III.
27 июля 2025 г., 11:18
Один из дней выдался почему-то особенно дождливым. Непогода бушевала почти как тогда, в первый рабочий день Хёнджина, только немного сильнее. Когда Хёнджин подъезжал к больнице, ещё не успев спуститься на парковку, то увидел у входа Феликса, выходящего из автомобиля такси. Он бы и не заметил за дождём, стоявшим стеной, но слишком уж бросался в глаза жёлтый цвет автомобиля. Ликс, казалось, был чем-то удручён — очень хмурый, он раскрыл зонт, а в следующий миг выронил из рук папку, из которой высыпались все бумаги. Постояв над ней с пару секунд, словно бы свыкаясь с мыслью, что «да, теперь так, но всё будет в порядке», он присел на корточки, силясь собрать их, неясно зачем, ведь все они полностью намокли.
Хёнджин, не раздумывая, припарковался и как можно скорее выбежал из машины на помощь, раскрывая собственный зонт.
— Доктор Ли, — с трудом сквозь удары дождя об асфальт расслышал Феликс где-то над собой. Хёнджин присел рядом и, держа зонт одной рукой, второй принялся подбирать бумаги.
— Хёнджин? — переспросил Феликс, щурясь от ветра и смотря Хвану в глаза.
— Доброе утро, — кивнул тот. — Я подъехал и увидел, что тут у вас беда, вот… — он собрал листы и взял оставшиеся из рук Феликса, только бы он не держал мокрую бумагу.
— Спасибо тебе, — тихо ответил Ли, растерянно отводя взгляд. — Я не думал, что такое случится, — он оглядел испорченную вещь в руках Джина и постарался поправить зонт над собой, после чего из его рук выпал ещё и чехол с халатом. — Чёрт… — он прикрыл глаза, а Хёнджин уже спешно наклонялся, чтобы поднять.
— Пойдёмте. — Он понял, что заведующему больше нельзя оставаться на улице ни минуты, чтоб не произошло чего-нибудь ещё.
— Всё нормально? — спросил Джин, когда они вошли в сухой, светлый холл больницы.
— Да, спасибо, — натянуто ответил Феликс, проводя рукой по лицу, влажному от дождевых капель.
— Я думаю, что халат не пострадал — чехол, кажется, водонепроницаемый, — сказал Хён, передавая вещь в руки зава. — А с этим… что делать? — указал он на папку.
— Это нужно перепечатывать, — тихо ответил Ли со вздохом. — Я займусь.
— Отнести в ординаторскую?
— Давай, я сам отнесу. У тебя же свои дела есть.
— Мне не трудно, — Хван почти не настаивал, но и не передавал папку в протянутые к нему руки.
— Хёнджин, — уже короче и твёрже прозвучал Феликс, показывая, что играть он сейчас не настроен.
— Понял. — Хён отдал папку и вернулся в свою машину — чтобы перепарковаться и забрать из неё вещи.
Пятиминутка проходила… слишком тихо. В этот день, когда все добирались на работу по такой ужасной погоде, говорить хотелось мало кому, особенно тому, кто эту пятиминутку проводил.
— У нас в отделении… — Ликс будто бы задумался, формулируя мысль, что никак не желала этого. — Всё в порядке? — спросил он, смотря на Чонина, как будто он лучше всех знал, что у них тут творилось.
— Эм… — замялся тот. — Думаю, да… — такой формат собрания был для всех непривычным, и все хотели, чтоб оно поскорее закончилось. Особенно Феликс.
— Надеюсь, сегодня будет спокойно, — вздохнул он. — Я оставил все истории болезни на столе, — он указал на один из рабочих столов, находящихся в комнате. — Разберите пожалуйста. И… если что, я буду на одиннадцатом этаже, в четвертой предоперационной.
Ликс ушел туда, потому что в том помещении стоял компьютер и он мог спокойно за ним поработать. В их отделение устроили ещё троих толковых врачей, двое из которых были вдобавок оперирующими хирургами, и нагрузка на него стала меньше, так, что он мог больше времени уделять делам отделения. И те бумаги, которые он сегодня вёз на работу, он вообще-то готовил вчера дома весь вечер, и их нужно было сдать в ведомство уже после обеда.
