Влюбиться в вампира

Хуа Чэн обхватил ладонью лицо Се Ляня, развернул к себе и поцеловал. Он опустился рядом, притягивая его к себе, их тела прижались так плотно, что Се Лянь ясно почувствовал горячий и твердый фаллос Хуа Чэна. Он протянул руку и погладил его восставшее естество. Се Лянь исследовал такой тугой огромный член Хуа Чэна, восхищаясь им. А пока Се Лянь наслаждался играясь фаллосом Хуа Чэна, тот достал из-под подушки спрятанную там коробочку со смазкой, провел влажными пальцами ему между ягодицами, скользнул внутрь и легонько надавил на плотно сжатую дырочку. Се Лянь вздрогнул и попытался отодвинуться, но Чэн держал его крепко, осторожно надавив на отверстие, погрузил средний палец внутрь. Се Лянь застонал, но Чэн все так же медленно просунул второй палец глубже, постепенно двигая им в попытке расширить тугое отверстие. Пальцы у Хуа Чэна были длинными и они там хозяйничали, вызывая у Се Ляня неприятные ощущения. Он стал вырываться, отодвигая свой зад. — Не бойся, — прошептал Чэн, ты боли не почувствуешь. Два пальца Хуа Чэна скользили внутри Се Ляня, расширяя и поглаживая чувствительные стенки, подушечки касались складочек, от этих поддразниваний Се Лянь весь дрожал, вцепившись трясущимися руками в плечи Чэна, упорно стиснув зубы. Однако частые стоны все же прорывались наружу, он чувствовал слишком много, казалось, будто пальцы Хуа Чэна проходят по всем его внутренним органам. Понемногу расширив края, пальцы двинулись глубже, словно выискивая что-то внутри. Се Лянь занервничал, затем издал протяжный стон: — Ах… ммм… Услышав его стон, Хуа Чэн понял, что его пальцы дотронулись до крохотной мягкой выпуклости. Се Лянь, обмякнув, тяжело и часто дышал, откинув голову назад, его поднятая головка дергаясь сочилась влагой. Резким движением Хуа Чэн подхватил Се Ляня и опрокинул спиной на кровать. Вытянув пальцы он нежно развел ему ноги, слегка приподнял нижнюю часть тела одной рукой, второй обхватил свой уже давно восставший фаллос и поднес к растянутому отверстию, медленно и потихоньку надавил. Хуа Чэн входил медленно и осторожно, смазка помогала сделать проникновение не столь болезненным, но Се Ляню было некомфортно, он чувствовал, как Чэн входит в него, вторгаясь в самую беззащитную часть. — Расслабься — шептал ему Чэн, — впусти меня. Ему хотелось полностью ощутить проникновение, возможно от того, что он так долго ждал этого момента, он не торопился. Хуа Чэну хотелось прочувствовать каждый дюйм тела Се Ляня, уловить каждое выражение на его лице, увидеть его таким, каким видеть больше никому не дано. Он перехватил его кисти и закинул руки себе на плечи, заставляя опираться только на себя, затем с силой подался вперед, полностью входя внутрь и это движение безжалостно ударило в ту точку, которая заставляла Се Ляня терять контроль. Он захлебнулся вырвавшимся из горла криком, перед глазами появилась яркая вспышка, ноги напряглись, и без всякого предупреждения тело Се Ляня накрыл оргазм, заставляя содрогаться в конвульсиях. Хуа Чэн провел пальцами по животу Се Ляня, смочив их в белесо-прозрачной жидкости. — Я только вошел, а ты уже кончил? — сказал едва сдерживая смешок Чэн вводя Се Ляня в краску. Тебе так приятно? — нежно качнув бедрами, Хуа Чэн прошелся по мягкой выпуклости — слезы потекли из глаз Се Ляня и он яростно замотал головой. — Я могу начать двигаться? — Хуа Чэн, улыбнувшись, вновь посмотрел на Се Ляня. — Я не знаю, — Се Лянь продолжил мотать головой. — Я не понимаю, что нужно делать. Прильнув к необычно сладким губам Се Ляня, он принялся целовать его, одновременно с этим медленно выходя из его тела, чтобы вновь под раздавшийся всхлип резко вторгнуться обратно, набирая ритм. Беспредельное наслаждение, удовольствие от достижения столь желаемого, все сплелось в яростных движениях Хуа Чэна, его нежных поцелуях. Пока запрятанное глубоко внутри