Мать-медведица

— Мам, я гулять! — крикнул Джек и, не дожидаясь ответа, рванул к калитке, чтобы через десять минут уже быть на берегу, кидать камни в воду, или искать ракушки, или отважиться на первый поход во дворы, где толпа таких же, как он, мальчишек пинает мяч. Первую пару месяцев Джек если и гулял, то в основном только с мамой и сестрой. Один он почти никогда не покидал территорию дома, потому что не знал языка и внутренне всё равно опасался, что где-то там на улице его может ждать машина с занавешенными окнами и гелвуйской бабочкой на флажке. Что его схватят и увезут. Но после Рождества и красивейшей мессы в потрясающей, пусть и ещё недостроенной Саграда Фамилиа их с Мишель попустило. Мама не требовала молиться или ещё чего-то такого, но в соборе было хорошо, просто потому, что красиво, что хор пел просто невероятно. Джек не мог облечь свои чувства в слова. А мама просто сказала, что католическое Рождество — это красиво. И что утром под апельсиновым деревом их с Мишель будут ждать подарки. И панцири обоих детей пошли мелкими трещинами, начав потихоньку осыпаться и открывать их настоящих — активных, любопытных и очень ярких. Наташа с удивлением узнала, что её дочь не только любит рисовать, но и очень неплохо это делает, хотя Роза совершенно не поощряла никаких увлечений своих детей, считая их бесполезной тратой времени и ресурсов. Джек, получивший на Рождество первый в своей жизни конструктор Лего, собрал сначала машину, потом из того же набора вертолёт, потом катер, а потом подумал и принёс маме странного монстра и с гордостью заявил: — Это Кракен! Похож? На каноничного Кракена кривоватая фигурка из Лего не походила вообще, но Джек настолько гордился своей поделкой, что Наташе ничего не оставалось, как восхититься и предложить сделать из конструктора ещё что-нибудь, а то ей страшно рядом с Кракеном. Мишель же фыркнула и заявила, что она нарисует Кракена гораздо лучше. Наташа записала детей в местную библиотеку, так что до «Энциклопедии несуществующих тварей» Мишель уже добралась. Наташа же купила дочери ещё краски, карандаши, кисти, бумагу и мольберт, а сыну — десять фунтов Лего россыпью. Вот это вот «лучше» и послужило причиной того, что Джек шёл по берегу один, даже не спросив у сестры, хочет ли она гулять. Не то чтобы он обиделся, но не хотел сейчас слушать о том, какой его Кракен некрасивый. А он и не должен быть красивым! Он должен пугать! — Стой! — крикнул ему смуглый мальчишка. — Куда прёшь? Тут замок! Джек едва успел остановиться, чтобы не влететь на полном ходу в песчаную кучу, даже вблизи ничем не напоминающую замок. «Замки не такие!» — хотел было он уже возразить, но вспомнил, как Мишель прошлась по его Кракену и только вздохнул. — Извини. Хочешь, я тебе помогу? — предложил Джек мальчишке. — А давай! — кивнул тот. — Я Алейо, но папа зовёт меня Брок, потому что я люблю рыть тоннели. И ты так зови. — А я просто Джек. — Давай ты будешь строить замок, а я буду рыть тайные ходы! Джеку понравилась идея, потому что из Брока строитель, прямо сказать, был никудышный, хотя, возможно, он просто никогда не видел настоящих замков и не знал, как они выглядят вблизи. А вот Джек видел, даже гулял в одном таком с сестрой и мамой. И они принялись строить. Джек не удержался и начал рассказывать про Каркассон, мешая испанские и французские слова. — Прям настоящий? — спросил Брок, вынырнув из тоннеля и недоверчиво уставившись на Джека. — И там живут люди? Джек рассказывал про город-крепость, про бездомную собаку, которую он бы, конечно, взял себе, но они тогда путешествовали на машине и не могли её забрать с собой. — У меня есть собака, — похвастался Брок, вытирая измазанный в песке нос грязной рукой. — Ну, у мамы есть. Но она маленькая. Мальтийская болонка. Лулу. Смешная. — А у меня есть