Артефакт у сердца

В комнате Гарри, как всегда всё было немного хаотично, но уютно: тёплый свет лампы растекался по книгам и пергаментам, а в воздухе витал едва уловимый запах жасмина и сушёной мяты — от зелий, что стояли в углу на полке. Он аккуратно разложил на столе всё, что собрал за последние месяцы: платина, серебро, тёмный кварц с магическими венами, пепельный фрагмент древа, что пело под заклинаниями, тёмную косточку феникса, добытую с бо́льшими сложностями, чем он когда-либо признается вслух. Венцом коллекции была жемчужина больше похожая на неровную каплю, но теперь это их соединение с темным камнем действительно напоминало Инь-Ян. Камень занял своё место в центре круга, будто именно его и не хватало. Остальные ингредиенты словно притихли, подчиняясь его молчаливой власти. Гарри едва дышал, когда начертал тонкий защитный узор вокруг композиции. Осталось только одно — зелье. Высшее зелье сплетения, насыщенное его кровью. Самое сложное из тех, что он когда-либо пытался осознать, не то что сварить. Спустившись в библиотеку спустя час, Гарри обнаружил Северуса за книгой. Лицо зельевара было спокойным, но взгляд сразу поднялся, стоило Гарри войти. — Северус, — негромко позвал он, подойдя ближе. — Ты поможешь мне? Я… почти всё собрал. Осталось только зелье. Снейп посмотрел на него внимательно. — Ты действительно хочешь варить его сам? Гарри кивнул. — Да. Хочу не просто получить результат, а понимать, как оно рождается. С самого начала — до конца. Северус на секунду опустил взгляд, чтобы запомнить на чем остановился, а после закрыл книгу, отложил в сторону и посмотрел прямо в зеленые глаза Гарри, что поблескивали азартом за очками. — Это зелье — капризное. Оно не прощает невнимательности. — Я знаю, — серьёзно сказал Гарри. — Но с тобой ведь у меня получится. Северус слегка улыбнулся — совсем чуть-чуть, уголком губ, но глаза его потеплели. — Завтра, после завтрака. В лаборатории. Приходи подготовленным, начнем варить зелье. И да, прихвати свой блокнот, запишешь все важные замечания, так как в книгах есть неточности. Гарри засиял, и, развернувшись к выходу, почти выбежал из комнаты. Уже на пороге он задержался, обернулся и добавил: — Спасибо. Правда, я не думал, что ты действительно согласишься. Это важно для меня. Северус посмотрел ему вслед, дверь за Поттером уже закрылась. — Поттер, — сказал он негромко, будто самому себе, — ты и понятия не имеешь, на что я готов, чтобы как можно чаще видеть эту улыбку. Он остался в полумраке библиотеки, среди шелеста страниц книг на стеллажах и ароматов трав, и впервые за долгое время позволил себе надеяться, что то, что строится между ними, — не иллюзия, а что-то куда более хрупкое, но настоящее.

***

Почерк Поттера был не слишком ровным, но аккуратным — он бережно записывал каждый этап, особенно подмечая комментарии Северуса. Те самые, что тот порой бросал почти мимоходом, но которые Гарри тщательно ловил. «Температура критична в точке 67 — стабилизировать огонь до уровня два, не дожидаясь кипения». «Настой бузины нельзя лить на основе ментального импульса — действует нестабильно». «Северус морщится, когда я мешаю не по той траектории. Надо выяснить: это принцип или снобизм?» Он записывал не только формулы, но и ощущения: как зелье пахло на разных стадиях, как цвет менялся от лунного серебра до тёмного индиго, как после добавления его крови в котле будто на мгновение всё стихло — даже пламя под котлом. — Ты дрожишь, — заметил Снейп, взяв его за запястье после того, как Гарри сделал надрез на пальце и капнул несколько капель в центр зелья. Кровь смешалась с основой почти беззвучно, как будто принималась ею без сопротивления. — Всё нормально, просто немного волнительно, — пробормотал Гарри, кусая губу. — Это же почти как создавать часть себя. — Не «почти». Это и есть ты, — тихо отозвался Северус, не отпуская руки Гарри, проверяя его пульс уже на каком-то автоматизме. — Артефакт, связанный с личной магией, требует подлинности. И ты её дал. Гарри кивнул и вернулся к записям, прежде чем снова встать к котлу. Последний виток размешивания — уже вместе. Их руки почти касались друг друга, когда Северус показывал жест, а Гарри повторял. Пара капель серебра в центр, потом три капли эльфийского спирта. Завершающий ингредиент — лепесток морригановой лилии, который нужно было положить ровно в момент, когда зелье вспыхнет бледно-фиолетовым. Они ждали этого момента в напряжённой тишине. И он настал — мягкое мерцание, словно в глубине котла кто-то зажёг лунный свет. — Сейчас, — прошептал Северус. Гарри аккуратно отпустил лепесток, и зелье стало густым, как ртуть, блестящим, живым. Идеально гладким. В комнате вдруг запахло грозой и влажной землей, а еще легким шлейфом мяты. Северус выдохнул. Медленно, как будто не верил сам. — Оно получилось. — Настоящее высшее зелье… — Гарри смотрел в котёл широко раскрытыми глазами. — Я сделал его. Вау. — Мы сделали его, — поправил Снейп. Он подошёл ближе, и, неожиданно для себя, осторожно провёл пальцами по плечу Гарри — жест почти несвойственный, но очень живой. — Справился, ты молодец. Все успел записать? Гарри отвернулся от котла, лицо его сияло — не от гордости, а от тёплого, глубокого удовлетворения. — Да, спасибо. Оно будет основой артефакта. Северус не ответил сразу. Он лишь внимательно смотрел на молодого мужчину, который раньше был только мальчиком в очках, а теперь стоял перед ним — взрослый, упрямый, талантливый… его. — Это было достойно всех усилий, — наконец сказал Снейп. Гарри мягко улыбнулся. — Спасибо, что поверил в меня. Даже если не сразу.