«Ничего, я справлюсь, — думал он, открывая файл, который, благо, додумался вчера скопировать на флешку. — Я всё успею». Он набрал чей-то номер и прислонил телефон к уху.
— Алло? — послышался на том конце спокойный женский голос.
— Тэри, ты не очень занята? — мягко спросил он, щёлкая мышкой.
— Нет, господин Ли.
— В ординаторской на вешалке висит пальто, оно там одно такое — коричневое. В правом кармане лежит банковская карточка. Купи мне, пожалуйста, самый большой чёрный кофе в кафе и себе что хочешь. Я в четвёртой операционной. Хорошо?
— Конечно, господин Ли. Скоро принесу.
— Спасибо.
Горячий горьковатый напиток оказался тем, что нужно после такого хаотичного утра, принесшего разочарование в виде промокших бумаг. С каждым глотком мысли Феликса одна за одной выстраивались по порядку, раздраженность утихала, уступая место затяжной, казалось, беспросветной спокойной грусти, потому что… почему-то всё вот так вверх дном.
— Эй, — внезапно отбившийся эхом от белоснежной плитки стен знакомый голос слегка отрезвил, побуждая вынырнуть из мыслей. Минхо зашел в комнату и сел на стул рядом с рабочим столом. — Ты чего? Сам на себя сегодня не похож.
— Привет, — тихо сказал Феликс, даже не приняв во внимание тот факт, что они виделись на пятиминутке. — Вчера весь вечер готовил отчётность, а она упала в лужу у больницы, представляешь? — безрадостно усмехнулся он, отрываясь от компьютера.
— Это плохо, — посочувствовал Ли. — Но вряд ли это из-за отчётности на тебе лица нет.
— Да, возможно… — Ликс вздохнул, чуть не плача, и зарылся руками в волосы, крепко зажмуривая глаза. — Рано или поздно это убьёт меня… — надрывно прошептал он.
— Опять эти качели? — почти скептически спросил Ли, но беспокойства в его голосе было не скрыть.
— Угу, — проворчал Ликс в ответ.
— Я тебе всегда говорил: чем скорее ты это прекратишь — тем лучше тебе будет со временем. Да, поначалу будет тяжело, будет хотеться, но поставь в этом вопросе перед собой железный забор, дай себе жестокий запрет. Ломка пройдёт и постепенно будет всё легче и легче.
— Ты думаешь, да? — беспомощно посмотрел на него Феликс, отнимая руки от лица.
— Конечно, — уверенно кивнул Мин. — Это ведь не норма, это болезнь.
— Да, ты прав…
— Если хочешь забавляться — найди себе кого-нибудь свободного. Уверяю, он привяжется к тебе как собака и будет рядом, когда тебе это будет нужно, просто по щелчку пальцев.
Если задаться вопросом «почему не Минхо?», ответ на него найдётся очень быстро и будет звучать крайне просто: они оба слишком дорожат бесценной для них дружбой, чтобы вот так просто пускать её под откос подобным баловством. Ведь их дружба — это серьёзно, это насовсем, она наполняет их обоих и служит огромной поддержкой во всём, вот как сейчас; а такая забава не даст им ровным счётом ничего.
— Я попробую отказаться от него, — заверил Феликс, твёрдо кивая. — Возможно (скорее всего), получится не сразу, но получится.
— Конечно получится. Ведь если ты себе ставишь какую-то цель — ты непременно её достигаешь. Я тебя знаю, — мягко, обнадёживающе улыбнулся Мин. — Когда пойдём завтракать?
— Мне что-то не хочется, пожалуй, поем ближе к обеду.
— Смотри, чтоб не потерял сознание во время операции, — предупредил он. — Она уже через час.
— Хорошо, хорошо, — тихо засмеялся Ликс.
