Мать-медведица

Джек утянул Брока к портьерам, огляделся по сторонам и затолкал его за плотную тяжёлую ткань, а следом спрятался и сам. — Терпеть не могу балы. Скука смертная, — признался он, устраиваясь на подоконнике и притягивая друга к себе. — Но тебе так идёт этот костюм. — Это твой первый бал, — напомнил Брок. — До Испании ты был слишком мелким. — Ещё скажи, что тебе жуть как интересно бродить среди этих снобов и слушать, как они восхищаются убранством дворца, — фыркнул Джек. — Я, кстати, Эндрю видел, и угадай, кем он нарядился? — Шакалом Табаки, — фыркнул Брок. — Джек, это политика и связи, ты мне сам говорил. При чём тут «нравится»? — Ну, блин, Брок, могу я хоть в тебя поныть? — закатил глаза Джек, разжимая объятия. — Вылезем отсюда и я снова буду бродить с одухотворённым видом дебила, всем кивать, жать руки и быть хорошим принцем и будущим королём. Брок притянул его к себе и поцеловал — целомудренно, просто коснувшись губ губами. — Ты же знаешь, я не понимаю нытья, — напомнил он. — Давай лучше танцевать, зря мы учились, что ли? — Знаю и люблю тебя именно за это, — вздохнул Джек и вернул поцелуй. — Пойдём. Пригласишь на танец Мишель? Вы хорошо смотритесь вместе. — Я бы и с тобой потанцевал, — подмигнул ему Брок. — Кто нам что скажет? Но Мишель приглашу, конечно. — М-м, разорвём шаблоны? — рассмеялся Джек и потянул Брока из-за портьеры. Их короткого исчезновения, казалось, кроме мамы, никто и не заметил, только она чуть улыбнулась, встретившись с Джеком взглядом, и подмигнула ему. Оркестр заиграл вальс, и Брок, предложив Джеку руку, повёл его в танце. Рядом, он заметил краем глаза, кружилась Мишель с отцом, но всё внимание Брока было сосредоточено на Джеке. — Ты такой красивый, — улыбнулся ему Джек. Где-то там негромко охали и перешёптывались гости, кто-то негодовал, глядя на принца и воспитанника королевской семьи, а кто-то возражал и интересовался, а что здесь такого. Другие же восхищались красотой и изяществом юной принцессы, строя догадки о том, поступают ли во дворец уже предложения о сватовстве или ещё слишком рано. — Ждём сватов, — шепнул дочери Яков, оказавшийся просто великолепным танцором. — Шепотки пошли. — Я не хочу замуж! — возмутилась Мишель. — И не надо, — ответил он. — Ты принадлежишь себе, детка. Но посмотреть-то на тех, кто приедет, можно? — Точно? — шёпотом поинтересовалась Мишель. — Только посмотреть? — Милая, это твоя жизнь и тебе решать, как и с кем её прожить, только так, — улыбнулся Яков. — Мы с мамой можем только что-то посоветовать и помочь, если тебе потребуется помощь. — Спасибо, пап. — Один танец с Мишель и потом снова с тобой, — заявил Брок, когда закончился вальс. — Идёт? — Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, — кокетливо улыбнулся Джек и рассмеялся, когда неожиданно оказавшийся рядом Эндрю шарахнулся от них в сторону, как от прокажённых. — А я маму приглашу. — И правда, что это Её Величество не танцует? — улыбнулся Брок. Мишель встретила Брока идеальным реверансом и тёплой улыбкой. — Теперь мой черёд? — поинтересовалась она, укладывая ладонь на плечо Броку. — Вы так гармонично смотритесь вместе, прямо завидно. — А ты не завидуй, а найди и себе кого-нибудь, — фыркнул Брок, увлекая её в танец. — Вот ещё! Мне и одной хорошо! А вами я любуюсь, а не завидую. Все танцы были им знакомы: планируя бал, Наташа учитывала то, чему их учили, и программа оркестра основывалась именно на их навыках. — Мы поражали умы своим видом? — ухмыльнулся Брок. — Ещё бы, — кивнула Мишель. — Здешнее общество не готово к такому, но это их проблемы. Ещё я Кросса-младшего видела. Он мимо меня пролетел, как ошпаренный. Ему нахамил, что ли, кто-то? Не знаешь? — Он просто оказался рядом с нами после завершения вальса, — усмехнулся Брок, — и шокировался до глубины того, что заменяет ему душу. Ты обещала ему танец? — К своему глубочайшему сожалению, да, хоть он мне так и не начал нравиться. Столько лет прошло, а ничего не изменилось, — вздохнула Мишель. — Может, он не вернётся? Я найду с кем потанцевать. А ты? Продолжите и дальше шокировать общественность с Джеком? — Мы не шокируем общественность, а подготавливаем её к смене политики правящего дома, — наставительно сказал Брок. — Конечно-конечно, разве я могла подумать как-то по-другому, — тихо рассмеялась Мишель и