Мать-медведица

Рождество в новом для себя доме Брок ждал с волнительным томлением, тем более что король с королевой всегда, как заверила его Мишель, устраивали Рождественский бал, а ему даже по телевизору видеть настоящий бал никогда не случалось, что уж говорить про участие. Конечно, пришлось учиться танцевать — пусть им троим по возрасту и не полагалось участвовать в бале, но как королевские дети и воспитанник они обязаны там быть. Конечно, ни Джек, ни Брок ещё не сравнялись ростом с отцом, но уверенно догоняли его, так что без дам они не останутся и выглядеть глупо не будут. Наташа заявила, что бал будет костюмированный, но без масок. Сама она планировала нарядиться в зелёное с золотом, и чтобы обязательно крылья феечки. Мишель сама придумала и нарисовала своё нежно-зелёное платье, обозвала его сном в летнем лесу и пообещала вылепить себе эльфийские уши из полимерной глины к костюму. Джек же с Броком решили одеться одинаково — гвардейцами кардинала. На предложенных Наташей мушкетёров оба фыркнули, заявив, что им и книга-то не понравилась, что уж говорить про главных персонажей. — А чем не понравилась? — заинтересовался Яков. — Королева изменяла мужу, а автор преподносит это как нечто нормальное. И предательство короны. Единственного нормального персонажа выставили таким гадом, что обидно, а он всего лишь радел за страну! — искренне возмутился Джек. — Вы у меня очень умные и проницательные, — серьёзно сказала Наташа. — Обычным людям всё это приходит в голову в возрасте хорошо за тридцать. — То обычные, а я наследник престола и будущий глава государства, — так же серьёзно ответил Джек и тут же предложил: — Папа, а давай ты оденешься кардиналом Ришелье. — Кошек у меня для Ришелье маловато, — вздохнул Яков. — Ну так это пока, — пожал плечами Брок. — Вы ж всё равно хотели перестраивать дворец, как раз место для котиков появится. — Всё всегда начинается с одной кошки, и Ришелье не со стаи начинал, — улыбнулась Якову Наташа. — Так что подумай, дорогой. Тебе очень подойдёт этот костюм. — Подумаю, — кивнул Яков. — И полностью доверяю тебе изготовление костюмов. — Но усы и борода — это твоя ответственность, — покачала пальцем Наташа. — Усы, борода… — Яков провёл по гладко выбритому лицу. — Что же, есть ещё время. Мишель захлопала в ладоши: — Я даже немного жалею о своём эльфийской наряде, но нисколько не хочу его менять. Он мне всё равно нравится, хотя я, наверное, оделась бы Миледи… Или не оделась. — До Рождества два с половиной месяца, ты успеешь определиться, — утешила её Наташа. — Я хочу вам кое-что сказать, — внезапно посерьёзнел Яков. — Вы помните, что у вас есть кузен? Эндрю Кросс. Мишель с Джеком переглянулись и синхронно кивнули. — Мы хотим пригласить его на бал, — продолжила вместо мужа Наташа. — Его отец умер, и мальчику сейчас совсем одиноко. — Вы хотите, чтобы мы с ним подружились? — нахмурился Джек. — Он учится в кадетском училище, — ответил ему Яков. — Приедет на каникулы. Дружить вам не обязательно, но он младше вас и мы ему действительно единственная родня. — Попробуем, — пожала плечами Мишель. — В детстве он у нас вечно игрушки воровал. Попробует украсть у меня что-то — отпинаю. Мама, а ты, получается, его опекун? А что «Кроссген»? — «Кроссгеном» управляет государство, — сказал Яков. — Для Эндрю создан трастовый фонд, доступ к которому он получит после двадцати семи лет — по завещанию Уильяма Кросса. Мама его опекун до совершеннолетия. Сейчас он учится в кадетском корпусе за счёт короны. — И как учится? — с внезапной ревностью спросил Джек. — Хреново, — скривился Яков. — Я бы его к психиатру и психологу отправила, — непримиримо заявила Мишель. — Во-первых, он отца потерял. Во-вторых… ну, мстителем же вырастет. — Очень возможно, — кивнул Яков. — Но сама знаешь, насильно к тому же психологу не запихнуть, а у психиатра он наблюдается, в кадетском корпусе с этим строго. Но что-то мне подсказывает, что ничего толкового из мальчишки всё равно не получится. — Яков, мы должны попытаться, — мягко улыбнулась Наташа. — Уильям был не самым хорошим родителем. Он слишком сильно попустительствовал сыну и в то же время ограничивал его общение со сверстниками. Эндрю рос одновременно в изоляции и во