желание не взорвалось, и тогда он с тихим рыком излился в тело любимого. Крепко прижав к себе находящегося почти в бессознательном состоянии Се Ляня, Хуа Чэн прошептал ему в ушко: — Я тебя сильно люблю и никому не отдам. Ты теперь мой и духом, и телом. Он еще долго ласкал засыпающего Се Ляня, затем аккуратно уложил его на подушку, прикрыв одеялом. На следующее утро Се Лянь медленно пробудился, тело словно разваливалось на кусочки, у него не было ни капли сил, а поясница нестерпимо болела. Вспомнив все, что дампир проделывал с ним этой ночью, он заскрипел зубами. Услышав шорох, он обернулся и, увидев как Хуа Чэн к нему пригнулся поцеловал в носик, затем улыбнулся, нежно погладил прикрытую одеялом поясницу: — Болит? — спросил он. Покраснев, Се Лянь лишь яростно уставился в ответ: — Да ты животное! Держись от меня подальше! Я запрещаю тебе снова ко мне приближаться!!! — Кто-то ночью так стонал от удовольствия, — промурлыкал Чэн хитро улыбаясь. Се Лянь спрятался под одеяло. — Не прячься от меня — говорил Хуа Чэн, — тебе нужно хорошо покушать и набираться сил, секс забирает очень много энергии. А мы будем заниматься сексом очень часто и много. Он положил рядом с Се Лянем одежду и вышел из спальни. Се Лянь продолжал тихо ругаться и постанывать от боли натягивая на себя штаны. «Ну вот» — сказала одна крыса другой выглядывая из норы, которую они прорыли в стене. «Какая невежливая жена у нашего хозяина, всю ночь стонала от удовольствия, а сейчас ругается» — Ах, вы две сволочи! — крикнул Се Лянь. Схватил свой сапожок и кинул в крыс. Те быстро спрятались, а из сапога вывалился кинжал. Се Лянь поднялся, подобрал кинжал и сунул его в кровать со своей стороны. Он вспомнил зачем сюда пришел и настроение у него испортилось. Слегка прихрамывая он поплелся в купальню, смыть ночную страсть. Опустившись в воду он вспомнил, как Хуа Чэн его здесь ласкал и его дружок задергался. Се Ляню стало стыдно, он окунулся в воду, но от Хуа Чэна никуда не скроешься, он тут же появился с довольной улыбкой: — Мы можем продолжить — сказал Чэн. — Нет! — вытянув в его сторону руку, пригрозив пальцем, — крикнул Се Лянь. — Я иду завтракать! — Почему я стал понимать голоса животных? — спросил пережевывая пищу Се Лянь, сидя за столом против Хуа Чэна. Который попивал винцо не сводя с него глаз. — Я что превращаюсь в животное? — Нет, — ответил спокойным тоном Чэн, — ты превращаешься в сверхчеловека. Се Лянь посмотрел на него и рука непроизвольно потянулась к ранкам на шее. — После завтрака мы отправимся в главный замок — сказал Хуа Чэн. — Я тебя познакомлю со своей придворной знатью. — Я не готов, я устал. У меня все болит — сопротивлялся Се Лянь. Ха Чэн не стал настаивать: — Тогда иди отдыхай. У меня очень важные дела, вечером увидимся, — он поднялся из-за стола, махнул рукой и исчез. Се Лянь вздохнул с облегчением. Слегка прихрамывая он побрел в спальню, присел на кровать нащупывая рукой спрятанный кинжал. Вздохнул и прилег, не заметив, как уснул. Ему приснился сон, в котором он был совсем один и куда бы он не шел, везде была пустота и одиночество. Ничего вокруг, только сплошной туман, который клубился накрывая собой всю землю. Сначала Се Лянь вздрогнул, а затем очнулся, его взгляд медленно прояснился. Казалось, шея не могла держать голову самостоятельно, поэтому он мягко оперся на локоть. Он бессознательно выгнул спину, которая уже не болела. Вокруг было совсем темно и лунный свет просачивался сквозь витражи на окнах. Рядом мирно спал Хуа Чэн, его красивое лицо ласкал лучик лунного света и Се Лянь залюбовался им, он еще не понимал, что в его сердце зарождаются чувства к нему. Он придвинулся ближе и внимательно стал разглядывать каждую черточку на лице Хуа Чэна. Его накрыло незнакомое ранее ощущение нереальности происходящего. Он почувствовал себя так, будто оказался на грани сумасшествия, он