Что осталось позади

Гарри бежал изо всех сил, пока резко не остановился, тяжело дыша. Он потерял Малфоя. Кто бы мог подумать, что этот слизеринец умеет так быстро бегать, ведь, казалось, у него едва хватало сил, чтобы ровно стоять на ногах. Наверное, все дело было в его до безобразия длинных ногах. Он прислонился спиной к стене и начал медленно сползать по ней, со стоном опускаясь на пол. Он и правда считал, что сыворотка правды была разумным решением, особенно учитывая, что Малфой мог пытаться воскресить Воландеморта. Но все оказалось не так. И теперь Гарри чувствовал себя полным мудаком. Что еще хуже, он продолжал расспрашивать Малфоя, воспользовавшись его замешательством, и тогда Драко пришлось сказать ему… это. Малфой был влюблен в него. Эти слова вместе звучали настолько нелогично, что казалось, будто их в одно предложение составил маленький ребенок. В них не было никакого смысла. Все эти насмешки и подколы на протяжении всех школьных лет были точно не проявлением любви, но Малфой признался под действием веритасерума. Значит, это было правдой. Или… Гарри слышал, что веритасерум заставляет людей говорить только правду, то, во что те действительно верят. Значит сумасшедшие, даже под действием сыворотки, все равно будут говорить свою извращенную версию правды. И то, что Малфой был влюблен в него, не имело смысла, это безумие, так что, возможно, Малфой сошел с ума. Это было единственным объяснением. Гарри вскочил на ноги и быстро произнес заклинание «темпус». Вечеринка должна была скоро закончиться, если только Поттер и Малфой не помешали отдыхающим. Ему срочно нужно было поговорить с друзьями. Гермиона с ее знаниями в области магловской психотерапии сможет сказать Гарри, были ли верны его подозрения насчет безумия Малфоя. Приняв твердое решение во всем разобраться, он направился в общую комнату.

***

Осенний воздух обжигал кожу Драко, когда тот вышел на улицу. Он продолжал бежать, несмотря на то, что его уже давно прекратили преследовать. Поттер был непредсказуем, он не мог рисковать и остановиться, ведь этот сумасшедший гриффиндорец вполне мог быть прямо за его спиной. Если Поттер его поймает, он даже не представляет, что может случиться. В конце концов, Поттеру уже приходилось убивать людей раньше. У озера стояла долговязая фигура, из ее руки тянулся еле видимый дым, немного подсвечивающийся благодаря свету восходящей на ночном небе луны. Вероятно, это был какой-нибудь студент из Когтеврана, проводящий испытания над своим новым заклинанием. Он не будет обращать на него внимания, если Малфой поступит так же. Это было обычное правило, которого Драко придерживался каждый раз, когда сталкивался с кем-то из учеников школы. Конечно, всегда был риск, что кто-то захочет навлечь на себя неприятности, попытавшись бросить в Азкабан бывшего Пожирателя смерти, однако Драко отказывался прекращать свои ночные вылазки даже из-за возможной угрозы. Оказалось, что у озера стоял отнюдь не когтевранец. Драко замедлил свой шаг, приближаясь к стоящей у озера таинственной фигуре. На широкие плечи неизвестного была накинута магловская одежда, а из заднего кармана штанов выглядывало горлышко бутылки с огневиски. Драко остановился в нескольких шагах от незнакомца, наблюдая как тот начал медленно разворачиваться к нему лицом. — Привет, Драко, — Теодор слабо улыбнулся, он выглядел изнеможденным. — Не хочешь присоединиться ко мне? С подозрением глядя на небольшую дымящуюся палочку в руке Теодора, Драко присел рядом, согласившись немного выпить, чтобы согреться. Полупрозрачная жидкость в стакане лениво перекатывалась из стороны в сторону, следуя за каждым движением руки Малфоя. — Почему ты не спишь так поздно? — спросил Нотт, поднося белую палочку ко рту и вдыхая что-то. Ее кончик начал слабо светиться, и Драко отпрыгнул назад, вопросительно уставившись на друга. Теодор испуганно посмотрел на Малфоя, вытаскивая палочку изо рта и выпуская дым. Затем он засмеялся и начал качать головой. — Нет, она не взорвется. Это называется сигарета. Ты вдыхаешь эту штуку, и тебе каким-то образом становится лучше. Драко нахмурился, все это выглядело как-то небезопасно. Теодор покрепче сжал странную палочку между своими указательным и среднем пальцем и поднес ее к губам Драко. — Попробуй. Драко нерешительно прикоснулся губами к странному предмету. От него ужасно воняло, но, если благодаря нему Драко станет лучше, он был готов вытерпеть неприятный аромат. Малфой осторожно затянулся и тут же начинал захлебываться кашлем, в то время как от идущего дыма его глаза начали слезиться. — Ты привыкнешь. — с ухмылкой сказал Теодор, похлопывая друга по спине.

