О проблемах низкой половой конституции в современной парадигме биологических потребностей

      Ёнджун:        Помнишь Субина, да?

Вы:

Ты вроде просил не называть его никак кроме как мудила конченный

      Ёнджун:       Ну да       Но ща не об этом

Вы:

Ён…

      Ёнджун:       ))))))))

Вы:

ПОШЁЛ НАХУЙ

      Ёнджун:        Я только оттуда, так что ты обязан меня выслушать

Вы: 

НИ ЗА ЧТО

      Ёнджун:       Не ори на меня буквами       Ёнджун:       Я просто подумал, может, я заблуждался насчёт него?        Сегодня он был довольно милым, знаешь       И я подумал, может, зря я тогда рубанул с плеча?

Вы:

ЗРЯ я не заблокировал тебя ещё после первой подобной хуйни

Я не собираюсь через неделю опять подтирать твои сопли, в курсе???

      Ёнджун:       Может и не придётся       Мы договорились встретиться вечером       Не выдержав, Тэхён нервно бросил телефон на кровать.       — Да какого хуя, блять?!        Тэхён был в ярости. Пожалуй, если бы его злость можно было бы перерабатывать в энергию, её бы с лихвой хватило на мощность потребления целого города, и Кан, вообще-то, был бы даже рад, если бы с его эмоциями сделали хоть что-то. Сейчас, не имея никакого выхлопа, кроме как избиения собственного матраца, Тэхён изнывал от распирающих его чувств — от пышущего возмущения и до невозможности раздражающего отчаяния.        Тэхён был просто уничтожен мыслью о том, что люди до сих пор оставались тупыми животными.        Иначе, во всяком случае, Кан это назвать попросту не мог — эту повсеместную одержимость чёртовым сексом.        Серьёзно, Тэхён искренне считал, что все только о нём и думали — соседи по общежитию, по расписанию трахающиеся за стенкой; подростки, лобызания которых за время практики Кану уже встали поперёк горла; и наконец лучший друг самого Тэхёна, секрет к сердцу которого, похоже, лежал через большой толстый член.        И Тэхён просто отказывался мириться с мыслью о том, что в этом мире в самом деле не осталось уже ничего святого.       — Они опять сошлись? — флегматично спросил Бомгю, вернувшись в комнату после душа.       Сосед Тэхёну нравился. Пожалуй, он и был тем единственным светом, который ещё позволял Кану верить в то, что вокруг него были не одни только озабоченные.       Бомгю буквально всегда был нормальным, хотя, по правде, в первый день их совместного проживания Тэхён серьёзно распереживался за свою спокойную студенческую жизнь.        Бомгю поступил на год раньше и буквально выглядел как ходячий тестостерон.        — Мальчики в общежитиях часто приводят девочек к себе, Тэхён-а, но нужно уметь отстаивать свои границы, понимаешь? — вкрадчивым шёпотом сказала Кану мать, тоже познакомившись в тот день с Бомгю, и Кан более чем понимал, почему родительница тогда завела с ним этот разговор.        Бомгю вовсе не был похож на того, у кого буквально за три года их совместного проживания с Каном не было ни одной девчонки. Серьёзно, Тэхён даже не видел, чтобы Бомгю гулял с кем-то из девушек, не говоря уж о том, чтобы тот в самом деле приводил бы кого-то в комнату, и Кан действительно был благодарен.        До поступления в университет Тэхён даже не подозревал, как сильно его раздражали повсеместные разговоры о сексе. Не то чтобы Кан рос в тепличных условиях, но его школьных друзей в самом деле не интересовало ничего, кроме марвел. Обсуждения функционала того, что было у них в штанах, продлились лишь недолгие полтора года, когда гормоны душили зачатки здравого смысла на корню, но это Тэхён считал вполне нормальным.       В конце концов, парень давно это перерос, поступая три года назад в университет реально для того, чтобы учиться, а не обсуждать ночные похождения его друзей каждые чёртовы выходные.        Пожалуй, если бы не Бомгю, Тэхён и вовсе забыл бы, что собой представляет нормальное человеческое общение.       — А ты никогда не думал, что твой целомудренный Бомгю-хён не приводит девчонок просто потому, что он гей? — сказал Тэхёну однажды Ёнджун в баре, где компания отмечала начало учебного года. — Ну типа, как минимум, ему может быть стрёмно делать каминг-аут. Как максимум, выебать он бы хотел тебя, но ты, увы, позволяешь ласкать себя только ветру.        — А может, Бомгю-хён просто не такой помешанный на членах, как некоторые? — оскорбился тогда Тэхён, уйдя с вечеринки трезвым.        