Что осталось позади

Хогвартс теперь был не так уж плох. Все стало намного лучше благодаря его друзьям и новой увлеченностью тем грандиозным планом о примирении. Мгновенное прощение со стороны Луны было достаточно неожиданным, однако она всегда была единственной среди друзей Гарри, кому Драко нравился. Это и было причиной, почему Лавгуд стояла на первом месте в каждом списке, который он писал. Даже когда ее держали взаперти Мэнора, во время того, как Драко приносил заключенным еду, она поддерживала его, терпеливо выслушивая все его страхи и мысли. Кстати говоря, Драко слышал об инциденте, который случился пару дней назад. Когда этот идиотский «Спаситель наших душ» выбросил подаренную Луне коробку в окно, крича что-то о том, как же сильно он ненавидит Малфоя. По всей видимости, заслужить прощения от людей будет намного сложнее, чем Драко думал, особенно когда Поттер сводил на нет все его старания. Хартстрингер извинилась перед ним. Судя по всему, она не собиралась причинять вред и не думала о том, что кто-то сможет пострадать. В конце концов, боггарты были признаны достаточно безопасными даже для третьекурсников. Он любезно принял извинения, кивнув, а она пообещала быть осторожнее. Впрочем, у нее не было особого выбора, ведь теперь МакГонагалл следила за ее уроками с седьмым и восьмым курсами. Так что Драко постепенно привыкал к рутине, которая со временем начала приносить ему покой. Он вставал после того, как Поттер и Корнер уходили из спальни, не надевал факультетскую мантию, которую запихнул в самый дальний угол сундука, позволял Панси уговорить себя немного поесть, притворялся, что колдует, пока друзья делали это за него, не ел обед, но съедал что-нибудь за ужином и отдыхал у окна в общей гостиной перед тем, как принять снотворное и погрузиться в сон. Мать присылала ему все необходимое, включая бинты для левой руки. Жизнь и в правду была хороша. За исключением сегодняшнего вечера, когда Малфой перевернул пузырек со снотворным вверх дном, но ничего так и не попало в его стакан с водой. Ничего. Как он мог этого не предвидеть? Пузырек был непрозрачным, но он мог бы заглянуть внутрь и увидеть, насколько мало зелья в нем оставалось. Почему он такой дурак? Его рука резко дернулась и пузырек упал на пол, разбившись вдребезги. Драко сморщился, его нервы были на пределе, и он раздраженно потер глаза. Малфои не плачут! — Эй, дружище, ты в порядке? — Корнер сидел на своей кровати, полураздетый, скорее всего он прятался от празднования внизу. Вместо турнира по квиддичу восьмикурсники устроили турнир по волшебным шахматам, и Уизел выиграл у Бута, так что, очевидно, все факультеты, кроме Когтеврана и Слизерина, были в восторге. Блейз мог бы вполне выиграть у рыжеволосого, но тот был слишком занят флиртом с Панси. Драко беспомощно показал на осколки флакона с зельем, разбросанные по полу. Корнер достал волшебную палочку, чтобы починить пузырек, а затем нерешительно соскользнул с кровати. — Я принесу тебе еще зелья. Не волнуйся об этом. «Сон без сновидений», верно? — голос Корнера звучал подозрительно мягко, а глаза были полны сочувствия. Драко понял, что его начинает сжигать стыд изнутри. Он не заслуживал жалости Корнера, ведь, вероятно, именно Драко был причиной смерти его друга. Несмотря на это, он согласно кивнул когтевранцу, потому что Панси впадала в ярость, когда Драко начинал настаивать на том, что не заслужил чего-то. Она утверждала, что лучше уж позволить другим людям помочь ему, даже если он считал, что не заслуживает этого, потому что так они почувствуют себя полезными. А он ведь не хотел причинять людям еще больше боли, верно? Корнер слегка улыбнулся Малфою, затем надел кофту и вышел из спальни. Тяжело опустившись на свою кровать, Драко начал рассматривать