Мать-медведица

Очнуться после верной смерти на больничной койке с эндотрахеальной трубкой во рту было последним, чего ему хотелось. Но кто его спрашивал в последние восемьдесят лет? Да никто! Он попробовал поднять руку, чтобы выдернуть распроклятую трубку, но пальцы едва шевельнулись. Да и со зрением было что-то странное. Стены, окно, потолок словно плыли перед глазами. Он зажмурился и мысленно выругался. Слева ритмично сипел аппарат ИВЛ, накачивая его лёгкие слишком сухим и стерильным воздухом. Проморгаться не получилось, мир всё равно плыл перед глазами, тусклые стены отказывались трансформироваться в одну из палат клиники, где обычно лечили таких, как он. Организм подводил. Неужто он настолько сильно пострадал? В памяти всплыли последние минуты жизни, медный вкус крови во рту, яркие вспышки выстрелов… ах да, по нему стреляли. Электрошок и транквилизаторы оказались в этот раз бесполезны, неэффективны, и правительство решило пойти на крайние меры? Ну да, организм модификантов способен восстановиться даже после парочки пулевых. Главное — стрелять не по жизненно важным органам. Не по жизненно… Пулю в голову он пропустил, что ли? В памяти замелькали непонятные обрывки и имена: Кросс с крысиной мордочкой поднимает бокал, ухоженная блондинка падает на ковёр после удара в челюсть, какие-то испуганные дети… Дети… От образовавшейся в голове каши заныли виски, а образы всё приходили, приходили и приходили, наслаиваясь друг на друга, разворачиваясь в не самую приятную картину жизни одного домашнего тирана, потому что на что-то большее он не тянул. Блондинка сменилась жгучей брюнеткой, готовой с рук есть и терпящей всё, лишь бы он приезжал и одаривал её своим сиятельным вниманием. Крысиная морда Кросса всё время маячила поблизости, время от времени даже с крысёнышем-сынишкой. И зудел-зудел-зудел, раздражая, выводя из себя, пока однажды… Да кто вообще начинает ругаться на лестнице? Самое удобное место, чтобы подстроить несчастный случай неудобному родственнику, чрезмерно размахавшемуся руками в пылу ссоры. А затем больница, кома и отключение от аппарата ИВЛ, ведь супруга с детьми неизвестно где и единственный душеприказчик — тот самый крысомордый Кросс. Он оскалился. Не дождётся! Снова пошевелив пальцами, он нащупал на одном прищепку с кнопкой и принялся неистово жать. Дверь палаты с шумом распахнулась — и сразу стало громко. Его ощупывали, заставляли смотреть на свет, достали из горла чёртову трубку, задали тысячу вопросов о состоянии, но он ждал её, неслышно возникшую за спинами врачей и спросившую лишь об одном: — Как всё произошло? — Кросс, — прохрипел он и закашлялся. Томасина вышла из палаты так же стремительно, как и вошла. Вот теперь можно расслабиться и подумать. Потому что, если он правильно понял ситуацию, валяться ему здесь очень и очень долго. Это тело не восстановит себя само в течении полутора суток, ему потребуется куда больше времени, чтобы залечить разбитую о ступени голову, заодно сращивая сломанные ребра. Хорошо хоть руки-ноги целы. Он закрыл глаза и едва слышно рассмеялся. Выкусите! Он теперь свободен и никому ничем не обязан! Пусть не проживёт несколько сотен лет, ну так оно и к лучшему. Что вообще хорошего в такой длинной жизни, кроме постоянных сожалений? Он закрыл глаза и попытался вспомнить собственную теперешнюю рожу. Не сказать, что красавец, но и уродом назвать сложно, а вот физическая форма оставляла желать лучшего. Король — это, конечно, звучало неплохо, и девочки от такого просто текли, но занимайся хозяин этого тела хоть немного физухой — это Кросс бы летел с лестницы и лежал сейчас на больничной койке. Но тогда не произошло бы никакого обмена? Он решительно запретил себе думать о его причинах и сосредоточился на своей теперешней роже. Некое сходство даже прослеживалось. Волосы темнее, черты грубее, зато ямочка на подбородке и цвет глаз те же. Испуганные дети почему-то не давали покоя. Что за дети? Его дети? Его и той худенькой испуганной блондинки? У него есть дети? Он поражённо уставился в