…
— Эй, Хёнджин, — услышал Хван позади себя чей-то подозрительно двуличный голос, когда выходил из палаты своего пациента. — Да? — невозмутимо обернулся он. — А ты знаешь, что нельзя назначать препарат N, если у человека проблема с сосудами, как у пациента Тэ из третьей палаты? — Чонин подходил неспешно, сложив руки на груди и лукаво сузив глаза. — То есть, ты просматривал листы назначений пациентов, которых лечат другие? — хмыкнул Хван, отзеркаливая позу собеседника. — С чего ты это взял? — продолжал сохранять невозмутимый вид Чон. — С того, что откуда бы тебе ещё знать, кто кому что назначает, если не вынюхивать это в чужих бумажках? — Хван не собирается церемониться — он довольно хорошо разбирается в людях, и таких подлецов, как Ян, узнаёт сразу. — Ты фиговый врач, Хван Хёнджин, если не понимаешь, что у таких пациентов есть риск развития тромбов. — А ты фиговая ищейка, Ян Чонин, если не разул глаза и не досмотрел в истории болезни, что пациент принимает антикоагулянты. — Хён иногда бывает довольно вспыльчивым и да, сейчас он не видит никаких причин сдерживаться. По коридору проходили две медсестры, которые, услышав чужую перепалку, замедлили шаг, а после же вообще свернули в другую сторону, не желая попадаться под руку ссорящимся врачам. Они встали за углом, решив переждать. — Ты как со старшими разговариваешь?! — вспылил Ян, между тем, все-таки отойдя на шаг назад. Мало ли что. — В каком месте ты старший? — уточнил Хван, не желая признавать чужой надуманный авторитет. — Если бы я не указал тебе на твою ошибку — тебя бы выперли с работы за такие вещи. — Вид у Яна в этот момент был по-настоящему стервозным, и Хёнджин даже поразился тому, как быстро человек может проявить свою жуткую сущность и как умело он может её прятать. — Ты тупой или не слышишь? Перечитай историю болезни, если нечем заняться. — Тон голоса Хёнджина серьёзен, он совсем перестал быть похожим на того тихоню, которым обычно является. — Так ты пиши разборчивее, а то с твоим почерком… — ядовито начал Чонин, действительно уже не зная, за что зацепиться. — Вы охренели? — послышалось со стороны лифтов — доктор Ли спустился с одиннадцатого этажа. Так вовремя. — Доктор Ли… — тут же мягко обратился к нему Ян. Хёнджин же молчал, разгневанно сжимая зубы. А Феликс проигнорировал чужое заискивающее обращение. — Мало того, что разорались, как два подростка, так ещё и под палатами. — Заведующий сегодня не настроен на шутки — вид у него серый, мрачный, и отыграться на ком-нибудь было бы очень кстати. — Дело в том, что доктор Хван не умеет… — начал было Ян как можно скорее стараться подставить коллегу. — Если бы он «не умел», — оборвал его Феликс железным тоном, сурово смотря исподлобья на высокого и тонкого Чонина, — его бы сюда не взяли. А тебе светит выговор за такое поведение. — Я ничего не сделал, — возмущенно выпалил Ян. — Вот именно, что ты ничего, кроме какой-то байды, не сделал, — повысил на него голос Феликс. — У тебя трое пациентов до сих пор без назначений, а ты шатаешься, как бездомный пёс. Чонина, видимо, это очень оскорбило, и он, развернувшись, стремительно удалился, впрочем, конечно же сразу принявшись выполнять необходимую работу, потому что да, действительно, за поисками причин для подставы коллеги он не заметил, как упустил свои собственные задачи. — Он часто себя так ведёт, — следом обратился Ли к Хвану. — Если бы он не забирал себе большую часть ночных дежурств, разгружая остальных докторов, я бы его давно уволил. Феликс шмыгнул носом, плечи его были опущены и в целом вид вселял волнение по поводу его состояния. — Буду знать, — тихо ответил Хён. — Сегодня вечером сложная операция, — начал Феликс, когда они неспешным шагом пошли по направлению к ординаторской. — Будешь нужен. — Хорошо, я с удовольствием, — тут же послышалось от Хёна, а внутри у него всё затрепетало. — И потом останешься на дежурство, — так же спокойно сказал заведующий. Воодушевление Хёнджина вмиг поутихло, не полностью, но тем не менее. Конечно, впереди и так была суббота, так что не было большой разницы — поедет ли он домой этим вечером или следующим утром, просто вот так неожиданно… — Ладно, — пожал плечами Хван.…