змею, которая тихо ползла по стене комнаты. Она выглядела явно недовольной ревом льва из общей комнаты. Кажется, что эти фрески, как и портреты, обладали чувствами, и когда змея проползла мимо Драко, он мягко провел по ее спине пальцем. Змея замерла, уставила свои глаза-бусинки на Малфоя и высунула язык. Пятнадцать минут спустя дверь в спальню открылась. Драко повернулся, ожидая увидеть Корнера, но встретился взглядом с парой изумрудных глаз. Поттер. Он предстал перед ним в своем типичном ночном виде — растрепанный, с нелепо взъерошенными волосами и тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон. Неуверенно он протянул Драко пузырек с зельем сна без сновидений. Драко уставился на гриффиндорца. Какого черта Поттер принес ему зелье? Где Корнер? С чего вдруг Поттер так невъебенно вежлив с ним? Или этот гриффиндорец решил лишь притвориться, что дает ему зелье, только чтобы он мог выхватить палочку Малфоя и закончить то, что начал на шестом курсе? — Майклу нужно было кое-что сделать, так что, эм, я вызвался принести тебе зелье — пробубнил Поттер, протягивая руку с флаконом в ней. Драко ни за что не подойдет к нему. Находиться с Поттером наедине в одной комнате было само по себе ужасно. Не хватало еще подойти к нему достаточно близко, чтобы тот мог его ударить. Они настороженно наблюдали друг за другом, пока Поттер не сделал шаг вперед. Драко тут же напрягся, его ледяной взгляд пронзил Поттера. Тот резко остановился, медленно поставив флакон на пол и попятившись назад так, как будто Драко был загнанным в угол диким зверем. — Вот. Можешь взять. Я просто хочу поговорить. Драко с опаской взял бутылек и налил пару капель зелья в свой стакан с водой. На вкус было слаще, чем обычно, и вкуснее, поэтому Драко выпил стакан залпом. Поппи действительно была лучшим работником Хогвартса. Поттер внимательно наблюдал за Драко, а затем сел на свою кровать. — Итак… Как тебя зовут? Драко в замешательстве уставился на гриффиндорца. Почему он вдруг спросил, как его зовут? Он и так знал ответ. Малфой в замешательстве приподнял бровь, но внезапно его рот открылся, и из него начали литься слова так, как будто он только что вспомнил, что умеет говорить. — Меня зовут Драко Люциус Малфой. Поттер выглядел подозрительно довольным. Он выпрямился и задал следующий вопрос. — Почему ты отдал Луне тот наряд для Добби? — Я хотел, чтобы меня простили, — что? Почему он сказал это Поттеру? Драко привстал и закрыл рот рукой, его начала охватывать паника. Взмахнув палочкой, Поттер заставил его сесть обратно на кровать. Затем он наложил запирающее заклинание на дверь. Блять. Блять, блять, блять. Какого хера? Думай, Драко. Голос Северуса зазвучал у него в голове, успокаивая встревоженный разум. До этого момента он не произносил никаких заклинаний. Как он смог заставить тебя говорить? Зелье. Отлично. Пять очков Слизерину. Эта довольная ухмылка, он гордился им. Чего необычного ты заметил в зелье? Оно чем-то отличалось от того, что ты пил в прошлый раз? Его дал мне ебаный Поттер! Нет, нет, нет. Мы уже проходили через это. Вспомни вкус, запах, цвет. Этот взмах мантией. Мантией, под которой Драко прятался в детстве, когда ему было страшно. Он был… слаще. Вот так. Слаще, приятнее на вкус, его было легко выпить залпом. А еще Поттер заставил тебя отвечать на его вопросы. При упоминании этой фамилии его губы скривились, Драко было слишком знакомо это выражение лица. Какое зелье дает подобный эффект? Веритасерум. Именно. О, как низко пал наш Спаситель. — Простить? Зачем? Чтобы она доверилась тебе, а ты бы потом сделал с ней что-нибудь ужасное? — Нет! Ладно, ладно, ладно. Зелье правды. Контрзаклинание… Окклюменция. Спасибо, тетушка Белла. — Тогда почему ты хочешь, чтобы тебя простили? Стена из