Тэхён даже не знал, что именно его тогда так задело. Быть может, его раздражала сама привычка Ёнджуна давать свою никому не нужную оценку всему, что он видел, а может и то, что заговорить в подобном ключе парень тогда решил именно о Бомгю, однако Кан всё же считал, что первое.        Серьёзно, друг делал это буквально всегда и везде.        — Смотри, как Сонми нашего Кая глазами пожирает. Ставлю свою задницу на то, что кому-то сегодня перепадёт.       — Мне не нужна твоя задница, если что, — фыркнул тогда Тэхён, закатывая глаза, и отметил, что более крепкая маргарита в тот вечер была ему даже нужнее, чем он думал.        — Не сомневался, малыш. Искренне сочувствую твоей будущей пассии, которой придётся ждать тебя до брака.        — Да пошёл ты, — выплюнул Тэхён, вновь касаясь губами соломинки, ловя тогда на себе поддерживающий взгляд сидящего рядом Бомгю.       Сосед был единственным, кто его понимал. Всегда.        Тэхён же не понимал, почему он ещё продолжал считать Ёнджуна своим лучшим другом.        — Они не сошлись, — отозвался между тем Кан, раскидав конечности по кровати звёздочкой. — Они в очередной раз переспали, и Ёнджун решил, что это любовь до гроба.        Тэхён вздохнул. Порой он просто ненавидел своего лучшего друга во многом потому, как несправедливо он относился сам же к себе.        Кан смутно помнил, как именно этот Чхве Субин появился в жизни Ёнджуна, но хорошо помнил день, когда они разбежались. Друг тогда пришёл к Тэхёну в общагу пьяный в дрова и разревелся прямо на пороге.        — Эта сволочь… Тэхён-а, неужели я не достоин того, чтобы меня просто любили, а? — ныл тогда Ёнджун, разбудив уже заснувшего к тому времени Бомгю.        Благо, тот был понимающим настолько, что на утро Тэхёну даже ничего не сказал, хотя, наверное, стоило — Ёнджун не успокаивался почти до рассвета, по десятому кругу рассказывая соседям всё, начиная от их с Субином лёгкой интрижки после посвящения и заканчивая драматичным расставанием прямо на очередной студенческой тусовке.       — Блять, он даже не попытался меня остановить, понимаете! Стоял, сука, и молчал, когда мне так плохо! — обязательно повторял Ёнджун и все последующие пять расставаний, что они с Субином пережили за прошедшие с тех пор два года. — Да пошёл он! Знать ничего о нём не хочу. Между нами всё кончено! — говорил он ко всему прочему, и после последнего их разрыва в начале прошлого года Тэхён даже почти поверил в слова друга.       Ёнджун тогда по традиции ввалился к ним с Бомгю в комнату пьяным, ревел у Тэхёна на кровати, свернувшись калачиком, но что-то в его голосе тогда позволило Кану уверовать в чужое наконец проснувшееся благоразумие.       — Я так устал от этого, Тэхён-а, — жалобно обронил Ёнджун, роняя слёзы на плед Кана с железным человеком. — Вот так открывать ему своё сердце, зная, что он опять его растопчет. Не может ведь быть, чтобы я действительно был ему нужен, раз он так жестоко поступает со мной из раза в раз? Пора всё это прекращать. Я ведь должен хотя бы ради самого себя, да?       Расчувствовавшись, Тэхён тогда пообещал другу непременно поддержать его в этот трудный период. Первые недели Кан стойко выполнял роль жилетки для слёз, следующий месяц ответственно сопровождал Ёнджуна на всех вечеринках, где тот отрывался как в последний раз, и наконец последние полгода с искренним удовольствием вместе с Чхве вспоминал в Субине все самые конченные его стороны.       Тэхён переживал настоящую победу. Наконец он стал свидетелем торжества чувства, любви к себе и справедливости!        Оказалось, однако, что пиру суждено было длиться ровно до того момента, пока у Чхве-биг-дик-Субина не зачесалось одно место.       Тэхёна это вводило в настоящую ярость.        — Я просто не понимаю, почему Ёнджун так слеп! — возмущался Тэхён, нервно сев на постели. Бомгю возле своей кровати сушил волосы полотенцем, однако всё же взглянул на соседа вроде как даже участливо. Кан ответил парню благодарным взглядом и обнял свои колени. — Почему буквально всё его здравомыслие отключается, стоит этому херу его выебать?        — Вероятно, этот хер весьма неплохо его ебёт, — отозвался Бомгю, отбрасывая полотенце на кровать, и подцепил с изножья майку. Тэхён невольно скользнул взглядом по чужой спине. Сосед всегда был в хорошей форме, но в последнее время его мышцы Кан видел чаще, чем собственных родителей, а посмотреть и правда было на что.        