За обедом в кафе образовалась уже ставшая привычной компания из Хёнджина, Сынмина и Джисона. Они собирались так почти каждый день, потому что все трое были новенькими в госпитале и в обеденный перерыв делились друг с другом поддержкой или советами. — Не понимаю, — говорил Хёнджин, — Феликс Ли действительно меня не помнит или делает вид? Если второе, то зачем? Он ведь уже давно мог бы спросить у меня, не встречались ли мы раньше, в университете. — Так почему ты не спросишь? — спрашивал Джи. — Какой смысл ему интересоваться у тебя подобными вещами? Ему от этого толку точно никакого. — Да, просто… — Хван замялся. — Мне казалось, он хотел дружить со мной в универе. Он даже один раз помог мне с учёбой, — объяснил он, смотря поочередно на Джисона и на Сынмина. — Если бы он тогда не сделал за меня задание, я бы слетел со стипендии. — Такое он должен помнить, — обоснованно подметил Ким. — А может уже и забылось… — задумался Хён. — С его-то бурной деятельностью. Я ведь тогда даже не сказал ему спасибо. Не успел. — Тогда почему бы не сделать этого сейчас? — отозвался Хан. — Как ты себе это представляешь? — рассмеялся Джин. — «Доктор Ли, спасибо, что семь лет назад сделали для меня реферат»? Так, что ли? — А почему бы и нет? Он вон какой хмурый сегодня, — Джисон указал в сторону, в ту, где обычно садился обедать Феликс. — На нём лица нет. А ты возьми да порадуй его воспоминаниями. Разбавь чем-нибудь его серый день. Хёнджин обернулся. Феликс сидел за привычным столиком у окна, один, без Минхо. Он читал книгу, а на столе дымился свежий суп, к которому он не спешил прикасаться. Он выглядел так, будто ему нужно было покурить и поспать. — С ним что-то происходит, — сказал Сынмин. — Я, конечно, не люблю обсуждать, тем более хороших людей, но ещё совсем недавно он ходил такой радостный, а сейчас… — В любом случае это не наше дело, — поспешил прервать все зарождающиеся сплетни Хёнджин. — Меня сегодня снова поставили на операцию, — сказал он парням уже более оживлённо. — Ура! — выкрикнул Джи, совершенно не стесняясь, отчего двое заметно сконфузились. — Я же говорил, что ты должен быть там. — Да, я рад. Только вот на дежурство оставляют… — Ну ничего, все по очереди дежурят, — ответил Сон. — Я сегодня тоже дежурю. Правда, не самостоятельно, еще с одним доктором. Но, считай, что буду один — он-то по-любому завалится спать, а на мне вся работа. — Это ординатура, дружище, — улыбнулся Хён. — Привыкай. — Кстати, Хёнджин, — неуверенно начал Сынмин. — Может быть, это не моё дело, но я, кажется, слышал, как вы с Яном сегодня ссорились… — Было дело, — спокойно кивнул Хван. — С кем уже успел поцапаться? — изумился Сон, смешно округляя глаза. — Я это не начинал, — объяснил ему Джин. — Он рылся в моих листах назначений, наверное, копал под меня. Не знаю. — Дело в том, что он всегда так делает, — тихо отозвался Мин. — Когда я только пришёл сюда работать, из-за него увольнялся один молодой врач. Я ещё успел его застать, и он предупредил меня, что с Чонином нужно держать ухо востро. А до него был ещё один, он тоже не проработал здесь долго. — Так нужно уволить этого вашего Чонина тогда, а не всех остальных врачей, — возмутился Джисон. — Сейчас, не дай Бог, и Хёнджин из-за него уйдёт. — Не-е, — протянул Хван довольно. — В случае со мной он точно не на того