бетона, дерево, металл — что угодно, лишь бы отгородиться от… — Потому что я больше не хочу никому причинять боль. Черт. — Тогда зачем ты присоединился к Волдеморту, — Драко вздрогнул, когда Поттер стал переходить на крик. — Если не хочешь причинять людям боль? Как ты смеешь лгать мне? — Поттер начал краснеть от раздражения. — У меня не было выбора Ой, да пошла ты, Лестрейндж. Из тебя был дерьмовый учитель. — Почему? — Если бы я этого не сделал, моя семья пострадала бы, и мы бы все равно все погибли. — Почему ты тогда не сказал Беллатрисе, что это был я? — Лицо Поттера выражало такое же удивление, как и лицо Драко, словно он сам не осознавал, что хотел задать этот вопрос. — Я не хотел, чтобы тебя убили. — Нет, нет! Это было уже слишком опасно. Драко снова попытался встать, чтобы броситься к двери, но заклинание Поттера практически швырнуло его обратно на место. — Почему? Ты мог бы выиграть войну, и все почести достались бы твоей семье. — Я, блять, не хотел, чтобы Темный Лорд выиграл войну! — Что? Почему? — Он был ебаным безумцем, но ты был… — НЕТ! ХВАТИТ! Драко сжал в кулаке ткань одеяла, стиснув зубы изо всех сил, чтобы сопротивляться действию сыворотки правды. Он не мог рассказать это Поттеру. — Я был кем? — Ты… блять! Да иди нахуй, Поттер! ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ… — Драко отшвырнуло назад, и он врезался в стену. Поттер вскочил на ноги, в ужасе смотря на дверь. Никто не собирался прийти на помощь. Чертов психопат вздохнул с облегчением и повернулся к Драко, который молчал, пребывая в шоке. — Я. Был. Кем? — Единственным, кто мог меня спасти. Но ты не спас. Ты ушел с остальными, бросил меня там, с ними, и ты знаешь, что потом произошло. А потом ты вытащил меня из того Адского пламени, когда для спасения было уже слишком поздно, и ты, черт возьми, должен был, блять, знать это, Поттер, ты должен был спасти Крэбба, а теперь он мертв, и это ебать как несправедливо, а потом ты видишь меня на той платформе и говоришь, что я должен был тебя поблагодарить. За что? За то, что ты оставил меня с этими ебаными психопатами? За то, что ты лишил меня единственного шанса умереть с честью? За то, что не спас Крэбба? Или за то, что теперь из-за тебя я должен торчать в этом ебаном аду? Да пошел ты нахуй, Поттер. Его изумрудные глаза, глаза цвета смерти и роковой гордости, впились в Драко, дрожащего на полу. На его бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций. Драко знал это выражение лица, насмотрелся на него в прошлом. — Иди нахуй, Поттер. — его голос стал звучать заметно тише и слабее. Тело было измотано, и он чувствовал себя таким же опустошенным, как и в первый день после окончания войны. Дрожа, он поднялся на ноги и, спотыкаясь, направился к выходу из спальни мимо неподвижно стоящего Поттера. Дверь была по-прежнему заперта. — Выпусти меня… — Зачем ты хотел, чтобы я тебя спас? Ты же меня ненавидишь, — его голос звучал абсолютно растерянно, словно мир вокруг него рушится на глазах. — Нет, Поттер, я не… Я хотел, чтобы ты спас меня с тех пор, как впервые узнал о тебе — как в какой-нибудь тупой сказке, где рыцарь спасает принца. Я думал, что перерасту это. Но потом ты отказался от моей руки на первом курсе, и это так несправедливо, потому что я был… Просто оставь меня в покое, Поттер. Я лишь хочу пережить этот год, и ты больше никогда меня не увидишь. Этот список был такой глупой затеей. Прощение? Кого он обманывал? Это только заставило людей еще больше его ненавидеть и подмешивать ему в напиток сыворотку правды. — Нет, подожди, ты был… что? Почему это несправедливо? — Я был… Блять, нет. Почему он продолжает отвечать ему? Пожалуйста, Мерлин, наложи на него заклятие молчания и заставь его предательский рот замолчать. — Я был влюблен в тебя.