Тебе же это нравится? - Rebuild

      Синдзи проснулся в чужой постели.       Кто-то крепко сжимал парня под одеялом: отодвинув его, он увидел на себе голого Тодзи, который спал и в каком-то беспокойном приступе деловито поглаживал вставший с утра член юноши сквозь темные капроновые, сплошь рваные колготки, водя вверх и вниз по узкому стволу.       Он попытался отодвинуться, но Тодзи лишь крепче обнял его, прижавшись к животу и бокам, на которых какие-то люди написали несколько десятков грязных, вульгарных, и, к превеликому сожалению для Синдзи, до боли точных высказываний, касающихся его личностных и морально-нравственных качеств.       «Эй, я вам не холст! И вообще, что должно значить слово "прошмандовец"?»       Стараясь не обращать внимания на нарисованную у него на бедре огромную, как липкий отпечаток похоти на его сердце, слегка размазанную по краям стрелочку рядом с нечитаемым из-за множества подтирок трехзначным числом, Синдзи легонько растормошил друга.       — Да вставай уже!       — Ээээ.... С... Новым годом... Хэээээ....       Тодзи упал на спину и внось уснул, умилительно задергав лапками.       Синдзи наклонил голову:       — Каким к черту Новым годом? Мы же отмечали день рождения Аски, а потом Мисато, а потом...       Осознание волной цунами ударило по мозгам парня: дни за днями в беспробудных попойках и распутных вечеринках собрались в единую нить порока, конец которой крепко держал его за низ живота.       — Месяц... Мы блудили целый месяц...       — Можно потише?       Где-то из-под кучи пустых бутылок вывалилась Мисато. Она с заметным усилием почесалась, и с остервенением содрав у себя с пояса и швырнув в угол ярко-фиолетовый страпон, медленно, стараясь остановить похмельные волны, двинулась в сторону туалета, попутно наступая на лежащие на полу тела. Синдзи проводил ее взглядом.       — Мисато-сан?...       Она молча показала парню средний палец и тут же, точно в ответ на лишнее усилие, пригнулась к земле выплеснуть содержимое желудка, но, каким-то чудом сдержавшись на половине и скривишись, исчезла в коридоре.       — Что здесь вообще было?       — Хочешь, я тебе расскажу?       Тонкие холодные пальчики коснулись шеи Синдзи.       — Рей? Это ты?       Тихий голос продолжил повествование:       — ...все началось 4 декабря, в день рождения Второго дитя. Собравшись маленькой компанией, мы разрезали торт, и вдруг ты сказал...       Синдзи поежился:       — Д-да?       — Ты сказал, цитирую:«Как-то тухло все идет, давайте-ка я позвоню парочке знакомых».       Это было началом конца. Всеобъемлющий список номеров с запасного телефона, которые парень про себя величал не иначе как...       — «Тетрадь секса».       Рей кивнула:       — Да, хихивая, ты называл это точно так.       Синдзи застыл, пытаясь вспомнить детали этой злополучной ночи. Опьяняющая легкость, появляющиеся на горизонте знакомые и не очень лица, недовольная Мисато, которую долго задабривали все новыми и новыми бутылками, и потом...       — Аска кричала...       — А кому понравится, когда кончают на его праздничный торт?       Парень оперся об стену. точно подкошенный. В ушах вновь зазвенел его голос, звучавший здесь почти месяцем ранее:       «Смотрите, сейчас все будет в глазури!»       — Чудовищно...       — А это было только начало.       Рей вытащила из кармана толстый блокнот.       Парень застонал.

———

      — Мясотряска вековая, друг. А я уж думал, днюха той рыжей сучки будет сплошным адовым тухляком, от и до. Помнишь, как ты лихо зарядил ей в торт, а потом сам все и сожр...       Синдзи криво усмехнулся.       Тодзи заржал и шлепнул Синдзи по заднице, напоследок потянув за колготки. Другой рукой он придерживал бледного Кенске, отчаянно цепляющегося за крохотные осколки сознания и тихо блеюзего себе под нос что-то совсем неразборчивое.       — Ну давай, с Новым годом тебя, Син, и пусть тебя минуют все хуевые дела и встречают только охуенные...