Мать-медведица

— Мама, тут есть сад! — восторженно ахнула изучавшая новый дом вместе с братом Мишель. — И дерево с апельсинами! Джек полностью разделял её восторг, однако его больше манила голубая полоска моря, видневшаяся уже из-за каменной изгороди, но он стоически держался и не просился туда. — А мы правда будем завтракать хоть иногда на улице? — спросила Мишель, обходя по кругу стол с приставленными к нему плетёными стульями. — В тёплую погоду, — с улыбкой ответила Наташа. — И я посажу пряные травы вон в тех ящиках — в Испании так принято. Она сорвала с дерева два апельсина и протянула детям. — А их правда есть можно? — несказанно удивился Джек. — Я думал, просто для красоты посадили. Мишель рассмеялась и пихнула его в бок. — На улицах сажают для красоты и очищения воздуха, — объяснила Наташа. — Но не апельсины, а горькие померанцы. Тут жили люди и сажали деревья для своей радости. Она уже приметила и лимон, и скинувший листья персик. Хороший дом. То, что им надо. — А что ещё посадить можно? — спросила Мишель. — А сколько в доме комнат? — одновременно с ней задал свой вопрос Джек и показал сестре язык. В дом дети пока ещё не входили, решив между собой выбирать комнату вместе, если, конечно, у них будет возможность выбора. — В доме три спальни, гостиная, кухня и ещё одна свободная комната, — ответила Наташа. — Я не придумала, что именно там сделаю. У вас будут отдельные комнаты и у каждого — своя ванная. Нам надо будет докупить немного мебели для вас — столы для занятий и удобные стулья. Дети переглянулись, приблизились к Наташе и не очень уверенно обняли её, словно не привыкли этого делать. Хотя и правда не привыкли. В памяти Розы не было ни одного такого момента, чтобы она обнимала собственных детей не ради фотографий или встреч с прессой, а просто так, чтобы поделиться теплом или успокоить. — Спасибо, мама, — тихо произнесла Мишель. Наташа прижала их к себе и часто-часто заморгала, чтобы не дать пролиться слезам. Джек и Мишель её дети, полностью её, пусть и рожала их Роза, но теперь вся ответственность за них лежит на Наташе. И не только ответственность с её сложностями, но и вот такие вот моменты тоже, и сладкие утренние часы, когда сонный Джек будет выползать на нагретую солнцем террасу и падать в плетёное кресло. И первые ухажёры Мишель, и первые девочки Джека. Всё это принадлежит теперь Наташе! И она это никому никогда ни за что не отдаст! — Как мы будем учиться? — спросил Джек. — Мы не знаем испанского языка. И французский совсем немного. — Разберёмся, — пообещала Наташа. — Сейчас учебный год уже начался, так что, думаю, пока вы будете учиться с приглашёнными учителями, а в сентябре пойдёте в школу. — Вот прямо в школу? — задрал голову Джек. — С обычными детьми? — Да, — ответила Наташа. — И у меня будут подруги? — шёпотом спросила Мишель. Наташа улыбнулась и погладила дочь по голове. Дочь… как же ей нравилось мысленно произносить это слово. Дочь, дочка, доченька звучало так же сладко и трепетно, как и сын, сынок. На глаза снова навернулись непрошеные слёзы. А потому Наташа присела к детям и снова обняла их. — Будут и подруги, и друзья. Тут всё, хорошие мои, будет целиком и полностью зависеть только от вас. — А нам можно будет ходить гулять одним? — вглядываясь в лицо Наташи, спросил Джек. — Я выясню, насколько в нашем районе безопасно и отвечу тебе, — пообещала она. — С детьми случаются плохие вещи, даже если они не принцы и принцессы. Создавать для своих детей «башню из слоновой кости» Наташа не собиралась. Но и пугать их — тоже. Просто мир небезопасен, и это важно знать. — А можно мы пойдём комнаты выберем? — моментально переключились дети, едва только поняли, что никто их, как раньше, не станет запирать в четырёх стенах. — Бегите, — разрешила Наташа, поднимаясь на ноги. Поставив на место один из плетёных стульев, она опустилась на него и выдохнула, чувствуя себя немного более свободной, чем пару дней назад. За спиной всё ещё маячили муж и брат с отцом, но чтобы избавиться от них, достаточно сменить имя и документы, а испанская действительность очень скоро растворит в себе «Розу, Джека и Мишель». Местные быстро забывают приезжих. Ей достаточно покраситься и сменить причёску, а дети… а дети очень быстро растут, особенно на свежем воздухе и под ярким испанским солнцем. Кстати, о солнце… Надо приучить и себя, и детей постоянно пользоваться кремами с высоким солнцезащитным индексом. У этого тела нет супер-регенерации, даруемой сывороткой, и у детей ничего подобного нет. Наташа глянула на свою руку, провела пальцами по белой, почти прозрачной коже. Мда, запас таких кремов в доме должен быть приличным и постоянно пополняемым. Дети на втором этаже бегали из комнаты в комнату, топотали, выглядывали в окна и то и дело кричали: «Смотри, что тут!» и никак не напоминали себя же четыре дня назад, когда Наташа забрала их от отца. — Начали оживать, — улыбнулась она мягко. В том, что дети быстро освоят испанский язык, она не сомневалась. Всё же вокруг только испаноговорящая среда с редкими вкраплениями итальянцев и турков, так что на следующий год Джека и Мишель ждала школа с её трудностями, проблемами социализации и всем остальным. Но ведь они справятся? Неприметно справятся! Обедать придётся в ресторане на углу — в доме нет ничего для готовки, кроме собственно плиты. Продуктов тоже нет, так что по магазинам пройдутся вместе после обеда. Вообще купить нужно столько всего, что, кажется, работу придётся искать сразу после нового года. И организовывать для всех вид на жительство и для неё — разрешение на работу. Побольше денег им явно не помешает. Наташа вздохнула и вытащила телефон. Риэлтор поделился парочкой очень полезных для матери с двумя детьми контактов, за что она была ему особенно благодарна и оттого не слишком сильно торговалась, чтобы сбить цену на этот дом. Но тут взгляд зацепился за сообщение. По идее, писать ей мог очень много кто, начиная от Сайласа и заканчивая мобильным оператором, сообщившим о том, что пора бы пополнить баланс. Но бывший муж почему-то не матерился на неё в сообщениях, не требовал вернуть детей, что не могло не радовать и оставляло надежду на то, что ему вообще всё равно, куда они делись. — От банка? — немало удивилась Наташа, ещё сильнее она удивилась поступившей на её счёт сумме в евро с шестью нулями. Кроме Уильяма Кросса, проспонсировать её было совершенно некому. А он ничего не делал просто так. Значит, ему очень выгодно, чтобы сестра с племянниками надолго сошла со сцены в Гильбоа. Пусть так. Отказывать хоть в чём-то себе или детям и не пользоваться этими деньгами Наташа не собиралась. Какие бы игры ни затеял Уильям, пусть развлекается себе на здоровье, пока это приносит какую-то пользу её семье. А с такой суммой можно меньше волноваться о завтрашнем дне, выбрать для детей учителей получше, школу попрестижнее. А ещё сменить машину, не экономить при обстановке дома и не хвататься за любую работу. Просто прекрасно! Хоть что-то хорошее удалось получить от той семьи, кроме проблем и очевидных детских страхов. Брату говорить «спасибо» Наташа не собиралась, но и портить ему игру неожиданным возвращением в Гильбоа — тоже. Пусть возятся в этой помойке сами, а у неё дети и новая жизнь, прожить которую она намерена на все сто.