Я - человек?

Кафе стояло на углу улицы, где всегда пахло кофе и свежей выпечкой. Было 12 часов, то самое время, когда солнце уже во всю светит, но город еще не до конца проснулся. Внутри было тихо, только фоновая музыка и редкий звон посуды со стороны стойки заполнял тишину. Чжун Хо вошёл первым, снял куртку и поискал глазами знакомое лицо. У Сок уже сидел у окна, как будто всегда выбирал это место. Он коротко кивнул, заметив его, и чуть улыбнулся, без особого тепла, просто из вежливости. – Привет. Ты не меняешься, - сказал Чжун Хо, подходя и садясь напротив. – Привет… В смысле? - приподнял брови У Сок. – Всегда приходишь раньше назначенного времени. Тот пожал плечами. – Я не люблю ждать. И потом, мне всё равно было по пути. Пауза растянулась, пока официантка подошла и принесла меню. Заказали кофе, просто чтобы руки были заняты – американо для У Сока, латте для Чжун Хо. – Так, - сказал У Сок, чуть подаваясь вперёд, когда девушка отошла. – Ты звонил вчера, говорил, что есть «что-то интересное». Прям с намёком. Что там у тебя? Слухи с участка или что-то посерьёзнее? Чжун Хо выдохнул, провёл ладонью по волосам и посмотрел в окно. Несколько секунд просто молчал, будто собирался с мыслями. Он выглядел уставшим, с серыми кругами под глазами и чуть осипшим голосом, будто спал мало или не спал вовсе. Он посмотрел в чашку, пока бариста ставил её на стол, и только потом заговорил: – Скажем так, Ки Хун опять вляпался в неприятности, из которых его пришлось вытягивать, - начал Чжун Хо, делая глоток кофе и устало откидываясь на спинку стула. – О, интересно! - оживился У Сок, чуть подался вперёд. – Давай, не тяни, выкладывай всё как есть. – Короче… Неделю назад, когда у меня был перерыв на работе, звонит какой-то мужчина с неизвестного номера, представляется полицейским из другого участка. Говорит, что у них задержан Ки Хун и что он назвал моё имя, мол, я могу за него поручиться. Я, конечно… был шокирован, ничего не понял, но поехал туда. И знаешь что? - он усмехнулся, качнув головой. – Его и вправду посадили в СИЗО. – Да ну нафиг… За что его вообще взяли? А Ин Хо-то где был? - перебил У Сок, округлив глаза. – Не мешай, дай расскажу, - отмахнулся Хван. – Короче, оказалось, Ин Хо уехал на остров за день до этого. Связи там нет, ты знаешь. А Ки Хун остался один. И вот ночью вломились какие-то ублюдки, их было трое. По его словам, они действовали по заказу какого-то ВИПа, который когда-то поставил на него бабки и проиграл. Смешно, да? Но этот сукин сын, похоже, решил, что можно всё исправить, если просто убрать Ки Хуна с дороги. – И чем всё кончилось? - нахмурился У Сок, потянувшись за чашкой. – Тем, что Ки Хун, видимо, защищался. Двоих уложил насмерть, третий, говорят, сам себе башку прострелил, когда подъехали копы. После этого всё, как обычно: его запихнули в участок, начали лепить обвинения: ограбление, превышение самообороны, и вся другая стандартная херня. – Вот же пиздец… - выдохнул У Сок. – Мог бы просто вырубить, а не убивать. – Думаешь, у него был выбор? - хмыкнул Чжун Хо. – Но да, проблем себе нажил немало. Я приехал, поговорил с ними, попросил приостановить дело хотя бы на неделю. Сказал, что без показаний Ин Хо они не могут сделать вывод. Ну, и они согласились немного потянуть. – Рисковал ты, дружище, - покачал головой У Сок. – Помогать убийце будет не лучшей строчкой в твоём послужном списке. – Зато спас жизнь, - фыркнул Чжун Хо. – И потом, ты же знаешь, если бы Ин Хо узнал, что я даже не попробовал помочь Ки Хуну, он бы с меня шкуру спустил. – Ну, это да, - усмехнулся У Сок. – Тот ещё братец у тебя… И что дальше? – А дальше пришёл сам Ин Хо. Представляешь, позавчера приехал, и буквально за десять минут вытащил Ки Хуна. Не знаю, что он там сделал, но дело закрыто. После этого они куда-то уехали, и с тех пор тишина. – Никто из них не позвонил, ни написал? - удивился У Сок. – Ничего, - покачал головой Хван. – Я подумал, может, отлеживается, но всё равно тревожно. – Позвони ему, - сказал второй, потянувшись за телефоном. – Узнаем хоть, где он и жив ли вообще. Младший Хван набрал номер, поднёс трубку к уху. Несколько длинных гудков: один, два… и тишина. Он вздохнул, глянул на У Сока: – Не отвечает. – Может, занят? Или номер сменить успел? - предположил тот, хотя по тону было ясно, что сам не верит. – В больнице, наверное, лежит, - нахмурился Чжун Хо. – После того, как с ним обращались это неудивительно. – Тогда давай позвоним Ин Хо, - предложил У Сок. – Он точно ответит, и знает, что там с Ки Хуном. – Верно, - кивнул полицейский, уже открывая контакты. Он нажал на вызов и, откинувшись на спинку, тихо пробормотал: – Надеюсь, хоть кто-то из них возьмёт трубку. Телефон в руках Хвана загудел, экран мигнул именем, и он, не раздумывая, нажал вызов. Гудки тянулись мучительно долго, один за другим, пока наконец не послышался тихий щелчок, и спокойный, глуховатый голос. – Алло. – Ин Хо, это я, - сказал Чжун Хо, чуть напрягаясь. – Надеюсь, не отвлекаю? На том конце повисла пауза. Потом раздалось короткое: – Немного. Что случилось? - спросил ведущий холодным, прямым тоном, будто у него не было настроения. Даже без приветствия. – Мы тут с У Соком, - начал Чжун Хо, делая знак другу не встревать, – решили узнать, как вы там. Ки Хун не отвечает, и… ну, просто беспокоимся. Молчание. Потом тихий, короткий выдох, будто человек сдерживает раздражение. – Не отвечает, потому что не может, - наконец сказал Ин Хо. – Он в больнице. У Сок чуть не пролил кофе. – В больнице!? - воскликнул он, навалившись ближе к телефону. – Что с ним? – Серьёзное истощение, потеря крови, осложнения после стресса, - голос звучал отрывисто, будто он диктовал отчёт. – Сейчас под наблюдением. – Чёрт… - пробормотал его брат. – Это всё из-за той истории с нападением?  – Не только, - холодно произнёс Ин Хо. – Но это неважно. Сейчас главное, чтобы он оправился. – Слушай, может… может, мы можем его навестить? - осторожно предложил Чжун Хо. – Мы не будем мешать, просто хотим убедиться, что он в порядке. Долгая пауза. На том конце что-то глухо щёлкнуло, будто он закрыл дверь машины. – Не уверен, что это хорошая идея, - тихо сказал Ин Хо. – Он едва приходит в себя.  Давление и температура скачет, врачи всё время рядом. Ему нужен покой, а не расспросы. – Мы не будем его мучить, - поспешно вставил У Сок. – Просто посидим, поговорим немного. Он же не чужой нам. Секунды тишины. – …Понимаю, - наконец произнёс Ин Хо. Голос стал чуть мягче. – Ладно. Можете зайти, но не надолго. И не устраивайте там балаган. – Спасибо, - облегчённо сказал Чжун Хо. – Мы аккуратно, обещаю. – Я пришлю адрес, - коротко сказал Хван. – Только, если он спросит, скажите, что я уехал ненадолго. Не уточняйте куда. – А ты куда, если не секрет? - осторожно спросил Чжун Хо. Из трубки прозвучал короткий смешок, но без радости. – Секрет, - потом, чуть тише: – Нужно разобраться с кое-чем. – Ин Хо… давай без глупостей, ладно? - голос Чжун Хо стал твёрже. – Хватит уже твоих разбирательств. Вы оба еле живы, тебе бы самому в больницу, а не… – Не учи меня, как жить, - резко оборвал тот. Но почти сразу вздохнул. – Прости. Просто… не время для морали. – Да я не морали читаю, - устало ответил Чжун Хо. – Просто хочу, чтобы вы оба остались живы, вот и всё. – Хм. Это в наше время роскошь, - сказал Ин Хо сухо. – Ладно, мне пора. Передавайте ему… не знаю. Что всё нормально. – Нормально у кого, у тебя? – с иронией спросил У Сок. – У кого надо, - ответил тот, и в трубке коротко щёлкнуло, звонок оборвался. – Вот блять, - первым нарушил молчание У Сок. – Слышал его вообще? Куда он собрался?  – Я откуда знаю, - тихо сказал Чжун Хо, убирая телефон. – Но могу догадываться. Он надел куртку, подвинул стул и бросил: – Пойдём. Ки Хун в больнице, значит, туда и направляемся. – Думаешь, нас пустят? – Если Ин Хо сказал «можно», значит, можно. Но, зная его, лучше не опаздывать, а то ещё перезвонит и скажет что передумал. – Прямо сейчас? – А чего ждать? Пока мы тут кофе хлебаем, он, может, лежит один. У Сок пожал плечами, быстро допил свой латте и встал. – Ну ладно, поехали. Только давай хоть что-то возьмём, не с пустыми же руками заявляться. Они вышли на улицу, запах холодного воздуха и выхлопов ударил в нос. На углу горел неоновый свет круглосуточного магазина, и туда они свернули. Внутри было тихо, только гудел холодильник с напитками и скрипел пол под ногами. – Может, печенье? - предложил У Сок, склонившись к полке. – Или какие-то фрукты. – Бананы возьми. И мандарины, - буркнул Чжун Хо, ковыряясь в отделе с йогуртами. – И без всякого острого, понял? У него желудок теперь не железный. – А если ему ничего нельзя? - задумчиво сказал У Сок. – Будет неловко, если принесём и всё зря. – Ну, скажем, просто чтобы поддержать. Не есть же заставлять будем. Может Ин Хо всё съест когда прийдёт. Они запихнули покупки в бумажный пакет и вышли. Машина стояла у обочины – старенький седан, но ухоженный. У Сок сел за руль, а Чжун Хо разместился рядом, держа пакет на коленях. – Слушай, - заговорил У Сок, когда они выехали на трассу, – а ты не думаешь, что Ин Хо вообще не рад будет, если мы припрёмся без предупреждения? Он же такой… со своими заскоками. Мы ведь не уточнили когда прийдем. – Да сказал же сам, что можно, - отмахнулся Чжун Хо. – И если ему не нравится, пусть сам сидит и дежурит у кровати. Ки Хун не обязан один лежать. Некоторое время ехали молча. В салоне звучало радио, где диктор с хрипотцой читал новости. За окном медленно проплывали серые дома и вывески аптек. – Всё равно, - продолжил У Сок, – странно всё это. Сколько месяцев прошло, а они снова в жопе. – Да… - выдохнул Чжун Хо. – Просто хочется, чтобы хоть раз всё кончилось спокойно. Он замолчал, глядя в окно. К больнице они подъехали уже ближе к часу. На ресепшене сидела молодая медсестра с аккуратным пучком. Она подняла взгляд на них, едва они подошли. – К кому? – К Сон Ки Хуну, - ответил Чжун Хо уверенно. – Мы от Ин Хо. – От кого? - нахмурилась девушка. – От человека, который за него отвечает. Он, наверное, вас предупреждал. Девушка пролистала электронный список на мониторе. – Пациент Сон, палата двести восемнадцать. Но посещения ограничены, - добавила она строго. — Только пол часа. И не шуметь. – Мы тихо, - пообещал У Сок с мягкой улыбкой. - Мы культурные. Девушка чуть смягчилась, махнула рукой. – Ладно. Только не вздумайте его кормить или поить. Ему можно только воду, и то в ограничении. – Поняли, - коротко ответил Чжун Хо, поблагодарил и направился по коридору. Коридор был длинным и почти пустым, только где-то на другом конце проехала каталка. Слева – двери палат с табличками, справа – большое окно, из которого виденелось яркое солнце. Они шли медленно, не разговаривая, пока не добрались до нужной двери. – Может, постучим? - шёпотом сказал У Сок. – Тоже неприлично как-то, знаешь. – Конечно, - отозвался полицейский и тихо трижды постучал. Никакого ответа. Он подождал пару секунд, потом осторожно открыл дверь. Внутри было полутемно из-за закрытых штор, лишь слабый свет от монитора у кровати разрезал тьму. Ки Хун лежал на боку, прикрытый одеялом почти до груди. Лицо было бледное, губы сухие, под глазами темные круги. От дыхания чуть шевелилась простыня. – Ки Хун? - негромко позвал Чжун Хо, подходя ближе. Тот медленно открыл