хотел приласкаться к нему. — Прости, прости, прости, прости меня — шептал Се Лянь доставая кинжал. Он не хотел его убивать. Се Лянь нахмурился и резко выдвинул кинжал вперед. Кинжал несколько раз провернулся внутри горла, когда наискось воткнулся в шею дампира. Из раны далеко брызнула кровь, растекаясь по простыням. Се Лянь заплакал: — Моя жизнь и время без тебя не будут иметь для меня никакого смысла, — шептал он, затем нагнулся и поцеловал Хуа Чэна в губы. Он оделся и не оглядываясь молча вышел из замка. Ночной ветер обдувал его тело, от чего он задрожал. Поднял голову, посмотрел на ночное небо. Это небо походило всего лишь на темное покрывало мрака. Се Лянь содрогнулся. Некоторое время он энергично шагал, пока не разогнал кровь, и тогда он вернулся к своим мыслям. Сам не зная как, он оказался около пещеры. «Все кончено, я свободен. Но почему я себя не чувствую счастливым»? Се Лянь поднял глаза к небу. Он был очень зол. «Да что ж такое?! Что я натворил?! Погубив Хуа Чэна, я сам вырвал свое сердце из груди! Можно ли навсегда вырвать из своего сердца любимый образ»? Чтобы полностью забыть все это, сколько же силы воли ему понадобится? Он даже думать об этом не хотел. Слезы катились по его щекам. Этой ночью в груди Се Ляня будто лед и пламя сражались между собой. Он вошел в пещеру, присел на камень лежащий недалеко от входа. Се Лянь плакал, как ребенок навзрыд: «Хуа Чэн»! — звал он его, — «Хуа Чэн»! — кричал он на всю пещеру. Но никто не отзывался, только летучие мыши перепугано вылетали в ночь. Так он и просидел на камне до утра, пошатываясь и рыча как зверь. Затем поднялся и медленно побрел в сторону долины. Се Лянь брел не ощущая ничего вокруг себя. Он уже понял, что его обманули, метки не исчезли и человеком он уже никогда не станет, а будет бродить в одиночестве в поисках смерти, которую никогда не получит. Он чувствовал себя преступником и сплошным ходячим бедствием. Се Лянь спустился в ущелье, где повстречался с Бай Ши, который будто только его и поджидал. — Я знал, что ты вернешься — сказал старик. — Мой сын сбежал к твоей сестре, теперь ты обязан занять его место. — Пошел к черту! — послал его Се Лянь и направился дальше в сторону горы вампиров. — Я убил их короля, теперь убью их всех. — Ты этого сделать не сможешь, ты даже туда не сможешь войти, оставь эту затею — произнес старик, и развернулся чтобы уйти: — Раз все так сложилось, я не стану больше ничего говорить. Это путь, который ты выбрал, и даже, если в дальнейшем ты будешь проливать слезы, его придется преодолеть до конца, — сказал он печальным голосом и ушел даже не попрощавшись. Се Лянь еще немного постоял и решил вернуться в пещеру, по дороге поймал пару кроликов себе на обед. Наверху он обернулся, внимательно посмотрел на прекрасную долину с горячими источниками. Он вспомнил, как бабушка предсказала гибель этого места и не мог в это поверить. «В глубочайшей бездне лежит Земля Дьявола, которая станет извергать огонь, пахнущий гниющими крыльями демонов. Даже Бог не сможет сдержать его извержения. Синее небо потеряет свой цвет, луга потеряют жизнь, и все существа в лесу разбегутся. Везде, где пройдет подземный огонь, не останется ничего живого. Все дикие звери в лесу побегут в одном направлении — к высокой горе, через пещеру на юг. Все разрушится и исчезнет, но со временем на этом месте вырастит прекрасный город, который даст приют всем обездоленным и влюбленным». «Бред какой-то» — подумал Се Лянь — «Вечно бабушка сказки выдумывала, развлекая всех вокруг» Он натаскал сухих веток, ножом, который всегда носил с собой, разделал тушки кроликов и ударяя камнем о камень высек искры. Сухие ветки разгорелись, он нанизал тушку кролика на ветку стал поджаривать его на костре. Запахло жареным мясом, распространяя аромат по всей пещере. Недалеко бил родник из-под скалы, Се Лянь решил попить