напал. Самое главное, что мы теперь знаем, какой он подлый, и будем вести себя соответственно. — Жаль, конечно, что в коллективе есть такой человек, — вздохнул Мин. — Чонин хороший врач, более того, он молод, так что мы могли бы дружить и с ним, если бы он не вёл себя так. — Тебя-то он хоть не трогает? — спросил Хён. — Часто делает замечания, — признался Ким. — Но я ещё неопытен, так что, скорее всего, это по делу. — Делать замечания это одно, — поучительно заговорил Хван. — А слепо придираться — совершенно другое. Если будет тебя задирать — не молчи, говори мне. Пойдём к заведующему, к главврачу, если нужно. Ким лишь вздохнул, слегка кивнув головой, а Джисон стал шумно втягивать через трубочку остатки какао на дне стакана. Феликс Ли закрыл книгу и принялся за почти остывший суп. Ему на сегодня предстояло всего две операции, одну из которых, простую, он уже провёл, а ко второй, сложной, ещё следовало подготовиться.…
— Пациент очень старый, — обратился Феликс к Хёнджину ближе к вечеру, когда они сидели в ординаторской. — Сосуды как хрустальные. Я не знаю, выживет ли он вообще сегодня, но мы должны попытаться. — Что ему предстоит? — спросил Хван, ведь не должно быть так, что он до сих пор не знет, что ему нужно будет делать. — Вмешательство на двух клапанах. На одном реконструкция, а второй уже не спасти, поэтому замена. — Это… протезирование? — Хёнджин волнительно сглотнул и, кажется, его бросило в жар. Он ещё никогда не принимал участие в таких операциях. — Да, — спокойно ответил Ликс. — Я думал, что мы справимся вдвоём, но потом решил подключить и доктора Ли, мало ли. Пусть подстрахует. — Но, доктор Ли, я никогда не ассистировал на замене клапана. — Хён всерьёз подумывает дать заднюю, потому что слишком боится подвести, не справиться, облажаться перед заведующим. — Значит, будешь сегодня, — так же невозмутимо ответил Феликс, удобнее усаживаясь в кресле и вытягивая ноги. — Может быть, возьмёте кого-нибудь более опытного? Я просто боюсь не спр… — Я беру тебя, — послышалось от Ли решительным тоном, даже немного строгим, таким, против которого почти ничего не возразишь. — Когда-то же нужно начинать принимать участие в таких вещах, верно? — посмотрел он на него тёмными глазами, что казались ещё темнее в полумраке ординаторской, где кроме них сейчас не было больше никого. — В конце концов дед либо выживет, либо нет, и всё, что мы можем сделать — расправиться с его бедными клапанами, вот и всё. — Ох… — Хён вздохнул и в задумчивости откинулся на спинку дивана. — Интересный у вас подход. — А как ещё? Ты придерживаешься иного подхода? — не без интереса в голосе спросил заведующий. — Я бы на вашем месте перестраховался и взял в ассистенты опытного хирурга. — А ты никогда не будешь на моём месте, если будешь давать заднюю в таких ситуациях как сейчас. Хёнджина как будто молнией прошибло. Феликс Ли говорил такие правильные вещи, он словно мог услышать его мысли, считать с его лица все опасения, нерешительность, сомнения. Глаза Хвана открылись чуть шире и он озадаченно смотрел куда-то в сторону, а в голове всё ещё раздавались сказанные старшим слова. Удивительно, ведь это такая простая, но такая до жути важная истина, которую можно применить к чему угодно, не только к этой ситуации. Пока мы даём заднюю и топчемся на месте — мы не поднимемся ни на ступеньку выше. — Доктор Ли, — тихо позвал Хёнджин наконец. — Да? — отозвался Феликс. В голосе не было ни удивления, ни ожидания. — Вы правы. Спасибо вам. — Я знаю, что я прав, Хёнджин, — безмятежно ответил Ли.…