глаза. Несколько секунд просто моргал, словно не мог понять, кто перед ним. – …Чжун Хо?.. – Я, - кивнул тот, сдерживая улыбку. – Мы с У Соком приехали. – Зачем?.. - голос едва слышный, охрипший. – Проверить тебя, - ответил Чжун Хо, оценивающе окинув того взглядом. – И вообще, убедиться, что ты живой, а не снова куда-то сбежал. У Сок подошёл ближе, поставил на тумбочку бумажный пакет. – Мы тут кое-что принесли, - виновато сказал он. – Не знаю, можно тебе или нет, но пусть будет. Ки Хун чуть усмехнулся, глаза блеснули на миг. – Вы ещё с цветами приедьте… Господи… - он слабо покачал головой, но в уголках губ появилась настоящая улыбка. – Ну хоть пошутил, уже прогресс, - ответил младший Хван и опустился на край кровати, осторожно, чтобы не задеть капельницу. – Не стоило приезжать, - тихо сказал 456, – мне просто надо отлежаться. – Мы не будем над тобой издеваться, - возразил У Сок. – Мы просто посмотрим на твою мрачную физиономию и поедем. Сон фыркнул, потом закашлялся, приложив руку к губам. Чжун Хо тут же подался вперёд. – Осторожнее. Не говори много, ладно? – А ты перестань волноваться, - выдохнул Ки Хун и чуть улыбнулся. – Не будь как Ин Хо, который на каждое мое движение остро реагирует. – Слушай, - начал Чжун Хо. – А ты, получается, неплохой подарок ему сделал. – В смысле? - Ки Хун чуть нахмурился. – Ну, не каждый день такой сюрприз устраивают прямо перед днём рождения, - У Сок хмыкнул, глядя на него поверх чашки. – Второго февраля ведь у него, Чжун Хо, не? – Чего… чего? - Ки Хун уставился на них, как будто ослышался. – У кого второго? – У Ин Хо, - спокойно сказал Чжун Хо. – День рождения через четыре дня. Ты что, не знал? 456-й замер. Пару секунд просто сидел, будто кто-то вырубил звук внутри него. Потом резко подался вперёд: – Подожди, подожди, как это второго? То есть… через четыре дня? Серьёзно? – Ну да, - пожал плечами Чжун Хо. – Вечно ты всё узнаёшь последним. – Чёрт… - выдохнул Ки Хун, закрыв лицо руками. – Нет, нет, нет, я ничего не приготовил! Я даже не… я вообще не знал! Он начал судорожно искать глазами по палате что угодно, будто где-то мог внезапно оказаться подарок, обёрточная бумага, не знаю, хоть что-то. – Что я теперь сделаю? - забормотал он, поднимая взгляд. – Он же… он подумает, что мне плевать! А я, блин, даже не спросил ни разу… – Ты серьёзно сейчас об этом переживаешь? - усмехнулся У Сок. – Конечно серьёзно! - воскликнул Ки Хун, чуть закашлявшись от напряжения. Он махнул рукой, вытирая глаза. – Блин… Он всегда всё помнит, все мелочи! И мне теперь поздравлять его с пустыми руками? С ума сойти можно! – Может, просто скажешь ему что-нибудь хорошее? - предложил младший Хван. – Главное же внимание. – Да какое внимание, я лежу в палате, с капельницей! - простонал Ки Хун. – Господи, ну вот почему я такой идиот… Сон прижал ладони к лицу, тяжело выдохнув. – Надо что-то придумать. Срочно. Хоть цветы какие-то, или письмо… Боже, нет! Или… чёрт, что вообще дарят людям, у которых всё есть?! Чжун Хо и У Сок переглянулись, сдерживая смешки. – Отлично, просто идеально. Он меня кормит, спасает, а я валяюсь тут и даже не знаю, когда у него день рождения. – Эй, успокойся, - вмешался У Сок, положив руку ему на плечо. – Главное, теперь знаешь. Всё, можешь гордиться. – Гордиться, ага… - пробормотал Ки Хун, но уголки губ дрогнули. – У меня даже подарка нет. – Можешь просто не умереть до второго, это уже подарок, - сказал У Сок, едва удерживая смех. – Очень смешно, - буркнул 456-й, откинувшись на подушку. – Не, серьёзно. Он заслуживает нормальный подарок. Хотя бы что-то, что покажет, что мне не всё равно… Он снова замолчал, уставившись в потолок. Паника в нём боролась с растерянностью. – Придумаю, - всё ещё бормотал Ки Хун, перебирая пальцами край одеяла. – Только бы понять, что ему вообще нужно… У него, блин, всё есть! Что нужно миллионеру?!  – Ну, - задумчиво протянул Чжун Хо, – раньше он любил часы коллекционировать. Помню, ещё когда мы… ну, тогда, давно, - он неопределённо махнул рукой, – у него на полке стояло штук двадцать всяких, от классики до спортивных. Разных марок, но в основном швейцарские. Он вечно возился с ними, протирал, переставлял. – Точно, - вскинулся Ки Хун. – Я же видел у него в кабинете целую витрину! Я тогда ещё подумал, зачем человеку столько, если время одно и то же показывает. – Потому что для таких как он, часы показывают не время, а статус, - вставил У Сок. – И вообще, такие любят, когда вещь дорогая и со смыслом. – Да уж, со смыслом, - пробормотал Ки Хун, уставившись в окно. – Боже, да это же идеальный вариант… Часы. – Только не какие-нибудь дешёвые с рынка, ага, - усмехнулся У Сок. – Да пошёл ты, - отмахнулся Сон, даже слабо улыбнувшись. – Просто… какие? Их же сто видов, а я в них как в реакторах. – Ну, - протянул Чжун Хо, – у него, кажется, были «Омеги» и «Патек Филиппы». Но если хочешь что-то реально эффектное, то купи «Ролекс». Это классика. Только выбирай с умом, у него вкус сложный. – Ролексы… - повторил Ки Хун, будто пробуя слово на вкус. – Да, дорогие. – Не обязательно не самый дорогой, - пожал плечами У Сок. – Главное не фейк, а то он с одного взгляда отличит и выкинет через окно. – Ага, шикарно, - фыркнул Чжун Хо. – Он точно оценит, особенно если подаришь в морге. – Заткнись, - отмахнулся Ки Хун, но уголки губ дрогнули.  – Тогда… часы, - решительно сказал Ки Хун, прикусив губу. – Но какие-то необычные. Он потянулся к тумбочке, но быстро понял, что собственного телефона нет. – Телефона нет… Остался дома. – На, мой возьми, - У Сок протянул ему смартфон. – Только без всяких вирусов и логинов, ладно? У меня потом реклама всякой херни вылезет. – Не ссы, - пробормотал Сон, включая экран. – Я просто посмотрю… Он быстро открыл браузер и вбил в поиск: “Rolex men watches.” Сразу вывалилось море блеска: золото, сталь, перламутр, бриллианты. – Вот, - Ки Хун развернул экран. – Смотрите, какие красивые. Чжун Хо придвинулся ближе. – Эти… золотые, конечно, шикарные, но слишком показные. Ин Хо не тот, кто будет напяливать золото. – Ага, - кивнул второй. – Вот эти розовые, вообще как для гламурного рэпера. – Тьфу, - отмахнулся Ки Хун, листая дальше. – Хочу что-то сдержанное, но чтобы чувствовалось что дорогое. Они молча пролистали десятки моделей, пока вдруг Ки Хун не замер. На экране появился зелёный циферблат, с серебристым корпусом. Rolex Datejust 41 Green Dial. – Вот, - сказал он почти шепотом. – Это оно. Полицейский наклонился ближе. – Хм… редкий цвет. И правда, под него. У него много чего зеленого цвета, помнишь? Ки Хун кивнул, чувствуя странное тепло в груди. – Помню… Значит, эти. Он нажал на карточку товара – цена мелькнула сбоку: $130,000. – Ёб твою… - тихо выдохнул У Сок. – У меня точно на карте столько нету. – На твоей нет, - спокойно ответил Ки Хун. – Но мы найдём способ. Добавим мою карту, не волнуйся. – Слушай, а сделай гравировку, - предложил вдруг У Сок. – Чтобы не просто часы, а с его именем. – Не знаю, есть ли тут такая функция, - игрок пролистал вниз, проверяя детали заказа. – Нет, не предлагают. – Значит, сделаем потом, - решил Чжун Хо. – Когда придут, отнесём куда-нибудь. Я знаю пару мест, где гравируют сталь. Сделаем “For In Ho” или просто его имя. Ки Хун улыбнулся впервые за день. – Да… Хорошая идея. – Так… - пробормотал Ки Хун, нахмурившись, когда дошёл до страницы оплаты. – Нужна карта. Он замолчал, прикусив губу. В голове будто белый шум. – У тебя же есть твоя золотая карта, - напомнил Чжун Хо. – Та, что с выигрыша осталась? – Вот именно, - кивнул Ки Хун, сжав кулаки. – Только она… у Ин Хо. Точнее в его квартире. Чхве наклонился к экрану. – А ты номер не помнишь? – Ни хрена, - раздражённо ответил Ки Хун. – Помню только, что заканчивается вроде на… двадцать три? Или тридцать два. Что-то такое. – Хмм, - задумчиво протянул У Сок, щёлкнув пальцами. — – Подожди, а если в приложении моего банка попробовать? Там, где “перевод с карты на карту”? Введём твой номер телефона, и может, появится карта, если он привязан. – Думаешь, сработает? – А вдруг, - пожал плечами тот, уже открывая приложение. – Всё равно терять нечего. Он передал телефон Ки Хуну. Тот ввёл свой номер, пальцы дрожали от напряжения и слабости. Пару секунд экран просто висел, потом всплыло окно с длинным набором цифр и зелёным логотипом банка. – Есть, - облегчённо выдохнул Ки Хун. – Вот она. Он быстро записал цифры и, не теряя времени, вернулся на сайт Rolex. – CVC я помню, - пробормотал он. – И срок действия тоже, до двадцать шестого года. Пальцы быстро набрали нужные данные. – Так, - сказал Ки Хун, вчитываясь в уведомление. – Они не доставляют сюда. Только самовывоз… из их магазина в Сеуле. – В смысле? - нахмурился Чжун Хо. – Ну вот, смотри, - он повернул экран. – “Самовывоз из официального бутика Rolex Seoul”. У Сок прикусил губу. – Это, мягко говоря, неудобно. – Да уж, - хмыкнул 456-й. – Особенно если учесть, что я в ближайшие две недели никуда не выйду. В палате повисла короткая тишина. Все понимали, что его состояние пока не позволяло и до коридора дойти без боли, не то что доехать до центра Сеула. – Значит, надо будет как-то выпросить, - спокойно сказал Чжун Хо, будто уже продумал всё заранее. – В день, когда часы будут готовы. – Ты серьёзно? Они же не отпускают просто так, - Ки Хун нахмурился, но в глазах мелькнуло сомнение, как будто он уже внутренне согласен. – Ну, можно попробовать, - тихо вмешался У Сок. – Сказать, что это важный день, личное событие. Может, дадут пару часов. – Или соврём, что тебе надо забрать документы, - добавил Чжун Хо. – Нет, - резко отозвался Ки Хун. – Не хочу врать. Он замолчал, глядя в окно, где мягко отсвечивали огни ночного Сеула. — Если просить, то честно. Скажу, что хочу сделать подарок человеку, ради которого вообще жив. – Может, врач поймёт, - сказал он, чуть тише. – Если к тому времени мне станет лучше… я попробую на коленях вымолить этот один день. Чжун Хо кивнул. – Тогда давай так и договоримся. Мы всё подготовим, узнаем, когда именно будут часы. А ты просто набирайся сил. Ки Хун усмехнулся, хотя улыбка вышла уставшей: – Набираюсь, набираюсь… хотя бы до состояния, чтобы не падать при ходьбе. – Главное, чтобы ты не свалился прямо в магазине, - буркнул У Сок, но в голосе звучала тёплая забота. – А то подарок получится с эффектом драматического обморока. Ки Хун кивнул и нажал кнопку “Оплатить”. Экран мигнул. Появилась зелёная галочка и сообщение: “Заказ успешно оформлен. Ожидаемая доставка: 3–4 дня.” Он выдохнул и откинулся на подушку, прикрыв глаза. – Успел. – Вот это да, - усмехнулся У Сок. – Ты ещё и оплатил с памяти. Я свой CVC каждую неделю забываю. – Привычка, - хрипло сказал Ки Хун, слабо улыбаясь. – Надеюсь, к тому времени я смогу хотя бы встать без этого чертового капельного штатива. Хван тихо вздохнул, глядя на него: – Сможешь. Дверь резко открылась, и в палату, как буря, вошла врачиха, та самая, что уже пару дней ходила за ним с капельницами и настойчивыми уговорами не вставать без разрешения. – Я так и знала! - строго сказала она, переводя взгляд с Ки Хуна на двух гостей. – Я просила не устраивать тут собрания. Ки Хун рефлекторно спрятал телефон под одеяло, будто подросток, застуканный за чем-то запретным. – Мы уже всё… почти закончили, - пробормотал он, стараясь выглядеть как можно более