вседозволенности. А теперь обвинение отца в государственной измене и его казнь… — В общем, всё сложно, — заключил Брок. — И требуется подобрать баланс между колотушками и конфетками. Наташа прищурилась, подозревая, что на языке у того вертелись не колотушки и конфетки, а пиздюли и пряники, в незапамятные времена подцепленные от Якова. Но говорить ничего не стала. Этот Брок — не Рамлоу. Это нужно постоянно держать в голове. — Мне он никогда не нравился, — напомнил родителям Джек. — Но я попробую с ним пообщаться. Хотя не очень понимаю, как это делать. Эндрю всегда был говнюком. — Последние события многое могли изменить в его голове, а могли там всё поломать к чертям, — вздохнула Мишель. — Но надо поглядеть, как говорится. — Вот и поглядите, — заключил Яков. — Но ни любви, ни дружбы взасос мы от вас не требуем. — Будет достаточно, если мы его не покалечим? — потрясающе знакомо оскалился Брок. Яков рассмеялся и покачал головой: — Как-то так, Брок, как-то так. Наташа его веселья не разделяла. Жизненный опыт этого пацана всё равно подавляется сущностью или даже сучностью командира группы боевого реагирования и, похоже, с этим ничего нельзя поделать. А ведь Джек на этого самого командира смотрел таким влюблённым взглядом… Когда они с Яковом остались наедине, он поцеловал Наташу и спросил: — Что тебя тревожит, Наташенька? — Рамлоу, он всё ярче и ярче проглядывает в Броке, — со вздохом призналась она, устраиваясь в его объятиях. — Как бы он нам мальчика не испортил. Или, наоборот, волноваться не стоит? Яков поцеловал её в волосы. — Ты ведь никогда близко не общалась с командиром, верно? — спросил он. — Ну-у, — протянула Наташа. — Боевые группы и мы… слегка разные лиги, милый. — Я работал с ним в тесной связке, — сказал Яков. — Командир потрясающе верен своим. И совершенно безжалостен к чужим. Джек для него свой и даже больше, чем свой. Мы тоже. А чужих нам с чего жалеть? — Он в мостостроители собрался, — напомнила ему Наташа. — Такая энергия и страсть найдут ли применение в мирном деле? — Найдут, — заверил её Яков. — Да и Джек его притормаживает, ты заметила? — Рамлоу всегда по мужикам был? Не знаешь? Или он не делился такой информацией? — поинтересовалась Наташа. — Всегда, — ответил Яков. — Он мне, знаешь, многое рассказывал, пока считал, что я вроде огурца с глазами. А потом… Ну, очень у нас по-человечески было потом. Кстати, ты же знаешь, что он успел перед «Озарением» разослать весь свой отряд в безопасное место? Даже Роллинз успел уйти. — Я думала, они все погибли, — удивилась Наташа. — Их никого не искали, не до них было, но всё же. Рамлоу тогда в Лагосе так выступил, что все посчитали, что весь его отряд полёг ранее. — Он дал им возможность уйти, — сказал Яков. — Насчёт Лагоса… Ты же в курсе, что после госпиталя Рамлоу загрёб Таддеус Росс? — У нас тогда с Россом и своих проблем было навалом, так что нет, не в курсе, — покачала головой Наташа. — Расскажи, пожалуйста. Я тогда совершила великую глупость, сливая базы данных в сеть. Считала, что делаю благое дело, но мне же оно боком и вышло. Яков обнял Наташу, устроился поудобнее. — Я уже потом изучил, что мог. А мог я многое. Росс же был помешан на том, чтобы заполучить ручного суперсолдата. Все эти его проекты… Беннер был отчасти его детищем. Так вот, Росс накачивал командира каким-то аналогом сыворотки, ну и мозги промывал, понятное дело. Хронический болевой синдром сносит критичность напрочь. Я вот тут такой счастливый ещё и потому, что у меня почти ничего не болит. Так вот, Росс хотел руками Рамлоу дискредитировать Мстителей, ну а Максимофф отлично ему подыграла. Взрыв в госпитале… Если бы она просто подняла Рамлоу метров на пятьдесят вверх, жертв бы вообще не было — там же вокруг нет высотных зданий. — Да, тогда всё вышло очень гладко, особенно если наложить на Соковию, — прижалась к нему сильнее Наташа. — А ведь нам аналитический отдел информацию о Рамлоу выдал. Мы его не искали. Видимо, у Росса что-то пошло не так и он решил его списать нашими же руками. Чертовски гладко вышло. — Всё это дела давно минувшие, Наташенька, — Яков поцеловал её в щёку. — Сейчас у нас дети, королевство и бал. Я хочу красный муар на костюм. Чтобы как на той картине.