Я - человек?

Машина ехала уже больше часа. Колёса мягко гудели по мокрому асфальту, за окнами мелькали огни редких домов и полосы дождя, который начался несколько минут назад, будто подстраиваясь под настроение двух мужчин в лимузине. Внутри стояла давящая тишина. Лишь мотор тихо урчал, и иногда Ки Хун сухо кашлял, прикрывая рот рукой, а ведущий тяжело вздыхал, но ничего не говорил. Он сидел, чуть склонившись к окну и смотрел в темноту, будто пытался разглядеть там что-то большее, чем просто дорогу. Ин Хо изредка переводил на него взгляд, то и дело проверяя, не стало ли ему хуже. – Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил он, впервые нарушив тишину. – Как и до этого… - ответил Ки Хун, хотя голос звучал глухо и вяло. – Температура вроде не поднимается, но и не падает, - добавил он после паузы, устало моргнув. – Если станет хуже, то скажи сразу. Даже если ерунда, понятно? - Хван чуть нахмурился. – Понял, - отозвался Сон, облокачиваясь головой на стекло. Пару минут они снова ехали в молчании. Свет фар выхватывал из темноты мокрые деревья и дорожные знаки. – Устал? - снова спросил Ин Хо, чуть тише. – Скорее… вымотался, - ответил Ки Хун, не поднимая головы. – Будто внутри пусто. Ведущий кивнул, хотя тот и не видел. – Это пройдёт, - сказал он, хотя сам не был в этом уверен. – Главное, чтобы тебе оказали помощь. – После всего, что было, умереть такой смертью будет жалко, не думаешь? - 456-й тихо усмехнулся. Хван не ответил. Только посмотрел на него чуть дольше, чем стоило. Его лицо освещалось мягким светом панели, и в этом свете Ки Хун выглядел уставшим, осунувшимся, но всё тем же оставался тем, ради кого он готов был пройти через всё. – Ещё немного, - наконец произнёс Ин Хо, будто самому себе. – Остался примерно час. – Хорошо, - отозвался Ки Хун и чуть поёрзал, устраиваясь удобнее, а ведущий поправил ему плед, убедившись, что тот не сполз с плеч. – Тебе больше не так холодно? – Уже нет. С тобой – нет, - тихо сказал он, почти неосознанно. Ин Хо отвёл взгляд, чтобы тот не заметил, как у него дёрнулся уголок губ, и снова замолчал, не желая давить на него своими вопросами. С каждой минутой Сон будто угасал, не терял сознание, но его движения становились медленнее, а взгляд рассеяннее. Ин Хо положил ладонь на его потеплевшую руку. – Эй… не засыпай, ладно? – Я не сплю, - ответил Ки Хун, не открывая глаз. – Просто думаю. – О чём, если не секрет? – О том, когда это сумашедствие закончится, - сказал он слабо, но искренне.  Ин Хо глубоко вдохнул, сдерживая в себе слишком многое. Он хотел что-то сказать, но лишь кивнул, не убирая ладони. Ки Хун, завернувшись в плед, уже перестал дрожать, но по лицу всё ещё видно было что сил почти не осталось. Он какое-то время просто смотрел в темноту за окном, потом повернулся к Ин Хо. – Дай мне телефон, - хрипло сказал он. – Зачем тебе? - Ин Хо приподнял бровь. – Скучно. Надоело пялиться в одно место, или изучать весь салон взглядом, - просто ответил Ки Хун. Хван на секунду задумался, потом всё же достал из внутреннего кармана чёрный смартфон и протянул ему. – Только там нечего делать. Я удалил почти все соцсети, и вообще… - он махнул рукой. – Лучше бы ты отдыхал. – Я и отдыхаю, - отозвался Ки Хун, принимая телефон. Он разблокировал экран, что-то лениво пролистал, пробормотал: – И вправду удалил… Оставил бы хотя бы ради меня. – Мне хватает шума в голове, - коротко ответил Ин Хо и потянулся к оставшемуся бокалу. Ки Хун долго вертел телефон в руках, перебирая иконки, пока не понял, что на нём из развлечений остался только YouTube. Там были только длинные видео, подкасты, интервью и новости, тоесть всё то, что требовало внимания и терпения, которых у него сейчас не было. Он натянул плед повыше, зарываясь в тепло, и одной рукой смахнул экран, открыв App Store. Пальцы чуть дрожали, но всё равно набрал: «TikTok». Когда он нажал кнопку «установить», экран потребовал пароль от аккаунта Хвана. Ки Хун тихо выругался, щёлкнул по Face ID и повернулся к Ин Хо. – Повернись ко мне, - попросил он спокойно, почти лениво. – Что? - хмуро откликнулся тот, поворачивая голову. Телефон тут же оказался перед его лицом. Раздался короткий звук «бип» и устройство начало установку приложения. – Спасибо, - выдохнул Ки Хун, не поднимая взгляда. Ин Хо ничего не сказал. Только провёл ладонью по лицу и глубоко вздохнул, снова откинулся назад и прикрыл глаза. Его пальцы медленно сжались, будто он держал в себе усталость, а не хотел показывать. Где-то за стеклом мелькали огни трассы, редкие фонари, и всё это отражалось на его лице короткими вспышками. Ки Хун тем временем вошёл в свой старый аккаунт. Лента загрузилась почти сразу, появился бесконечный поток коротких видео, чьи-то танцы, коты, рецепты и бессмысленные шутки. Он убавил громкость почти до нуля, чтобы не мешать и стал просто смотреть, не особо вникая. Ин Хо краем глаза наблюдал за ним. Не специально, просто взгляд сам цеплялся за фигуру рядом. Игрок сидел, поджав ноги под себя, полностью укутанный в плед, волосы чуть сползли на лоб, а экран мягко освещал лицо. Выглядел он всё равно уставшим, но в этом тусклом свете было что-то живое. Ведущий потянулся за недопитой бутылкой, налил в бокал остатки виски и сделал пару коротких глотков. Алкоголь обжёг горло, но не принёс ни облегчения, ни тепла. Он вздохнул, прикрыл глаза и откинул голову, слушая шум дороги и едва различимое тиканье часов на панели. Из динамиков телефона доносились обрывки звуков, то музыка, то чей-то смех, то лай собаки. Всё тихо, будто из другой комнаты. Ин Хо не мешал и не говорил с ним. Он знал, что Ки Хуну сейчас нужно хоть на секунду отвлечься и пусть даже на такую ерунду. Сон слегка улыбнулся, глядя в экран. В одном из видео молодой парень жаловался, что жизнь после тридцати перестаёт иметь смысл. Он тихо усмехнулся, сам себе. – Угу, расскажи мне, - пробормотал он под нос, прокручивая дальше. Хван чуть повернул голову, посмотрел на него, но ничего не сказал. Машина мягко катилась по трассе, огни отражались в стекле, тени перекатывались по их лицам. Всё казалось странно спокойным, будто этот час дороги стал чем-то вроде передышки между прошлым и тем, что будет дальше. Ки Хун продолжал смотреть видео, тихо улыбаясь, то сжимая, то разжимая пальцы. Ин Хо слушал, но не слова или музыку, а сам звук его дыхания, которое говорило о том что он жив. Он продолжал листать ленту, пока вдруг не замер, пальцы остановились на одном видео. На экране было два маленьких котёнка: один – рыжий, весь настороженный, с распушённым хвостом и шипящим ртом, второй – серый и мягкий, не обращая внимания на испуг, медленно подходил ближе, наклонял голову и пытался ткнуться в него носом, словно пытался сказать: «ну не бойся же». Сон тихо усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули, будто давно забыли, как это делается. Он посмотрел на экран ещё пару секунд, потом чуть сдвинулся ближе к Ин Хо и повернул экран к нему. – Смотри, - сказал просто, без лишней эмоции, но в голосе прозвучала почти нежная нотка. Ин Хо приоткрыл глаза, повернул голову и посмотрел на видео. Котята продолжали свою крошечную драму: один отступал, другой снова приближался, потом вдруг обнял лапками, прижав к себе, и тот, испуганный, наконец перестал шипеть. – Что это? - хрипло спросил он. – Это мы, - ответил Ки Хун, и голос прозвучал почти несерьёзно, но за шуткой сквозило что-то другое. – Я, видимо, вот этот, который шипит. Ин Хо хмыкнул, едва заметно.  – А я, значит, этот, настырный серый? – Ну… Да? - Ки Хун чуть усмехнулся, – Вот этот, который шипит и боится – это я. В начале нашего знакомства. Помнишь? Когда ты только появился, я от тебя шарахался, чуть не рвал на части при каждом слове, - он хмыкнул, чуть горько, но без злости. – А ты – вот этот серый. Который, вместо того чтобы уйти, всё равно лезет и не отступает. Ин Хо промолчал. Только взгляд задержался на экране, где серый котёнок снова делал крошечный шаг вперёд, пока рыжий уже не шипел, а просто сидел настороженный, но не отталкивал. – Забавно, - выдохнул Ки Хун. – Прошло столько времени, а ведь… мы почти такие же. Только теперь ты иногда тоже шипишь на меня. – Ты сам меня заставляешь ругать тебя своими глупыми действиями, - Ин Хо беззлобно усмехнулся. – Значит, мы поменялись ролями. – Немного, - Ки Хун улыбнулся. – Но всё равно ты всегда тот, кто подлезет ближе. Даже если я не хочу.  Он повернулся обратно к экрану, и пару секунд просто смотрел, как видео зацикливается, как котята снова и снова повторяют свой крошечный мир. Хван не ответил сразу, только взглядом проводил его. Он опустил взгляд, будто стыдясь самого себя за то, что сейчас, среди всей этой усталости и боли, он чувствует… умиление. Настоящее, почти детское. И от этого у Ин Хо что-то сжалось внутри. Вот же, идиот, – подумал он с теплом, – даже сейчас может найти, чему улыбнуться. – Можешь не смотреть так, - тихо сказал Ки Хун, не отрываясь от телефона, но чувствуя взгляд. – Я просто… давно не видел ничего нормального в том подвале. Хоть что-то живое, кроме тех ублюдков. – Это котята, Ки Хун, - Ин Хо чуть выдохнул. – Они и есть живое. – Вот именно, - тот усмехнулся и снова включил звук, но тихо, почти шёпотом из динамика донёсся писк. Машина мчалась дальше по шоссе. За окнами мелькали огни, но в салоне стояла какая-то хрупкая, почти уютная тишина. Ки Хун всё ещё смотрел видео, иногда едва заметно улыбаясь. Ин Хо сидел рядом, облокотившись на спинку кресла, и время от времени бросал на него короткий взгляд, не с тревогой, как раньше, а с чем-то, что больше походило на нежность. Он не сказал этого вслух, но где-то внутри признал, что да, этот идиот, который шипит и не даётся, это Ки Хун. А тот серый кот, который всё равно подползает ближе, даже когда больно это он сам. Хотя, если посмотреть на их характеры по отдельности от друг друга, то должно быть наоборот. Ки Хун продолжал листать короткие видео, время от времени хмыкая или криво улыбаясь, будто каждая мелочь на экране отвлекала его от боли и усталости. Телефон в руках чуть дрожал, то ли от холода, то ли от слабости. Экран отражался в его глазах мягким светом, и в тишине салона были слышны только звуки тихих роликов, перемежающихся короткими паузами между свайпами. Ин Хо молча смотрел в окно, отрешённо, погружённый в мысли. Его пальцы неторопливо крутили крышку от бутылки с виски, которую он так и не допил, а взгляд то и дело соскальзывал на Ки Хуна. Он будто боялся моргнуть и снова потерять его, как тогда. И вдруг прозвучал тихий звук уведомления. Ки Хун машинально глянул на экран. Вверху всплыло сообщение на английском: “We’ve got a supply issue. Some materials won’t arrive on time for the south sector. We might have to delay the construction by a week.” Он нахмурился, пытаясь хоть что-то понять. Слова плыли, мозг отказывался их складывать в смысл. «Саплай ишью… сектора… вилл нот…» Чёрт, он ничего не понял. И тут телефон внезапно выдал меню с быстрыми ответами “Got it”, “Understood”, “Perfect!”