вздрогнула, когда из зала со столами для фуршета раздались крики и звон бьющейся посуды, а из дверей опрометью выбежал Эндрю и бросился в противоположном направлении. — Господи, что там произошло? — Охрана разберётся, — придержал её за плечи Брок. — Но, сдаётся мне, больше мы Кросса на официальных мероприятиях не увидим. — Он родителей позорит, — покачала головой Мишель. — Они же его опекунами считаются. Но лучше бы Эндрю не приезжал, да. Музыка стихла, обозначая окончание очередного танца, Мишель снова склонилась в реверансе, после чего махнула рукой, отпуская Брока, а сама закрутила головой в поисках кого-нибудь интересного, но из «детей» были только они, а взрослые не особо считали их за равных только из-за одного лишь возраста. Хотя Мишель искренне считала себя умнее части присутствующих здесь, по крайней мере, по тем разговорам, что она успела услышать, именно такое мнение ей сложить и удалось. Впрочем, бальный этикет дозволял передышку, так что Мишель спокойно отошла к родителям. Слуга принёс ей бокал с соком, а Наташа посоветовала: — Съешь что-нибудь. Ещё часа полтора до окончания бала. — Обязательно, — кивнула Мишель. — Мам, Эндрю… — Не думай о нём, — покачала головой Наташа, подхватив дочь под руку и вместе с ней направляясь в другой зал. — Яков всё решит. — Ты сегодня почти не танцуешь, неужто никто не приглашает? Никогда не поверю! — заявила Мишель, забирая с блюда небольшую тарталетку с креветками. — Никто не танцует лучше Якова, милая, — рассмеялась Наташа. — А он не может танцевать только со мной. — Да, папа великолепный танцор, а ведь он не ходил с нами на занятия. Когда он учился? По ночам? Или он танцевал раньше? Ты так и не рассказала, как вы познакомились! — неожиданно вспомнила Мишель. — Мне было девять лет и меня учили балету, — без всякой ностальгии ответила Наташа. — А он был моим инструктором по рукопашному бою и стрельбе. — Стрельбе? Рукопашному бою? — глаза Мишель вспыхнули неподдельным интересом, а рука сама собой потянулась за тарталеткой с лососем. — А мне можно научиться стрелять? Из настоящего пистолета? — Можно, если ты этого хочешь, — кивнула Наташа. — Но уметь стрелять и быть готовой убивать — очень разные вещи, милая. — Ну, убивать никого я пока не собираюсь, но стрелять хочу уметь! — уверенно заявила Мишель, убедившись, что их никто не подслушивает. — Мама, тебе ли не знать, что жизнь может преподнести очень интересные и неожиданные сюрпризы и лучше быть готовой ко всему, мало ли что. — Ты совершенно права, — кивнула Наташа. — Мальчикам предложим учиться? — Почему бы и нет, — согласилась Мишель. — А вот Эндрю… Мне кажется, кадетское училище — это ошибка. Он же ненормальный, и его там научат стрелять. Понимаешь? — Полностью с тобой согласна, — вздохнула Наташа, вертя руках бокал с шампанским. — Мне хотелось верить, что для мальчишки ещё не всё потеряно, но с ним работать нужно врачам, а не педагогам. После праздников переговорю с его преподавателями и, скорее всего, его переведут в какую-нибудь частную клинику. — Если он психопат, — с интонациями эксперта сказала Мишель, — всё это бесполезно. Считается, что психопатия — это дефект работы мозга и ничем не исправляется. Мама, я правда не знаю, что с ним делать. Его даже в тюрьму посадить нельзя, он же несовершеннолетний. — Мне нравится, как ты мыслишь, — сказала Наташа. — Я посоветуюсь с Яковом. С её точки зрения, идеальным вариантом была бы провокация, которая позволит законопатить Эндрю Кросса в клинику для душевнобольных преступников пожизненно. Наташа не обманывалась тем, что мальчик совсем юн: она была моложе, когда убила в первый раз. Ставить диагноз вот так вот, без врачебного обоснования, было неправильно, но Наташа не обольщалась. Она повидала немало девиаций, чтобы с какой-то долей уверенности говорить о том, что мальчик очень сильно нездоров. Именно эта уверенность не позволила поселить Эндрю не только на одном этаже с детьми, но Наташа даже во дворце ему комнату не выделила, заранее извинившись за неудобства и поселив племянника в гостинице неподалёку от дворца. А теперь этот непонятный случай на балу. Не-е-ет, к детям Наташа его точно не подпустит. Даже если Эндрю не затаил обиду из-за смерти отца, ещё не значит, что он ничего не устроит, а подвергать свою семью опасности она не собиралась.