Порой Кан даже сочувствовал тем поклонницам его соседа, для кого подобное зрелище было недоступно.        — Но ведь не может один только хороший секс заставлять его возвращаться к этому мудиле из раза в раз? Он ведь даже ни разу не извинился перед Ёнджуном!       — Ну, кому-то достаточно и секса, чтобы почувствовать себя любимым, — ответил Бомгю, устремив задумчивый взгляд в сторону окна. — Либо же об их отношениях ты знаешь не всё.       — Исключено, — отрезал Тэхён, наконец поднявшись с постели, и прошаркал голыми ступнями до высокого платяного шкафа. — Ёнджун не способен что-то скрывать, у него язык без костей. А сам он быть виноватым уж точно не может. Я вижу его насквозь, — авторитетно добавил Кан, скинув на пол пижамные шорты и запустил руки на полку со своими вещами.        Тэхён был более чем уверен в своих словах, потому что искренне верил, что был способен разбираться в людях. Кану, в общем-то, достаточно было пары встреч, чтобы проанализировать чужую подноготную. Так парень раскусил и своего соседа три года назад, встретив тогда его кристально-чистый взгляд; так Тэхён заподозрил неладное ещё на этапе знакомства с Субином, якобы невзначай интересующимся о личной жизни его лучшего друга; и так, в конце концов, Кан узнал, что они с Ёнджуном найдут общий язык, встретившись впервые при заселении в общежитие.        Чхве просто был чуть более эмоциональным, чем все остальные в их компании, но уж точно не тем засранцем, кому в радость играть на чужих нервах — Тэхён верил в это так же свято, как верил в порядочность Бомгю.       А последнее было проверено годами.       — К тому же, Субин выглядит как говнюк, — продолжил Тэхён, наконец выгребая из гущи барахла джинсы и вязаный свитер. — Он постоянно смотрит на Ёнджуна так, будто готов его нагнуть здесь и сейчас.        Бомгю на это пожал плечами, продолжив спокойно собираться на пары, и Кан решил последовать его примеру.        Ритуал с совместными утренними сборами зародился как бы сам собой, ещё с тех пор, когда первокурсник Тэхён страдал топографическим кретинизмом. Кан жил в небольшом городе до самого восемнадцатилетия, а потому автобус являлся для него самым масштабным общественным транспортом из существующих. По приезде в столицу Тэхён испытал настоящий ужас. Если к трамваям и троллейбусам ему всё же удалось довольно быстро привыкнуть, то спуск в метро был совершенно другим делом.        От этого Тэхён искренне не понимал, как учебные корпуса могли располагаться столь далеко от общежитий — во всяком случае, проезд целой станции в электричке тогда казался Кану целой транспортной магистралью. Ко всему прочему, Кан совершенно никому не рассказывал о своих переживаниях, не без угрызений совести привирая о своём приподнятом расположении духа даже матери во время телефонных разговоров. Его неуверенность была заметна лишь в потерянном оттенке карих глаз, и похоже, именно его Бомгю заметил первым сентябрьским утром.       — Ты ведь знаешь дорогу до своего корпуса? — спросил тогда второкурсник Чхве, замерев на пороге их с Каном комнаты. И пристыженное молчание парня, должно быть, выдало его с потрохами. — Могу проводить, если нужно.        Тэхёна тогда это очень тронуло. Если подумать, наверное, именно эти поездки в утренних вагонах метро их с соседом сблизили. Со временем разговоры на эскалаторе стали продолжаться в кофейне недалеко от студгородка — Бомгю почти каждый день покупал себе там латте с карамельным сиропом и сендвичи прозапас. И почти весь первый год Чхве провожал Тэхёна до самого корпуса, хотя сам, вообще-то, учился в другом.        С этого года их расписание наконец совпало в стенах одного здания, поэтому Тэхён с охотой привычно следовал за широкоплечей фигурой соседа. Вместе они привычно взяли и кофе, прежде чем разбрестись по своим аудиториям уже в корпусе университета, и пожалуй, одно только присутствие рядом Бомгю всё же позволяло Кану на время забыть о возмутительном поведении Ёнджуна.       Тэхён вновь заводился от одного только воспоминания о чужих абсурдных словах, а потому новые непрочитанные сообщения от друга Кан и вовсе предпочёл пока не видеть. Можно сказать, что парень даже довольно стойко держался, углубившись в учебный материал, но всему однажды приходил конец.       Способности Тэхёна держать своё негодование — порой даже очень быстро.