. Не успев осознать, он случайно нажал на последнее. Экран мигнул, и сообщение улетело. Он замер, как будто его только что ударило током. – …блять, - тихо выдохнул Ки Хун, резко выпрямляясь. Он поспешно открыл переписку, но ответ оказался уже прочитан. Маленькая иконка “Seen” появилась почти сразу. Сердце неприятно кольнуло. «Что я вообще отправил?» - подумал он, и дрожащими пальцами набрал переводчик, вставляя английский текст. Через секунду перед ним появилась надпись, от которой по спине пробежал холодок: «У нас проблемы с поставкой. Материалы не прибудут вовремя для южного сектора. Возможна задержка строительства на неделю.» И под этим, краснеющим стыдом, его собственное Perfect! с реакцией в виде сердечка. Он сглотнул. – Эм… Ин Хо… - голос прозвучал виновато, почти детски. – Что? - не оборачиваясь, ответил ведущий. – Тут… кажется, я… - 456-й запнулся, – я случайно отправил кому-то сообщение. – Кому? – Только не злись, ладно?.. - Ки Хун поднял телефон, словно показывая улику. – Я… кажется, случайно ответил твоему какому-то ВИПу. Теперь Ин Хо всё же повернулся. Взгляд был спокойный, но холодный, такой, что игрок невольно поёжился. – Что ты написал? – Э… “Perfect“  - пробормотал Ки Хун, виновато моргнув. Несколько секунд мужчина просто смотрел на него, почти без выражения. Потом тихо выдохнул, прижал пальцы к переносице и закрыл глаза. – Ки Хун… ты хоть понимаешь, кому ты это отправил?.. – Я… не совсем, - признался тот. – Я думал, это что-то вроде отчёта. Там просто всплыло это окно с вариантами, и я нажал, а оно сразу отправило. Я хотел удалить, но он уже посмотрел. – Это сообщение от человека, который может одним звонком сорвать всю стройку, - тихо, но очень отчётливо произнёс Ин Хо. – А ты отвечаешь ему таким сообщением. Хван посмотрел на него и злость ушла почти мгновенно. В его взгляде вместо этого появилось то странное выражение, где раздражение смешивалось с заботой. Он протянул руку: – Дай сюда. Ки Хун послушно передал телефон, словно провинившийся ребёнок. Ин Хо что-то быстро напечатал на английском. Он отправил короткое сообщение, потом ненадолго замер, и вдруг, беззвучно выдохнув, опустил телефон на колени. – Готово, - наконец произнёс он, возвращая телефон. – Я объяснил, что это ошибка и сообщение отправлено случайно. Если повезёт, они даже не спросят кто ты. Он помолчал, потом чуть мягче добавил: – В следующий раз просто спроси, ладно? Ки Хун кивнул, виновато. Ин Хо тихо выдохнул и, будто чтобы снять остатки раздражения, положил ладонь ему на голову, чуть сжав пальцы в его волосах. Пальцы его левой руки сами нашли путь к волосам 456-го. Он чуть пригладил их, будто невзначай, не глядя. – Ты меня с ума сведёшь, - пробормотал он, почти устало. – Я… извини, - тихо произнёс Ки Хун, чуть сжавшись. – Я не хотел. – Знаю, - коротко ответил Ин Хо, и его голос стал тише, теплее. Пальцы снова скользнули по его волосам, теперь мягче, почти утешающе. – Всё, забудь. Я объяснил, что сообщение случайное. – А если не поверят? - спросил второй, не поднимая глаз. Ведущий чуть усмехнулся уголком губ, но усталость в голосе никуда не делась. – Тогда я скажу, что у меня слишком любопытный пассажир, который плохо знает английский. Ки Хун слабо улыбнулся. – И добавь, что я это написал с хорошими намерениями… наверное. – Нет, - ответил Ин Хо. – Лучше я скажу, что ты просто не умеешь пользоваться телефоном. – Иди ты… - фыркнул Сон и снова сухо закашлял в кулак, тут же замолкнув. Ин Хо не сразу понял, что происходит, сначала ему показалось, что 456-й просто слишком глубоко закрыл глаза, уткнувшись в плед. Он лениво поглаживал его по голове, слушал ровное, слабое дыхание и думал о дурацком сообщении, и на какое количество дней сдвинуть работы. А через пятнадцать минут всё изменилось. Ки Хун внезапно дернулся, плечи его задрожали, дыхание сбилось и мужчина как будто потерял опору. Глаза открылись, но в них было больше пустоты, чем взгляда. Он попытался сдвинаться, подняться, и замер, словно вся сила ушла из ног. – Ки…? - Ин Хо вздрогнул и резко приподнялся. Это было не просто слабость: кожа на висках у 456-го стала горячей, лоб пылал под пальцами. Он едва не свалился, ведущий тут же подхватил его под плечи, не давая упасть. Сердце у Ин Хо подпрыгнуло так резко, что горло перехватило. Он посадил Сона в кресло, но тот едва держался, голова свисла, лицо было влажным и раскрасневшимся. По губам бежала дрожь. – Ты как? Что с тобой? - голос Ин Хо резко превратился в приказы, не теряя контроля. Он откинул плед, расстегнул куртку: Ки Хун жёстко дышал, шёпот вытягивался в слабые, беспорядочные фразы. – Холод... потом жар… не могу… - голос был почти шёпотом, слова терялись. Ин Хо тут же приложил ладонь ко лбу. Температура была ужасно высокой, кожа сильно пекла под пальцами. Он не стал терять время на колебания: связался с водителем, приказывая ехать быстрее, а потом уже в сторону Ки Хуна: – Не двигайся сильно, я рядом. Он быстро, но деликатно уложил игрока на раскладывающийся диван в салоне, лучше на ровную поверхность, чем держать его сидящим. Оторвал плед, снял худи и куртку, Ин Хо делал это не колеблясь, потому что знает: в таких ситуациях нужно действовать. Он смочил салфетку в бутылке с водой из бардачка и приложил к лбу своего рода холодный компресс. Ки Хун охнул от холода, выдохнулся слабой дрожью. – Температура какая? - спросил Ин Хо, но сам уже понимал: кожа горячая, руки липкие от пота. Он достал из аптечки небольшой цифровой термометр, нажал кнопку и приложил под мышку. Экран моргнул, цифры выскочили почти сразу – 40°C. Хван едва не выронил прибор. В груди что-то защемило, но он не позволил себе растеряться. Быстро откинул полы куртки, чтобы открыть грудную клетку Ки Хуна, ослабил воротник рубашки, нужно было помочь телу отдавать тепло, а не держать его под слоем одежды. Он снова смочил полотенце прохладной водой и положил на лоб, затем на грудь, но аккуратно, не причиняя боли. Ки Хун тяжело дышал, губы были сухие. Ин Хо аккуратно, почти по-отцовски, провёл ладонью по его виску, будто убеждаясь, что тот ещё здесь.  – Ты меня слышишь? Оставайся здесь, - шептал он, но голос его был стальным. 456-й ответил слабым кивком, и это дало Ин Хо крошечный, но важный ориентир. Он отдал водителю и секунду послушал, получил подтверждение, что едет на максимальной скорости по маршруту в ближайшую больницу. Затем снова вернулся к Ки Хуну:  – Не закрывай глаза надолго, - сказал он строго, но мягко, – держись. Я с тобой. Ки Хун попытался улыбнуться, та слабая попытка растянула губы, но глаза снова закрылись. В какой-то момент он притянул руку и слабо ухватил Ин Хо за запястье; в его ладони не было силы, только испуганная нужда. Ведущий ответил, сжал руку в ответ, чтобы дать опору. Последние минуты в салоне растянулись тяжёлой вечностью. Ин Хо периодически проверял температуру, подкладывал холодные компрессы, делал лёгкий массаж висков – всё то, что мог сделать в дороге, пока ехали. Он то и дело бросал короткие команды водителю. Его лицо не меняло выражения, только глаза, чуть суженные, выдавали бесконечную тревогу. Сон в какой-то момент расслабился, губы шевельнулись, он шепнул что-то невнятное. Ин Хо наклонился, прислушался:  – Ну же, не молчи. Ты слушай меня, - и снова повторил с одной и той же заботой, которую мог себе позволить только с ним: – Я здесь. Я с тобой. Когда нестерпимая жара была сменена волной слабости, 456-й на мгновение сказал:  – Больно… - и лицо его исказилось.  Ин Хо сжал зубы и буквально забыл о любой демонстрации силы: он обхватил плечи Ки Хуна, прижал к себе и тихо, будто молитву, прошептал:  – Держись. В больнице тебя осмотрят, снимут всё, вылечат. Ты не один. Ки Хун застонал, губы дрогнули, и в глазах блеснула слеза. Хван кивнул, провёл ладонью по его волосам, словно успокаивая не ребёнка, а самого себя. Когда вдалеке замелькали огни больницы, Ин Хо сжал руку мужчины сильнее, как бы передавая через прикосновение, что всё будет делаться быстро, что он не допустит халтурной заботы, что ни один врач не посмеет смотреть на них иначе. Он уже продумывал, как объяснить произошедшее, какие слова сказать, чтобы получить срочную помощь, но сейчас это были детали: самое главное не потерять его из рук. Когда машина остановилась у входа в клинику, фары прорезали ночной воздух и скользнули по стеклянным дверям. Дождь всё ещё моросил, тонкими каплями бив по крыше, будто напоминая, что мир снаружи продолжает жить, а здесь внутри всё будто застыло. Ведущий первым делом понял, что Ки Хун не встанет. Он выглядел ужасно: лицо выгорело до мертвенно-бледного, губы посинели, глаза блуждали где-то между сном и обмороком. Он пытался вдохнуть глубже, но воздух будто не доходил до лёгких. Ки Хун попытался пошевелиться, но тело его буквально не слушалось.  Ин Хо мгновенно оказался рядом, перехватил его за плечи, почти сразу положил ладонь ему на грудь, мягко прижимая обратно к сиденью.  – Эй, тихо-тихо, не двигайся, - сказал он, приглушая дрожь в голосе. – Не вставай, слышишь? Я сам. Сейчас приведу врачей. Он говорил спокойно, но внутри всё кипело. Паника, страх, злость на себя, на дорогу, на то, что не поехал раньше – всё это давило, но он не позволял эмоциям прорваться наружу. Он поправил воротник Ки Хуна, убрал прилипшие к лбу волосы, стараясь, чтобы тот не чувствовал ни капли паники, хотя сам с трудом держался. – Посмотри на меня, - попросил он, чуть наклоняясь, чтобы взгляд их встретился и в полусознательном тумане тот понимал что его не бросили. – Просто продержись. Пару минут, я скоро вернусь. Обещаю. Ки Хун попытался что-то сказать, но выдох сорвался на хрип. Только губы дрогнули, будто хотел улыбнуться. От этого жеста у Ин Хо защемило внутри. Он чуть сжал его руку, грея ладонью. – Ты только не засыпай, ладно? - прошептал он уже тише. – Если закроешь глаза, я это сразу увижу. Сон еле заметно качнул головой, но тут же повалился бы в сторону, если бы Ин Хо не подхватил. Тело было горячее, неестественно, пугающе горячее. – Проклятье… - выдохнул ведущий и на секунду закрыл глаза, собираясь. – Потерпи, я сейчас. 456-й едва моргнул, словно пытаясь кивнуть, но глаза оставались мутными, дыхание рваным. Ин Хо заметил, как тот чуть дрогнул губами, будто хотел что-то сказать, извиниться или попросить не уходить. Это короткое, почти детское движение так больно кольнуло, что Хван сам не сдержался. Он осторожно провёл пальцами по его щеке — движение получилось почти бессознательным, слишком мягким для всей ситуации. Ведущий притянулся ближе и коротко, едва касаясь, поцеловал его в губы. Тепло, осторожно, будто в этом касании хотел передать всё, что не мог сказать словами. – Потерпи, Ки Хун, - прошептал он, коснувшись лбом его виска. – Только минуту, обещаю. Пальцы машинально скользнули в его волосы привычным, почти бессознательным жестом. Он погладил его так, как делал раньше, когда Ки Хун не спал, ворочался, тревожился. Рука задержалась чуть дольше, чем нужно, потом сжалась в кулак и Ин Хо резко выдохнул, отстраняясь. Он дал последнее касание, тыльной стороной ладони провёл по щеке, глядя, как тот моргнул, будто хотел удержать этот момент. Когда Хван вышел из машины, холодный воздух ударил в лицо, а изо рта вырвался пар. Он почти побежал длинными шагами к дверям приёмного отделения, где в тусклом свете виднелась стойка регистрации. Подошвы громко стукали по мокрому асфальту, и этот звук бил по нервам. Он уже представлял, как объяснит всё, что произошло с ним. Стеклянные двери автоматически разъехались, впуская его в ярко освещённый коридор. Ведущий быстро вошёл в здание, за стойкой регистрации подняла голову девушка с бейджиком «Мин Со», та самая, что уже видела их обоих не раз. На мгновение её взгляд дрогнул, будто ей всё сразу стало понятно без слов. – Господин Хван, - сказала она, чуть нахмурившись. – С ним снова что-то? – Да, - коротко ответил Ин Хо, даже не пытаясь скрыть напряжение в голосе. – Состояние тяжёлое. Ранен, высокая температура и большая потеря крови. Сейчас в моей машине, у входа. Девушка сразу поднялась, нажала кнопку на телефоне и что-то быстро сказала по внутренней связи. Через полминуты из коридора выбежали трое врачей, двое в белых халатах и ещё один, постарше, в жилете поверх формы. – Где он? - спросил старший, и Ин Хо жестом показал на улицу. – В лимузине, около главного входа. Теряет сознание, пульс слабый. Они поспешно двинулись к дверям, и он уже собирался следовать за ними, но тот самый третий врач с сединой на висках и усталым лицом, остановил его лёгким, но настойчивым жестом руки. – Господин Хван, подождите, пожалуйста, - сказал