Вечером настроение Феликса заметно улучшилось — он был рад предстоящей операции, на которой сможет размять руки и мозги. В операционном блоке было светло, тепло и пахло стерильностью. Это не могло не дарить ощущения уюта всем членам бригады. — Зачем вам я, не понимаю? — недовольно отзывался Минхо, когда все трое готовились в предоперационной. — Вдвоём не справитесь? — С каких пор ты так заговорил? — с удивлением улыбался Феликс. — Знаешь же, что я далеко не везде могу справиться без тебя. — За ним же будет нужен постоянный контроль. Кто сегодня дежурит? — спросил Минхо. — Надеюсь, не я. — Нет, Хёнджин, — ответил Ликс. — Слава Богу, — вздохнул Хо. — Смотри не похорони его за ночь, — в шутку пригрозил он Хвану пальцем в перчатке. — Иначе для чего мы сейчас будем здесь долбиться два часа? — Хорошо, — тихо усмехнулся Хён. К тому времени, как доктора были готовы, пациента ввели в наркоз. Бригада приступила к работе. Феликс делал всё чётко и умело, иногда только останавливался на минуту-другую и внимательно осматривал операционное поле, чтобы сообразить, каким образом лучше сделать. Хёнджин исправно выполнял все его поручения, его руки немного дрожали, но он старался держать себя под контролем, и получалось неплохо. Минхо поначалу стоял и скучал, ведь работы на сосудах было немного, но после того, как от Феликса поступила тихая предъява «Чего зазевался?», он включился в работу. Операция действительно несла больше рисков, чем положительных вероятностей, потому что звуковой ритм датчика сердцебиения пациента звучал сбивчиво и редко. — Есть шанс, что мы закончим не на трупе? — иронично интересовался Минхо. — Погоди ты, — отмахивался Феликс. — Хёнджин, протез, — обратился он к ассистенту, и Хён незамедлительно подал ему протез сердечного клапана. Потянувшись за ним, Феликс слегка пошатнулся, его повело, возможно, от недостатка воздуха, может быть от голода, а может от усталости. Он задел локтем руку Хёнджина, отчего тот чуть не уронил стерильную деталь и заметно встревожился. Минхо тоже. — Всё в порядке? — тихо спросил Хван, поддерживая Ликса второй рукой. — Да, думаю, да, — ответил тот, несколько раз моргая и делая глубокий вдох. — Я же тебе говорил: поешь, — сурово обратился к нему Мин. — Ты ни крошки сегодня не съел, да? — Ел, — ответил Феликс, между тем не мешкая принимаясь за установку клапана — он понимал, что нужно закончить как можно скорее, иначе он за себя не ручается. — Суп в обед. — Отныне будем допускать его до операций только после столовки, — обратился Минхо к Хёнджину. — Потому что нахрен нам здесь эти фокусы не сдались. — Согласен, — тихо проворчал Джин, готовя шовный материал. — Включите кондиционер, — обратился Минхо к помощнице медсестры. — Температуру как можно ниже. При такой дружелюбной атмосфере, царящей в их маленькой бригаде, Хёнджин не мог не чувствовать себя «своим», в своей тарелке. И этому способствовали именно те люди, которые произвели на него неоднозначные впечатления в первый день. Сейчас же, несмотря на разницу в возрасте, пусть и не слишком большую, но всё же имеющуюся, и колоссальную разницу в опыте, они общались с ним на равных, так, будто все они в одной лодке. Разумеется, так это и было. — Хёнджин? — вдруг позвал Феликс, вырывая из приятных и тёплых мыслей о наставниках. — Да? — моментально отозвался Хван. — Пришьёшь клапан? — Ликс посмотрел на него снизу вверх своими чёрными глазами — пытливо и изучающе — и Хёнджину стало нехорошо, или слишком хорошо, он пока не понял. — Клапан? Я? — он отступил на шаг назад, глубоко вдыхая. Феликс всё ещё смотрел. — Доктор Хван, решайся быстрее, дед и так еле дышит, — по-доброму поторопил Минхо. — Давай, — кивнул Феликс, плавно моргая. — Я тебе помогу. Хёнджин мог и отказаться, он был вправе сделать это, но, глядя в те два глаза-уголька, просто не сумел. Он продел нить в иглу и крепко сжал её в пальцах, следом подходя к операционному столу, на котором лежал пациент. Его первое