водички. Когда вернулся назад, мясо странным образом испарилось. — Где, куда подевался жареный кролик? — спрашивал сам у себя Се Лянь. — Наверное ежик утащил. Тогда он поджарил вторую тушку, но есть уже не хотелось, тоска сжала сердце и он запел заунывную песню обливаясь слезами. Вспоминая родителей, бабушку с дядей и сестрой, своих друзей детства, и свою погубленную любовь. Иногда он выходил из пещеры, посматривая на замок Хуа Чэна. Не решаясь сделать больше шага в его сторону он вновь скрывался в своем укрытии. Постепенно превращаясь в отшельника, Се Лянь прятался в этой пещере, обживая ее считал своим домом. Четыре сезона на северной стороне Китая были очень разными. После долгого жаркого лета и ранней осени с деревьев начинали опадать листья и наступала мрачная поздняя осень. Это было тяжелое время, приближалась зима. Холод снизу медленно поднимался на поверхность, делая воздух сухим. Иногда солнце ярко светило, но чаще дул унылый осенний ветер. Он натаскал в пещеру много сухого валежника. Заранее высушил траву для подстилки, чтобы спать было на чем. Се Лянь стал изгоем, он был чужим для всех, ему не хотелось с кем либо общаться. Он почти не разговаривал и если отправляясь на охоту видел людей, обходил их стороной. В это время года, Се Лянь постарался уменьшить свою активность. В осенние дни, даже если он сидел тихо и вообще не шевелился, в груди все равно было тесно. Без пищи и воды он мог обходиться несколько дней, а снежные заносы его не страшили. Но тоска по любимому его съедала, Се Лянь стал чаще выходить из своего укрытия, посматривая на замок Хуа Чэна. Который стоял одиноко на горе, но никаких движений вокруг замка Се Лянь не замечал. Он стоял одинокий и неприветливый, от него будто веяло холодом, который проникал в душу Се Ляня разрывая ее на части. Он сидел у костра со своими тяжелыми думами, когда вдруг задрожала земля, не слишком сильно, но вместе с тряской появился едва ощутимый странный запах, едкий и противный. Вдалеке завыли волки. Се Лянь подхватился и выскочил наружу. К сквозной пещере бежали звери, они от страха прижимали хвосты и сквозь проход в горе перебирались на другую сторону. Земля вновь задрожала и заходила ходуном под ногами Се Ляня. Он побежал к долине горячих источников. Но когда туда добрался, то остановился на краю оврага в ужасе. Он не мог поверить своим глазам. Вампирская гора рухнула, накрыв собой всю долину и поселение. Все вокруг горело и грохотало. Се Лянь еще долго всматривался, пытаясь обнаружить живых. Он смотрел на бегущих вдалеке и ревущих от страха зверей. Несчастные животные спасались кто как мог, некоторые гибли сгорая заживо. Се Лянь молча развернулся и побрел к пещере, его шокировало, что за несколько минут такая цветущая долина превратилась в каменные руины, а густой лес был объят пламенем. Приготовив себе ужин, Се Лянь задумался: «Вот и сбылось бабушкино предсказание, но только наполовину.» И вновь его мысли вернулись к Хуа Чэну. Он не мог позабыть свою любовь. Хуа Чэн присутствовал везде: в воспоминаниях, в поле зрения, в местах, где бы он ни был и во всех видениях будущего. Се Лянь его видел и даже звал, но это всего лишь была иллюзия, плод его воображения. Вдруг веточка с нанизанным на ней мясом кролика стала быстро уползать. Се Лянь подхватился и кинулся вперед, решив поймать воришку. Он в прыжке схватил ветку с мясом и зверька за хвост. Каково его было его удивление, когда заверещал знакомый голос: — Отпусти! — орала крыса, — ты мне хвост оторвешь! — Ага, попалась, вот сейчас я тебя зажарю и съем — сказал Се Лянь, возвращаясь к костру. — Отпусти его, — бежала рядом другая крыса, — я без него пропаду. — Ничего, — улыбался Се Лянь — другого найдешь, а этого мы сожрем — дразнил он крыс. — Тогда сожри меня, а его отпусти — сказала вторая крыса и подошла ближе к Се Ляню. Се Ляня потрясла преданность каких-то