он спокойно, но твёрдо. – Пусть коллеги займутся пациентом. А вы пока пройдите со мной. Нам нужно понять, что именно произошло. – Я должен быть рядом, - возразил Ин Хо, и голос у него прозвучал чуть резче, чем он хотел. – Он может… – Мы позаботимся, - перебил врач мягко. – Поверьте, так будет лучше. На секунду они встретились взглядами. Ин Хо, который привык всё контролировать, выглядел разоварован, потому что сейчас не мог даже поднять Ки Хуна на ноги. Он медленно выдохнул, кивнул и провёл рукой по лицу. – Хорошо. Только быстро, - тихо сказал он, чувствуя, как в груди нарастает тревога. – Конечно, - врач чуть наклонил голову, указывая на сторону коридора. – Кабинет для разговоров здесь. Пока они шли, мимо пробегали медсёстры, кто-то выкатывал каталку, двери хлопали, и за каждым движением где-то внутри у Хвана будто дергалось сердце. Через стеклянную перегородку он мельком увидел, как Ки Хуна перекладывают на носилки, тело вяло обмякло, а руки свисали вниз, пока медбрат поправлял плед. Ин Хо сжал кулаки так, что побелели пальцы, и заставил себя отвернуться. Они вошли в небольшой кабинет, без окон, с приглушённым светом и запахом бумаги. На столе лежала стопка медицинских карт и стояла чашка с остывшим чаем. Врач пригласил его жестом сесть. – Теперь расскажите всё по порядку, - спокойно сказал он, доставая блокнот. – Когда он получил ранение, чем именно, и что вы уже делали для остановки крови. Нам нужно знать всё, господин Хван. Ин Хо медленно сел, опустив взгляд на руки, на пальцах всё ещё оставались следы засохшей крови Ки Хуна которую он так и не стёр. Он выдохнул и начал рассказывать. – Его держали в изоляторе, - начал он тихо. – Без нормального отопления. Кормили… не знаю даже, как это назвать, отходами. Потом два дня вообще не давали еды. Врач чуть нахмурился, перестав писать. – У него огнестрельное ранение в плечо, - продолжил Ин Хо, стиснув зубы. – Пуля в теле пролежала неделю. Никто не извлекал, даже толком не дезинфицировал. Повязка была грязная, промокшая кровью. Я сам её снял, когда забрал его. Температура уже тогда была под сорок, сейчас даже больше. Он на мгновение замолчал, потом сжал кулак на колене. – Я вытащил пулю сам, прямо в машине. Обработал, чем смог. Но… у него сильное истощение и обезвоживание. Я не понимаю, как он вообще держался. Врач выдохнул и медленно снял очки. – Господин Хван… я видел многое за свою практику, но то, что вы описали… это уже не халатность, это пытка. Ин Хо посмотрел прямо, глаза были холодные, но в глубине осталась мрачная усталость. – Я знаю. И поверьте, те, кто это сделал, уже не работают там, где я их нашёл. Врач коротко кивнул, записал, потом сказал: – Понятно. Мы проверим всё, и инфекцию, и последствия травмы. Сейчас его осматривают в приёмной. Вам сообщат, как только стабилизируют. Ин Хо только кивнул. Голос почему-то не шёл. Он чувствовал, как всё внутри клокочет от тревоги. Он бы сейчас отдал что угодно, чтобы быть рядом, видеть, что с ним делают, держать его за руку, но понимал что будет только мешать. Он сидел, сцепив пальцы, слушая, как за дверью проносятся шаги, как где-то дальше щёлкают колёса каталки. Каждая секунда тянулась, будто минут десять. Потом дверь открылась. В тусклом свете показалась медсестра, молодая, с повязкой на лице. – Господин Хван, - тихо сказала она. – Его уже доставили в палату интенсивного наблюдения. Температура высокая, но давление стабилизируют. Он поднялся мгновенно. – Я могу к нему? – Сейчас нет, - мягко, но уверенно ответила она. – Врач попросил подождать хотя бы до утра. Мы делаем всё необходимое. Он сжал губы, кивнул. – Хорошо… - выдохнул. – Скажите хотя бы, он в сознании? – Пока нет, - тихо ответила она. – Но реагирует на обращение. Эти слова зацепились где-то внутри и появился маленький кусочек надежды.  Он вышел в коридор медленно, как во сне. В приёмной всё стихло, ресепшн опустел, только дежурная медсестра пролистывала бумаги. Мужчина прошёл мимо, не сказав ни слова. За стеклянными дверями встретил его холодный ночной воздух, и шум улицы вернул немного реальности. Лимузин всё ещё стоял на месте, водитель, похоже, не уходил, тихо дремал на переднем сиденье. Ин Хо открыл дверь, сел внутрь и прикрыл глаза. В салоне всё ещё пахло Ки Хуном и его виски, с едва уловимым ароматом его духов. На сиденье остался смятый плед, в который он был укутан. Мужчина провёл ладонью по ткани, опустил голову и устало откинулся на спинку. Уехать он не мог. Не после всего, что только что происходило с Ки Хуном. Он останется здесь до самого утра. Ин Хо долго сидел в тишине, глядя в одно место, будто мысли застряли между звуком собственного дыхания и гулом кондиционера. Всё, что происходило последние дни, будто перемешалось в голове: усталость, злость, страх за Ки Хуна, вина, которую не удавалось вытолкнуть. Он смотрел на свои ладони – на те самые руки, которые ещё несколько часов назад вытаскивали пулю, на руки, которые дрожали, когда Ки Хун задыхался от боли. Он провёл ладонью по лицу, потом потянулся к маленькому встроенному холодильнику, стоявшему сбоку от сиденья. Там лежала бутылка светлого вина, которое он когда-то держал “на случай праздника”, как он тогда сказал, когда только купил его. Смешно. Сейчас было всё, кроме этого. Он вздохнул, открутил крышку и сделал первый глоток прямо из бутылки. Вино оказалось прохладным, мягким на вкус, но оставляло после себя горечь, не из-за алкоголя, а из-за состояния, в котором он его пил. С каждым глотком становилось чуть теплее, но и тише внутри, где до этого бурлило раздражение и тревога. Ин Хо откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Образ ослабшего Ки Хуна стоял перед ним – побледневший, с той кривой усмешкой, когда он сказал, что “просто хотел согреться”. Чёрт, как же он мог позволить, чтобы всё дошло до такого? Если бы он не допустил, чтобы его забрали туда, если бы хоть догадался, что такое могло случиться… В груди будто заныло. Не от алкоголя, а от вины, которая давила изнутри, не отпуская не на минуту. Он сделал ещё глоток, потом ещё, чувствуя, как лёгкое тепло расходится по телу, но облегчения не приносит.  Ведущий всегда где-то рядом, но никогда не тогда, когда нужно. Хван горько усмехнулся самому себе. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как усталость давит на веки. Всё тело было напряжено, как струна, будто внутри его самого копилась боль, но без раны. Ин Хо потянулся за телефоном, хотел написать врачу, узнать, не стало ли хуже, но не стал. Ответ бы ничего не изменил. Прошло, может, минут двадцать. Он уже осел на сиденье, положив голову на спинку, бутылка стояла на полу между коленями. Веки тяжело опустились, но спать он не мог. Ин Хо выругался тихо, на вдохе, и поднялся. Ему нужно было хоть немного свежего воздуха. Он выглянул наружу, где ночь была тёмная, с лёгким туманом. На улице почти никого, только неон аптечного креста мерцал на другой стороне дороги. Мужчина машинально поправил воротник пальто и потянулся к бардачку. Оттуда он достал небольшой, чёрный пистолет с глушителем. Проверил обойму, взвёл затвор. На всякий случай. Такие годы, что доверять можно только себе, особенно в такое время суток. Ин Хо вышел из лимузина, и пошел по безлюдной улице, где тусклые фонари светили через один, оставляя длинные участки дороги в тени. Лимузин остался позади, и чем дальше он отходил, тем меньше всё это походило на богатый район. В ночи стояла тишина, редкие машины проносились вдали, воздух был прохладным и влажным, пах пылью и асфальтом после дождя. Он не знал, зачем вообще вышел. Просто нужно было что-то сделать, чтобы не сойти с ума от того, что Ки Хун сейчас где-то там, а он снова бесполезен. Через пару кварталов показалась маленькая неоновая вывеска круглосуточного магазина, мигающая красным и синим. Ин Хо вошёл, звякнул колокольчик над дверью. Внутри было пусто. Женщина за кассой даже не подняла глаз, уткнувшись в телефон. – Сигареты, - хрипло произнёс он, подходя к кассе. – Какие? - спросила женщина, подняв на него взгляд, хотя и по голосу можно было понять, что это взрослый мужчина. Он на секунду замялся. Он даже не помнил, какие вообще бывают. – Любые, те которые подороже, - ответил тихо. Он заплатил, забрал пачку и зажигалку, поблагодарил и вышел обратно на улицу. Пальцы, держащие пачку дрожали – от усталости и алкоголя. Он стоял на обочине, под слабым фонарём, потом медленно пошёл дальше, туда, где света почти не было, будто ему не хотелось видеть собственный силуэт. В самой тёмной части улицы, где фонарь давно не горел, он остановился. Ветер шевелил воротник его пальто, где-то вдали скрипела вывеска, тишина звенела. Он посмотрел на сигареты в белой аккуратной пачке. Мужчина вытащил одну из них, поднёс к губам и щёлкнул зажигалкой. Огонёк дрогнул, отражаясь в его темных глазах. Первую затяжку он сделал неумело, кашлянул, но не бросил. Дым вырвался в ночной воздух, растворился в холоде, как будто вместе с ним уходило всё напряжение последних дней. – Прекрасно, - выдохнул он с горечью, глядя на кончик сигареты. – Никогда не курил, а теперь вот, пожалуйста. Он стоял, опершись плечом о стену, и медленно втягивал дым. Глаза устало смотрели куда-то в пустоту перед собой. Всё тело словно ныло, желая поскорее получать желанный отдых, за которым он собственно и приехал с острова… Но планы поменялись. Хван глубоко затянулся второй раз, осторожно, будто пробуя яд, и снова кашлянул. Горло сжало, глаза защипало, но он упрямо не выпустил сигарету из пальцев. Дым стлался в сторону дороги, где редкие машины срывали тишину и снова оставляли его одного. Ин Хо медленно выдохнул и усмехнулся сам себе, глухо, безрадостно. – Отлично, - пробормотал он. – Жизнь удалась. Он закрыл глаза и прислонился затылком к холодной кирпичной стене. Ночь была почти прозрачной, с сыростью в воздухе и звоном отдалённых шагов где-то в переулке. Он даже не обернулся, просто стоял, слушая этот город, в котором всё давно стало чужим. Мысли, конечно, вернулись в лимузин, а потом в больницу, к Ки Хуну. Всё время, пока он сидел там, он не отпускал чувство, что мог сделать больше. Что мог нанять кого-то защищать его, уехать на меньший срок, мог… хоть как-то уберечь. Но нет. Ин Хо снова опоздал. Снова довёл до состояния, где между жизнью и смертью только тонкая нитка, и держит её не он. Он провёл ладонью по лицу, смахивая усталость, будто ту можно было просто стереть, и посмотрел на небо. Облака висели низко, а где-то за ними пряталась луна, чуть подсвечивая мокрый асфальт. – Прости, - тихо сказал он, не зная, слышит ли кто-то. Сигарета догорала, пепел падал на ботинок. Он сбросил окурок в лужу и остался стоять, пока дым ещё не рассеялся. Хотелось просто исчезнуть, хотя бы на пару минут, чтобы не думать, не вспоминать, не представлять, как Ки Хун лежит в палате. Ведущий достал пистолет, проверил обойму. Его старая привычка. Даже не потому что опасно, а просто чтобы занять руки, не дать им дрожать. Щёлкнул предохранитель, снова убрал в кобуру под пальто. – Зачем я вообще сюда вышел, - сказал он вполголоса, усмехнувшись.  