невинно. – Почти, - буркнул Чжун Хо, поднимаясь с кресла. – Нам уже идти. – Правильно, - отрезала врачиха. – Пациенту нужен отдых, а не интернет-шопинг и споры. Вас на весь коридор слышно! У Сок прыснул, но сразу же притворился серьёзным, глядя в пол. – Ладно, ладно, - Ки Хун отдал телефон Чхве. Врачиха строго посмотрела на всех троих, потом вздохнула, уже мягче: – Если давление опять подскочит, я вас к нему вообще не пущу. – Не подскочит, — поспешно ответил пациент, и, когда она повернулась к двери, быстро бросил друзьям:  – Эй, подождите! Чжун Хо и У Сок обернулись. – Приходите второго, утром, ладно? - сказал Ки Хун, чуть приглушённо, чтобы врач не услышала. – До обеда. Чжун Хо понимающе кивнул. – Будем, - коротко ответил он. Они ушли, тихо прикрыв за собой дверь. Врачиха еще что-то пробормотала о “дисциплине и пульсе”, поправила капельницу и вышла следом, оставив палату в тишине. Ин Хо держал руль спокойно. Внешне он выглядел собранно, внутри же ледяная злоба тянулась тонкой струной и рвалася на каждом выдохе. Он не поддавался ей, он не позволял себе кричать, бросать телефон в лобовое стекло или ездить как сумасшедший. Это были эмоции, которые надо было превратить в инструмент, который поможет достичь своей цели. Дом ВИПа стоял на небольшой возвышенности, за воротами создавался резкий контраст: ухоженная дорожка, фонари и идеальная стрижка кустов. Двухэтажный особняк в спокойных светло-серых тонах, несколько окон, зашторенные так, что внутри не видно ничего, будто там происходило что-то засекреченное, но наружный вид говорил за себя, и за хозяина, его деньги и влияние. У ворот стояла охрана, двое, аккуратно одетые в официальную форму. – Добрый день, - сказал Ин Хо почти ледяным голосом. Он коротко назвал своё имя, и это имя казалось действовало как ключ: охрана едва заметно напряглась, один из охранников бросил взгляд на радиостанцию, как бы уточняя что-то. Через секунду второй кивнул. – Господин, он ждет вас, - проговорил тот, не поднимая голоса. Ворота открылись бесшумно, машина въехала на гравийную площадку и остановилась. Ин Хо вышел из машины, поправил воротник пальто и посмотрел на дом. Он выглядел спокойным, но одно движение руки, одно напряжение в челюсти показывало, что внутри него что-то не так. Охранник провёл его через вестибюль, мимо картин с бесконечными линиями дорог и морей. Пол был безупречно чистый, шаги Ин Хо отдавали тихим гулом без скрипа. Его провели в кабинет на втором этаже, кабинет с тяжелым столом, креслом, видом на эксплуатируемый сад. Мужчина в чёрном костюме уже сидел в кресле, но даже не встал при виде гостя. Он выглядел так, словно и ожидал этого, лицо было столь уверенным, наверняка от собственного самодовольства. Когда он поднял голову и увидел Ин Хо, его улыбка остыла на доли секунды, но осталась. Привыкать к людям, которые могли прийти к нему с вопросами, часть его повседневности. – Я рад вас видеть, - ВИП произнёс спокойно, делая вид, что его не задело. Его рука постукивала по подлокотнику кресла, пальцы слегка постукивали по коже. – Не ожидал, что вы прийдете так поздно, - добавил он с тонкой ехидцей, пытаясь завести разговор на нейтральную, почти шутливую волну. Ин Хо не улыбнулся. Его взгляд прошёл поверх стола, считал полы комнаты, мелькания предметов, позиции дверей и охрану у выхода. Он слышал в себе слова, которые стоило бы сказать вслух здесь и сейчас: как красиво продумать месть, как сделать, чтобы человек прочувствовал каждую минуту своего страха. У него появилось страшное ощущение желания причинить боль. Опасность была не в желании, а в том, что это желание могло поймать его врасплох и сделать нерациональным. Ин Хо не мог позволить себе этого. Он не мог позволить себе быть слепым исполнителем ярости и наброситься на человека напротив с кулаками. Нужно было сделать как обычно: заставить действовать врага первым. – Зачем ты это затеял? - спросил он тихо, без излишних декораций. – Чего ты хотел добиться, послав к человеку трёх головорезов? Неужели, это была мелочная ставка сумела тебя обидеть? Или тебе надо было доказать кому-то свою власть? ВИП откинулся в кресле, сложил пальцы вместе и с ленцой посмотрел на гостя. Он отвечал спокойно, уверенный в собственной безнаказанности. – Я хотел посмотреть, - размеренно сказал он. — Хотел посмотреть, на что способен наш маленький мир. Хотел понять, кто готов идти до конца ради собственной выгоды и кто сдадится при первом шорохе. И, признаюсь, мне хотелось развлечься. Это не так уж плохо, не правда ли? – Ты считаешь, что это развлечение оправдывает пытки? - голос Ин Хо прозвучал тише, но в нём была стальная грань. – Ты играешь жизнями людей ради того, чтобы почувствовать вкус власти. Ты ошибаешься, если думаете, что со мной это прокатит. – Ты сам ежегодно играешь с жизнями людей на своих играх. А теперь решил читать мне морали? – Это мои игры и мой игрок, значит там действуют мои правила. И в эти правила входит то, что победивший игрок больше не может подвергаться жалким издевательствам, только если он не решит снова вернутся на игры. Вне острова он остается обычным человеком под присмотром. Это не было ясно изначально?  ВИП слегка улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. Он наклонился вперёд, и ламповый свет выхватил морщины вокруг рта. – Ты пришёл с пистолетом в кармане, - сказал он вдруг. – Думаю, тебе не стоит прятать его так глубоко. Ты пришёл убить меня. Правильно? Слишком многое было поставлено на одну карту. Убить этого человека означало закрыть одну дверь, но другие откроются, и Хван понимал это. Ему уже не было важно, что будет потом. Было важно только здесь и сейчас, завершить быстро, не дать этому человеку шанса ещё раз посмеяться над жизнью Ки Хуна. Ведущий поднял руку. Движение было чётким и рука дотянулась до внутреннего кармана, где холодное железо было знакомой тяжестью. Ин Хо вытянул руку, и пистолет вырвался из кармана. Но в следующую секунду ВИП резко встал. Не просто встал, а рванулся, будто взорвался из кресла. Движение было резкое, отточенное, будто не впервые на него наводили оружие. Пистолет почти вылетел из руки, пальцы ВИПа вцепились в запястье Ин Хо. Они закрутились, ударились о край стола, бумаги посыпались вниз, стакан разбился. Холодное стекло под ногами трещало, ботинки скользили. Хван попытался перехватить руку, но ВИП врезал плечом в грудь, сбивая дыхание. Удар был сильный, воздух вырвался с хрипом, и пистолет почти упал. Ведущий дернулся всем телом, пробуя выбить противника из равновесия. Второй мужчина получил точный удар коленом в живот. ВИП согнулся, но не отпустил, напротив, снова замахнулся. В этот раз Ин Хо не стал ждать: резким движением перехватил его руку и локтем врезал в висок. Тот рухнул на колено, но не отпустил. Вцепился в пиджак и потянул вниз. Они снова схлестнулись, опрокинули стул, задели стол, тот громыхнул и двинулся в сторону. Пистолет, наконец, выскользнул и покатился по полу. Оба потянулись к нему одновременно. Пальцы почти коснулись металла. ВИП оказался быстрее, или, может, просто ближе. Ин Хо бросился на него, навалился сверху, ударил кулаком. Один раз, второй. Мужчина замер на секунду, и этого хватило, чтобы Ин Хо схватил оружие. Выстрела не было, только глухой звук, когда рукоять со всей силы ударила по голове. ВИП повалился на пол, голова откинулась, руки ослабли. Он был в сознании, но едва держался. Хван тяжело дышал, чувствуя, как по спине течёт пот. Сердце колотилось так, будто выстрел уже прозвучал. Он опустился на одно колено. Другой, задыхаясь, попытался повернуться на бок, но ведущий достал нож из внутреннего кармана, коротко вдохнул и воткнул его чуть ниже бедра, точно в мышцу. Нож вошёл глубже, холодное лезвие светнуло на коже, и резкий короткий, оглушительный звук прорезал комнату, который тут же сменился приглушённым хрипом. Мужчина в сжался, пальцы впились в подлокотник кресла, но не закричал. Ин Хо не двигался. Он стоял над ним ровно, тяжело дыша. В одном движении он вытащил лезвие так, чтобы не убить, а обездвижить, мышца, чуть ниже бедра дернулась и глубокая рана закровоточила прямо на дорогую ткань. ВИП дернулся, выдавил скрежет, схватился за ногу, глаза фонтаном выбежали из орбит. – Вот так, - выдохнул Ин Хо. – Теперь не дёргайся. Он убрал нож, быстро вытер лезвие об край пиджака ВИПа и положил обратно. Тот лежал, пытаясь хоть как-то упереться рукой, но тело не слушалось. Ведущий встал, чуть выпрямился, втянул воздух. Дыхание шумело в груди, но он быстро заставил себя говорить ровно. – У тебя, - он произнёс, глядя сверху вниз, – есть два варианта, - голос стал низким, почти шепотом, но от этого только страшнее. – Первый: я ломаю тебе все кости, одну за другой, и медленно режу, пока не узнаю всё, что мне нужно. Тебе повезёт, если ты быстро умрёшь от болевого шока. Он наклонился ближе, лицо в нескольких сантиметрах от лица ВИПа. Тот пытался отвести взгляд, но не смог. – Второй, - продолжил Ин Хо, – ты просто называешь имена всех, кто хоть как-то был причастен к тому, что происходило с Ки Хуном. И тогда, может быть, я подумаю, стоит ли тебе жить. ВИП тяжело задышал, губы дрожали, но взгляд остался вызывающим. – Ты… да кто ты вообще такой, чтобы мне угрожать? Думаешь, один из вас что-то значит? - прошипел он, кривясь от боли. – Вы всего лишь исполнители. Шакалы, выполняющие чужие приказы. Ин Хо хмыкнул, почти незаметно. – Я тебе сейчас покажу, что значит шакал. Хван медленно присел, достал нож. На лезвии играло отражение лампы. Он провёл пальцем по металлу, и этот звук будто прорезал воздух. ВИП начал дергаться, пытался отползти, но нога не слушалась. – Да иди ты к чёрту, - выдохнул тот, – я всё равно ничего тебе не скажу! Ин Хо медленно потянулся к его руке. – Ну, значит, начнем с пальцев. Он поднял нож, и ВИП тут же заорал, глотая воздух, не от боли, а от ужаса. – Подожди! Подожди! - он выкрикнул сипло, – я… я скажу! Хван остановился, холодно глядя на него. – Так-то лучше. Ин Хо медленно опустил нож. Взгляд его остекленел: он складывал всё в памяти, как будто считал варианты. Затем он вынул телефон из кармана, быстро нажал пару кнопок и на экране зазвенела маленькая красная точка: запись. Он ставил на кабинетный столик телефон так, чтобы микрофон был направлен на виновного. – Начинай говорить. Имена тех кто жив, мне мёртвые не нужны, - он произнёс это почти по-деловому, как будто подписывал бумаги. – Я записываю. Мужчина задержал дыхание, глаза поблёкли. Сначала он пытался отшутиться, потом увидел в Ин Хо не просто гнев, а самую настоящую жестокость. Хван был человеком, для которого пощада могла быть инструментом, а не слабостью. Паника расползлась по лицу виновного. – Ладно, - выдавил он. – Ладно, слушай… это Пак Мин Су, он посредник. Ли Чжэ Хён – тот, кто нанимал ребят. Ким Сан У – один из наёмников… нет, он мёртв! Чо Ён Хо – тот, кто был на связи с охраной. Ин Хо молчал, записывая, не перебивая. Он на секунду задумался, затем резко перебил: – Ты назвал имена людей, которые уже в деле. Назови тех, кто сидит за всем этим и ещё может сидеть за своими делами спокойно. ВИП побледнел ещё больше. Он мотнул головой, как будто пытаясь выгнать дурной сон: – Хан Ён Су. Он один из тех, кто тоже делал ставки. Он давал указания. И ещё… ещё есть молодой – Им Чжон Хён, занимался