Артистизм — дело тонкое

      Вечеринка «Конец света» неумолимо приближалась, и мрачные мысли о судьбе Хлои и Кейт всё сильнее угнетали Макс и Рэйчел. Вечером, когда они направлялись на эту печально известную своими излишествами вечеринку, у входа в академию их поджидал Уоррен. Он уже давно не скрывал своих чувств к Макс, а выпитое пиво только развязало ему язык.       — Макс! Рэйчел! Девчонки, привет! — заплетающимся языком произнес Уоррен, нетвердо переминаясь с ноги на ногу. — Куда такие красотки направляются? Макс попыталась отделаться от него вежливой улыбкой. Делиться с ним чем-то, а там более — брать с собой, было опасно для него же самого. Он и так не раз выручал Колфилд с её конспектами и заданиями по ненужным ей химии и физике.       — Привет, Уоррен. Идём на вечеринку. Нас Виктория пригласила, — в шутку произнесла Макс, хотя Виктория действительно предлагала ей с Рэйчел эту авантюру после того, как девочки спланировали перевоспитание Вики несколько дней назад, опрокинув на неё ведро с краской. После чего Рэйчел отмотала время, и девочки, проверив первую реакцию Чейз, решили её всё-таки поддержать, неожиданно получив от неё ворох откровений и пожеланий удачи.       — На вечеринку? Круто! Можно с вами? — Уоррен попытался обнять Макс, но та ловко увернулась.       — Извини, Уоррен, но мы пойдём одни. Не впутывайся ни во что, ладно? Я с тобой всё равно схожу в кино. Как-нибудь. Обещаю, — предупредила Макс, заметив его довольно шаткое состояние. Они с Рэйчел быстро прошли мимо него и направились в сторону зала с бассейном, где уже вовсю гремела музыка. Оставшись один, Уоррен проводил их взглядом, потом задумчиво почесал затылок.       — СуперМакс и Рэйчел Эмбер… Они как-то… особенно смотрят друг на друга… Не просто подруги… — пробормотал он себе под нос, прежде чем снова глотнуть остаток пива.       В зале царил настоящий хаос. Громкая музыка, пьяные студенты, танцующие в полумраке, запах алкоголя и сигарет, огромный бассейн с полуголыми телами — обычная атмосфера вечеринки «Циклона». Макс и Рэйчел принялись пробираться сквозь толпу, пытаясь выловить хоть кого-нибудь, кто мог бы знать что-то о Хлое или Кейт. Но никто ничего дельного не подсказал, разве что Кортни, подруга Виктории, но и та только следила за приходящими гостями, как и наказала ей Виктория. Типичная мажорская подстилка.       Рэйчел, благодаря своей популярности на актёрском факультете, смогла проскользнуть в вип-комнату, где обычно тусовались «сливки» академии. Там она и увидела Викторию Чейз, томно расположившуюся на диване с бокалом шампанского. Рэйчел подошла к ней и, стараясь говорить убедительно, сказала:       — Виктория, нам нужно поговорить. Это очень важно. Блондинка надменно взглянула на неё.       — О, Рэйчел. Что-то случилось с твоим гениальным спектаклем? Или опять ищешь, к кому бы подлизаться?       — Это не об этом, — отрезала Эмбер. — Это о мистере Джефферсоне. Ты должна быть осторожна с ним. Виктория рассмеялась.       — С мистером Джефферсоном? Он мой наставник. Он вдохновляет меня, а я его. Верит в меня, говоря о таланте. Лучший преподаватель в академии!       — Нет, Вик, ты не понимаешь, — настаивала Рэйчел, повысив голос. — Он опасен. Вспомни, что случилось с Нейтаном. Не связывайся с ним. Пожалуйста, ради себя.       Упоминание имени Нейтана заставило Викторию на мгновение замолчать, на её лице промелькнула тень сомнения. Но затем она снова напустила на себя надменный вид.       — Ты завидуешь моим победам, потому что я Виктория-победительница, вот и всё. Проваливай, чертовка Эмбер. И не смей говорить обо мне гадости мистеру Джефферсону. Рэйчел поняла, что Виктория её не слушает. Она бросила на сцену быстрый взгляд. Джефферсон стоял там, с самодовольной улыбкой пожимая руку Виктории, уже поднявшейся на сцену для награждения за конкурс фотографии, которая сияла от гордости. Рэйчел почувствовала бессилие и отчаяние. Она попыталась предупредить Ви, но та была слишком ослеплена своим триумфом и влиянием Джефферсона. Их собственное расследование зашло в тупик и никак не выбиралось оттуда, и Рэйчел боялась, что времени остается всё меньше. Что Хлою больше не спасти.       — Ты где пропала? Пойдём отсюда нахуй, — Макс нашла подругу в толпе и осмелела окончательно, — а то у меня скоро голова лопнет не столько от музыки, сколько от перегара.       — Не раньше, чем моя, — горько усмехнулась Рэйчел, вспоминая приступы головной боли. Боль преследовала её повсюду, и уже не только от видений. Хотелось всё забыть и уехать обратно в Калифорнию, к берегам тёплого Лонг-Бич.       После вечеринки странности продолжились. Выйдя на улицу, Макс и Рэйчел замерли, поражённые увиденным в небе. На фоне тёмного полотна сияли не одна, а целых две луны. Зрелище было одновременно завораживающим и пугающим, словно мир сошёл с ума. В этот момент на телефон Макс пришло сообщение от неизвестного номера: «Приходите на свалку. Там вы найдёте ответы». Этот номер, как она призналась, донимал её неделей ранее, но тогда она просто не придала ни малейшего значения этой особенности воздействия на её мозг и нервную систему. Немедленно девочки бросились на свалку. Они помнили то место, где обнаружили тело Прескотта. Дурное предчувствие сковало их сердца. Начав отчаянно раскапывать землю, они вскоре наткнулись на ужасную находку. Это было тело Хлои. Её глаза были неподвижны, а губы плотно сжаты. Она была мертва. Лежала рядом с Нейтаном, будто они были парой. Позировала для какой-то серии снимков, освещающих тему боли и неизведанного. Пазл складывался, за личиной маниакального фотографа-любителя действительно стоял никто иной, как Марк Джефферсон.       Рэйчел в отчаянии попыталась использовать свою силу, надеясь отмотать время назад и спасти Хлою. Но внезапно чья-то рука схватила её, и она почувствовала резкую боль в шее. Мир перед глазами поплыл. То же самое произошло и с Макс. Последнее, что они увидели перед тем, как потерять сознание, было самодовольное лицо Марка Джефферсона, склонившегося над ними. Затем сильные руки подхватили их, перенесли в машину, и они понеслись куда-то в ночь, в сторону зловещего бункера, где их ждала неизвестность, приправленная остринкой любви к вызыывющим фотосессиям, несмотря на полное отсутствие сексуальной деятельности по отношению к моделям.