Но уходить не стал. Стоял ещё долго. Смотрел на дорогу, на пустой перекрёсток, на редкий свет витрин. Когда вдалеке послышался звук сирены, он поднял голову, будто очнулся. Может, это скорые возвращались к больнице. Сердце на секунду кольнуло сильнее. Он выдохнул и направился обратно, шаг за шагом, медленно, как будто возвращался к чему-то, от чего хотел сбежать, но не мог. Пальцы пахли табаком, пальто пропиталось улицей, а внутри будто не осталось ни сил, ни злости. Если Ки Хун выживет, он больше не даст ему страдать. Никогда. Он достал вторую сигарету, руки дрожали чуть меньше, но дрожали. Пальцы еле нащупали фильтр, достали из пачки и поднесли к сухим губам. Щёлк. Маленькое пламя дрогнуло на ветру, коротко осветив его резкие черты лица, усталые глаза и тень под скулами. На секунду он будто сам себе не понравился, сам для себя Ин Хо стал слишком чужим и мрачным. Он втянул дым дольше и глубже, но уже без кашля. Горло обожгло, но стало тихо внутри. Непривычная ему боль от никотина словно приглушила все остальные мысли. Остался только лёгкий свист ветра где-то сбоку и тёплое свечение от сигареты в пальцах. Хван стоял у стены, немного склонив голову, плечи опущены, глаза полуприкрыты. Дым медленно вырывался изо рта, рассеивался в холодном воздухе, всё вокруг будто затихло, даже редкие звуки ночного города не доходили. Он даже не думал, не пытался вспоминать что-то или анализировать ситуацию. Пальцы сжимали сигарету, раз за разом поднося её ко рту, выдыхая дым, наблюдая, как он исчезает, будто это единственное, что его успокаивало. Когда сигарета догорела, он не сразу бросил её. Просто держал в пальцах, пока жара не коснулась кожи, и только тогда тихо швырнул вниз. Оранжевая точка вспыхнула и медленно погасла. Ведущий вытащил из пачки ещё одну, медленно, как будто решал, стоит ли. Долго смотрел на неё, но потом всё же поднёс к губам. Щёлкнул зажигалкой и втянул дым, с выдохом прошептал глухо, почти без звука: – Ещё одну. Он курит уже увереннее, почти спокойно. Смотрит куда-то вдаль, туда, где темнота глотает свет. Алкоголь смешался с никотином, и от этого становится не легче, просто мягче, будто всё замедлилось. Ин Хо дышит медленно. Затяжка, выдох. Затяжка, выдох. И каждый раз кажется, что вот с этим дымом выходит что-то внутри, что-то, что давно не давало покоя. Но оно не уходит, остаётся там же, просто глубже прячется. Ин Хо не чувствует пальцев, но и не чувствует холода. Не чувствует ничего, кроме тяжёлого воздуха и запаха дыма. Он медленно выкинул окурок, раздавил его каблуком и просто пошёл вперёд, куда глаза глядят. Без цели или направления. Ночь была холодная, тихая и будто безжизненная, в это время все магазины и любые другие места были закрыты, значит никуда не оставалось идти. Фонари попадались редко, их свет расплывался на мокром асфальте, а между ними лежали длинные полосы темноты, где не слышно было даже шагов. Ин Хо шёл в этой темноте спокойно, будто в привычной среде. Не торопился, и не оглядывался, просто двигался, слушая, как ветер играет с подолом пальто и шуршит в мусоре у обочины. Иногда он закладывал руки в карманы, иногда поправлял воротник, но чаще просто шёл с опущенной головой, будто вся тяжесть последних недель висела у него на плечах. Он даже не замечал, как уходит всё дальше от больницы и лимузина. Мозг будто выключился, и не замечая ничего вокруг. Ветер приносил запах сырой земли, бензина и чьего-то далёкого костра. Всё это перемешивалось в одном сплошном вкусе ночи, холодной и странно чистой. Ин Хо вдохнул глубже, посмотрел вверх на небо почти без звёзд, где только тонкий лунный свет просвечивался через облака. Мысли приходили и уходили. Вспоминался Ки Хун, то, как он лежал на заднем сиденье, бледный, с закрытыми глазами. Как его пальцы были горячими до ужаса, как дыхание сбивалось. Как он сам оставил его там одного, хоть и ненадолго. От этого внутри снова кольнуло, но он не стал останавливаться. Шёл ещё минут десять по узкой улице, где асфальт переходил в потрескавшуюся плитку. На перекрёстке свернул, потом ещё раз, сам не зная зачем. Тишина стала плотнее, будто воздух сгущался. Но ему и правда было плевать. Никакого страха не осталось, просто апатия, та самая, которая преслодует его в последние года. Он прошёл мимо старой заправки, где горел один фонарь, потом вдоль парка – голые ветви тянулись в небо, раздражающе шуршали. Пахло мокрой листвой и чуть дымом. Ин Хо сунул руки глубже в карманы. Где-то внутри кольнула мысль, о том, что пора бы вернуться, но ноги сами не слушались. Он продолжал идти, пока не почувствовал, что ноги начали уставать, а дыхание стало чуть заметно сбиваться. Тогда остановился. Хван оглянулся, но вокруг не было ни души. Не удивительно. Видимо, он один такой больной на голову. Ведущий тихо выдохнул, глядя куда-то в темноту перед собой, и едва слышно выдохнул горячий пар, и пошёл обратно, уже чуть быстрее, будто вспомнив, что возможно, кто-то всё ещё ждёт его. Ин Хо наконец-то вышел из узкой тёмной улицы и направился обратно к больнице. Асфальт блестел от росы, а где-то вдали уже начинало светлеть небо, совсем немного, едва заметная бледная полоска над крышами. Он шёл неторопливо, с руками в карманах, чувствуя, как усталость давит всё сильнее. Дорога к лимузину показалась длиннее, чем прежде, и только когда знакомые фары сверкнули в темноте, он выдохнул чуть спокойнее. Салон встретил тишиной и запахом алкоголя, оставшегося с ночи. Ин Хо закрыл за собой дверь, бросил пальто на сиденье и сел, потянувшись за бутылкой воды из мини-холодильника. Отпил пару глотков, холодная жидкость обожгла горло, но хоть немного освежила мысли. Мужчина убрал назад спадающие на лицо волосы, на которых уже пропала вся укладка. Он включил тусклый свет в потолке, вытащил телефон и провёл пальцем по экрану. В месенжере осталось несколько непрочитанных сообщений от охраны, от каких-то подрядчиков, и одно, от ВИПа, с сообщением, на которое Ки Хун случайно ответил. Ин Хо долго смотрел на экран. Потом тихо выругался и пролистал вверх, читая переписку. Проблемы с поставками, материалы для строительства, какая-то задержка с оборудованием. Всё важно, всё срочно. Он уткнулся локтем в подлокотник и потер переносицу. – Ладно, - пробормотал он себе под нос и набрал номер. Пальцы чуть дрожали, но стоило в трубке раздаться короткому сигналу, как выражение лица стало прежним, холодным и собранным. – Good evening. It’s Hwang In Ho speaking, - произнёс он, почти без интонаций. В ответ послышался радостно-удивлённый голос, чуть хрипловатый: – Oh, Mr. Hwang! Surprised to hear from you at this hour. Is something wrong? Он откинулся чуть назад, взгляд стал жёстким. – I’ve just received a report about the delay in shipments. I need a clear update. – Ah, that, - издался небрежный смешок в трубке. – Yes, there’s been a small issue at the port… paperwork, customs. Nothing critical. Он нахмурился, чуть сжал губы. – Define me “small.” В голосе собеседника появилось то самое натянутое, оправдывающееся спокойствие: – Two, maybe three days’ delay at most. We’re handling it. Он сделал короткий вдох через нос, будто сдерживая раздражение. – That’s not handling. We can’t afford to fall behind schedule. На другом конце появилась короткая пауза, а потом звук движения, кто-то явно встал из-за стола. – I understand your concern, Mr. Hwang, but it’s out of our hands until clearance goes through. Он опустил взгляд, провёл пальцем по колену, спокойно, почти лениво, но в голосе сквозил стальной холод: – Find a way to make it in your hands, then. I don’t care how you do it, reroute, pay off, move it yourself. I want those materials on-site before the week ends. – I’ll do what I can. But– – No “but.” I expect results. Not excuses, - перебил тихо, но жёстко, словно отрезал. На том конце замолкли. Потом тихое, осторожное: – …Understood. I’ll call you tomorrow with an update. Он поправил воротник пальто, глаза чуть прищурились. – You’ll call me in twelve hours. Make sure you have progress to report. – Yes, sir. Of course. – Good. Don’t disappoint me again, - произнёс он устало, будто фраза уже потеряла смысл. Он сбросил звонок, экран телефона тут же погас. Несколько секунд Ин Хо просто сидел, глядя в тёмное отражение в стекле напротив. И вдруг, как будто кто-то выдернул из него весь воздух, он медленно выдохнул. Всё напряжение, накопленное в голосе, осело в груди, и вместе с ним и ледяное равнодушие, к которому он привык за эти годы. Плечи ослабли, тело стало поддаваться мягкому сиденью. Он откинулся назад, голова коснулась подголовника, пустой взгляд упал куда-то в потолок. Телефон всё ещё лежал в руке, но пальцы уже не держали его крепко, устройство чуть не соскользнуло, и он машинально перехватил его другой рукой, без интереса, просто чтобы не упало. Потом просто положил на колени, позволив себе закрыть глаза. В голове медленно шумело, остатки вина, усталость, недосып и мысли, которые за последние дни стали звенеть, как тонкие металлические струны. Всё, что происходило, и с островом, и с Ки Хуном, и с этими долбанными поставками, в один момент показалось чем-то дико далёким. Ин Хо провёл рукой по лицу, по щеке, по подбородку, его кожа была тёплая, будто перегрелась, глаза чуть щипало от дыма. На секунду ему захотелось просто исчезнуть, перестать быть этим человеком, которому всегда нужно что-то решать и знать ответы на все вопросы. Хотелось просто посидеть и выдохнуть с облегчением. Хван наклонил голову вбок, позволил ей чуть сползти по мягкому подголовнику. Его дыхание стало медленнее. Веки опустились сами собой, но сон не приходил, осталась просто тишина и пустота, в которой он впервые за долгое время не был ведущим, а просто человеком, который наконец позволил себе быть слабым хоть на несколько минут. …хоть на несколько минут. Он даже не заметил, как перестал считать секунды. За окном уже окончательно рассвело, небо стало бледно-серым, таким, каким бывает перед самым утром, когда город только начинает просыпаться. Свет пробивался сквозь тонированные стёкла, мягко ложился на его лицо, делая черты чуть спокойнее. Ин Хо всё ещё сидел, почти не двигаясь. Мысли блуждали где-то между реальностью и дремотой. Он приоткрыл глаза, провёл ладонью по лицу, потом глубоко вздохнул и откинулся обратно. Ему казалось, что если он хотя бы на час позволит себе отключиться, то всё вокруг разрушится: остров, дела, планы, даже Ки Хун. Но усталость, наконец, оказалась сильнее. Он позволил голове немного опуститься на плечо, руки ослабли, телефон скользнул на сиденье рядом. Сон подкрался не резко, а мягко, как тёплый туман. Всё тело расслабилось, дыхание стало ровнее. Так он просидел, почти полулёжа, в тишине лимузина, где слышалось только лёгкое гудение двигателя и едва различимый шум улицы за стеклом.  