Мать-медведица

Школа не привела в восторг ни близнецов, ни Брока. В Барселоне они учились в хорошей муниципальной школе, а в Шайло им пришлось ездить в частный лицей, неимоверно пафосный, с кучей предметов, которых не было в Испании и которые им пришлось спешно навёрстывать. И никаких неспешных утренних велосипедных прогулок до школы, только на машине с личным водителем. — Мда, — выразил своё мнение Брок после первого месяца обучения. — Полностью согласен, — вздохнул Джек. — Нам ещё в следующем году предстоит факультативные занятия выбрать и какой-нибудь вид общественной деятельности. — Нам бы этот год закончить с не совсем плачевным аттестатом, — мрачно высказалась Мишель. — Нет, я понимаю, зачем нам латынь, но древнегреческий? Что за пафосная чушь! — Пытаются вырастить новую аристократию! — гнусаво повторил слова директора лицея Джек. — Только зачем аристократии древнегреческий? Сатану я и на латыни вызвать сумею, от греков там никого вроде как интересного. — Вроде в девятнадцатом веке древнегреческий был обязательным предметом, — почесал в затылке Брок. Джек закатил глаза. — Зато будем чудо какими образованными. Или скатимся на «неудовлетворительно», во что я верю больше. — Всё равно это страшная тупость, — покачала головой Мишель. — Разносторонняя образованность состоит не в том, чтобы напихать в голову всего и побольше, а подготовить нас к жизни полноценно. — Пойдём жаловаться родителям? — поинтересовался Джек. — Пойдём! — решительно сказала Мишель. — Согласен, — кивнул Брок. — Пора отцу заняться реформой образования и начать конкретно с нашего лицея, а то такая нагрузка вряд ли качественно отразится на нашем физическом и психологическом здоровье, — выдал Джек. — Вот так королю и скажешь! Слово в слово! — показал ему большой палец Брок. Им повезло застать родителей вместе — и даже не целующимися! Король и королева работали — обсуждали какой-то законопроект или очередную реформу. — Мама, папа, мы к вам по делу, — решительно начал Джек. Наташа с Яковом переглянулись и предложили детям рассаживаться. — Дело — это серьёзно. Рассказывайте, что у вас произошло на учёбе, — улыбнулся Яков. — А с чего ты решил, что мы пришли говорить именно об этом? — глянул на него с подозрением Джек, всё ещё не сумевший до конца привыкнуть, что в теле отца теперь живёт совершенно другой человек и его не надо опасаться, хоть он и куда опаснее Сайласа на самом деле. — Это для вас самое актуальное, — объяснила ему Наташа. — Чем плох лицей? — спросил Яков. — Программу мы изучали все вместе. Учителя или предметы? Ученики? — Нагрузка, отец. Она необоснованно большая, — глянув на сестру и Брока, взял слово Джек. — Восемь академических часов в день на обязательные предметы, включающие в себя латинский и древнегреческий — зачем он, кстати, мне кто-нибудь объяснит? — языки. Пять часов на выполнение домашних заданий — и у нас не остаётся ни часа на секции. Мишель рисует, мы с Броком занимаемся футболом. Про свободное время я и не говорю. — Вдобавок предметы главным образом гуманитарные, а я хочу поступить учиться на инженера, — добавил Брок. — Мне нужно больше химии, физики и математики, чем четыре часа в неделю. — Биологии всего два часа, — добавила Мишель. — Я понимаю, что лицей учит будущих управленцев, но у нас с Броком уже выбрана специализация. — Если домашних заданий так много, значит, учебная программа не сбалансирована, — добавил Джек. — Рефераты и эссе по каждому гуманитарному предмету каждую неделю — зачем? Преподаватели настолько не способны донести до учеников свой предмет, что оставляют его на самообучение? Иначе зачем столько домашки? Чтобы покрыть контракт на годовой закуп ручек или что? — Интересно, — хмыкнул Яков. — А с одноклассниками вы говорили? — Что с ними говорить? — всплеснула