Что осталось позади

Все тело Гарри было напряжено. Он слишком давно не был в подобной ситуации — направляя палочку на того, кто действительно может на него напасть — и, к своему стыду, эта ситуация нравилась ему слишком сильно. Адреналин бурлил в нем все сильнее и сильнее, подстрекая переставать ждать и наконец защитить себя. Или атаковать полуприсевшего напротив ненавистного слизеринца. И то, и другое сгодилось бы. Поттеру потребовалось некоторое усилие, чтобы не покалечить Малфоя заклятием сразу же, когда тот поднял свои руки, или когда выпрямлялся. Вот, видите? Заклятия были не нужны, хорек ведь сейчас даже палочки в руке не держал, в отличие от своей подружки. Гарри перехватил палочку поудобнее в момент, когда взгляд Малфоя начал бесцельно скользить по комнате вокруг. Он молчал. Гарри нахмурился, теряя терпение. Хорек просто молча стоял, отчаянно наблюдая за Паркинсон. Отчаянно? С чего бы ему быть в отчаянии? Нет, решил Гарри, он просто строил из себя жертву, чтобы окружающие ослабили свою бдительность. Наконец, Малфой немного приоткрыл рот. Тишина. Он издал какой-то сдавленный писк, его бледные щеки тут же вспыхнули румянцем, и он снова сжал свои губы. Что этот мудак задумал? Он что, решил притвориться проклятым? Гарри немного опустил палочку в замешательстве, на его лице ясно читалось недоумение. Это же был Малфой. Малфой обожал звук собственного голоса, особенно в момент озвучивания гадостей Гарри и его друзьям. Может, он просто пытался разжалобить их, чтобы на него не напали. Но… тот недавний случай в поезде не давал покоя. Рон отмахнулся тогда, сказав, что хорек наконец понял, что он на самом деле намного ниже их по статусу. А Гермиона… почему-то странно прикусила язык, глядя ему вслед, задумчиво нахмурив лоб. Должно быть Гермиона знала что-то, раз так задумалась тогда. Гарри бросил на нее взгляд и увидел, что та опустила палочку. Что? Почему? На ее лице читались смирение и жалость. Она смотрела на Малфоя, чьи пальцы теперь вцепились в края мантии. Ах, вот оно что. Она купилась на его трюк. Гарри снова вскинул палочку, готовясь атаковать кого-нибудь, когда хорек внезапно зашевелился. Он указывал на них пальцем правой руки, при этом на левой руке палец поднимался один за другим. Гарри — раз. Невилл — два. Рон — три. На правой руке поднялся один палец. Панси — раз. Три против одного. Его белобрысая голова склонилась набок, показательно сравнивая пальцы на обеих руках. — Вот она ваша гриффиндорская храбрость, — презрительно процедил Забини, на его лице сияла раздражающе безупречная ухмылка. — Вы храбры, только когда у вас преимущество, а потом делаете вид, будто это вас меньше. Опустите палочки и перестаньте позориться. — Сначала Паркинсон пусть опустит свою, — огрызнулся Рон. — Рон, не будь дураком. Паркинсон не станет тебя проклинать, когда вокруг нее мы, — устало вздыхает Гермиона, убирая палочку в рукав. — Предлагаю просто игнорировать их, они ведь еще ничего не сделали. Рон с обидой покосился на Гарри. — Дружище?.. — вопросительно протянул он. Ну спасибо, Рон. Когда Гарри нужен ты — его игнорируют, а как только помощь нужна Рону — сразу вспомнили о Гарри. И так всю жизнь. Сунув палочку в карман, Гарри пожал плечами: — Я согласен с Гермионой. Первый день все-таки, стоит просто пойти развлечься. Нехотя Рон тоже опустил палочку. Под осуждающими взглядами Забини и Малфоя Паркинсон медленно опустила и свою палочку. Хорек едва слышно выдохнул с облегчением и снова опустился на пол, абстрагируясь от ситуации. Обе группы снова разошлись, подозрительно поглядывая друг на друга, и сели на прежние места. Гарри плюхнулся в кресло, все еще ломая голову над тем, почему Малфой так ничего и не сказал. Гермиона с Роном свернулись вместе на небольшом диване у самого камина, а Невилл устроился на мягком пуфике. — Рон, тебе не стоит так злиться на них. Уверена, они просто пытаются прожить этот год без драк, как и мы, — сказала Гермиона, нахмурив лоб. — Что