Прошло, может быть, три или четыре часа. Мир вокруг постепенно оживал, рядом проезжали машины, звували утренние голоса проходящих мимо людей, где-то на фоне заиграла музыка. Но для него время словно остановилось. Его внутреннюю тишину нарушила вибрация его телефона. Сначала тихо, коротко, потом настойчивее. Ин Хо чуть дёрнулся, моргнул, не сразу соображая, где находится. Свет стал ярче, глаза резануло. Хван протянул руку, схватил устройство и взглянул на экран с входящим вызовом. Номер был больничным. Он нажал на ответ, голос у него всё ещё был хриплым от сна: – Да?.. На том конце прозвучал сдержанный, деловой голос: – Доброе утро. Простите, что так рано, но вам нужно зайти ко мне в кабинет. Это срочно. Он молчал пару секунд, втягивая холодный воздух через зубы, чувствуя, как остатки сна улетучиваются, как стягивается внутри всё то, что было расслаблено. – Я сейчас буду, - коротко бросил он, глухо, но спокойно. Экран погас, отражая его собственное лицо – бледное, с чуть припухшими от усталости глазами, с растрёпанными волосами. Взгляд уже стал прежним, холодным, сосредоточенным, как будто ночи не было вовсе. Ин Хо посмотрел на экран, где время показывало 06:07. Пальцы сжались на телефоне, и он тихо выдохнул, будто собираясь с силами. Несколько секунд просто сидел, потом наконец поднялся, провёл рукой по волосам и медленно, с тяжёлым вдохом взял пальто с сиденья, накинул его, не глядя, и открыл дверь. Холодный утренний воздух ворвался в салон, обдав лицо, и на секунду стало легче дышать. Он шагнул наружу, поправил воротник, втянул голову в плечи. Он вошёл в кабинет почти бесшумно, дверь мягко щёлкнула за спиной, отрезая шум коридора. Воздух внутри был сухой, пах чем-то металлическим и стерильным. На столе лежала стопка бумаг, чашка давно остывшего кофе и светила настольная лампа, режущая глаза после сна. Врач поднял взгляд от документов и сразу выпрямился. – Господин Хван… вы снова здесь, - он жестом пригласил сесть. Тот сел неохотно, но аккуратно, будто опасаясь, что стул может скрипнуть. Взгляд был устремлён прямо на врача, холодный, но тревожный. – Я хочу знать всё, - сказал он негромко, но так, что в комнате сразу стало тише. Врач кивнул, поправил очки и пролистал бумаги. – Состояние вашего… знакомого было крайне тяжёлое, - начал он. – Когда его доставили, температура зашкаливала – почти сорок, давление падало, дыхание сбивалось. Он несколько раз терял сознание. Организм полностью истощён: переохлаждение, обезвоживание, воспаление лёгких на фоне сильнейшей слабости… и плюс рана. Он сделал короткую паузу, глядя в бумаги, словно хотел смягчить удар. – Пуля задела мышцу плеча, повредила ткани. Всё воспалилось, нагноилось. Нам пришлось чистить, дренировать и зашивать. Потеря крови была серьёзной. Честно говоря, если бы его привезли хоть на пару часов позже, не думаю, что мы смогли бы спасти. Ин Хо слегка нахмурился, сжал пальцы на подлокотнике. По лицу скользнула едва заметная тень смеси злости и вины. – Он… очнулся? - тихо спросил он, не поднимая взгляда. – Ненадолго, - врач посмотрел на него поверх очков. – Но сейчас снова под капельницей. Температуру сбили, но организм всё ещё на пределе. Мы даём антибиотики, поддерживаем давление. Он очень ослаблен. Ин Хо заговорил снова, чуть хрипловато: – Что с ним будет дальше? – Дальше… - врач устало вздохнул. – Нам нужно стабилизировать его, но есть ещё одна проблема. Он потерял кровь. Много крови. Гемоглобин низкий, показатели критические. Мы уже переливали плазму, но этого недостаточно. В течение ближайшей недели нужно будет сделать полноценное переливание. Ин Хо поднял взгляд, брови слегка сошлись. – Найдите донора. – В том-то и дело, - врач покачал головой. – У него четвёртая группа крови. Всё бы ничего, но она отрицательная… Это редкость. Совместимого донора так быстро найти будет непросто. На лице Ин Хо не дрогнуло ни одно выражение. Только глаза чуть потемнели. – Тогда им буду я, - произнёс он спокойно, будто это было чем-то очевидным. – Простите? - врач моргнул. – Я буду донором. Возьмите у меня кровь. – Погодите, - врач замялся, – а какая у вас группа? – Третья отрицательная, - коротко ответил он. Врач покачал головой, нахмурившись. – Удивительное совпадение… Вам повезло. Совместимость почти идеальная. Мы можем попробовать, но только после тестов. Даже в таких ситуациях есть риск несовместимости, отторжения. – Проверьте, - твёрдо сказал он. – Если есть хоть небольшой шанс, то используйте его. Врач посмотрел на него внимательно, будто пытался прочитать, почему тот говорит это с такой уверенностью. – Понимаете, процедура не мгновенная. Придётся пройти обследование. К тому же… - он прищурился. – Вы вели здоровый образ жизни в последние дни? Алкоголь, сигареты? Ин Хо молчал пару секунд, потом коротко отвёл взгляд и чуть усмехнулся безрадостно. – Да, вёл. – Когда последний раз? – Пару часов назад, - тихо. Врач тяжело выдохнул. – Тогда забор крови раньше трёх дней делать нельзя. Нужно, чтобы организм очистился. Печень должна восстановить показатели. Мы пока будем держать пациента на капельницах и препаратах железа. – Хорошо, - коротко кивнул он. – Через три дня я приду. – Отлично, - врач записал что-то в карту. – Мы свяжемся с лабораторией и подготовим всё заранее. Тот чуть усмехнулся, устало, почти беззвучно. Потом, помолчав, тихо сказал: – Я могу… увидеть его? – Сейчас? Он спит, - мужчина удивлённо поднял брови. – Я не буду мешать, - быстро добавил он. – Просто посижу рядом. Не трону и не потревожу. Обещаю. Второй вздохнул, явно колеблясь, потом махнул рукой: – Хорошо. Только ненадолго. И аккуратно. – Благодарю, - Хван встал, коротко кивнув. – Если что-то случится, то тут же зовите дежурную. – Конечно, - спокойно ответил он. Врач поднял взгляд и мягче добавил: – И… я бы посоветовал вам тоже отдохнуть. Не стоит приходить сюда в таком состоянии каждый день. У вас вид… как у человека, который не спал неделю. Тот не ответил. Только чуть наклонил голову в знак благодарности. – Иногда так складываются обстоятельства, и я ничего не могу сделать, - произнёс тихо и направился к двери. Когда он вышел из кабинета, шаги его почти не слышались. Коридор был пуст, тусклый свет ламп ложился полосами на пол. Ведущий остановился у двери палаты, на мгновение закрыл глаза, глубоко вдохнул и толкнул ручку. Ин Хо осторожно вошёл, прикрыв за собой дверь, чтобы не пропустить свет из коридора. В палате стояла почти полная тишина, только тихое жужжание капельницы. Он шагнул ближе, остановился у кровати. Ки Хун лежал неподвижно, лицо бледное, губы сухие, под глазами образовались тени. На мгновение показалось, что он всё ещё спит, но вдруг ресницы чуть дрогнули. Глаза медленно приоткрылись, мутные от слабости, но всё равно живые. – …Ин… - хрипло, еле слышно. Голос сорвался, будто от долгого молчания. Тот тут же склонился ближе. – Тише. Не говори, тебе нельзя, - почти шёпотом, мягко, с той осторожностью, с какой трогают что-то хрупкое. Ки Хун попытался пошевелиться, но тело предательски не слушалось. Лицо исказилось от усилия, но взгляд всё равно был упрямый. – Хочу… сесть, - прохрипел он. – Нет, тебе нужно лежать, - тихо, но твёрдо ответил Хван, потянувшись, чтобы поправить подушку. – Пожалуйста, - голос слабый, будто рваный. – Только немного… Он замер, потом медленно выдохнул и кивнул. Осторожно обошёл кровать, подставил руку под спину, поддержал за плечи, не дотрагиваясь до поврежденного. Почувствовал, насколько горячее у него тело, как дрожат пальцы и как сердце бьётся слишком быстро. – Медленно, не спеши, - прошептал он, помогая ему приподняться. Подушка мягко сместилась, Ки Хун чуть перевёл дыхание, тяжело, будто это стоило ему всех сил. Ин Хо остался рядом, не отстраняясь, пока тот не опёрся о спинку кровати. Ки Хун повернул к нему голову, губы едва дрогнули. – Спасибо… Он покачал головой, чуть улыбнувшись, почти невидимо. – Не нужно. Просто молчи, - ответил тихо. Но тот не послушал. – Если бы не ты… - попытался сказать, но дыхание снова сбилось. Ин Хо мягко прервал его, приложив ладонь к щеке, как бы успокаивая. – Не сейчас. Потом будешь благодарить. Когда встанешь. Глаза Сона на секунду закрылись, будто от усталости, но он всё же чуть наклонил голову к его ладони. Тепло под пальцами оказалось слабым. – Можешь?.. - прошептал он, едва заметно показывая взглядом рядом с собой. Тот понял без слов. Осторожно сел на край кровати, стараясь не задеть проводов. Несколько секунд просто смотрел на него, а потом протянул руку, убрал несколько прядей со лба, ладонью провёл по волосам. Движение почти машинальное, но в нём была вся нежность, которой он боялся до этого. Ки Хун тихо выдохнул, глаза чуть прикрылись, уголки губ дрогнули в слабой, но настоящей улыбке. – Спасибо за то… что пришёл, - сказал едва слышно. Ин Хо ответил не словами. Просто склонился чуть ближе и поцеловал в висок, осторожно, будто касаясь чего-то священного. Его пальцы всё ещё лежали в волосах, тёплые, надёжные. – Конечно, пришёл, - тихо прошептал он ему в ухо. – Куда бы я делся. Ки Хун хотел что-то ответить, но не смог, губы только чуть шевельнулись. Зато его слабая рука коснулась рукава его пиджака, как будто хватаясь, чтобы убедиться, что он и правда здесь. – Скажи… что вообще со мной было? - голос всё ещё слабый, сиплый, но в нём звучала тревога. – Что… делали? Хван чуть опустил взгляд, на секунду задумался. Он явно не хотел рассказывать всё сразу, но понимал что Ки Хун всё равно не успокоится. – У тебя была сильная лихорадка. Сбили с трудом. Плечо… - он кивнул в сторону перевязанной руки. – Всё зашили. Потерял много крови, слишком много. Тот нахмурился, будто не сразу понял сказанное. – Крови?.. Ин Хо кивнул. – Врачи сказали, что нужно переливание. В течение недели. Я… сказал, что донором буду я. На мгновение 456-й будто не поверил услышанному, глаза медленно распахнулись шире, дыхание стало неровным. – Что? Нет, - он покачал головой, хотя движение далось тяжело. – Ты не должен… жертвовать собой из-за меня. Найди кого-нибудь другого, прошу. Ведущий выдохнул, чуть усмехнувшись уголком губ. – Переливание это не такая уж и жертва. Всего несколько минут, и всё. – Нет, ты не понимаешь… - Ки Хун попытался приподняться, но тот тут же придержал его за плечо. – Тихо. Не двигайся. – У тебя… - Ки Хун перевёл дыхание. – Тебе нельзя. Не нужно, - голос дрогнул, почти сорвался. – Ты уже слишком много для меня сделал. Хван замер, глядя на него. Потом тихо произнёс, почти шёпотом: – А если я не сделаю, что тогда? Сон отвёл взгляд. Его пальцы нервно шевельнулись на простыне. – Тогда… найдёшь кого-то другого. Не себя. – А если не найду? Ответа не последовало. Ки Хун сжал губы, будто проглотил всё, что хотел сказать. На щеках проступил лёгкий румянец, то ли от температуры, то ли от стыда. – Не надо… - выдохнул он тихо. – Я не хочу, чтобы тебе было плохо из-за меня. Ин Хо чуть усмехнулся, устало, но мягко. Провёл пальцами по его волосам, отодвигая прядь с лба. – Со мной всё будет в порядке. Поверь, я переживал и хуже. – Всё равно… - Ки Хун взглянул на него снизу вверх, глаза блестели, но не от слёз, а от бессилия. – Почему ты всегда… так? – Как? - спросил спокойно. – Всегда помогаешь мне, даже когда мог бы этого и не делать, - ответил он тихо, устало. – Попросил бы своих помощников. Ин Хо не сразу ответил. Только чуть наклонился ближе и посмотрел прямо в глаза. – Потому что, Ки Хун… если бы я не пришёл за тобой тогда лично, я бы не простил себе этого. И я не доверю тебя чужим людям. Он снова провёл ладонью по его голове, чуть надавил пальцами, будто успокаивая. – А кровь – это просто кровь. Не думай об этом. – Я всё равно… - 456-й хотел возразить, но слова растаяли, будто растворились в воздухе. – Если хочешь, потом ругай меня за это, когда встанешь, - Ин Хо чуть улыбнулся. – Обязательно, - выдохнул тот слабо, но губы дрогнули в крохотной, уставшей улыбке. Ведущий ответил тем же. лёгким движением ладони по его волосам, как будто подтверждая, что всё будет потом. Ки Хун всё ещё выглядел бледным, глаза уставшие. Он медленно повернул голову к сидящему рядом и чем-то задумавшегося Ин Хо, и голос прозвучал почти шёпотом: – Который сейчас час?.. Тот посмотрел на часы на тумбочке, моргнул, будто только сейчас вспомнил, что время вообще существует. – Шесть утра, - ответил спокойно. Ки Хун чуть нахмурился, губы дрогнули в слабой попытке улыбнуться. – Значит, я опять чуть уснул и всё… - он выдохнул. – Попробуй ещё поспать. Тебе нужно восстановиться, - мягко сказал Ин Хо, глядя на него Тот покачал головой, слабая улыбка скользнула по губам. – А ты? - спросил он тихо, чуть прищурившись. – Когда ты вообще спал в последний раз? Хван усмехнулся уголком рта, будто хотел отмахнуться, но промолчал. Сон заметил это и с лёгкой хрипотцой сказал: – Я серьёзно. Тебе самому отдохнуть нужно. Вид у тебя… - он сделал короткую паузу, – мягко говоря, не очень. Тот хмыкнул. – Забавно слышать это от человека, которого я привёз сюда почти без сознания. – Не переводи тему, - слабо возразил Ки Хун, – ты сам сейчас еле держишься. Поезжай домой, хоть пару часов поспишь. – Нет, Ин Хо нахмурился. 