крыс и он отпустил воришку. Но крысы не ушли, они уселись у костра и стали разглядывать Се Ляня. Ты изменился — сказала одна из крыс. Се Лянь внимательно посмотрел на нее: — И чем же я изменился? Крысы подняли свои мордочки, долго в него всматривались и принюхивались: — Стал неряшливый и от тебя псиной попахивает. И пока он замахнулся, чтобы им врезать, крысы ловко подпрыгнули и рванули к выходу из пещеры. Се Лянь такого унижения от каких-то крыс перенести не мог и побежал за ними. Крысы направились в сторону замка, Се Лянь бежал за ними, пытаясь схватить, но они ловко уворачиваясь забежали в открытые ворота и смылись пролезая через нору в замок. Се Лянь остановился, все внутри него сжалось, он развернулся чтобы уйти, но крысы стали дразниться из норы и он решил их отловить. Поднялся по ступенькам, открыл дверь. На него нахлынула ностальгия. Се Лянь вспомнил, как пришел сюда в первый раз. Все было как прежде, ничего не изменилось. В замке стояла тишина. Крысы пробежали в холле и скрылись за приоткрытой дверью. — Есть здесь кто? — крикнул Се Лянь. Он услышал шаги и радостно позвал: — Хуа Чэн! Но никто ему не ответил. Се Лянь стал бродить по замку, подошел к спальне и замер. Он долго не решался взяться за ручку двери и уже собрался вернуться назад, как услышал шорох за дверью. Шагнув вперед он вошел в комнату. На пушистом ковре у кровати сидели две наглые крысиные морды и умывались. Кровать была застелена, полог опущен. Се Лянь стал осматриваться по сторонам, но все было как и прежде. — Ты бы помылся, — сказала одна из крыс, — а то вернется наш хозяин… — Не вернется ваш хозяин! — стал кричать Се Лянь, — никогда не вернется! Он сорвал полог на кровати, разбросал подушки стал топтать их ногами выкрикивая: — Я преступник, я убил любимого своими руками! И пока он стенал о своей никчемной жизни, крысы отошли в сторонку, переговариваясь между собой: — Зря хозяин позволил жене пожить одной, наказывая ее за такой подлый поступок. Она там совсем одна одичала. — Ага, — сказала другая крыса, — неряшливая стала и вонючая. — Кто это тут вонючая? — вдруг взревел Се Лянь. Крысы быстренько приготовились давать деру. И тут до Се Ляня дошло. Он замер и уставился на крыс. — Хуа Чэн жив? — тихо спросил он. — Конечно жив — ответила ему крыса, — что ему сделается. — Но я же ударил его заговоренным кинжалом и он истекал кровью, — шептал Се Лянь, не веря во все, что происходит вокруг. — Ой, не могу, — схватилась за живот другая крыса, — хозяин уже давно знал твои намерения и подменил кинжал. А тех, кто замышлял против него плохое, он жестоко наказал. Се Лянь после услышанного вроде бы обрадовался, что Хуа Чэн жив и здоров, но на душе был нехороший осадок, он молча вышел из спальни, затем направился в свою пещеру. Он еще долго сидел в ней, затем поднялся и пошел в сторону бывшей долины горячих источников. И чем ближе он туда подходил, тем четче видел фигуру мужчины стоящего на краю обрыва. А когда Се Лянь подошел ближе, то понял, кто это был. В этот момент Хуа Чэн взглянул на него. Их взгляды встретились, сжигая расстояние, которые почти год разлуки положили между ними. Все нежные прикосновения, поцелуи и ласки воскресли в памяти. Хуа Чэн протягивал к нему свои руки и улыбался. Ноги сами понесли Се Ляня к нему. А когда они прижались друг к другу, Се Лянь всхлипнул. — Я буду всегда тебя любить и заботиться о тебе, мой малыш. Я не позволю себе умереть оставляя тебя одного в этом мире. На этом месте мы построим прекрасный город — сказал Хуа Чэн Се Ляню. Они знали, что теперь вместе навсегда. Их любовь победила время, судьбу и все преграды. Истинная любовь не только радость и наслаждение, но и трудный путь, по которому стоит идти вместе, несмотря ни на что. Это и есть настоящая любовь! Они стояли плечом к плечу, крепко держась за руки. Солнечный свет окутал их золотым сиянием…