логистикой. Ведущий кивнул, поднялся, медленно подошёл ближе. Он поглядел на него так, будто проверял каждое его слово. – А теперь, говори всё, что знаешь про них. Где они находятся и места работы, и я подумаю, как с тобой распорядиться дальше. Либо я буду рубить по очереди так, чтобы ты узнал вкус каждой минуты. Мужчина вздрогнул и выдавил возмущение, но оно уже было дрожью: – Ты не сможешь… Мне это всё нужно! Я не хочу умирать! Я… Я скажу. Я скажу всё, только не надо… Он заговорил быстрыми, беспрерывными строчками. Сказал адреса, даже некоторые номера машин, и псевдонимы. Ин Хо сидел, слушал, иногда уточнял, и каждый ответ фиксировал долгим, молчаливым взглядом. Когда человек запинаясь назвал очередной ник, Ин Хо ехидно повторил его по слогам, словно проверяя, не ошибся ли он. – Хорошо, - наконец произнёс Ин Хо, вставая. – Теперь одно... Ты назвал Пак Мин Су и Ли Чжэ Хёна. Где они сегодня? Мне не нужно знать, где они могут быть, и слухи тоже не подходят, нужен точный адрес или ближайшая точка. ВИП задрожал, не всё, что он говорил, он говорил уверенно. Немного замешкавшись, он назвал адрес склада на окраине, обозначил, что Ли Чжэ Хён обычно бывает в районе водного терминала, ночует в старом отеле «Сонгнам», а Пак Мин Су, в доме по улице Хёндэ, у матери. Хван проверил телефон, выключил запись, потом, едва не как по привычке, прошёлся взглядом по комнате. Он дал мужчине сказать несколько слов в самооправдание, потом резко шагнул к выходу. – Ты повторил всё? - спросил он. – Ещё кто-то? – Нет, - почти прошептал тот, глаза налились слезой. ВИП поднял голову, глаза щурились от боли и от недоумения. Он попытался улыбнуться, жалкая попытка держать лицо, как будто всё происходящее было очередной сценой, а он его режиссёром. Его губы шевельнулись, и он слабо, но остро спросил: – Скажи мне одно... Почему именно он? Что в нём такого, что ты готов рвать и ломать ради него? Почему ты лезешь в это ради 456-го? Ин Хо стоял над ним, холодно и спокойно. В комнате ещё пахло кровью, но в его голове запах был посторонним, не требующий внимания. – Он не номер, - сказал Ин Хо ровным, ровно выдержанным голосом. — У него есть имя. Слова прозвучали как удавка. Мужчина скривился. не от боли, а от презрения. Он хмыкнул, через зубы: – Имя? Как мило. Ты так сентиментален. Какое у него, это имя? Назови, чтобы я запомнил, может, оно стоит того, чтобы… - он сделал паузу, острая ухмылка расползлась по лицу, – чтобы я знал, за что платить. Ин Хо замолчал на долю секунды. Ветер эмоций, что копился в нём последние дни, взялся в кулак. Вопрос прозвучал не как просьба, а как оскорбление: как будто тот имел право спросить, сравнивая человеческое имя с товаром. Хотелось не разъяснить, а наказать за саму дерзость. – Ты не заслужил знать, - сказал он, и в ответном тоне не было ни тени игры. Пистолет выскочил из руки почти автоматически. Резкий выстрел рванул по комнате, как удар молота. Звук отразился о стенах, посыпались листы бумаги. Всё это длилось долю секунды и тут же превратилось в глухую тишину. Пуля попала точно в висок с левой стороны. Виновный издал короткий хрип, глаза резко расширились, рука судорожно поднялась к месту удара. Он наклонился, губы зачем-то искали слова, но тело не слушалось. Кровь расплылась по белому полу, темный круг вокруг головы мгновенно разрастался. Ин Хо стоял над ним пару секунд, без выражения, будто смотрел на шоу. Потом, без паники, просто закрыв глаза на мгновение, тихо развернулся и вышел в коридор. Ни один крик не потащил бы его обратно. Он вышел в коридор, где охранники которые только сейчас, с запозданием, начали соображать о том что произошло, замерли, не решаясь вмешаться. Ин Хо прошёл мимо них медленно, намеренно, чтобы каждый понял, что не стоит ничего говорить и вышел на тёмную стоянку. Машина была там, ровно как он оставил. Он сел, заткнул ключи в замок, облокотился на руль и на долю секунды позволил себе глубоко вдохнуть, чтобы заглушить то, что только что сделал. Затем тихо завёл мотор и уехал прочь. Дорога до дома пронеслась в сплошной каше мыслей, которые не желали подчиняться логике. Дом встретил его привычным холодным светом. Он открыл двери, прошёл по холлу, перекинул пальто через спинку кресла и, не торопясь, дошёл до гостиной. Диван был большим, обит мягкой кожей. Ин Хо опустился на него без лишних церемоний и на секунду позволил глазам прикрыться. Только сейчас до него дошло, как устал до предела, не только физически, а до костей. Все эти дни на острове, дежурства, разговоры, и вот оно, появившиеся чувство усталости.  Он отключил телефон, но не удержался, снова включил. Время начинало становиться поздним, но необходимость не терпела. Перед тем, как набирать, он долго сидел, глядя в потолок: мысли о справедливости, вины, о том, что бы Ки Хун подумал об его поступке. Хван нажал на контакт, набрал номер и поднёс телефон к уху. Сигнал. Потом спокойный, мужской голос на другом конце:  – Господин Хван? – Да. Слушай внимательно. Я сейчас пришлю тебе голосовое сообщение. В нём будут имена и некоторая информация о местенахождении. Ликвидировать каждого. За каждого – миллион. Сделаешь? На той стороне повисла короткая пауза, будто тот о чем-то думал. – Оплата? - спросил голос. – Ты знаешь наши правила. Наличными, и по частям. Когда всё будет подтверждено, то получишь первое. Остальное после. Без вопросов. – Без вопросов, - повторил оператор. – Ваши условия, как обычно. Ин Хо на секунду прикусил губу. Ему не хотелось слышать эти слова, но понимание не оставляло выбора. – Я пришлю сейчас. Слушай внимательно. Мне нужны отчёты. Исполнение в жёстких рамках, чтобы не осталось никаких следов. Понимаешь? – Понимаю, - коротко отозвался голос. – Отправляйте. Ин Хо нашел голосовое, которое записал у ВИПа. Отправил сообщение, зная что вопросов не последует, потом лежал, слушая, как в телефонной трубке звучит тишина. – Подтверждаю приём, - услышал он через несколько минут. – Сделаем. После разговора он опустил телефон на колено, обхватил лицо ладонями и на миг позволил себе слабость: губы шевельнулись в бессмысленной молитве, а слёзы, тихие, почти незаметные, скатились по щеке и упали на кожу кулака. Он не думал о героизме и о том, как это выглядит со стороны. Он думал о Ки Хуне, о том, что тот мог бы больше не проснуться, если бы не вмешался кто-то. «Если бы не я» – эти слова звучали как укор, и он не знал, адресовать ли их себе или миру в целом. В жаре гнева рождалась жестокая, безжалостная логика: иногда надо остановить зло, отрезав ему источники. Это не делало его хорошим, но возможно, делало мир немножко безопаснее для тех, кто не в состоянии постоять за себя. Он рухнул на диван глубже, плед накинулся на плечи. Комната вокруг уже будто спала, только где-то далеко, за стеной, тихо работал кондиционер. Хван откинул голову и впервые за многие часы позволил себе закрыть глаза. Сон пришёл не сразу, ворочая в голове сцены произошедшего. Когда он, наконец, заснул, это было не спокойно, это было выжимкой из последних сил: сознание опускалось, но не отпускало, а тело спало, хоть разум продолжал работать. Сны были обрывочные, и всё же сон давал хоть какое-то временное облегчение, хоть на минуту, или час, пока не придёт утро. Было около двенадцати. В палате стояла почти полная тишина, только аппарат у кровати ритмично щёлкал, показывая слабое биение сердца. Свет из окна падал бледными полосами на одеяло, всё вокруг будто выцвело от этих дней. Ки Хун лежал на спине, почти не двигаясь, даже подушка казалась слишком тяжёлой. Он не сразу понял, что уже проснулся. Веки были тяжёлыми, дыхание неровным. Где-то щёлкнул аппарат, и это тихое, размеренное «бип» будто возвращало его в реальность. Иногда он делал короткий вдох, будто боялся, что не хватит воздуха. Вены на руках были тонкие, синеватые, а кожа под ними почти прозрачная. Уже тридцать семь часов без крови, и организм начинал сдавать. Он с трудом повернул голову. Кровать рядом была пустая. Ки Хун какое-то время смотрел в пустое место, где Ин Хо обычно сидел. Вчера Хван говорил, что вечером нужно ненадолго уехать. Не объяснил, куда. Только короткосказал, что есть дела по работе. Ки Хун тогда не стал спрашивать. Теперь пожалел. Дверь тихо открылась, и в палату вошла медсестра. – Доброе утро, мистер Сон, - сказала она мягко. – Как себя чувствуете? Он попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался хрип. Она быстро подошла, подправила подушку, поднесла стакан воды. Ки Хун сделал маленький глоток, сжал пальцы. – Ин… Хо… - голос почти не слышен, но она всё же поняла. – Господин Хван? - уточнила. – Он должен был приехать сегодня утром. Но… пока не выходит на связь. Слово «пока» прозвучало для него холоднее, чем хотелось бы. Сон кивнул медленно, чтобы не показывать, как внутри всё сжалось. Ки Хун чуть нахмурился, моргнул. – Не выходит на связь? – Да, - кивнула она. – Мы пытались несколько раз. Он должен был быть здесь к десяти, чтобы сдать кровь, но пока связи нет. Возможно, у него что-то срочное. Он чуть сжал пальцы, взгляд уткнулся в белый край одеяла. – Ясно… Медсестра поправила капельницу, проверила давление. – Мы попробуем связаться ещё раз, мистер Сон. Не волнуйтесь, всё под контролем. – Спасибо, - тихо ответил Ки Хун. – Наверное, устал, - добавила она, как будто из жалости. – Он ведь приезжал к вам почти каждый день. – Да, - ответил Ки Хун. Голос был слабый, будто каждый звук отнимал силы. Медсестра проверила показатели, взглянула на монитор. – Давление немного ниже нормы. Сейчас принесу раствор. Постарайтесь не волноваться. Она ушла, и дверь закрылась мягко, почти бесшумно. И он остался один. Взгляд упал на белый потолок. Тени от веток за окном медленно двигались, будто кто-то проводил по стеклу пальцами. Он попытался вдохнуть глубже, но грудь словно не слушалась. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру. Ин Хо торопился, но старался не показать. Только вот не сказал, куда. Он всегда приходил, без опозданий. Всегда звонил, если что-то менялось. Сейчас – ничего. Ни звонка, ни сообщения. Ки Хун не был глуп. Он видел в глазах тот самый холод, что появлялась у Ин Хо, когда речь шла о делах, связанных с Ки Хуном и ВИПом. И теперь, лёжа один, он подумал: а вдруг он туда и поехал?.. Голова немного закружилась. Воздух будто стал гуще. А если его… Эта мысль появилась сама, тихо, как капля, падающая в воду. Если… Он закрыл глаза. Нет. Не хотел дальше думать. Но мозг, уставший и полусонный, всё равно гнал картинки. 