456-й чуть улыбнулся, глаза блеснули теплом. – А мне не нравится, когда ты так выглядишь, - прошептал он. – Ты весь… выжатый. Я уже в норме, честно. – В норме? - тихо повторил Хван, чуть склонив голову. – Ты едва держишь глаза открытыми. – Ну, значит, посплю, - выдохнул Ки Хун, и всё же не отводил взгляда. – А ты? Ты просто останешься сидеть тут и смотреть? Ин Хо чуть сжал губы, потом сдался. – Упрямый ты человек, - пробормотал он и, не отводя взгляда, переложил ладонь Ки Хуну на плечо, осторожно, чтобы не задеть перевязку. – Но я останусь. Ки Хун тихо выдохнул, и слабо сжал его пальцы. – Ладно, как тебе угодно. Хван чуть сдвинулся ближе, чтобы быть рядом. Под ним скрипнула пружина, и он машинально поправил одеяло на мужчине, пригладил ткань. Движения стали мягче, будто всё остальное перестало существовать. – Спи, - сказал он тихо, склонившись ближе, почти касаясь его волос. – А ты? – Я посижу, - ответил тот, чуть опуская голову, и добавил едва слышно: – Рядом. Он наклонился, губы мягко коснулись его лба, задержавшись всего на миг, просто чтобы почувствовать, что тот действительно живой, тёплый. Ки Хун чуть дрогнул, но не отстранился. Только выдохнул тихо и почти незаметно улыбнулся. – Знаешь, - тихо сказал Ки Хун, – тебе ведь неудобно так сидеть. Хван чуть приподнял бровь, посмотрел на него, не совсем понимая, куда тот клонит. – Мне нормально. – Нормально? - игрок улыбнулся едва заметно, уголками губ. – Приляг рядом. Ин Хо откинулся немного назад, вздохнул, взгляд стал колючим. – Это больница, - произнёс он спокойно, почти по-деловому. – Если кто-то зайдёт, будет скандал. – Скандал? С тобой? - Ки Хун чуть открыл глаза, глядя прямо на него. – Пусть будет. Мне плевать. Он говорил спокойно, но в голосе прозвучала та странная, тихая решимость, от которой Ин Хо обычно терял всю свою защиту. – Мне важнее, чтобы ты не сидел тут как чужой. Просто… приляг. – Ки Хун, - тот произнёс его имя с таким тоном, будто собирался возразить, но второй мягко перебил, почти шёпотом: – Я серьёзно. Сейчас всё нормально. Температура упала, давление тоже. Никто не зайдёт в ближайшие пару часов, я знаю. А если и зайдут, то пусть. Он чуть двинулся ближе, взгляд стал мягче, усталость смешалась с каким-то странным теплом. – Ты для меня важнее, чем мнение этих врачей. Ведущий долго молчал. Смотрел на него, на бледное лицо, на то, как дрожат губы от слабости, и внутри что-то нехотя поддалось. Он выдохнул, опустил плечи и тихо произнёс: – Ты до невозможности упрям. 456-й улыбнулся, почти победно, и слабо похлопал ладонью по краю кровати, давая место. – Я знаю. Ин Хо поколебался ещё пару секунд, потом всё-таки снял пиджак, аккуратно положил его на спинку стула и сел ближе. Матрац чуть прогнулся под его весом, и Ки Хун машинально потянулся, уткнувшись носом в его плечо. – Вот так лучше, - прошептал он, тихо, почти с улыбкой. Хван хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Он просто поднял руку, осторожно коснулся его волос, затем плеча, чувствуя под пальцами тепло. – Главное, не двигайся, - сказал он наконец, тихо. – У тебя ещё швы. – Тогда не шевелись ты, - ответил Ки Хун, – а то я опять проснусь. Он тихо выдохнул, словно решаясь, и осторожно склонился ближе. Ки Хун, всё ещё полулежа, поднял взгляд, в нём мелькнула лёгкая усталость, смешанная с каким-то ожиданием. Ин Хо замер всего на секунду, всматриваясь в это лицо, которое за последние недели стало почти родным, потом мягко провёл пальцами по его щеке. Кожа была горячей, будто после жара, но уже не обжигала. – Не двигайся, - прошептал он едва слышно, и уголки губ чуть дрогнули. Сон не ответил, только едва заметно кивнул. И тогда ведущий, будто опасаясь задеть больное место, приблизился ещё немного, медленно, почти не касаясь, пока их дыхание не смешалось. Первое прикосновение вышло осторожным, будто пробным, тёплые губы прислонились к чужим губам, мягко, несмело. Ки Хун чуть подался навстречу, пальцы, ослабленные, едва дотронулись до рукава его рубашки, словно хотел удержать. Ин Хо ответил этим жестом, опустив ладонь на его плечо, кончиками пальцев скользнул по шее, чуть сильнее прижимаясь, углубляя поцелуй, всё ещё нежно сминая его губы, но теперь увереннее. Он едва ощутил собственное дрожание, когда Ки Хун позволил себе расслабиться. Когда они разомкнулись, Ки Хун, всё ещё с полуприкрытыми глазами, пытался отдышаться, но на губах уже мелькала улыбка. Он смотрел на него так, будто мир сузился до одного человека, и в этом взгляде было слишком много: благодарность, нежность и какая-то ослепляющая эйфория. Он чуть рассмеялся, едва слышно, почти беззвучно, и выдохнул, всё ещё улыбаясь: – Ты даже не представляешь… как я скучал. Ин Хо не ответил словами и просто погладил его по щеке, большим пальцем провёл по губе, будто проверяя, дышит ли он нормально и Ки Хун инстинктивно коснулся его губами, словно не хотел терять это ощущение. От прикосновения по телу пробежала едва ощутимая дрожь, дыхание сбилось, но теперь не от боли, а от чего-то другого. Ин Хо тихо усмехнулся, наклонился снова и едва коснулся его губ, коротко, почти невесомо. – Спи, - прошептал он, голос стал мягче, чем когда-либо. – Всё уже хорошо. Но Ки Хун не сразу послушался. Он ещё несколько секунд лежал с закрытыми глазами, прикасаясь пальцами к его руке, будто проверяя, что он действительно здесь. И только когда убедился, что не сон, выдохнул с каким-то облегчением, почти шёпотом: – Не уходи. Ин Хо кивнул, сдвинулся ближе и обнял его осторожно, чтобы не задеть повязку. Ки Хун тихо выдохнул, уткнулся в его плечо, и тёплая улыбка не сходила с его лица, будто он впервые за всё это время действительно почувствовал себя живым. Хван очнулся медленно, словно его вытянули из слишком глубокого сна. Первые секунды он просто лежал, не двигаясь, слушая тихое жужжание кондиционера и слабое тиканье часов где-то за стеной. Глаза открылись не сразу, веко дрогнуло, и в щель между ресницами пробился мягкий утренний свет. В комнате было спокойно, почти по-домашнему, и это странное ощущение тепла под боком сразу заставило сердце сжаться. Он повернул голову и увидел, что Ки Хун уже не спал. Тот лежал, чуть приподнявшись на подушке, и тихо, почти с улыбкой, смотрел на него. Рука 456-го, тёплая, чуть ослабленная, запуталась в его волосах, перебирала отдельные пряди так аккуратно, будто боялся разбудить раньше времени. – Сколько ты уже не спишь? - голос Ин Хо прозвучал сипло, но мягко. Он моргнул, потянулся и чуть нахмурился. – Почему не разбудил? Ки Хун тихо усмехнулся, уголки губ едва дрогнули. – Не хотел мешать, - ответил он, чуть опуская взгляд. – Ты сам вырубился, я подумал, пусть хоть немного поспишь. Ин Хо приподнялся на локтях, волосы упали на лицо, но он не стал поправлять, просто посмотрел на него внимательно, с тем самым усталым, но живым выражением, которое у него бывало редко. – Всё равно, - пробормотал он, – нечего было одному тут сидеть. – Я не совсем один, - тихо сказал Ки Хун, и ладонью осторожно скользнул по его щеке, потом к уху, погладил коротко и привычно, как будто этот жест сам собой нашёлся. – Врач приходил, - добавил спустя мгновение. – Проверил показатели, давление и температуру. Сказал, что всё стабильно, так что можешь не волноваться. Ин Хо выдохнул, не сдерживая облегчения. – И даже не разбудил меня из-за врача, - произнёс он, чуть прищурившись. – Ну а зачем? - Ки Хун пожал плечами, не убирая руки. Его пальцы снова нашли дорогу в волосы Ин Хо, лениво, немного рассеянно перебирая их, словно наслаждаясь этим прикосновением. – Ты ведь всё равно бы не ушёл, только усталость добавил бы себе. А я просто… хотел, чтобы ты хоть немного отдохнул. Ин Хо опустил взгляд, уголок его рта чуть дрогнул. Он протянул руку и положил ладонь на запястье Ки Хуна, которое всё ещё касалось его лица. Кожа была чуть прохладная, но теперь без жара, без того лихорадочного жара, который он помнил ночью. – Всё равно не стоило, - тихо сказал он. – Я должен был быть рядом. – Ты и так рядом, - ответил Ки Хун, глядя прямо в глаза. Голос его звучал спокойно, но в нём была та самая мягкость, от которой у Ин Хо почему-то защемило внутри. – Этого достаточно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ин Хо медленно сжал пальцы на его руке, провёл большим пальцем по внутренней стороне ладони, чувствуя биение пульса под кожей. Ки Хун чуть дрогнул, но не отстранился, наоборот сильнее прижал его руку к себе. – У тебя пальцы холодные, - прошептал он. – А у тебя наоборот, - ответил Ин Хо, тихо усмехнувшись, и наклонился ближе, едва коснувшись лбом его лба. Хван медленно отстранился, чуть моргнув, будто вспоминая, где находится. Потом выдохнул, сел на край кровати и провёл ладонью по лицу. Сонливость и усталость уступили место привычной собранности, но внутри всё ещё оставалось странное ощущение, будто он слишком долго позволял себе быть мягким. Он посмотрел на костюм, который успел смяться, пока он спал, и тихо чертыхнулся под нос: – Прекрасно. Минус ещё один, - пальцами поправил рубашку, но ткань уже безнадёжно потеряла идеальную форму. – Не знал, что ты можешь злиться на одежду, - голос его был хриплым, тихим. – Я злюсь не на одежду, - пробурчал Ин Хо, поднимаясь. – Я злюсь на то, что теперь она выглядит хуже, чем я. Он накинул длинное, тёмное пальто с мягкими лацканами, запахнулся и застегнул пуговицы, привычным движением пригладив воротник. Всё это выглядело до нелепости привычно, возвращающий его обратно в его роль. Только сейчас руки дрожали чуть заметно, и Ки Хун это уловил. – Тебе лучше? - спросил Ин Хо, оборачиваясь. Голос снова стал мягче. Ки Хун чуть опустился на подушке, выдохнул. – Не особо, - честно сказал он. – Но говорить уже могу, и не трясусь от холода. Это уже что-то. Ведущий кивнул, медленно подошёл ближе, поправил одеяло у его плеча, движение было почти незаметным, но каким-то по-настоящему тёплым. – Главное не перенапрягайся. Тот хотел что-то ответить, но дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл врач, тот же, что вчера принимал Ин Хо в кабинете. – Доброе утро, господин Хван, - сказал он вежливо, но с лёгкой ноткой настойчивости в голосе. – Рад, что вы здесь, но пациенту сейчас нужен покой. Ин Хо бросил короткий взгляд на врача, будто хотел возразить, но лишь сжал губы и глубоко вдохнул. – Я не мешаю, - ответил он спокойно. – Просто спрашиваю, как он. – Мы уже обсудили всё, - врач чуть наклонил голову. – Ему сейчас лучше, но нужно отдохнуть. А вам, - он сделал ударение на последнем слове, – тоже. Вы, кажется, не уходили отсюда с раннего утра. А уже почти двенадцать часов.  