потолок. Дети! О детях он и мечтать не смел. Полностью стерильный после всех экспериментов, психически неуравновешенный, практически бессмертный… Какие ему, нахрен, дети? Но здесь, в этом мире, они у него есть! Вот только где? Король только обрадовался, когда жена с детьми сбежала — правильно сделала, кстати. Побушевал, погневался, однако искать за пределами страны не стал. Объявив королевству, что семья укрыта в безопасности, он завёл себе молоденькую любовницу и катался к ней едва ли не каждую неделю на выходных, создавая для подданных вид хорошего отца и мужа. Покатушки он объявлял паломничествами, в которых молится о благе королевства. Но сам верил только в то, что он богоизбранный король. Псих. Натуральный псих. Разве что без справки — кто решится поставить диагноз правящему монарху? Он мысленно вернулся к детям и жене — красивой и достаточно мудрой женщине, раз она сообразила забрать детей и скрыться за территорией королевства, ни разу не проявив себя с тех пор. Даже денег не попросила. Или брат в курсе, где она? Но это узнать будет не так уж и сложно, вряд ли крысомордый Кросс так уж сильно держится за семью, а даже если и да, то он сам найдёт Розу. А вот что и как дальше, он подумает, когда узнает, где она и чем занята. Может, замуж вышла снова. Красивая же женщина. Хотя сначала надо будет навести порядок в королевстве. А то псих на пару с крысой развели страшный бардак. Даже стыдно возвращать сюда семью. А ещё король, называется. Совсем немного — и соседи на королевство войной пойдут из-за какой-то сущей мелочи. Налоги непомерные… — Тоже мне король… — скривился он. Таких соседей под себя проще подмять, чем постоянно с ними договариваться о каких-то уступках. В голове, не переставая, роились ещё какие-то мысли, но он всё никак не мог выцепить главную, а потом вдруг провалился в сон. И снился ему маленький мальчик, закрывающий собой сестру, но глядящий прямо в глаза с таким непоколебимым упрямством. Снилась хрупкая блондинка, похожая на сломанную фарфоровую статуэтку, лежащая на ковре под ногами. Снилась корона из бабочек, прорастающая в голову и мозг острыми шипами. Он проснулся с чётким осознанием, что налаживать и выстраивать отношения с подросшими детьми — сколько им уже, четырнадцать? — придётся заново, и будет это очень и очень тяжкий труд. Потому что бабочкоголовый испортил их напрочь давным-давно. Хотелось бы ещё и с женой, но тут как дело пойдёт. Роза никому ничего не должна. Она красивая свободная женщина и вполне могла снова выйти замуж, хотя после таких отношений, что у неё были раньше, лично он бы предпочёл что-то более свободное, но это он, женщины куда семейнее. После врачебного осмотра явилась Томасина, суровая и красивая — залюбоваться можно. — Докладывай, — велел он. — Кросс арестован, его допрашивают, но он идёт в отказную. Ничего не видел, на лестнице даже рядом не стоял, — без единой эмоции на лице отчиталась Томасина, словно про выбор цвета салфеток к завтраку рассказывала. — Не усердствуй сильно. Выйду отсюда — сам с ним побеседую, а пока заприте, посадите на хлеб и воду и водите на допросы три раза в день, как по часам, — нехорошо усмехнулся он. — Будет сделано. — Где сейчас Роза и дети? — наугад спросил он. Томасина моргнула и ответила: — Её Величество с детьми живут в Барселоне. Уильям Кросс регулярно переводил им деньги. Дети учатся, Её Величество занимается только ими, не работает, в отношениях не состоит. Он подумал и велел: — Мне нужны видео. — Не фото? — уточнила Томасина. — Это какая-то проблема? — испытующе глянул на неё он. Томасина покачала головой и отправила кому-то сообщение. Похоже, за Розой всё это время издали наблюдали, не сообщая при этом королю. Отличная у него служба безопасности. Но это даже хорошо — меньше нервов и усилий по поискам, больше возможностей для воссоединения семьи. Главное теперь, чтобы семья захотела воссоединяться, а то король гадить-то умел отлично, а на что-то большее способен не был. Вечно приходится за кем-то разгребать дерьмо. Но это — в последний раз.