руками Мишель. — Там родители уверены, что лучшего места для их детей нет и потому любые жалобы и недовольство попусту игнорируются. — Вам с этими людьми — я одноклассников имею в виду — работать, — напомнил Яков очевидное. — Пять минут перемены, — фыркнула Мишель. — Мы даже поздороваться толком не успеваем. — Физкультуры всего два часа в неделю, — добавил Брок. — И строго парные игры — теннис, пинг-понг. А командные где? Школа пожмотилась на нормальный стадион. Даже побегать негде. — Даже так? — выразительное лицо Якова исказилось. — А не нанести ли нам визит в лицей? Чтобы узнать о программе обучения и состоянии спортивных площадок, которые мне так красиво живописали, лично? — И обязательно без предупреждения, — накрыла ладонь супруга своею Наташа. — Мне очень нравится наблюдать за тем, как люди суетятся на пустом месте и пытаются прикрыть свою жопу. Брок коротко хохотнул. — И программу пусть пересмотрят, — хмуро добавила Мишель. — Мы пока дома посидим. Чтобы у администрации под рукой не оказалось рычага давления на вас. — Ты ж моя умница, — расплылся в умилённой улыбке Яков. — Мы не против учиться, скорее даже за, — заверил отца Джек. — Нас всем троим необходимо образование, но не ценой собственных нервов, образовавшейся бессонницы и полной атрофии мышц. — Прямо-таки полной? — ехидно поинтересовалась Наташа. — Мам, мы в лицей на машине. Там сидим по восемь-девять часов, обратно на машине, дома за уроками тоже сидим, а потом сил хватает только до постели доползти, — развёл руками Джек. — Непорядок, — согласился Баки. — И учебная неделя шестидневная. — Я со старшеклассниками говорил, у них программа ещё насыщеннее, — высказался Брок. — Спят по шесть часов и едут крышей. В прошлом году перед экзаменами одиннадцатиклассница повесилась. — Это уже никуда не годится! — хлопнула ладонью по столу Наташа. — Администрация, естественно, проблему замолчала? — Ну, заявили, что у неё и так депрессия была, — пожал плечами Брок. — На самом деле от неё родители требовали идеальных результатов, учителя тоже, на промежуточных тестах у неё что-то там не получилось — и всё. — Но всё же должно быть и-де-а-ль-но, — по слогам произнесла Мишель. — Показатели и имидж превыше всего. Ни одна жалоба, ни один плохой отзыв не должен покинуть стен лицея, отец. Они же лучшие, они же растят золотую молодёжь! Цвет нации! А на самом деле комплексы, достигаторство и депрессии через одного. Не удивлюсь, если там старшеклассники сидят на запрещёнке, чтобы всё это вывозить. — Ну… — протянул Джек. — Мне уже намекали на таблетки для повышения продуктивности. Яков и Наташа в ужасе переглянулись и в один голос сказали: — Метамфетамин. — Напрямую название никто, конечно же, не озвучивает, — пожал плечами Джек. — Но в туалетах купить можно всё: от ответов на тесты и сигарет до тех самых таблеток. — Вы же не?.. — в ужасе прошептала Наташа. — Мам, за кого ты нас держишь? — фыркнул Джек. — Мы пробовали сами, пробовали поговорить с куратором, пробовали систематизировать занятия, чтобы как-то облегчить усвоение информации — и в итоге пришли жаловаться. Наркотик — не наш метод, тем более что Брок оторвал бы мне за такое голову. — И выпорол, — сурово добавил Брок, на мгновение становясь тем самым Рамлоу, которого отлично знали и Наташа, и Яков. — С этим лицеем нужно решать, — покачал головой Яков. — Возможно, вам вообще стоит перевестись в другое место. Я попрошу Томасину подготовить выборку других учебных заведений. Если и там такие же проблемы, то будем разбираться с образованием в целом. Не дело это — рушить психику и здоровье детей ради мифических достижений будущего. Так мы растим лишь наркоманов и психопатов. — Слезь с броневичка, — непонятно посоветовала ему Наташа и пообещала детям: — Пока отдыхайте. Мы этим займёмся.