456-й чуть дрогнул всем телом, будто от холода. – Не может быть, - прошептал едва слышно. Он пытался повернуться, но мышцы не слушались. Всё тело тянуло вниз, голова гудела. Хотелось просто исчезнуть в подушке и не думать. Но от этого становилось ещё хуже. Прошло, может, полчаса, он не знал точно. Медсестра снова вошла, и уже молча поменяла капельницу. Когда она вышла, Сон остался в той же позе. Только глаза были открыты, пустые, усталые, будто в них не осталось ни сна, ни бодрствования Через некоторое время зашёл врач, мужчина с седыми висками, в очках, спокойный и усталый. Он привычно посмотрел на показатели, потом на Ки Хуна. – Как вы себя чувствуете, мистер Сон? – Чуть хуже, - ответил тот слабо. – Голова кружится от любого движения. – Это из-за перерыва в переливаниях, - врач кивнул. – Мы ждём донора, вы ведь знаете, только его кровь подходит вам почти идеально. Ки Хун едва заметно кивнул. – Я знаю… А он… не звонил вам? – Нет, - врач на секунду опустил взгляд. – Мы пытались с утра, но безуспешно. Видимо, занят или не рядом с телефоном. Но не волнуйтесь, если не появится до вечера, то решим вопрос по-другому. – Он ведь должен был быть утром, да? – Да. 456-й тихо выдохнул. Голос врача звучал без паники, но это «должен был» врезалось в голову. Он кивнул и закрыл глаза, чтобы не показывать, как внутри поднимается тревога. Ближе к двум пришёл санитар, сменил воду, поправил подушки. Ки Хун поблагодарил, попытался улыбнуться, но губы дрогнули, и он снова уткнулся взглядом в простыню. Он чувствовал, как тело тяжелеет. Даже говорить становилось труднее. Голова будто тянулась вниз, мысли плавали. Каждый звук в коридоре заставлял его вздрагивать. Каждый раз, когда открывалась дверь, сердце делало короткий рывок. Но это всегда оказывался кто-то другой, медсестра, врач, кто угодно, только не он. К четырём часам давление снова упало. Ки Хуна подключили к ещё одной капельнице. Он почти не чувствовал иглы. Тело просто лежало, тяжёлое, как будто не его. Он всё ещё думал о том, как вчера Ин Хо уходил. И теперь тишина, будто он уехал из страны. Он не знал, чего боится больше, что с тем действительно что-то случилось, или что он просто не захотел приехать. Эта мысль кольнула сильнее, чем слабость. Но потом он сразу отогнал её. Нет, такого не может быть. Ин Хо бы не оставил Ки Хуна, игрок в этом перестал сомневаться. Когда стрелка часов приблизилась к шести, он снова позвал медсестру. – Простите, - сказал тихо. – Можно спросить… вы звонили ему снова? – Да, - ответила она мягко. – Несколько раз. Он не ответил, но, возможно, будет к вечеру. Мы оставили сообщение. – Спасибо, - Сон кивнул. Иногда он почти засыпал, но каждый раз вздрагивал, словно слышал шаги. 456-й пытался вспомнить его лицо вчера, перед уходом. Хван был уставший, с синяками под глазами. Пальцы чуть дрожали, когда застёгивал пальто. Он правда сильно устал… Может, просто спит где-то, уснул и не услышал звонок? Мысль казалась разумной, но тревога не уходила. Он снова смотрел на белый потолок, чуть ли не сходя с ума. День тянулся, как вязкая вода. Ки Хун пару раз пытался подняться, но каждый раз силы уходили почти сразу. Руки были как чужие, вялые, безжизненные. Он лежал, чувствуя только слабое биение сердца и гул в ушах. Ближе к вечеру капельница закончилась. Медсестра вернулась, поправила всё, проверила пульс. – Всё стабильно, - сказала она мягко. – Если мистер Хван появится, мы сразу сообщим вам. Ки Хун чуть кивнул, но не ответил. Когда дверь закрылась, он смотрел в потолок, пока глаза не начали закрываться сами собой. Сознание медленно ускользало, это точно был не сон, но и не бодрствование, что-то между этим, скорее всего, просто начал дремать. Когда Ин Хо открыл глаза, в комнате было уже почти темно. Сначала он не понял, где находится. Воздух стоял тяжёлый, за окнами моросил дождь. Он перевернулся на бок, с трудом сфокусировав взгляд на часах. Голова была тяжёлая, будто каменная, мышцы ломило, а во рту сухо, как после трёхдневного запоя. Хван непонимающе моргнул, пару секунд просто лежал, а потом резко приподнялся, слишком резко, и тут же сжал лоб от головной боли. Он повернул голову к часам на стене. Пять вечера. – Чёрт… - выдохнул он тихо. Сердце сразу толкнуло в грудь, будто от холодной воды. Он вспомнил, что должен был приехать в больницу ещё утром. Сдать кровь для полноценной проверки. И Ки Хун… Резко сел, опёрся локтями о колени. Голова закружилась, мир немного поплыл, но он заставил себя встать. На столе лежал телефон, и экран мигал. Несколько пропущенных – от больницы. Два часа назад, потом ещё один около трёх. – Блять… - выдохнул снова, уже громче. Он мгновенно нажал на номер, пока соединение не оборвалось. Пальцы дрожали, от усталости или раздражения, он сам не знал. В трубке пару секунд гудело, потом ответил спокойный женский голос: – Больница Сеульского округа, отделение интенсивной терапии, слушаю. – Это Хван Ин Хо, - быстро сказал он. – Мне звонили несколько раз. Что случилось? – А, мистер Хван! - голос стал чуть теплее. – Мы пытались связаться с вами днём. Всё в порядке, не переживайте. Просто вам нужно приехать сегодня, сдать кровь для пациента Сон Ки Хуна. Ин Хо выдохнул, но напряжение не ушло. – Он… - пауза. – С ним всё нормально? – Скорее да, чем нет, - ответили после короткой тишины. — Состояние стабильное, но он сильно ослаб, мы стараемся не волновать его. Он спрашивал про вас. На секунду Ин Хо просто замолчал. – Спрашивал?.. - тихо повторил он. – Да. Утром несколько раз интересовался, когда вы приедете. Мы сказали, что вы, возможно, заняты. Ведущий опустил глаза. Слова будто укололи что-то внутри. – Я… - выдохнул, потер лоб. – Я проспал. Простите. Передайте, что к шести буду, максимум к шести тридцати. – Конечно, мистер Хван. Мы вас ждём. Он отключил звонок, и несколько секунд стоял, просто глядя в пол. Чувство вины поднялось тяжёлой волной. Вчера он хотел немного отдохнуть, просто полчаса. А теперь весь день ушёл, а Ки Хун там один, без какой либо связи и с ухудшениям состоянием. И спрашивал про него. Ин Хо сел на край дивана, провёл ладонями по лицу. Глаза горели, будто спал не полдня, а целую неделю. Всё внутри было перепутано, раздражение на себя, усталость и тревога. Он снова посмотрел на часы. Без пятнадцати шесть. Ведущий медленно поднялся и пошёл на кухню. Там, как всегда, царил бардак, которые Хван не мог найти в себе сил убрать: кружки, крошки, какие-то старые бумаги на столе. Он включил кофеварку, дождался, пока зашипит, и налил себе кружку. Запах кофе чуть отрезвил. Пока пил, сидел молча, а глаза уставились в одну точку, но в то же время не обращали на неё внимания. Вчерашняя ночь всплыла кусками, разговор с ВИПом он помнил туманно, потом была дорога домой и всё провалилось в сон. Он не планировал спать так долго. Настолько долго. Просто сел и вырубился, как будто из него вытащили весь ток. Он поднялся и открыл холодильник. Пусто, кроме контейнера с рисом и какого-то супа в пластике. Поставил всё в микроволновку, слушая, как она жужжит. Мог бы заказать доставку, но настроения и время на ожидание у него не было. Пока ел, всё думал одно и то же: Ки Хун, наверное, лежал и ждал его. Особенно после того, как он вчера резко ушёл. Мысль неприятно тянула изнутри. Он сам ненавидел, когда что-то обещает и не делает. Особенно сейчас. Когда доел, снова сел с кружкой, долго просто смотрел на тёмное окно. В отражении был уставший мужик, с синяками под глазами и небритым подбородком. Тот, кто должен быть, собранным и аккуратным, в соответствии своему статусу, а выглядит так, будто только что выполз из аварии. – Молодец, - сказал себе тихо. – Спаситель, блять. Кофе кончился. Он поставил кружку в раковину, потом прошёл в ванную, умылся ледяной водой. Сразу стало чуть яснее в голове. Ин Хо посмотрел на себя в зеркало, тут же разочарованно опустив глаза. Глаза  были мутными, покрасневшими, но хотя бы живыми. Он быстро собрался, натянул пиджак, достал ключи, проверил сообщения на телефоне. До шести тридцати оставалось пол часа. Решил не спешить. За это время хоть немного придёт в себя. Ин Хо не хотел показываться Ки Хуну в таком виде, чтобы тот видел его слабым. Хван снова налил себе кофе, сел к окну. За стеклом повечерело, и проезжали редкие машины, не оставляя его в полноценной тишине. Мужчина просто сидел и смотрел. В голове всё время одно и то же: а если он подумал, что тот не вернется? Эта мысль давила сильнее, чем всё остальное. Ин Хо даже не заметил, как допил кофе. Встал, выдохнул и взял телефон. Посмотрел на экран, где было пусто – ни сообщений, ни звонков. – Ладно, - сказал тихо. – Еду. Он выключил свет и вышел из квартиры. На улице лежало немного снега, а машина стояла на том же месте, вся в снегу, который Ин Хо быстро убрал. Когда сел за руль, включил фары и на секунду закрыл глаза. И двигатель рванул мягко, почти бесшумно, скользя в сторону больницы. Медсестра вошла почти бесшумно, только шуршание подошв по плитке нарушило тишину палаты. Ки Хун, до этого лежавший вполглаза, будто даже вздрогнул, думал, опять какие-то процедуры, капельница, что угодно. Но женщина, наоборот, улыбнулась, мягко, будто принесла хорошие новости. – Господин Сон. Вы просили передать вам, когда ответит господин Хван… – Он ответил? - перебил её мужчина, тут же попытавшись поднять на неё голову. – Да, можете не волноваться, - подтвердила медсестра, слегка кивнув. – Он перезвонил нам и сказал что будет к шести тридцати. По его словам он проспал.  На лице Ки Хуна что-то дрогнуло. Сразу будто полегчало, хоть немного. Он моргнул, выдохнул и слабо кивнул. – Я понял… Спасибо, - ответил 456-й и благодарно улыбнулся. – А сейчас сколько часов..? Она посмотрела на настенные часы. – Пятнадцать минут шестого. Когда приедет господин Хван, мы пустим его к вам на несколько минут, чтобы вы не волновались. Потом ему нужно будет сдать кровь, и так долго терпели. Ки Хун хотел ответить, но губы дрогнули – и вместо этого вырвался какой-то неровный выдох. Он выглядел так, будто с трудом удерживается, чтобы не заснуть прямо на месте. Не дождавшись ответа, женщина покинула палату, тихо закрыв дверь, будто даже этим звуком могла потревожить покой пациента. Уже через несколько минут дверь открылась и показался никто иной, как Ин Хо. Ведущий выглядел немного лучше самого Ки Хуна. С синеватой тенью под красными глазами и взьерошенными волосами заставил Сона заволноваться. Медсестра за ним кивнула: – Дай вам пять минут. Потом идете сдавать кровь, мы и так опаздываем. Дальше делайте что хотите, - и после этих слов она удалилась, закрыв за собой дверь. – Прости, - начал Ин Хо, посмотрев на себя в зеркало слева и поправив спутавшиеся локоны. – Я уснул и… не слышал звонков и сообщений. Проспал. Извини что заставил волноваться… Я не хотел. Такого больше не повторится. – Да ты сумасшедший! - смог вскрикнуть Ки Хун, но тут же сухо закашлял, а его глаза заслезились. – Я уже самые худшие сценарии придумал, а он, смотрите, проспал просто… Проспал на весь день. Игрок чуть приподнялся на подушках, но его тут же повело, и он ухватился за край простыни. – Осторожно, - тихо сказал Ин Хо и тут же подошёл, нежно придержал за плечо.  – Я в порядке, - Ки Хун выдавил улыбку, хотя губы дрожали. – Просто… ты где был вчера вообще? Врачи звонили тебе весь день. – Я… работал. Под вечер вымотался и проспал почти 24 часа. У меня никогда не происходило такого, - объяснился Хван, хоть и не особо убедительно. – Не знаю, что на меня нашло.  – Ты хоть ел? - Ки Хун попытался говорить спокойно, но голос сорвался. – Я думал, с тобой что-то случилось. Вчера ты уехал. И тут так резко пропал. Я… я даже подумал, что тебя могли… - он осёкся, тяжело сглотнув. – могли убить.  Ин Хо сразу вскинул взгляд. – Эй, - сказал он коротко. – Не говори так. Со мной всё в порядке. Я просто вырубился. И ты серьезно думаешь, что я не могу защититься, если меня захотят убить?  – Нет-нет, я не это имел ввиду… - тут же сказал Сон, почувствав глупость своих высказываний. – Просто я весь день думал, что ты не вернёшься. – Не говори глупостей, - Ин Хо присел на край кровати, и голос стал мягче. – Куда бы я делся?  