ж, тогда эта Паркинсон не то, чтобы старается! Стоило мне сказать одно слово, так она сразу набросилась словно злющая кошка, — бурчал Рон. — Она всегда такая. А что ты вообще ей сказал? — спросил Гарри. В тот момент он почти не слушал, задумавшись, не связаться ли позже с Римусом через камин. — Я только сказал, что у них меньше всех причин быть недовольными насчет спален… — пробормотал Рон. — С чего бы им быть недовольными спальнями? — удивился Невилл. — Ой, — Рон сделал небольшую паузу. — Я забыл рассказать вам. — Рассказать нам что? Что-то не так с расселением, Рональд? — в голосе Гермионы послышались нотки предвкушения. Вместо того чтобы объяснять самому, Уизли отвел их к пробковой доске. Обычно от каминного зала вниз шли две лестницы — одна для мальчиков, другая для девочек. Сейчас же они обе вели в один общий коридор. Гарри подумал про себя, использовалось ли это помещение раньше как общежитие, ведь Хогвартс прежде редко менял свой облик. Доска для объявлений висела между двумя лестницами, посередине на ней был приколот всего один листок бумаги. Невилл первым подскочил туда, дважды прочтя список, прежде чем его глаза успели округлиться до каких-то невероятных размеров. Гарри протиснулся между Лонгботтомом и Гермионой, пробегая глазами по списку и надеясь, что все не было так плохо, как они думали. РАССЕЛЕНИЕ ПО КОМНАТАМ (по порядку) 1 — Сьюзен Боунс Мэнди Броклхерст 2 — Панси Паркинсон Ханна Аббот Гермиона Грейнджер 3 — Джастин Финч-Флетчли Терри Бут 4 — Невилл Лонгботтом Эрни Макмиллан Теодор Нотт 5 — Блейз Забини Рон Уизли 6 — Майкл Корнер Гарри Поттер Драко Малфой Гарри таращился на лист бумаги, будучи уверенным, что прочел список неправильно. Но нет, вот оно: «Гарри Поттер» над «Драко Малфой». Резко обернувшись к Рону, он начинал бессвязно заикаться в возмущении. Рон, так и не поняв его, пожал плечами. — Не спрашивай меня, дружище. Это МакГонагалл повесила. МакГонагалл. Зачем бы ей делать это? Да они же ни за что не протянут целый год вместе, не убив друг друга, даже несмотря на присутствие в комнате этого Майкла. Может, должность директора окончательно свела ее с ума. В ярости он обернулся в сторону слизеринцев, уверенный, что это они все подстроили, чтобы прикончить его во сне. На секунду грозно-серые глаза столкнулись с его взглядом, а потом взгляд тут же скользнул в другую сторону — уже с испугом. Испугом? Гермиона права — ему действительно не мешало бы обратиться к мозгоправу. Слова «Малфой» и «испуг» никак не сочетались. Разве что в смысле «испугаться перед Малфоем». Другие вариации просто не укладывались в голове. Гарри начал сверлить взглядом платиновую макушку хорька, мысленно посылая тому самые жестокие мысли, пока Малфой снова не поднял глаза. И снова их взгляды пересеклись. На этот раз Малфой не отводил глаз, но и никакого вызова в них не читалось. Он высокомерно приподнял бровь, непривычно ссутулясь, и вздохнул так, словно этот немой поединок был самым изматывающим в его жизни. Гарри не отводил взгляда, почему-то решив любой ценой одержать в этой странной дуэли верх. Малфой закатил глаза и отвернулся. Слишком просто. Он не бросил Гарри ни малейшего вызова, а Малфой не упустил бы такой возможности. Никогда. Особенно если против него Гарри. Поэтому Поттер еще долго продолжал хмуриться и следить за Малфоем краем глаза, ожидая от него чего-нибудь подозрительного. Через пару минут Малфой отправился спать. Было ли это подозрительно? Возможно, но Гарри не знал, каков его обычный распорядок дня. Да и все остальные слизеринцы в общем-то ушли тоже рано — буквально через несколько минут после восьми. Никто, впрочем, не ушел так рано, как Малфой. Наверняка это о чем-то говорило. Гарри, Рон и Терри остались в гостиной последними и разговаривали допоздна. На самом деле, Гарри сначала просто ждал, когда остальные уйдут, чтобы связаться с Римусом, но беседа оказалась на удивление приятной. Терри рассказывал, что хочет работать в Министерстве и вернулся