно не тем, кто будет слепо давить своим авторитетом только потому, что он постарше. Он думал о чём-то другом, едва разбираемом и вовсе непонятном. — Как ты думаешь, — заговорил Минхо, — этот Хван… Он способный? — Ты же знаешь, что я никогда не оцениваю преждевременно, — спокойно ответил Феликс. — Надо присмотреться, узнать. Он даже ещё не сделал ничего, чтоб судить о нём. — Иногда даже с первого взгляда можно выделить бестолочь. — По-твоему, его можно назвать бестолочью? — усмехнулся Ли уголком губ, отрешенно наблюдая за столом в углу. Он расслабленно откинулся на спинку стула и держал в изящных пальцах чуть менее изящную чашку. — Я так не думаю, — уверенно сказал Минхо. — Взгляд у него толковый. — Помнится мне, о Яне ты тоже когда-то так говорил, — с подковыркой упомянул Феликс. — Ну, как врач-то он хорош, — пожал плечами Хо. — То, что внутри сидит какая-то змея — уже его дело. Нас оно не касается, пока нет претензий к его работе. — Ты прав, ты прав… — задумчиво протянул Ликс, отпивая кофе.…
Долго скучать не пришлось, потому что буквально через сорок минут в отделение поступил первый пациент. Его доставили из приёмного, что располагалось на первом этаже — туда всех и свозят по скорой помощи, уже после распределяя по отделениям в соответствии с показаниями. Хёнджин сразу же об этом узнал и дал Сынмину задание подготовить место в палате. — Этому мужчине, — отчитывался фельдшер, — стало плохо на улице, со слов очевидцев — начал падать, держась за левую область груди. В машине скорой помощи были оказаны все необходимые мероприятия, кололи препарат N внутривенно. Сердцебиение сейчас редкое, тридцать восемь ударов в минуту. Давление ниже нормы. — Везите в палату, — тихо сказал доктор Хван, кивая. — Четвертая. Там готова койка. Хван заглянул в сестринскую и попросил доставить в четвёртую палату несколько аппаратов, необходимых для оценки работы сердца. После он незамедлительно проследовал туда же, где Сынмин с фельдшером уже помогли мужчине перелечь на кровать. Хван поблагодарил фельдшера и сел рядом с пациентом, надевая фонендоскоп. Сосредоточенно выслушивая чужой сердечный ритм, он не заметил, как в открытую дверь палаты заглянул Феликс Ли, как будто бы проверяя, как справляется его новый подчинённый. Он стоял в проёме долго, внимательно наблюдая за тем, как Хван терпеливо и чутко пытался опрашивать пациента, которому было довольно сложно говорить. Сынмин прилежно всё записывал, слегка встревоженно поглядывая на мужчину, состояния которого он откровенно боялся, и на доктора, уверенное поведение которого вселяло ему частичку спокойствия, ведь, кажется, он действительно знал, что делать.…
Пациентов везли и везли, целый день, и Хёнджин их принимал, оценивал состояние, распоряжался о размещении в палатах, назначал исследования тем, у кого всё было более-менее сносно. А экстренных пациентов передавал доктору Ли — у него в тот день было две внеплановые операции. Времени не было ни на что, потому что работа действительно лилась водопадом. Не стоит думать, что из всего отделения Хван работал один, нет — размещёнными в палатах пациентами занимались и доктор Ян, и доктор Чон, и даже Сынмин — снимал кардиограммы и фиксировал показания. Ближе к вечеру, часам к шести, Хван смог наконец-то выдохнуть и позволить себе роскошь выйти на улицу. Он кое-как остановил себя от того, чтобы закурить ещё в лифте, но это ведь было бы уж совсем смешно — кардиолог курит в стационаре. Отойдя на приличное расстояние от входа, он наконец-то поджёг сигарету. «Твою мать…» — только и летало по его голове. Он затянулся и прикрыл глаза, прокручивая весь день. Ему запомнилось всё, буквально каждая мелочь. Он давно не работал в таком сумасшедшем темпе, потому что там, где