сестра-близнец, — не уступил ему Джек. — Мишель. Она очень красивая и здорово рисует. — У меня тоже сёстры есть, — фыркнул Брок. — Но они глупые и совсем ничего не понимают. А у тебя башня кривая! И нырнул обратно в тоннель. «И ничего она не кривая!» — едва не закричал Джек, но башня и правда начала крениться в сторону, а потом и вовсе некрасиво обвалилась. Пришлось возводить её заново, укрепляя изнутри принесенным откуда-то волнами тростником. Мама рассказывала про арматуру в бетоне, про саманные дома из глины, перемешанной с соломой, и Джек решил, что тростник сгодится для укрепления стен. Замок получался шикарным — с высокими башенками, окошками, флагом из обрывка какого-то пакета. Они с Броком даже ракушками его обложили для красоты. А уж ров какой вышел глубокий! Джек ступил в него и провалился сразу по колено. — А давай воды натаскаем? — предложил он Броку. — Я ведро не взял, а в ладонях не натаскаешь, — вздохнул тот. — Но зато можно прорыть канал до моря! И они в четыре руки принялись рыть канал. Вода хлынула в ров бурным потоком под громкие детские крики. Джек рухнул на задницу и утёр грязной ладонью вспотевший лоб. Он понятия не имел, сколько уже гуляет, сколько осталось до обеда и не волнуется ли мама. Не знал, пора ли домой или можно ещё побегать с новым другом. Джек бросил обеспокоенный взгляд в сторону дома. — А ты часто здесь гуляешь? — спросил он у Брока. — Почти каждый день, — ответил тот. — Ну, если за уроки не засадят. А ты в какую школу ходишь? — Я пока дома учусь, — ответил Джек. — Плохо говорю по-испански. — Давай я покажу тебе, где живу, — предложил Брок, глядя, как вода понемногу размывает фундамент замка. — И ты сможешь заходить за мной и будем тут играть. — Давай лучше сегодня я покажу тебе, где живу, а завтра ты мне, — предложил Джек. Брок кивнул, поднялся с песка, отряхнулся сам, а затем отряхнул и Джека, повертев его во все стороны. — Идём? А то скоро ужин. — Как ты это понял? — изумлённо уставился на него Джек. Брок со знанием знатока возвёл взгляд в небо, а затем накрыл ладонями живот и с хохотом выдал: — Пузямба есть просит потому что! Ну и на солнце смотри. Видишь, какие длинные тени? Вечер уже. Теперь и Джек ощутил голод. Он с опаской посмотрел на дом и свою испачканную одежду. Шмыгнул замёрзшим носом. Мама точно будет ругаться. — Не дрейфь! — подбодрил его Брок, когда они дошли до нужного дома, хлопнул по спине так, что Джека аж пошатнуло. — До завтра! И поскакал дальше по улице. Проводив его взглядом, Джек неуверенно толкнул калитку и вошёл во двор. Окна первого и второго этажа приветливо светились тёплым жёлтым светом. Джек дошёл до террасы, снова глянул на свои руки, испачканные штаны и сел там, где стоял. Ну как он войдёт в дом? Однако просидел он в одиночестве недолго. Очень скоро во двор вышла мама — в джинсах и свитере, села рядом, обняла и спросила: — Замёрз? Идём в дом, там тепло. Скоро ужинать будем. Джек замер, ожидая совершенно не такой встречи, громко шмыгнул носом и вжался в неё. — Ты… ты не будешь на меня ругаться? — Не буду. И на Мишель не буду, если она захочет поиграть в песке, — улыбнулась Наташа. — Вы дети, живые дети. А здоровые дети всегда бегают, прыгают, лазают, разбивают коленки и локти, пачкаются и рвут одежду. Я скорее огорчусь, если вы всегда будете унылые, но зато чистенькие и аккуратненькие. Идём в дом, а то ты уже носом шмыгаешь. Крепко обняв маму, Джек переполз к ней на колени, положил голову ей на плечо. — У меня появился друг, представляешь, — уже куда спокойнее произнёс Джек. — Самый настоящий друг. И мы завтра снова пойдём гулять. — Прекрасно, — улыбнулась Наташа. — Только оденься потеплее. И я соберу вам перекус. Как его зовут? — Брок, его зовут Брок! — с гордостью выдал Джек. Сдержать дрожь у Наташи не получилось.