Он потянулся, и, прежде чем Ки Хун успел что-то сказать, просто аккуратно наклонился и поцеловал его в лоб. Быстро, почти незаметно, скорее как извинение. – Прости, - выдохнул тихо в очередной раз. – Больше так не будет. – Угу… - Ки Хун едва кивнул. – Только… я правда волновался. Ин Хо чуть сжал его руку, глядя на обмотанное запястье, куда шла капельница. – Не волнуйся. Сейчас сдам кровь, и тебе станет лучше. Обещаю. – Ты бледный, - выдохнул Ки Хун, глядя на него с тревогой. – Может, не надо сейчас? Я потерплю. – Надо, - Хван сказал спокойно, без тени сомнения. – И не спорь. Медсестра снова заглянула в дверь: – Время. Пора идти. Ин Хо поднялся, на мгновение задержался взглядом на Ки Хуне, и тихо, почти шёпотом добавил: – Отдыхай. Я скоро вернусь. Коридор был прохладным и почти беззвучным. Только редкие шаги и шелест бумаг где-то за стойкой. Ин Хо шёл по нему медленно, сдержанно, стараясь не выдать, как сильно ноют виски и как сжимается грудь от усталости. Он остановился перед табличкой “Кабинет доноров крови”, вдохнул глубже и толкнул дверь. За столом сидела сосредоточенная медсестра в очках с волосами убраными в пучок. Она подняла взгляд. – Донор на замену для пациента из палаты 218? – Да, - коротко ответил он, голос был чуть хриплый. Она подняла голову, узнав фамилию в списке, и сразу потянулась за бумагами. – Да, вот, проходите, пожалуйста. Понадобятся документы. – Ваши документы, пожалуйста. Он достал из внутреннего кармана  корейский паспорт, с уже слегка потрёпанной обложкой, и протянул. Руки дрожали чуть заметно, но он постарался не показать. Медсестра пролистала страницы, сверила фото, что-то отметила в компьютере. – Всё верно. Сколько вам лет? – Сорок восемь. – Вы гражданин Республики Корея? – Да. – Хорошо. Заполните, пожалуйста, анкету донора, - она протянула стопку листов и ручку. – Все пункты обязательны. Когда закончите, передайте мне. Ин Хо сел за стол, где уже лежала подложка с бланками. Листы были плотные, пахли свежей краской, почти всё написано на корейском, но местами мелькали английские фразы. Он аккуратно положил паспорт сбоку и начал писать. Писать пришлось мелко – в графах было мало места. ФИО, дата рождения, адрес, контактный номер. Рука двигалась уверенно, но время от времени он моргал, зрение слегка плывло. Дальше шёл блок вопросов про здоровье. Есть ли хронические заболевания? Нет. Принимали ли лекарства в течение последних семи дней? Нет. Были ли простуды, инфекции, температура? Нет. Он поставил галочки почти машинально, лишь изредка задумываясь. Даже если бы были, всё равно бы написал “нет”. Не дай бог, они отменят забор крови, а Ки Хуну станет хуже. Следующий пункт спрашивал о поездках за границу. Хван задержался, вспомнив, как почти каждый день выезжал за пределы Сеула, но не дальше Кореи. Написал: не выезжал за рубеж более трёх месяцев. Потом: образ жизни, риск инфекций, татуировки, пирсинг. Он коротко улыбнулся, едва заметно. Нет, он не занимался ничем таким, даже в подростковом возрасте. У него не было ни времени, ни желания. Ответы получались короткие, уверенные, будто он и правда полностью здоров. С каждой новой страницей казалось, будто буквы плывут, а ручка становится тяжелее. Ведущий сжал пальцы крепче, чтобы не выронить её. Медсестра подошла, проверила, пролистала страницы. – Всё заполнили? – Да. – Подпись здесь и здесь, - она показала пальцем на пустые места в бланке. Ин Хо поставил подписи, чуть не перепутав дату. – Хорошо. Подождите минуту, мы занесём данные в систему. Двадцать минут сидеть на месте, и всё равно чувствовать себя так, будто пробежал марафон? Господи, какой же он идиот. Умудрился же проспать весь день, так ещё и в такой важный день. Из-за его глупости и неответственности Ки Хуну прийдется пострадать лишние несколько часов. Пока она печатала, он сидел на пластиковом стуле, сцепив руки на коленях. Вид у него был спокойный, почти безэмоциональный, будто внутри него не бушевали эмоции, которые выдавали лишь слегка дрожащие пальцы. – Готово, - сказала медсестра. – Пройдите, пожалуйста, в третий кабинет. Ведущий встал, поблагодарил и направился дальше по коридору. Хван поднялся, застегнул пуговицу на пальто, хотя было тепло, и пошёл по коридору дальше. Под ногами шуршала плитка, свет сверху слепил глаза. Врач в третьем кабинете оказался молодым, с вежливой улыбкой и усталым взглядом. Он поднялся из-за стола, поздоровался: – Садитесь, пожалуйста. Я задам несколько уточняющих вопросов. Ин Хо сел, ровно, почти не откидываясь на спинку. – Курите? - спросил врач, просматривая анкету. – Нет. Но закурил один раз три дня назад. Этого больше не повторялось. – Алкоголь употребляете? – ..Иногда. Нет, часто. – Что пьете, и в каком количестве? - врач поднял на него глаза. – Чаще всего виски и вино, - сказал Ин Хо с оттенком нежелания. – Бывает по три бутылки в день. Мужчина слегка округлил глаза, подняв брови, но тут же опустил их обрано в анкету. – Последний приём пищи? – Пол часа назад, может чуть больше. – Давление обычно нормальное? – Да. Врач на секунду поднял взгляд, задержался. – Вы немного бледны. Всё точно в порядке? Ин Хо выдохнул через нос и кивнул. – Всё в порядке. Немного переспал, не обращайте внимания. Хван сказал это спокойно, но внутри всё сжималось. Он видел, как врач чуть колебался, будто хотел ещё что-то уточнить, но потом всё же кивнул. – Хорошо. Тогда пройдёмте сюда, - врач показал на кресло. Ведущий закатал рукав рубашки, обнажая руку. Кожа была бледная, тонкие вены легко проступали. Он опустил взгляд, стараясь не смотреть, как врач готовит иглу. Главное, чтобы всё прошло быстро. Ки Хуну нужна кровь — только это важно. Ему ввели иглу, кровь медленно потекла по прозрачной трубке в пластиковый контейнер. Он смотрел, как она заполняется, и ощущал лёгкое головокружение. Всё вокруг стало чуть тише, будто мир приглушили. Он глубоко вдохнул. Дыхание стало чуть чаще, но он делал вид, что всё в норме. Хван отвёл взгляд, сосредоточился на белом потолке.  – Головокружения нет? - спросила медсестра, проверяя поток крови. – Нет, - ответил он коротко, не поднимая головы. На самом деле лёгкая дрожь уже пробегала по пальцам, но он постарался сесть ровнее, чтобы не было заметно. Прошло минут десять. Комната была тихая, слышно только, как работает аппарат и капает антисептик в углу. Ин Хо сидел неподвижно, взгляд прикован к точке на стене. Медсестра посмотрела на него ещё раз. – У вас немного низкое давление и вы бледнеете, - сказала она спокойно. – Может, прервёмся? Он поднял на неё взгляд – твёрдый, холодный, тот самый, каким он обычно гасил чужие вопросы. – Не стоит. Заканчивайте, пожалуйста. – Хорошо, - коротко кивнула она, и больше не настаивала. Через несколько минут процесс завершился и мешок заполнился до нужной отметки. Врач снял иглу, приложил вату и повязку. – Всё, готово. Теперь посидите минут пять, не вставайте. Ведущий взял стакан воды со стола, сделал пару глотков. Вода была холодной, но будто не утоляла жажду. Он потер висок, потом спросил: – Когда передадут кровь пациенту из 218? – Через сорок минут, - ответил врач. – После теста на совместимость. – Отлично. Ин Хо кивнул, и уже через полминуты уже поднялся, не дожидаясь пока пройдёт головокружение. Чуть пошатнулся, но быстро выровнялся, будто ничего не было. – Господин Хван, вам лучше немного полежать, - сказал врач. – Вы потеряли не так уж мало крови. – Не стоит, - ответил он спокойно, натягивая пальто. – У меня дела. Он застегнул пуговицы, привычным движением пригладил воротник, словно пытаясь вернуть себе привычный вид. – Сообщите мне, если потребуется повторно. Если понадобится – я сдам ещё. Он повернулся к двери, сделал пару шагов, и лишь когда оказался в коридоре, позволил себе на секунду остановиться. Воздух казался плотным, голова закружилась чуть сильнее, сердце билось слишком быстро. Он прислонился плечом к стене, глубоко вдохнул, закрыв глаза. Нельзя чтобы Ки Хун заметил его таким. Спокойно, Ин Хо, соберись. Ты уже не первый день живёшь на износ. Хван выпрямился, проверил рукав, повязка чуть проступала под тканью, но он натянул манжет, чтобы не было видно. Потом поправил волосы, вдохнул ровнее и направился к палате Ки Хуна. Главное не показывать, что ему самому хреново. Он и так слишком сильно за всех переживает.  Когда Ин Хо вошёл в палату во второй раз, часы на стене показывали почти без десяти семь. Свет стал чуть мягче – вечерний, желтоватый, от лампы на прикроватной тумбочке. Воздух в палате был густой, немного сухой. Ки Хун поднял взгляд, когда дверь открылась. Вид у него был усталый, кожа бледная, под глазами синеватые тени, дыхание тяжёлое. Он попытался улыбнуться, но вышло неровно. – Ты… долго, - голос сорвался, тихий, хрипловатый. – Я думал, там минут десять максимум. Ин Хо подошёл ближе, движения у него тоже были не такие уверенные, как обычно. Взгляд чуть рассеянный, но он постарался держаться ровно. – Там нужно было заполнить кучу бумаг, - ответил спокойно. – Дать паспорт, заполнить анкету, и подписать. Потом они ещё вопросы задавали, проверяли всё по списку. – А-а, - протянул Ки Хун с лёгкой улыбкой. – Ну ладно, я уж думал, ты там сам себе вену перевязал… Ин Хо хмыкнул, устало, но без раздражения. Он подошёл ближе, глянул на капельницу, потом на его руки. – Как себя чувствуешь? – Нормально, - соврал Ки Хун, опуская глаза. – Немного голова кружится, но это ерунда, не волнуйся. – Не похоже, - тихо заметил Хван. – Перестань мне врать. Он хотел было остаться стоять, но вдруг ощутил, как подкосились ноги. Не резко, просто тяжело, будто изнутри всё обмякло. Он шагнул к креслу у кровати, но потом всё же сел прямо на край койки, рядом с Ки Хуном. Тот удивлённо моргнул. – Ты чего? Что-то не так? – Нет… - пробормотал Хван, потерев переносицу. – Просто голова немного гудит. Ничего такого. Ки Хун слабо приподнялся, прищурился, вглядываясь. – Ты бледный, - сказал он негромко. – Сдал слишком много крови? Может поедешь домой и…  – Не перегибай, Ки Хун, - попросил ведущий, подняв на него взгляд. – Это обычное количество крови. Просто я нормально не поел сегодня.  Он говорил спокойно, но плечи чуть опустились, руки лежали на коленях, а дыхание стало тяжёлым. Сон заметил, как тот моргнул чуть дольше, чем нужно, словно боролся со сном или головокружением. – Даже если так – это ненормально! - впыхнул тот, но опять закашлялся. Вот вам и последствия замерзших легких. – Забей ты уже глубокий хер на свою работу и отдохни хоть несколько дней. Я скоро сам за тебя работать буду, если надо будет. – Не будешь, - твёрдо заверил Хван. – Со мной всё нормально. Просто день вышел неудачный.  – Ин Хо, - позвал он мягко, – тебе ведь тоже плохо. Я всё понимаю. Ведущий открыл глаза, посмотрел на него, и уголки губ чуть дрогнули, не совсем улыбка, но попытка. – Всё в порядке. Серьёзно. Я просто… глупо себя повёл. Надо было поесть раньше. – Не говори ерунды, - Ки Хун нахмурился. – Я вижу, что тебе не по себе. Ин Хо чуть повернулся, облокотился рукой на матрас, будто и правда стал искать опору. Голос его всё равно оставался ровным: – Тебе хуже, чем мне. Вот и всё, о чём стоит говорить. – Когда один человек тонет на глубине 5 метров, а другой на глубине 15 метров — они оба всё ещё тонут, - сказал 456-й, с таким выражением лица, будто говорил самую очевидную вещь на свете. – …Ладно, в этот раз ты победил, - выдохнул Ин Хо.  