столь ответственное вмешательство. Феликс встал по правую руку от него. — Продевай иглу вот сюда, — указал он тонким пальчиком на необходимое место. — Так? — Хён ввёл иглу на сантиметр. — Да, — мягко ответил Ликс. — А теперь выводи вперёд. И делай следующий стежок на миллиметр правее. Хёнджин кропотливо шил под присмотром доктора Ли. Феликс придержал клапан двумя пальцами, чтобы ему было удобнее подшить его к сердечной мышце. Он стоял так близко, что Хван слышал его дыхание. — Теперь вот здесь, — Ликс взял его руку в свою и слегка отвёл, чтобы показать, как будет сделать правильнее. Он говорил очень тихо, потому что тоже был сосредоточен, да и громче нужды не было. — Не забудь закрепить. Когда деталь была на своём законном месте, Хён с облегчением выдохнул. Он так жутко гордился собой, но состояние небольшого аффекта всё ещё не давало до конца осознать, какой же шаг он совершил. Осознание не заставит себя ждать, оно обязательно дойдёт в течение пары часов, как и воспоминания о том, насколько близко к нему стоял Феликс и как отчётливо он слышал его низкий голос. — Можешь зашивать кожу, — сказал заведующий, отходя от Хёнджина. Здесь помощь была ему не нужна, с таким он запросто справлялся самостоятельно. Хёнджин не видел, но под маской Феликса светилась мягкая улыбка, возможно, гордости своим учеником, возможно, радости за его успехи, а может быть просто от того, что операция подходила к концу. Пациента перевели в отделение реанимации и интенсивной терапии, где он должен будет провести как минимум сутки. Когда доктора спустились из операционной, в отделении уже почти никого не было — все разошлись по домам, остались только дежурные медсёстры и интерны. Теперь должен был остаться ещё и Хёнджин. Минхо, переодевшись, попрощался со всеми и ушёл домой, Хёнджин просматривал листы назначений на завтра, радуясь, что ему не придётся делать вечерний обход — его уже провели те, кто разошёлся по домам. Он решил, что ляжет спать, как только уйдёт заведующий. В случае чего его будет кому разбудить. Но Феликс всё никак не уходил, и не уходил. Он копался в шкафу с книгами, отчего с верхней полки выпало два каких-то учебника. От неожиданного шума Хван вздрогнул и повернулся в его сторону. — Вам помочь? — спросил он. По правде говоря, ситуация мало радовала: мало того, что зав всё ещё крутится здесь, так ещё и шумит. — Возможно. Феликс поднял упавшие книги и потянулся к верхней полке, чтобы вернуть на место, но так и не смог достать. Хён подошёл и, вообще-то, находиться рядом было неловко, но вдруг это поспособствует тому, чтоб Ликс скорее ушёл домой? Он поставил книги и сделал шаг в сторону. Зав в это время достал со средней полки какой-то здоровый справочник с картинкой сердца на обложке, грузно положил его на кофейный столик у дивана, что-то пробормотал, кажется, это были слова «Пойду возьму что-нибудь из еды», и вылетел из ординаторской, шурша халатом. Не успел Хён опомниться и сесть обратно, как дверь распахнулась и из неё показалась голова Феликса. — Тебе взять чего-нибудь в кафе? — спросил он, забавно сдувая прядку волос со лба. — Нет-нет, спасибо большое, — поспешил заверить Хван. Он вообще-то уже не хотел ни пить, ни есть, желание было только одно — лечь и поспать хотя бы пару часов. Почему зав всё ещё ошивался здесь, он даже не представлял. Он не мог точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Феликс вышел, но то, что сразу после этого он прилёг на диван и задремал, было совершенно ясно. Сколько он так проспал — тоже не понимал, но, разлепив глаза, он обнаружил в ординаторской слабый свет, исходящий от одной-единственной настольной лампы, находящейся на рабочем столе и… Феликса, сидящего в кожаном кресле на колёсиках за этим же столом. Он