он проходил ординатуру, было в разы спокойнее. Но, что интересно, не было и мысли давать заднюю. Он был уверен в том, что это просто такой день: напряженный, динамичный, в который для него всё ещё непривычное. Когда он вернулся с улицы, предварительно прихватив с собой стакан кофе из заведения на первом этаже, то направился в ординаторскую с твёрдым намерением передохнуть. Хотя бы пока не закончится жидкость в стакане. Там его встретил Феликс Ли, который только что вернулся с операции и, видимо, имел схожее желание. Он сидел на диване, изучая какую-то историю болезни, просто чтобы отвлечься, и, бросив на вошедшего серьёзный взгляд исподлобья, слишком быстро его отвёл. Решив не робеть, Хван занял место на втором диване, что стоял напротив, и, откинувшись на спинку, даже не смотрел в сторону заведующего. Может быть, чтобы не смущать, кто знает. Феликс не знал, что говорить. И Хёнджин не знал. Обсудить случаи пациентов? Поговорить об этом сумасшедшем дне? Непонятно. Они сидели и тихо посапывали, пока Феликс не заговорил первым. — Ты молодец, — тихо сказал он, следом прокашливаясь — от длительного молчания голос сел. — Хорошо справляешься, — пояснил он в ответ на недоумение Хёна и снова бросив на него быстрый взгляд, что был уже мягче, чем тогда, когда он вошёл. — Спасибо, — так же негромко ответил Хван, кивая. — Те пациенты… — начал он, раз уж разговор завязался. Просто чтобы не обрывать его просто так. — Которых вы оперировали. Как они? — Вроде порядок, — пожал плечами Ли, так же уставившись в бумажки на коленях. — У одной из них, правда, высокий риск развития тромбов, но что тут сделаешь… Доктор Ли назначил УЗИ сосудов дополнительно. Сейчас проводят. — Доктор Ли сосудистый хирург, да? — Угу, — проворчал Феликс, откладывая бумаги и прикрывая глаза. Значит ли это, что он не намерен больше разговаривать? Хён не знал. И решил не проверять. Только тихо пил из своего стакана, пока дверь не распахнулась и не вошёл тот самый доктор Ли. Полы его халата развевались, как плащ нараспашку, лицо было невозмутимым и суровым, а в руках — кучка бумаг. Он сгрузил их на кофейный столик у дивана и грузно сел рядом с Феликсом, отчего тот открыл глаза. — Бабуле долго не жить, — спокойно протянул он, глядя на Феликса. — Там тромб в ножной артерии и нам только ждать, пока он оторвётся. Феликс цокнул языком и вздохнул. — Мы не успеем её выписать, пока это произойдёт, да? — Не-а, — мотнул головой Ли. — Опять кучу бумаг заполнять, оформлять… — он скривил губы в недовольном жесте. — Не переживай, я возьмусь, — тише и как будто бы успокаивающе сказал ему Минхо, придвигаясь ближе. — Тебе останется только освидетельствовать и подписать. — Он закинул одну руку на спинку дивана, негласным жестом приглашая Ли. — И всё-то ты умеешь, — устало усмехнулся тот и, придвинувшись ближе, уложил на его плечо голову. — Всё будет хорошо. — Лицо Минхо на миг осветила лёгкая улыбка и он погладил Ли по напряжённому от усталости плечу. Казалось, они совсем не замечали присутствия в комнате Хёнджина. Да и их действия вряд ли можно было назвать какими-нибудь интимными, такими, которых надо было бы стесняться. Они были взрослыми докторами, не просто выписывающими справки, а выполняющими тяжелую, ответственную работу, так что было совершенно естественно, что они адски уставали и было совершенно нормально, что они поддерживали друг друга всеми доступными способами. Одно Хёнджин запомнил точно, и это «одно» дало ему уверенность в правильности каждого его действия и в довесок такую мотивацию, что он ещё пробежался вечером по отделению и сделал обход: Феликс его похвалил. Это тихое, низкое «ты молодец» осело в его голове приятной горечью того самого кофе, который он пил в тот вечер.