Медленно, как будто сам не верил, что хватает на это сил, Сон поднял руку и дотронулся до его ладони. Ки Хун смотрел куда-то вниз, будто собирался с мыслями, а потом вдруг сказал почти шёпотом: – Спасибо за всё. Я говорил тебе это не раз, но хочу повторить это снова. Ин Хо повернул голову в его сторону, и уже хотел что-то сказать, но 456-й продолжил: – Знаешь… - сказал наконец Ки Хун тихо, – я иногда думаю, зачем ты вообще всё это делаешь. Каждый день сюда приходишь. Сидишь по часам, вместо того чтобы отдыхать. Ин Хо хотел было отмахнуться, но Ки Хун продолжил, не давая ему вставить слово: – И я понимаю, ты можешь говорить, что так надо, что ты якобы обязан. Но ведь никто тебя не заставляет. Ты сам выбираешь. И вот за это… спасибо. Глаза Хвана потеплели, но пальцы нервно сжались в замок. – Не стоит, - произнёс он глухо. – Я делаю то, что должен был сделать ещё давно. Это… не подвиг. – А для меня подвиг, - перебил Ки Хун. Он чуть улыбнулся, уставшей, но настоящей улыбкой. – Ты не такой плохой человек, как сам себе внушаешь. Ин Хо резко посмотрел на него, и в глазах мелькнуло что-то, то ли удивление, то ли растерянность. – Ки Хун… – Правда, - тихо добавил тот, поднимая руку, ту, что без иглы. – Подсядь ближе. Ин Хо послушно наклонился, думая, что тот хочет что-то сказать, но Ки Хун просто дотронулся до его тёплой щеки, чуть влажной от усталости. – Спасибо, - повторил он. – За то, что остаёшься со мной. И, не отпуская, осторожно обнял его одной рукой, вторая же, с капельницей, осталась на подушке. Ин Хо замер. Это прикосновение будто выбило воздух из груди. Его собственная рука нерешительно поднялась, потом мягко легла Ки Хуну на плечо. Он наклонился чуть ближе, почувствовал, как тот дышит ему в шею, неровно, с тихими паузами между вдохами. Ведущий выдохнул и ответил на объятие, не крепко, чтобы не причинить неприятных ощущений, но с какой-то нежностью. – Не говори так, - сказал он негромко, – я не из тех, кого нужно благодарить. – Всё равно скажу, - упрямо прошептал Ки Хун, глядя прямо в глаза. Ин Хо не выдержал, коротко, осторожно коснулся его лба губами. – Упрямец.  – Ой, будто ты лучше! - ответил Сон и даже хихикнул.  Хван провёл рукой по его непослушным волосам, на что получил неожиданное прикосновение чужих губ к своей щеке. – Можешь сделать для меня ещё кое-что?  Ин Хо поднял брови, медленно отстранившись. – Что именно?  – Перестань жертвовать своим здоровьем ради меня. Если ты устал, то не приходи… только предупреждай, - он говорил с трудом, словно подбирал каждое слово. – Постарайся научиться отдыхать хоть когда-то. Только спать так долго больше не надо, понял? Я за тебя тоже волнуюсь, знаешь ли. Так что буду более счастлив, если в один день ты не прийдешь, но я буду знать что ты не собираешься падать в обморок прямо у меня в палате. Иначе тебя самого запишут сюда, понял? Ин Хо долго молчал. В комнате стояла тишина, нарушаемая только равномерным капанием раствора из капельницы. Потом он чуть улыбнулся. – Ладно. Я попробую, но только потому что ты просишь. – Обещаешь? - мужчина посмотрел на него почти детским взглядом. Ведущий кивнул. – Обещаю. Ин Хо уже собирался встать, но Ки Хун вдруг тихо сказал: – Перестань, - голос звучал слабым, но неожиданно твёрдым. Хван посмотрел на него, не сразу поняв, что тот имеет в виду. – Что? Игрок выдохнул, глаза его потемнели, взгляд стал прямым, почти цепляющим. – Перестань мне врать. Я научился видеть тебя насквозь. Ин Хо нахмурился, но не ответил сразу. Ки Хун перевёл дыхание, будто собираясь с силами, и заговорил чуть тише, но не менее уверенно: – Я же знаю, куда ты ездил вчера. Он не произнёс слово куда, но в этой фразе было всё. Хван чуть подался вперёд, пальцы на колене невольно сжались. – Что ты имеешь в виду? – Не прикидывайся, - Ки Хун посмотрел прямо ему в глаза, даже не моргнув. – Ты ведь ездил к ВИПу.  Воздух в палате будто сгустился. Звук капельницы стал резче, тиканье часов – громче. Ведущий молчал. На лице у него не было ничего, ни злости, ни страха. Только усталость, почти физическая. Ки Хун тихо вдохнул, губы дрогнули. – Ты ведь убил его, верно? Он сказал это без обвинения. От него не прозвучало ни крика, ни осуждения. Просто как факт, который и так был очевиден. Словно хотел лишь, чтобы Ин Хо перестал прятаться за своей холодной маской. Хван медленно отвёл взгляд, сжал губы, словно хотел что-то сказать, но остановился. Пальцы на секунду дрогнули, и он чуть сильнее прижал ладонь к краю кровати, будто зацепился за реальность. – Ки Хун, - тихо сказал он, – не начинай. – Почему?  - не отступил тот. – Потому что это правда? – Откуда ты вообще это узнал?  – Свой взгляд вчера видел? - хмыкнул Сон. – А так… Блеф. Ты сам только что почти сознался. – …Извини. Просто не хотел, чтобы ты беспокоился. – Я бы меньше беспокоился, сказав ты правду, - ответил Ки Хун почти шёпотом. – Меня не волнует, что ты сделал с тем кретином, в первую очередь меня волнуешь ты.  На секунду они замолчали. Ин Хо опустил голову, плечи чуть осели. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь стереть из головы все мысли, что рвались наружу. – Он заслужил, - наконец сказал он спокойно. – Если ты хочешь это услышать, да. Он мёртв. Ки Хун не отреагировал сразу. Просто смотрел. Долго, пристально, не с ужасом, а со странным спокойствием. – И тебе стало легче от этого? - спросил он тихо. Ин Хо посмотрел на него, взгляд хоть и стал холодный, но внутри расползалась дрожь. – Нет, - ответил он, не моргнув. – Но теперь хотя бы никто больше не тронет тебя. Хван говорил спокойно, но в голосе было столько усталости, что 456-й чуть подался ближе. На секунду захотелось просто коснуться его руки, но капельница мешала, и он остановился на полпути. – Ин Хо, - сказал он тихо. – Я не просил тебя об этом. – Я знаю, - отрезал тот. – Но это не значит, что я мог оставить всё как есть.  Сон опустил глаза, кивнул еле заметно. Через пару секунд он всё же посмотрел на него снова. – Тогда хотя бы не делай вид, что всё нормально. Не со мной. Ин Хо чуть кивнул. Секунда, и взгляд снова стал мягче, будто маска начала сползать. Он осторожно коснулся ладони Ки Хуна, большим пальцем провёл по его коже, как будто хотел убедиться, что тот живой, что всё не зря. – Хорошо, - тихо сказал он. – Не буду. – А теперь, скажи мне на милость… - Ки Хун чуть повернул голову и посмотрел на него снизу вверх. – Ты вообще собирался мне говорить, что у тебя скоро день рождения? Ин Хо застыл на секунду, будто не сразу понял, о чём речь. Потом выдохнул, отвёл взгляд. – С какой стати? - спокойно ответил он. – Это же не праздник. Просто день. – Просто день, - передразнил Сон, хмыкнув. – Ну да, конечно. Ты и Новый год, наверное, «просто датой» называешь? – Иногда да, - Хван усмехнулся краем губ. – Ну вот, всё с тобой ясно, - Ки Хун слегка покачал головой. – Ты столько про меня знаешь, будто живёшь у меня в голове, а я про тебя… ничего толком. Даже элементарного – когда у тебя день рождения. Несправедливо, не находишь? Ведущий хмыкнул, уголок рта чуть дёрнулся. – Не вижу тут ничего несправедливого. Тебе нужно думать о себе, не обо мне. – Ага, сейчас, - 456-й покачал головой, и в его усталой улыбке промелькнула почти мальчишеская упрямость. – Мы, значит, в одной палате, ты мне кровь отдаёшь, следишь, чтобы я ел, чтобы давление не падало, но я, оказывается, не должен думать о тебе. Логика просто блестящая. – Я не скрывал, просто не говорил, - отозвался Ин Хо, глядя на капельницу, будто та внезапно стала безумно интересной. – Ага, вот именно. Не говорил, - подхватил Ки Хун. – И даже не думал сказать, да? – А смысл? - Ин Хо пожал плечами. – Я не праздную. – Так и думал, — пробормотал Сон, но улыбка всё равно мелькнула. – Ты из тех, кто делает вид, что ему всё равно, а сам потом будешь тихо сидеть и ждать, что кто-нибудь всё-таки вспомнит? Ин Хо тихо фыркнул, будто хотел скрыть смех. – Чушь. – Конечно, чушь, – согласился Ки Хун. – Но ведь попал, да? – Нет, - сухо ответил Ин Хо, и от этого короткого «нет» у мужчины вырвался смешок. – И я просто не хотел, чтобы из этого делали событие, - сказал он наконец. – Вот и всё. – Да какое событие? - Ки Хун чуть усмехнулся. — У меня сил нет даже свечку задуть. Просто хотел знать. Может, хоть пару слов нормальных сказал бы тебе. Хван чуть улыбнулся, коротко, как будто через силу. – У тебя странные приоритеты, Ки Хун. – Ну-ну. А если я тебе что-то подарю? – Не надо, - быстро сказал Ин Хо, даже не дав ему договорить. – А если это будет что-то маленькое? - не унимался Ки Хун. – Даже не думай, - буркнул тот, но уголок его рта всё же дёрнулся. – Вот, значит, угадал, - подытожил 456-й довольно. – Ты просто не хочешь, чтобы тебя поздравляли. А тебе же положено быть холодным и неприступным, да?  Ин Хо тихо рассмеялся. – Ки Хун, тебе, похоже, от лекарств весело стало. – Может быть, - согласился тот, улыбаясь. – Но всё равно я прав. Ин Хо опустил глаза, чуть наклонился вперёд. – Откуда ты вообще узнал про день рождения? – А вот, - Ки Хун хитро прищурился. – Есть у меня свои источники. Хван посмотрел на него чуть внимательнее, подозрительно прищурившись. – Неужели ты с Чжун Хо говорил? – Нет, ну… - игрок замялся на секунду, и Ин Хо мгновенно понял. Он мысленно выругался. Конечно, брат проболтался. – Вот сволочь, - пробормотал тихо, почти беззлобно, и Ки Хун не удержался, хмыкнул. – Так и знал, - сказал он. – Ты даже ругаешься на него за это. Прямо таки семейная идиллия. Ин Хо посмотрел на него исподлобья, но с мягкостью, которой обычно в его взгляде не было. – Хватит уже, - сказал он тихо. – Что? - невинно спросил Ки Хун. – Я просто разговариваю. – Разговаривай тише, – отозвался Ин Хо, но голос у него стал почти нежным. – Я не привык, чтобы обо мне спрашивали, - добавил он негромко. Ки Хун усмехнулся, чуть повернулся к нему. – Ну, привыкай. Я рядом, а значит буду пытаться узнать о тебе больше. Ин Хо покачал головой, но улыбка уже не исчезала. Он посмотрел на Ки Хуна: глаза усталые, губы побледнели, дыхание тяжёлое, но при этом в нём всё ещё оставалось что-то живое, человеческое. Тепло, которое пробивалось даже сквозь боль и слабость. Он вдруг осознал, как сильно не хочет снова видеть этот взгляд потухшим. – Ладно, - тихо сказал Ин Хо. – второго февраля. 456-й чуть моргнул, будто не сразу поверил, что тот ответил. – Что? – День рождения, - повторил Ин Хо. – Второго февраля. Ки Хун широко, почти детски улыбнулся, и на секунду даже забыл, как устал. – Вот видишь! Это не так уж и сложно было. Хван тихо рассмеялся, низко, хрипло. – Ты неисправим. – А ты просто скрытный, - ответил Ки Хун. – Мы отличное комбо. Ин Хо вдруг понял, что не хочет больше слушать ни своих оправданий, ни чужих слов. Он просто наклонился чуть ближе и едва-едва коснулся его губ. Коротко и тепло, как будто боялся ранить и ставя невидимую точку в разговоре. Сон моргнул, будто не сразу понял, что произошло. Щёки чуть залились теплом, но он не отстранился. Наоборот, уголки губ дрогнули, словно от лёгкой, растерянной улыбки. Ведущий остался спокоен, будто это было самое естественное в мире движение. Вернулся на место, посмотрел на него с тем же выражением, в котором сквозила едва заметная забота. В этот момент дверь открылась, и в палату вошла врач. – Через минут пять кровь принесут, - сказала она спокойно, проверяя показатели на мониторе. – Можно будет начинать переливание. – Хорошо, - кивнул Ин Хо. Когда дверь закрылась, Ки Хун, всё ещё улыбаясь, вдруг сказал: – Надеюсь, твоя кровь не на девяносто процентов состоит из алкоголя. Хван вскинул бровь. – С чего ты это взял? – Просто хочу знать, что мне вливают, - хрипло усмехнулся Ки Хун. – Вдруг после этого меня потянет в бар. – Если потянет, то я не удивлюсь, - ответил Ин Хо с сухим спокойствием. – Но в ближайшее время я тебя туда не отпущу. – Значит, угадал, - довольно сказал Сон. Хван покачал головой, с трудом удерживая улыбку. – Похоже, тебе действительно слишком весело. – Может, просто настроение хорошее, - Ки Хун тихо рассмеялся.  