Ин Хо приподнял брови, едва заметно усмехнулся. – Наблюдательный, - бросил он тихо, но всё же шагнул назад. – Идите домой, - спокойно добавил врач. – Здесь всё под контролем. Он посмотрел на Ки Хуна, тот слегка кивнул, будто подтверждая сказанное. – Я в порядке, правда, - выдохнул Ки Хун. – Иди. Хотя бы ненадолго. Ведущий замолчал на несколько секунд, глядя на него, будто взвешивая, стоит ли вообще уходить. В груди неприятно ёкнуло. Но в конце концов он кивнул, медленно, неохотно. – Хорошо. Но если хоть что-то… сам знаешь. Он подошёл к кровати, наклонился, чуть дотронулся до его руки, на мгновение, осторожно. Потом выпрямился, бросил взгляд на врача и коротко кивнул в знак прощания. – Я вернусь завтра, - голос был уже собранным, холодным, но Ки Хун по глазам понял: он не успокоится, пока не убедится, что он совершенно здоров. Ин Хо направился к двери. Когда ручка щёлкнула, в палате на секунду стало непривычно пусто, как будто вместе с ним ушла часть воздуха. Он уехал около полудня. Ки Хун тогда уже дремал, бледный и уставший, с рукой на подушке, к которой всё ещё тянулся провод капельницы. Ин Хо задержался на пороге чуть дольше, чем следовало. Просто смотрел. Несколько секунд, но таких, что запоминаются надолго. Потом тихо закрыл за собой дверь и пошёл по коридору, где каждое эхо его шагов будто отдавалось под рёбрами. На улице светило солнце, слишком яркое после тусклого больничного света. Он щурился, сел в машину, и, когда лимузин плавно двинулся с места, впервые за день выдохнул по-настоящему. Всё утро было слишком плотным и напоминало о чём угодно, кроме покоя. Он откинул голову к спинке сиденья и закрыл глаза. – Домой, - тихо сказал он, и водитель кивнул. Дорога заняла около получаса. Снаружи город жил в своём ритме, по пешеходам ходили люди, вокруг сигналили машины. Но Хван будто ехал внутри прозрачного пузыря, куда ни один из этих звуков не проникал. Когда дверь квартиры мягко закрылась за ним, наступила такая тишина, что стало почти не по себе. Всё внутри выглядело безупречно идеально ни пылинки, ни следа жизни. Будто здесь ничего и не было неделю назад. Наверное, следователи получили все улики и здесь убрались, если кто-то вообще собирался их изучать, а не просто спихнуть всю вину на его Ки Хуна. Пальцы автоматически ослабили галстук. Он прошёл в гостиную, скинул пиджак на спинку кресла. Хотелось лечь, просто закрыть глаза, но мысли не давали. Перед глазами осталось усталое лицо Ки Хуна, будто выгоревшее, с этой легкой, почти детской улыбкой на лице. Он не должен был так выглядеть, не должен был лежать там. Ин Хо прошёл на кухню, налил себе воды, сделал глоток и долго смотрел в окно. Всё вокруг жило своим чередом, а он просто стоял, не зная, что с собой делать. Позже он всё же позволил себе лечь на диван. Не раздеваясь, просто откинулся, прикрыв глаза рукой. Ведущий не заметил, как заснул прямо в одежде, подложив под голову подушку с дивана. Проснулся вечером, когда за окном уже снова стемнело. Голова гудела, тело ныло. Он сел, потер лицо ладонями, потянулся к телефону – пропущенных вызовов не было. Впрочем, он и не ждал. На часах 18:47. Вздохнув, Хван встал, включил свет и прошёл в кабинет. Работа отвлекла его на пару часов. Он сидел за ноутбуком, разбирал отчёты, просматривал электронные письма, вникал в детали проектов. Всё привычно ему, но всё же мысли упорно возвращались к больничной палате. Иногда он ловил себя на том, что не читает текст на экране, а будто смотрит сквозь него. Он выдохнул, закрыл ноутбук и прошёл в ванную. Охладил лицо водой, посмотрел на свое усталое отражение, с лёгкими кругами под глазами. Внешне он всё ещё был таким же сдержанным. Внутри – нет. Ночь он встретил у окна. Сидел на подоконнике, пил воду, а потом кофе, просто чтобы занять руки. Город снова погрузился в свет неона, но ему было всё равно. В это время Ки Хун лежал, уставившись в потолок. После ухода Ин Хо палата показалась вдвое холоднее. Шум приборов был почти успокаивающим, но под кожей жило ощущение тяжести. Он с трудом поднял руку, чтобы поправить одеяло, потому что ему начинало становиться холоднее от нарастающей температуры к вечеру, и тихо втянул воздух, плечо отзывалось глухой болью. Дверь открылась и вошёл врач. – Как себя чувствуете? – Терпимо, - тихо ответил Ки Хун. – Но становится хуже. Врач посмотрел на показания монитора, записал что-то в бланк. – Вам нужно будет переливаниех. Плазма помогает, но её эффект недолгий. Кровь это единственное, что стабилизирует состояние. Ки Хун молча кивнул. Он ожидал этого, но всё равно сердце ёкнуло. – И… донор? Кто..? - спросил тихо. Врач на мгновение замялся. – Уже есть. Господин, который был с вами. Он согласился сразу, но из-за некоторых обстоятельств… пока нельзя брать кровь. – Из-за алкоголя, - догадался Ки Хун, чуть скривившись. – Да, - тот кивнул. Анализы покажут через три дня, и если всё будет чисто, то можно будет провести процедуру. Три дня. Он откинулся на подушку и закрыл глаза. Три дня звучало как вечность. Тело ослабло, голова плыла. Всё, что он сейчас мог это ждать. Ждать, когда тот снова появится. Выбора у него все равно не было. Сон провёл рукой по одеялу, будто в этом движении хотел почувствовалось чужое присутствие. Ин Хо всегда был рядом, когда он думал, что совсем один. И теперь 456-й снова один. Ин Хо тем временем включил телевизор просто для источника звука. Кадры новостей и слова дикторов проходили мимо его ушей. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, и крутил в пальцах ручку, которую захватил с собой только для этой цели. Мозг не выключался. Мысли текли одно за другой: как выглядит Ки Хун сейчас, дали ли ему лекарства, не поднялась ли у того температура. Но его телефон был здесь, дома, так что Хван даже не мог узнать как он там. Он поймал себя на этом и раздражённо выдохнул. Ему не нравилось чувствовать слабость, ни свою, ни чужую. Ведущий поднялся, прошёлся по комнате и снова посмотрел в окно. Он мог бы снова выпить, чтобы заглушить, но не стал. Впервые за долгое время просто не смог. Ин Хо держался только ради Ки Хуна, только тот смог хоть на время отделить его от алкоголя. Телефон лежал рядом. Хотелось набрать врача, узнать что-то у них, но он знал, что не стоит. Если ему не звонят, значит хуже ничего не стало. Так ведь?  Он закрыл шторы, снял часы с руки, лег на кровать, не включая свет. Ин Хо лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовал, что все его решения больше не приносят покоя и уверенности. Ки Хун проснулся несколько раз за ночь, то от сухости во рту, то от того, что ему становилось трудно дышать и он задыхался. Казалось, каждая попытка подняться требует усилия, как будто тело стало тяжелее вдвое. Врач, заходивший перед сном, сказал ему, что если в ближайшие дни не провести полноценное переливание, состояние может резко ухудшиться. Плазма поддерживала организм, но не заменяла кровь. Сон слушал молча, кивал, но на самом деле почти ничего не запоминал. День начался как-то неестественно рано, Ки Хун даже не понял, спал ли вообще. Веки были тяжёлыми, будто к ним привязали свинец, но сон не приносил облегчения. Он лежал, уставившись в потолок, где отражался свет из окна, и пытался дышать ровно. Воздух будто стал гуще, чем обычно, и каждый вдох требовал усилия. Поначалу он не обратил внимания, списал всё на усталость. Но когда попытался повернуться, резкий толчок в груди заставил его задержать дыхание. Голова закружилась, комната пошла волнами, а в ушах зашумело. Пришлось снова опуститься на подушку. 456-й закрыл глаза и медленно, почти по счёту, втягивал воздух. Один вдох, два… три. Лёгкие будто не слушались. Казалось, они работают наполовину, и каждая попытка вдохнуть чуть глубже тут же вызывала лёгкое жжение под рёбрами. Руки дрожали. Даже удержать стакан воды было трудно, пальцы будто не слушались. Несколько капель пролились на одеяло, оставив тёмные пятна. Ки Хун раздражённо выдохнул, но даже это оказалось слишком большой нагрузкой. Он устал. Слишком быстро. Будто тело окончательно решило сдаться. Когда вошла медсестра, он только повернул голову. – Всё нормально, - тихо сказал он, хотя по тону это звучало больше как попытка успокоить её, чем себя. Она проверила давление, температуру, сделала какие-то пометки в планшете и сказала, что скоро зайдёт врач. – Вам нужно больше отдыхать, - добавила она, поправляя одеяло. – Организм сильно ослаблен, но переливание скоро будет. – Скоро – это когда? - тихо спросил он, не открывая глаз. – Скорее всего, через два дня. Он кивнул. Её слова на секунду согрели, но в груди тут же заныло от мысли, кто именно будет донором. Когда женщина ушла, Сон повернул голову к окну. Солнце было ярким, но будто холодным. Привычный шум города за стеклом теперь казался чем-то далёким, отрезанным. Раньше он часто ловил себя на мысли, что в больницах время течёт как-то неправильно: будто каждый час растягивается вдвое, заставляя чувствовать каждую секунду. Сейчас это ощущение стало почти невыносимым. Ки Хун снова попытался дотянуться до воды, лежавшей на тумбочке, но рука дрогнула и соскользнула. Игрок раздражённо сжал пальцы, но в тот же момент осознал, что даже злость теперь забирает слишком много сил. Он лёг обратно и закрыл глаза. Мозг всё время возвращался к одной мысли – к нему. Ин Хо.  Как он там? Вернулся ли домой? Спал ли вообще? Ест ли хоть иногда? Он невольно улыбнулся, вспомнив, как Ин Хо поправлял ему подушку, как касался его волос. От этого где-то внутри всё мягко сжалось. Странно, как быстро он успел привыкнуть к его присутствию. Но стоило об этом подумать, сразу накатывало чувство вины. Ки Хун не хотел, чтобы Ин Хо снова втягивался во всё это. Чтобы рисковал собой ради него. Мысли шли кругами: от усталости к вине, от вины к беспокойству, и снова по кругу. Он не заметил, как дверь открылась, слишком сосредоточился на собственном дыхании. Когда тихие шаги приблизились, он только поднял глаза и увидел Ин Хо. Тот вошёл почти неслышно, но Ки Хун всё равно вздрогнул, не от страха, от внезапного облегчения. Хван выглядел свежее: выспался, немного побрился, глаза уже не такие пустые, как вчера. Но едва он подошёл ближе, выражение лица изменилось, тревога вернулась мгновенно. Он остановился у кровати, на секунду просто глядя. Лицо Ки Хуна всё такое же бледное, но дыхание ровное. На виске прилипла прядь, губы сухие, чуть потрескавшиеся. – Ты бледный… - тихо сказал он, садясь рядом. – Снова хуже, да? Ки Хун попытался улыбнуться, но получилось слабо. – Просто… не выспался. Ин Хо чуть нахмурился, протянул руку и коснулся лба – кожа горячая, липкая. Провёл пальцами по щеке, потом по виску, убрал прядь, которая прилипла ко лбу. – Не обманывай. Пульс скачет. Врачи ничего не говорили? Ки Хун не ответил. Только выдохнул, глаза чуть прикрыл. Дыхание сбилось, плечи дрожали, ему приходилось останавливаться между фразами. Ин Хо тихо выругался себе под нос и, не раздумывая, наклонился ближе. – Слушай… - шепнул он, касаясь губами его лба. – Ты горишь весь. От поцелуя 456-й чуть моргнул, не от смущения, а от облегчения. Тепло чужих губ будто успокаивало на миг, отвлекало от этой вязкой слабости. – Всё нормально, - прохрипел он, – просто… немного кружится голова. Ин Хо осторожно поддержал его за спину, помог лечь обратно. – Не вставай больше без меня. Понял? – Я не ребёнок. – А ведёшь себя как он. Он снова провёл рукой по щеке Ки Хуна, кончиками пальцев едва касаясь кожи, будто боялся причинить боль. Пальцы скользнули выше, по слегка кудрявым, спутанным волосам. Ин Хо сел рядом, чуть повернувшись к нему, и не отводил взгляда, наблюдая за тем, как Ки Хун тяжело дышит. Лёгкая дрожь пробежала по пальцам, лежащим поверх одеяла. Хван заметил это, накрыл их своей тёплой ладонью. Ки Хун чуть выдохнул, будто от одного этого движения стало спокойнее. – Кстати… - тихо произнёс 456-й, не поднимая головы. – Ты так и не рассказал, что тогда сделал. – Не совсем понимаю, о чём ты, - ответ прозвучал спокойно, но с той натянутой сдержанностью, которая всегда появлялась, когда разговор касался чего-то неудобного. – Когда ты приехал за мной в полицию, - Ки Хун поднял взгляд, – как ты вытащил меня за такой короткий срок? Хван слегка усмехнулся, будто этот вопрос был ожидаем. – А, ты об этом, - он кивнул и, чуть откинувшись, задумчиво посмотрел в сторону. – Начальником участка оказался мой старый знакомый. Ещё… до моих первых игр, - в голосе промелькнула лёгкая усталость. – Когда-то он задолжал мне. Так что, думаю, просто решил расплатиться. – А если бы не помог? - Сон всё ещё не отводил глаз. Хван хмыкнул, опустив взгляд на свои пальцы, что всё ещё лежали поверх чужой руки. – Людей несложно убедить… если знаешь как. Деньгами, чувством страха, или влиянием – всё это работает одинаково, - он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. – Я умею заставлять делать то, что мне нужно. В комнате на секунду повисла тишина. Ки Хун молчал, наблюдая за ним, и с каждой секундой в его взгляде становилось всё больше растерянности. Он не понимал, как человек, который сейчас держит его руку так бережно, может говорить о таких вещах с такой уверенностью. – Другого от тебя и не ожидал… - выдохнул он, отворачиваясь к окну. Внутри что-то болезненно кольнуло, не страх, а чувство беспомощности. Он искренне любил того, кто сидел рядом. Но теперь перед ним будто