сменил халат на удобный медицинский костюм бордового цвета, надел очки, в которых обычно Джин его не видел, и распустил волосы. Прекрасные, искрящиеся белизной, они нежными маленькими волнами ложились на его плечи. Когда он повёл головой, чтобы размять шею, они шелохнулись и немного сменили своё положение. Неважно, в каких отношениях вы состояли бы с этим человеком — такая картина в любом случае не смогла бы вас не тронуть. — Доктор Ли… — негромко позвал Хёнджин. Голос охрип ото сна, он прокашлялся. Феликс обернулся и молча посмотрел на него. Его утончённые черты лица казались совсем нежными в мягком свете небольшой лампы, а губы были влажными, кажется, он пил чай. Рядом с ним на столе Хёнджин увидел использованную пластиковую посуду. Что ж, он хотя бы поел. Уже хорошо. — Вы почему здесь? — спросил Джин — Я тоже дежурю сегодня, — просто ответил Феликс, так же негромко, чтоб не портить образовавшуюся уютную атмосферу. — Но зачем? Я бы справился самостоятельно. — Мне интересно, как себя будет чувствовать тот пациент, — ответил Ликс, имея в виду того, с кем они закончили буквально пару часов назад. — Да и домой ехать просто нет сил, тем более в такую погоду. Привстав на диване и посмотрев в окно, Хён обнаружил, что сейчас идёт такой же сильный ливень, как был утром. — Что вы там смотрите? — поинтересовался Джин. Желание спать слегка отступило, уступая место заинтересованности… его заведующим? — Я уточнял особенности работы с таким дефектом клапана, как мы сегодня оперировали. Смотри… Феликс, сорвавшись с места, подсел на диван к Хёнджину, отчего тому пришлось подвинуться. Сейчас он не был похож на того сурового руководителя, каким его видели чаще всего — его глаза горели любознательностью, как у ребёнка, а настроение было приподнятым из-за того, что он разобрался в том, что его интересовало. — Вот здесь… — он указал на яркое изображение сердца в разрезе на толстой глянцевой странице. Вены были окрашены синим цветом, артерии — красным. Всё немного отличалось от того, каким было в жизни. — Рядом с правым желудочком мы сегодня сделали надрез. Ликс посмотрел на Хвана, словно ожидая ответа. — Да, — кивнул тот. — И непосредственно отсюда выходят сразу два клапана, — он провёл пальцем по странице, очерчивая линию. — Согласен, — снова кивнул Хван, медленно моргая. Плечо Феликса буквально прижималось к его плечу. — А если проблема только в одном из клапанов, то мы можем работать исключительно со стороны предсердия. — А слева? — В этом всё и дело! — с азартом произнёс он. — Что если затронут митральный клапан — нужно подступаться только от желудочка. Он посмотрел на Хёнджина, чтобы проверить, понял ли тот, и оказался так близко, что Хван ощущал его дыхание. — Я понял, — пробубнил Хён, сразу же опустив взгляд в книгу. Феликс смотрел на него пару мгновений, очень отстранённо, потом — снова в книгу, словно бы обдумывая что-то, а после же тихо начал: — Послушай… Ты, кажется, уч… Договорить он не успел — в ординаторскую заглянула медсестра и сообщила, что по скорой помощи доставлен пациент. Принимать, естественно, пошёл Хёнджин. Позже он высказал недовольство двоим интернам, которые тоже остались на дежурство, но уснули в палате и не приняли поступившего. Ведь именно из-за этого у него сорвался разговор с Феликсом, ему казалось, что он хотел сказать что-то важное или волнующее. Но вернуться к этому разговору у Хёнджина в ту ночь так и не появилось возможности. Феликс уснул и проспал до утра — будить его Хван не собирался, прекрасно осознавая, в каком тот был состоянии. В отместку за сорванную беседу он лишь подпряг интернов готовить отделение к утренней смене, сам же отправившись заполнять карточки под размеренное дыхание укутанного в плед заведующего.