***

              — Может, тебе так только кажется, — сказал Кану Хюнин Кай во время обеденного перерыва, где Тэхён во второй раз за этот день рассказал ему и молча жующему рис Бомгю все свои возмущения. — Да и что плохого в том, чтобы хотеть человека, который тебе небезразличен? Одно вытекает из другого, разве нет? — добавил Кай, болтая коробку с молочным коктейлем и откинулся на спинку стула.        Тэхён вздохнул. Кай, двадцати двух лет отроду, был ещё одним разумным звеном в их небольшой компании, но всё же порой Кан придавал его суждения критике. По мнению парня, одногруппник был довольно поверхностным в подобных вопросах и ни разу ещё не видел основного корня проблемы — пьяных визитов Ёнджуна в его комнату.       Тэхён был уверен, что никто так не страдал от этих токсичных отношений, как он и его плед с железным человеком — казалось, следы от слёз друга на нём уже попросту не отстирывались.        — Секс — не главное! — воскликнул Тэхён, со звоном положив на стол палочки, и сурово свёл брови к переносице. — Поэтому приравнивать стоящий член к глубокому чувству — тупизм чистой воды.       — Соглашусь, но из этого уравнения ты вычёркиваешь приличную часть людей с зашкаливающим уровнем либидо, — парировал Хюнин, протыкая плёнку на коктейле острым концом трубочки. — Как им быть, если хочется?        — Либидо — переменная, а не постоянная, — вновь заговорил Тэхён и наверняка напрочь забыл бы про обед, если бы не молчаливый кивок Бомгю в сторону его подноса. Встретив взгляд соседа, Кан на секунду замешкался, но после всё же покорно вновь взял в руки палочки. — Поэтому желание тереться гениталиями человек более чем способен контролировать. Мы вершина эволюции, чёрт возьми! Но всё наше величие заканчивается на конце детородного органа.       — Ну, не зря же мы в ходе этой эволюции заимели способность получать удовольствие от секса, — пожав плечами, ответил Кай, и потянул немного коктейля из трубочки. — Он к тому же ещё и почти бесплатный. А когда люди не гнались за халявой?       Тэхён почти успел озвучить свой аргумент, когда всю их троицу, кажется, ослепило.        Чхве Ёнджун, шагающий к ним со стороны раздачи, разве что не сверкал переливами золотого света вокруг его фигуры.       И судя по тому, как широко растягивалась чужая кошачья улыбка, фигура эта была накануне ещё и очень хорошо удовлетворена.        — Друзья мои! Как я по вам соскучился! — воскликнул Чхве, садясь за стол напротив Тэхёна, отчего едва не снёс явно не ожидавшего такого напора Бомгю, но Кан призвал себя не заводиться раньше времени.        В конце концов, не могли же даром пройти те две пары, что он отрабатывал практики медитации для обретения душевного равновесия?       С другой стороны, Тэхён редко когда был способен промолчать.       — Когда успел? — пробурчал он, устремляя угрюмый взгляд на поднос, и фыркнул себе под нос. — Пока на члене того мудилы прыгал?       — Грубо, Тэхён-а, но я сегодня добрый, так что тебе повезло, — легко отозвался Ёнджун, заправляя салат на тарелке маслом из одноразового пакетика. — А соскучился просто потому, что соскучился. Как у вас дела?       — Могли бы быть супер, если бы я не открыл утром чаты...       — Мы с Сонми решили пожениться, — добавил Кай почти одновременно с Тэхёном, и в этот миг Кан напрочь забыл о своих былых возмущениях. Округлив глаза, парень устремил на Хюнина удивлённый взгляд в тот же момент, что и все остальные за их столом. — Сюрприз типа, хах. Что-то скажете или?..       — С ума сойти, ты сделал ей предложение?! — оживился Ёнджун первым, вскочив из-за стола. Обогнув его, парень кинулся на Кая с объятиями, уже через секунду заключая его в тиски сильных рук. — Она согласилась?! Боже, ну конечно, согласилась, ты же такой классный, Хюнин-а!       — Ну, это было не совсем предложение, конечно, — кое-как ослабив чужую хватку, пробубнил Кай, прижатый к груди Ёнджуна, и мягко отстранил от себя светящегося эмоциями друга. — Да, с кольцом, и я даже встал на одно колено, но мы решили назвать это черновой версией, знаете. Нам вроде как нужно съехать в общую комнату, ну и… без брака было никак, а бегать друг к другу уже как-то достало.        — Да какая разница, каковы причины, главное же!..       — Вы женитесь, чтобы не искать места для секса? — заговорил Тэхён, справившись с первой волной шока, и напряжённо взглянул на замерших друзей. Улыбки на их лицах посыпались, точно слой старой рассохшейся штукатурки, но Кан не был настроен идти на уступки. Он просто хотел знать, что действительно понял всё так, как оно было.        — Хён, — позвал было Хюнин, явно пытаясь возразить, но Тэхён понимал, что с таким выражением лица, какое было у Кая, не объясняют. С такой растерянностью в глазах обычно оправдываются, и парню этого было более чем достаточно. — Мы…       — Йа, Кан Тэхён, — окликнул парня уже Ёнджун, встав возле Хюнина на манер защищающего своё дитя родителя. Руки парня были сложены на груди, в то время как хмурый взгляд метал не иначе как молнии. Тэхён, впрочем, оставался непреклонен, уверенно встречая чужой взор. — Так и быть, мне ты можешь говорить всё, что тебе вздумается, но может придержишь коней хотя бы сейчас? Твой друг создаёт семью, а ты…       — Будь это так, я бы ничего и не сказал, — ответил Тэхён, зеркаля чужой тяжёлый тон. — И даже поздравил, если бы было с чем. Вы могли просто снять квартиру, не вступая в официальный брак, раз уж ждать, когда ваши соседи свалят, чтобы потрахаться, вам в тягость.       — Прекрати, хён, — глухо обронил Кай, сверля поднимающегося из-за стола Тэхёна стальным взглядом. — Мне неприятно это слышать.       — Извини, но я просто говорю правду, — сказал Кан, поднимая со столешницы свой полупустой поднос. — До встречи.       Более ничего не говоря, Тэхён незамедлительно двинулся к выходу, стойко игнорируя два буравящих его затылок взгляда и один единственный — сочувствующий.