был другой человек с глазами, в которых отражалась не доброта, а сталь. Ин Хо заметил этот настороженный взгляд, чуть испуганный, и сразу потянулся ближе. – Эй, не смотри на меня так, - его голос стал мягче, почти шёпотом. – Всё ведь закончилось хорошо. – А зачем ты уходил во второй раз? - Ки Хун снова перевёл на него глаза. – Что ты сделал с теми охранниками? Хван тихо вздохнул, проведя рукой по лицу, будто вытирая усталость. – Я ничего им не сделал, - наконец ответил. – Просто попросил уволить, и сделать так, чтобы они больше нигде не нашли работу. – А это не слишком? - спросил Ки Хун, голос прозвучал слабо, но искренне. – Слишком? - Хван поднял брови, с легким возмущением. – Они чуть не убили тебя. Думаешь, я должен был пожелать им удачи на новом месте? Тишина. Игрок вздохнул, а потом тихо сказал, уже без упрёка: – Ладно… всё равно спасибо. Он повернулся к нему, взгляд стал мягче, усталое лицо расслабилось. – Стоило бы и мне наконец что-то сделать для тебя, - прошептал он. Ведущий на секунду застыл. Потом его пальцы снова шевельнулись, мягко погладили Ки Хуна по руке большим пальцем. – Ки Хун… - тихо сказал он. – Мне ничего от тебя не нужно. Правда. У меня уже есть всё, что я хотел. Он посмотрел на него спокойно, с тем редким теплом, которое умел показывать только ему одному. Но где-то в глубине всё равно оставалось то холодное, опасное пламя, которое никогда не гасло полностью. И Ки Хун это видел. Видел, и всё равно не отводил взгляда. Молчание длилось недолго. Ки Хун собирался что-то сказать, но внезапно в тишине резанул сигнал входящего вызова. Ин Хо машинально потянулся к телефону в кармане. На экране вспыхнул незнакомый номер, от которого его взгляд мгновенно изменился. – Кто там? - тихо спросил Ки Хун, заметив, как у него напряглись плечи. – Работа, - коротко ответил тот, и голос стал низким, почти безжизненным. Он провёл пальцем по экрану и принял вызов, даже не отводя взгляда от Ки Хуна. – Yes? - ровно произнёс он, подумав что это кто-то из-за границы. – Ин Хо? - послышался сдержанный, но немного раздражённый голос. – Вот ты где. Хоть бы номер оставил! Я весь день пытался тебя найти. Пришлось спрашивать у твоего брата. Ин Хо чуть прикрыл глаза, будто от громкости этого голоса заболела голова. – Извини, - лениво произнёс Хван, хотя в голосе скользнуло что-то стальное. – Был занят. – Да уж, вижу. Слушай, я позвонил не просто так. Мы допросили тех, кто тогда был на смене, и кто задержал его на месте преступления. Твоего… э-э, знакомого сильно покалечили, - Бон Иль кашлянул, словно неловко произносить было то, что он знал только по догадкам. – Они признались. Сказали, что их кто-то нанял. Всё было спланировано. Ин Хо слегка напряг подбородок, пальцы на телефоне стали неподвижны. – Нанял? - медленно переспросил ведущий, и голос его стал заметно ниже. – Кто? – Этого они не знают, - продолжил Бон Иль. – Говорят, человек действовал через посредников. Но видно, что за всем стоял кто-то с деньгами. Мы сейчас пытаемся выйти на контакт… – Не утруждайся, - перебил его Ин Хо. – Я сам займусь этим. – Что значит «сам»? - насторожился Бон Иль. – Это теперь дело полиции, не твоё. Воздух вокруг словно стал плотнее. Лицо Ин Хо потемнело, взгляд стал острым, сосредоточенным. Ки Хун всё это время молчал, глядя на него, и не узнавал. Только что этот человек касался его руки, говорил мягко, почти шептал… а теперь будто что-то оборвалось. От нежности не осталось ничего. В каждом движении появилось напряжение, а голос стал холодным, от которого пробегал мороз. Хван встал, отодвинув стул, и прошёлся вдоль кровати. Ки Хун следил за ним, как загипнотизированный. – Если вы сами возьметесь за это дело и попытаетесь найти заказчика, то вас убьют. Так что забудь о нём и делай то, что я приказал в участке, ничего более, - сказал ведущий и сбросил звонок.   Ин Хо теперь стоял, чуть нахмурившись, глядя в пол лицо спокойное, но слишком спокойное, будто за этим покоем пряталось что-то другое. – Что случилось? - тихо спросил Ки Хун. – Кто звонил? Ин Хо медленно поднял взгляд, и на мгновение его глаза снова стали по прежниму мягкими и теплыми. – Ничего, - произнёс он и снова сел рядом, осторожно коснувшись его руки. – Просто старое дело. Не беспокойся. Но Ки Хун всё равно беспокоился. Он видел, как дрогнул уголок губ Хвана, как пальцы чуть сильнее сжали край простыни. Ин Хо молча провёл рукой по лицу, будто стирая остатки раздражения, и уже хотел подняться, чтобы убрать телефон, когда Ки Хун заметил кое-что. Из внутреннего кармана пальто, небрежно брошенного на спинку кресла, торчала знакомая пачка сигарет. – Ты издеваешься? - тихо, но с осуждением произнёс Ки Хун. Ин Хо обернулся, не сразу поняв, о чём речь. – Что? – Это что такое? - Сон кивнул в сторону пальто. – Не притворяйся. Хван посмотрел, и действительно, угольно-чёрная пачка чуть виднелась из внутреннего кармана. Он поморщился и убрал их в карман поглубже. – Я… просто взял, - пробормотал он. – Не курил. – Ага… - сипло протянул Ки Хун и тихо закашлялся, прижав ладонь к губам. Голос сорвался, но он всё равно продолжил, упрямо, почти сердито: – Не курил, говоришь? А что, мне купил что-ли?  Ин Хо приподнял бровь. – Спасибо за поддержку. – Поддержку? - буркнул Ки Хун, снова задыхаясь, и откинулся на подушку. – Я тебе сейчас такую поддержку устрою. Не хватало мне, чтобы ты стал таким же курильщиком, как и я. У тебя, между прочим, печень уже и так наверняка орёт после всех твоих бутылок, а ты сигареты решил добавить. Гениально. Ин Хо чуть улыбнулся, но в глазах было усталое тепло. – Ты говоришь, будто моя мама. – Ну хоть кто-то должен, - проворчал Ки Хун и осторожно потянулся, чтобы перехватить его взгляд. – Чего вообще потянуло? Что случилось, раз ты за сигареты схватился? Ин Хо отвёл взгляд, сжал губы. – Не твоё дело, - коротко бросил он, но без злости. – Моё, - выдохнул игрок, чуть улыбнувшись, хотя дыхание сбилось. – Моё, потому что я тебя знаю. И если ты берёшься за такое, значит, что-то не так. Ведущий посмотрел на него, взгляд потеплел. Он тяжело выдохнул, опустив плечи. – Просто… нервы. – Ты так себе объяснил, - тихо сказал Ки Хун, но без осуждения. – Ты же сам говорил, что это... Он хотел было продолжить, но снова закашлялся, уткнувшись в плечо. Ин Хо тут же подался вперёд, положил ладонь ему на спину, тихо погладил, пока кашель не стих. – Всё, не говори, - шепнул он. – Тебе нельзя. – Я и не собирался, - пробормотал Ки Хун сипло, глядя в сторону, но пальцы не убрал. – Просто не хочу, чтобы ты портил себе здоровье ещё больше. – Тебе бы самому поменьше волноваться, - шепнул он. – А то ведёшь себя, как будто ты тут за нас обоих отвечаешь. – Может, и отвечаю, - тихо ответил Ки Хун, прикрыв глаза. – Кто-то же должен. – Сейчас отвечаю за тебя я, как минимум по больничным документам. – Мог бы сказать как есть. Я же твой муж там, верно? - хмыкнул Сон, улыбнувшись. – Теперь мне симпатизирует такой вариант, хотя можно было бы придумать что-то поскромнее для такого места. – В тот момент я думал не о скромности. Не решив бы я проблему, тебя бы забрали в псих больницу.  – Знаю. И выкинь сигареты, - пробормотал Ки Хун, уже почти шепотом.  Хван усмехнулся, уже мягче, и, глядя на него, покачал головой. – Ладно. Больше не буду. Обещаю. На лице Ки Хуна уже давно отпечаталась усталость: кожа бледная, губы чуть сухие, дыхание неглубокое, будто каждое слово давалось через усилие. Ин Хо снова провёл пальцами по его слегка кудрявым волосам, как будто проверяя, не жар ли, но скорее просто чтобы ещё раз почувствовать тепло кожи под ладонью. 456-й немного прикрыл глаза, не отводя головы, словно боялся, что прикосновение исчезнет. – Тебе нужно отдыхать, - тихо произнёс он, почти шёпотом, чтобы не тревожить тишину палаты. Ки Хун лишь слабо усмехнулся. – Ты же знаешь, я не умею просто лежать и ничего не делать. – Придётся научиться, - ответил тот чуть строже, но в голосе не было ни грамма раздражения. Он потянулся чуть ближе, большой палец прошёлся по щеке Ки Хуна, затем к губам, задержался на мгновение, это был короткий, невесомый жест, но тот отозвался по телу Ки Хуна волной. – Ложись, - тихо сказал Ин Хо. – Чем больше отдыха, тем быстрее пройдёт время. Сон хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между дыханием и сердцем. Прикосновение оказалось тёплым, лёгким, и Ки Хун почувствовал, как всё внутри будто расплавляется от простого внимания. Прикосновение было почти невесомым, но Сон сразу ощутил тепло, которое словно растеклось по вискам и шее. Дрожь пробежала по плечам, лёгкая и приятная, и в груди что-то зашевелилось, словно впервые за долгое время стало спокойно и безопасно. – Приятно слышать, что тебе симпатизирует такой вариант, - вдруг вспомнил Хван, ехидно улыбнувшись. Ин Хо опустился ниже, к виску, и задержался там. Он провёл пальцем по щеке Ки Хуна, едва ощутимо, словно проверяя границу, не нарушает ли он что-то очень личное. Сон уловил его тихое дыхание, но такое близкое, что казалось, будто Ин Хо дышит прямо в сердце. Запах кожи Ки Хуна – солоноватый и тёплый смешался с легкой прохладой комнаты, и это ощущение было почти материальным, будто можно было его взять руками. И наконец, губы. Ин Хо коснулся их очень мягко, так нежно, будто боялся разбудить даже малейшую дрожь, а потом слегка лизнул верхнюю губу, влажно, так, что 456-й невольно дрогнул, как будто просто узнавая форму и мягкость. Пальцы игрока сами поднялись и легли на воротник, почти невесомо, просто чтобы держать контакт, но не сдавливать. Ки Хун почувствовал дрожь на коже, лёгкое покалывание на губах и тепло от дыхания Ин Хо, и это заставило его сердце биться ровнее, но сильнее одновременно. Ведущий не отстранился сразу. Он наклонился чуть вбок и лёгким движением губ коснулся шеи Ки Хуна. Сначала очень невесомо, почти незаметно, но 456-й почувствовал, как по спине и плечам пробежала лёгкая дрожь, такое тепло и нежность он никогда не испытывал. Никогда раньше его бывшая жена не делала таких вещей: никогда не трогала так аккуратно, не заставляла сердце биться быстрее от простого прикосновения. А сейчас было достаточно одного лёгкого касания, и всё внутри дрожало, будто впервые узнавал, как может быть приятно, когда о тебе заботятся. Ин Хо слегка отстранился, но всё ещё оставался рядом, тихо дыша, позволяя мужчине насладиться моментом. Сердце Ки Хуна билось слишком громко, но в груди было тепло, а лёгкое покалывание на губах и шее напоминало, что он не один, что кто-то рядом может быть мягким и внимательным, как никто раньше. – Мне нужно отъехать, - тихо сказал Ин Хо, как ни в чем не бывало, беря пальто со стула. – Куда? - голос Ки Хуна звучал хрипло, еле слышно, но в нём всё равно было беспокойство. – Просто… кое-куда, - ответил он, слишком спокойно, чтобы это не насторожило. – Есть дела по работе. Сон чуть нахмурился, но сил спорить не было. Он только посмотрел вслед, когда тот подошёл к двери, и в этом взгляде было всё, что он хотел сказать, но не смог. Ин Хо обернулся. Ещё раз, коротко. – Я постараюсь ещё заехать сегодня. Отдыхай. На улице стоял холодный воздух, не настолько, чтобы пробирать, но вполне, чтобы привести мысли в порядок. Он спустился по ступенькам, не торопясь, запустив руки в карманы. Машина стояла чуть в стороне, в этот раз не лимузин, а новенький, серебристо-чёрный Genesis G90. Он открыл дверь и сел во внутрь. Пальцы уверенно легли на руль, а глаза на мгновение закрылись. В груди было тихо, почти спокойно, будто он собирался ехать домой, но его путь лежал не туда. Хван выдохнул, включил двигатель, послушал, как мягко загудел мотор. – Если это был ты, - тихо проговорил он, глядя на пустую дорогу перед собой, – ты очень зря решил, что я всё стерплю. Руль послушно лёг под руки, педаль мягко ушла вниз и машина двинулась вперёд.