в Хогвартс, чтобы у тех не осталось шанса отказать ему из-за «недостаточной квалификации». Несмотря на жуткую нехватку кадров, Министерство теперь очень тщательно подходило к отбору кандидатов. После войны, нанесшей вред всему магическому миру, Министерство до смерти стало бояться даже малейшего намека на коррупцию, ведь малейший всплеск волнений мог привести к краху всей их системы. Наконец, Терри ушел вниз, Рон отправился следом. Гарри опустился на колени перед каминной решеткой, собираясь связаться с Люпином, но, не успев даже просунуть голову за решетку, он вдруг увидел знакомое лицо в пламени. Римус, явно не ожидавший увидеть Гарри так близко, посмотрел на него, а затем широко улыбнулся. — Гарри! Я боялся, ты уже лег спать. Гарри откинулся назад, поправляя очки. — Не волнуйся, я не собирался уходить, пока не поговорю с тобой. Как там дела на площади Гриммо? После того, как Сириус исчез за Завесой, Дом №12 на площади Гриммо достался Гарри как его крестнику. Он ненавидел каждый сантиметр этого дома. Каждый затхлый уголок пах там Сириусом, каждый визжащий портрет напоминал крик Беллатрисы, а каждая шуршащая портьера — Завесу. Все это было слишком для Гарри. Но для Римуса нет. Поскольку в его распоряжении оставался только дом Андромеды, Римус решил сделать Гарри одолжение и взялся за ремонт дома на площади Гриммо. На деле же он занялся им только потому, что дом Андромеды напоминал ему о Тонкс. Так что они поменялись: лето Гарри провел у Андромеды, помогая с Тедди, а Римус засел на площади Гриммо вместе с Кикимером. Что насчет Норы, то она больше не была Гарри по душе — без заливистого смеха Фреда все там стало чужим. — Отлично! — Римус сморщился. — Правда, Кикимер постоянно изводит меня по поводу некоторых вещей. То «это были любимые часы Регулуса», то «это было сделано еще до твоего рождения, выкидывать нельзя» — и тому подобное. Гарри фыркнул. — О, все в порядке. Пусть он спрячет все на чердаке, пока не поймет, что оно действительно не стоит того, чтобы занимать место. — Я так и сказал ему. Пол на чердаке уже готов был обрушиться, когда я сдался, — вздохнул Римус. Гарри замолчал. На кончике его языка вертелся самый важный, но самый неловкий вопрос. — А как… как дела у Тедди? Улыбка Римуса погасла. — У него все… нормально. Андромеда отлично справляется. Говорит, он теперь каждый день меняет цвет волос под цвет ее одежды. Смерть Тонкс далась ему тяжело, Гарри знал это. Но когда он видел милое личико Тедди, который рос без отца, он с трудом мог заставить себя жалеть Римуса. Гарри слишком хорошо знал, каково быть сиротой. — О, Гарри, у меня есть новости, которые тебе возможно будет интересно узнать… — Римус внезапно оживился, снова улыбаясь во весь рот. Гарри догадывался, что он просто хочет избежать очередного спора и перевести тему, но решил подыграть Люпину. — Какие? — Невыразимцы снова начали изучать Завесу. Сердце Гарри пропустило удар. Жена Римуса погибла, так что теперь он решил вернуть себе друга? Это было невозможно. Сириус был мертв. Гарри должен — нет, Римус, Римус должен это принять. — Римус, я… — Нет, Гарри, я узнаю этот взгляд. Я не рехнулся от отчаяния! Новые специалисты все пересмотрели, они говорят, что прежние работники были неправы! Вернуться из Завесы — не невозможно! — Они же новички, Римус, они… — Гарри! — Римус раздраженно зажмурил глаза. — Ты меня не слушаешь. Эти невыразимцы обучены иначе, они знают то, чего прежние не знали. Это не Завеса между живыми и мертвыми. Это Завеса в Лимб. Каждый, когда принимает решение, покинуть ему мир или остаться, попадает туда. Вместе с каждым, кто упал за Завесу. Ты понимаешь, Гарри? Ты понимаешь? Лимб? Гарри был в Лимбе. Там он видел Дамблдора. И тогда он решил вернуться. Сириус находится там же? — Они уверены? — прошептал Гарри, его сердце радостно встрепенулось. — Они смогут… смогут вернуть его? — Им нужно продолжать исследования… но мы можем надеяться, Гарри. Сириус может к нам вернуться.