Мужчина молчал какое-то время, глядя, как Ин Хо чуть отворачивается к окну. В палате стояла спокойная тишина, изредка тихо щёлкала аппаратура, и где-то за стеной гулко хлопала дверь. – Слушай… - начал Ки Хун, почти не поднимая голоса. – Я вот тут подумал. Ин Хо чуть повернулся к нему, взгляд вопросительный. – Ты же, вроде, не должен был пить, пока кровь сдаёшь, да? - игрок сказал это так, будто между прочим, но по глазам видно было, что это не просто любопытство. – Значит, как только приедешь домой, снова начнёшь? Он попытался улыбнуться, но получилось неловко. – Я не осуждаю, просто… – Просто интересно? - спокойно подхватил Ин Хо. – Нет, - тихо ответил Ки Хун. – Просто жаль. Сколько мы с тобой живем вместе – я почти всегда вижу тебя в компании алкоголя.  Ин Хо чуть приподнял бровь, спокойно посмотрел на него. – Тебе это чем-то мешает? - отмахнулся он, будто это просто привычка. – Нет, просто… - Ки Хун тревожно улыбнулся. – Мне не хочется, чтобы ты себя губил. По собственному опыту знаю.  – Я не пью так много, чтобы это было заметно, - Ин Хо усмехнулся. – Ты сам видел, что сильно опьянеть мне тяжело. – Всё равно… - Сон опустил взгляд на руки, в которых капельница слегка дрожала. – Просто… постарайся хотя бы меньше. Ин Хо заметил, как его слова пришлись близко, и на долю секунды лицо смягчилось. – Ладно, - тихо сказал он, чуть кивая. – Постараюсь. Дверь открылась, и врач спокойно вошла в палату с системой для переливания. Она проверила трубку, оборудование, аккуратно установила капельницу прямо возле кровати. Ин Хо стоял рядом, наблюдал, не вмешиваясь. Его взгляд был внимательный, но спокойный, он не трогал оборудования, лишь следил, чтобы Ки Хуну было удобно. – Всё готово, - сказала медсестра. – Через пару минут можно начинать. Ки Хун посмотрел на него усталыми глазами. – Останешься, или уже пойдешь? Ин Хо покачал головой, чуть улыбнувшись. – Нет, - сказал он ровно. – Мне ещё нужно кое-куда заехать. Не волнуйся, в этот раз ничего опасного. Он сделал паузу, посмотрел на его бледное лицо, на руку с трубкой капельницы, и добавил мягко: – А ты просто отдыхай и поспи. Сон кивнул, слегка опустив голову на подушку, хотя глаза ещё не закрылись. – Ладно… - тихо произнёс он. Ин Хо ещё раз коротко посмотрел на него, почти как подтверждение, затем повернулся и направился к двери. Он вышел, попрощавшись с врачом, понимая, что теперь ему нужно просто отдыхать и приходить в себя. Хван завёл машину, плавно вырулил с больничной стоянки и глубоко вдохнул. Дорога была почти пустая, только редкие машины мелькали по улицам. Он чувствовал усталость, но внутри ещё оставалось напряжение, лёгкая тревога о Ки Хуне. Всё же он знал, что сейчас не может оставаться рядом. Ему нужно было кое-что сделать, на последок. Иначе не сможеть жить дальше спокойно. Он повернул на улицу, где располагался небольшой цветочный магазин. Внутри пахло свежестью, мягким ароматом земли и воды. Яркие цветы стояли в рядах: гвоздики, хризантемы, небольшие лилии, несколько белых роз, аккуратно обвязанных зелёной лентой. Ин Хо неспешно подошёл к прилавку, разглядывая каждое растение. Его взгляд задержался на маленьких белых и жёлтых хризантемах, строгих, но спокойных, словно они сами умели держать тишину и отдавать лёгкую гармонию. Эти цветы подошли бы для могилы. Он осторожно взял несколько стеблей, обводя пальцами лепестки, почти ощущая их хрупкость. – Эти… и вот эти тоже, - тихо сказал он продавцу, указывая на маленький букет из белых лилий и гиацинтов. – Всё вместе. Продавец улыбнулась, аккуратно упаковала цветы в плотную бумагу, слегка перевязала лентой. Ин Хо взял букет в руки, сжимая так, чтобы не повредить лепестки, и сделал шаг к выходу. Дорога к кладбищу была тихая. Лёгкий ветер шевелил листья деревьев, солнце падало низко, золотя асфальт. Ин Хо ехал почти без остановок, погружённый в мысли. Когда он подъехал к кладбищу, машин было мало, воздух был прохладным и прозрачным. Ин Хо медленно вышел из машины, неся букет, стараясь шагать тихо, чтобы не нарушить эту тишину. Каждое движение было осторожным, почти ритуальным. Он подошёл к могиле, опустился на колени. Цветы он аккуратно поставил перед памятником, поправил лепестки так, чтобы выглядели естественно. Руки слегка дрожали, но он не спешил, давая себе время на это действие. – Здравствуй, - тихо сказал он, почти шепотом. – Я снова здесь… Слова звучали почти нереально. Никто не слышал, кроме ветра и птиц на деревьях. Он опустил лицо к букету, вдохнул его мягкий запах. – Я… я всё ещё… - начал он, но прервался. Трудно было подобрать слова, которые не звучали бы пусто. Он провёл рукой по холодной каменной поверхности памятника. – Всё ещё скучаю. Каждый день. Он сел рядом, слегка склонившись, букет держал аккуратно в руках. Долго сидел так, погружённый в мысли и воспоминания. Внутри было пусто и одновременно полно: полно памяти, боли и любви, которая больше никогда не вернётся. Ин Хо закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул. Ветер слегка тронул его волосы, листья шуршали под ногами. Он открыл глаза и посмотрел на могилу, словно ожидая ответа. Конечно, его не было, но тишина казалась наполненной теплом, хоть и грустным. Он провёл рукой по холодной поверхности памятника, как будто пытаясь соединиться с тем, чего уже нет. Вдох и выдох — и снова слова, уже чуть громче, но всё ещё почти для себя: – Я… я нашёл человека, ради которого хочется жить. Я его люблю, и возможно, сейчас я счатливее, чем после твоей смерти… Но… - пауза, тяжёлая, как камень. – Я не смог спасти тебя. Ин Хо сжал букет руками, пальцы вцепились в стебли так, что бумага слегка смялась. Он склонил голову и замолчал на несколько мгновений, будто собирался с силами, чтобы продолжить. – Я… я был плохим мужем, - прошептал он. – Может, всегда был. Я не понимал тебя, не всегда слушал, не всегда был рядом… А теперь тебя нет… и я даже не попрощался. Я… я ушёл, и ты осталась одна. Ты умерла, думая что я тебя бросил, да..? Я хотел спасти тебя, я честно… Он запнулся и наклонился вперёд, почти уперся лбом в холодный камень памятника. Слёзы начали стекать по щекам, и впервые за долгое время Ин Хо позволил себе слабость. Он не стеснялся, не скрывал боль, которую носил внутри. – Мне так жаль… - тихо, едва слышно, всхлипнув. – Мне жаль, что я не был тем, кем должен был быть для тебя. Жаль, что не смог защитить тебя… что не сказал всего вовремя… Он закрыл глаза, сжимая букет, дыхание стало прерывистым. Внутри него бурлили воспоминания, лица, слова, моменты, которые теперь невозможно вернуть. Он почувствовал, как тяжесть в груди сжимается всё сильнее, и слёзы полились быстрее, горячие и тяжёлые. – Я люблю тебя… - выдохнул он, голос дрожал. – Люблю, как любил всегда… даже когда не показывал. Даже когда не мог сказать. Он склонился ещё ниже, почти касаясь лбом холодного камня. Руки дрожали, пальцы впились в цветы. Слёзы текли непрерывно, рыдания стали слышны только ему самому, тихие, но болезненные. – Я обещаю… – шептал он сквозь слёзы, – что больше не буду терять тех, кого люблю. Я буду сильнее… ради того, кого нашёл сейчас… и ради тебя. Он снова поднял голову, губы дрожали, глаза были красными и влажными. Хван провёл пальцами по надписи на памятнике, будто пытаясь передать ей свои слова, свою боль, свою любовь. – Мне жаль, что я был слабым… что не смог быть с тобой, когда это было нужно… - он закрыл глаза, позволив себе ещё один рывок слёз. – Я… я даже не попрощался… Я должен был сказать тебе всё, что хотел… Ведущий сжал букет обеими руками, опустился на колени снова, голова едва приподнята. Внутри всё ещё бурлило, и первый настоящий поток эмоций прорвался наружу полностью. Ин Хо всхлипывал, рыдал, тихо шептал: – Спасибо тебе… за всё, что было… и прости меня… прости за всё, чего не смог исправить. Я буду помнить тебя всегда… Он опустил лицо к букету, вдохнул его аромат, и слёзы снова стекли по щекам, горячие и непрерывные. Казалось, что вместе с каждым рыданием он освобождался от тяжести, которую носил долгие месяцы. – Я обещаю… - тихо продолжал Ин Хо, глядя на могилу, – я буду помнить. Я буду беречь тех, кто сейчас рядом. Я не повторю своих ошибок… Я не потеряю снова. Каждый вдох был трудным, каждый выдох — болью, но одновременно облегчением. – Я приду снова… - тихо сказал он, когда рыдания начали стихать, – и буду помнить. Каждый день… Хван медленно поднялся, поправил цветы, убедился, что каждый лепесток аккуратно лежит, как будто могилу можно защитить этим букетом, своей заботой и памятью. Ин Хо сделал шаг назад, глубоко вдохнул, почувствовал лёгкость, хотя сердце всё ещё сжималось от горечи. Он ещё раз оглянулся на могилу, на холодный камень, на цветы, и тихо сказал: – До следующего раза… Мужчина повернулся и медленно направился к машине. Ин Хо ехал по пустой дороге, крепко сжав руль, но без спешки, без напряжённой ярости. Он знал, что сейчас важнее всего – безопасность Ки Хуна и то, чтобы тот получил помощь. Он заботился о нём не только из-за чувства долга, не только потому, что хотел искупить свою вину за те страдания, что сам причинил. В этом была и другая, более глубокая мотивация. Ин Хо не смог помочь беременной жене, не смог быть с ней в тот момент, когда это было важно, не смог защитить её, не смог проститься. И теперь, когда появился кто-то другой, на кого он может влиять, кого он может беречь, этот опыт превратился в решимость действовать иначе. У ведущего появилась ещё одна попытка. Он хотел исправить всё, чего не смог сделать раньше, хоть частично. Его помощь Ки Хуну была не просто долгом, она была настоящей заботой, вниманием и любовью. Он следил за ним, приезжал каждый день, проверял, что с ним всё в порядке, потому что понимал: теперь у него есть шанс быть рядом, не оставлять того, кто зависит от него. И это чувство, эта обязанность, смешанная с искренней заботой, давала ему силы двигаться дальше, несмотря на усталость и грусть. Каждый километр дороги напоминал ему о прошлом и о том, что он потерял, но вместе с этим был и новый смысл: возможность исправить ошибки там, где это реально возможно. Именно ради этого Ин Хо продолжал делать то, что делает, несмотря на усталость и личные трудности. Он любил того, кто для него стал важен не меньше, чем когда-то она. Жена всегда говорила ему, что хочет, чтобы он был счастлив, вне зависимости от того, будут они вместе, или нет. Так что Хван надеялся, что сейчас она не против того, что тот пытается стать счастливее хоть на немного.