***

Гермиона и Рон ждали Гарри у камина, выглядели они крайне обеспокоенно. Вечеринка, похоже, давно закончилась, и все восьмикурсники разошлись по своим спальням. — Ты в порядке? Что случилось? — Гермиона тут же вскочила с места, нахмурив лоб, стоило Поттеру зайти в общую гостиную. — Не думаю, что вы правда хотите этого знать, — Гарри помотал головой и устало упал в кресло возле камина. — Думаю, что все-таки хотим, дружище. В прошлые разы, когда между тобой и Малфоем случались эти ваши… драматичные сцены, кто-то чуть не умер. Или все же умер. — пробормотал Рон. — Никто не умер. Ну, я, конечно, чуть не слег от сердечного приступа, но это потому, что… ну… — Гарри начал ерзать, упираясь локтями в колени, и пялиться на пол. — Малфой сказал, что был влюблен в меня. На несколько секунд в гостиной воцарилась мертвая тишина. Затем, наконец, Рон решил заговорить. — Ты уверен, что он действительно это сказал? — Да! Я не глухой. Он точно сказал, что был в меня влюблен, — Гарри резко поднял голову, чтобы посмотреть на друзей, и как раз успел заметить, как те обменялись между собой тем самым взглядом. — И я не одержим им! Хватит переглядываться! — Ладно-ладно, Гарри, — начала успокаивать его Гермиона. — И что ты ему ответил? — У меня не было возможности ничего ему ответить. Должно быть, из-за того, что я впал в ступор, мое заклинание ослабло, потому что он смог открыть дверь и сбежать. Я перестал гнаться за ним где-то на третьем этаже. — Твое заклинание? Гарри, какое заклинание ты использовал? — Я просто запер дверь. Он бы ушел, стоило мне зайти в комнату, если бы я не закрыл дверь! А мне нужно было знать… — Гарри покраснел, прекрасно понимая, что Гермиона отправит его в небытие за то, что он еще и использовал сыворотку правды на Малфое. — Дружище… — в голосе Рона явно слышало разочарование. — Что? А что бы вы сделали, если бы думали, что ваши друзья могут умереть, если вы ничего не сделаете? Зачем еще этому чертовому хорьку было приезжать в Хогвартс?! Чтобы нести всем вокруг любовь и радость? Нет! — гнев вспыхнул в груди Гарри, обжигая того изнутри. — Ох, Гарри… Ты что, не читал газеты? —печально сказала Гермиона, перебив Гарри. Его гнев начал угасать, сменяясь чувством полного замешательства. — Что? Гермиона, ты же знаешь, я не читаю их, терпеть не могу то, что они там пишут обо мне. — Это часть их приговора. Малфоя и Нотта. Они должны были вернуться, чтобы за ними можно было наблюдать. — закончил Рон мысль Гермионы, внимательно вглядываясь в лицо Гарри. Поттер обреченно откинулся на спинку кресла. Все это время он следил за Малфоем буквально без всякой причины. Еще и напоил его зельем, заставляя того признаться в чем-то, хотя Малфой искренне хотел, чтобы люди его простили, вероятно, чтобы ему было легче находиться в Хогвартсе. Он же даже сказал об этом под действием веритасерума, а Гарри проигнорировал это и не поверил ему, потому что был слишком поглощен войной, которая давно закончилась. — Я проебался.

***

— Мне очень нравилось смотреть на луну, когда я был ребенком, — пробормотал Теодор. Он лежал на спине, в то время как Драко прижимался к его боку, чтобы согреться. Ночь была морозной, осень протягивала свои холодные пальцы прямо в ночной воздух. Драко кивнул. Он по-прежнему любил луну, особенно такую, как сегодня. Она была почти полной, мерцала серебристым светом, не хватало только небольших лучиков по краям. С полнолунием всегда были связаны плохие предзнаменования, а полумесяц обычно больше нравился детям, но такая луна, как сегодня, была настолько несовершенна, что Драко не мог не любить ее. — Теперь она больше похожа на песочные часы, ведь каждый раз, когда я смотрю на нее, я вспоминаю, сколько еще времени мне осталось — Теодор вздохнул, поднял взгляд в небо и сморщился. Драко взял руку Теодора и провел по его ладони пальцем, выводя буквы. Нотт выглядел обеспокоенным из-за того, что Драко почему-то отказывался разговаривать, но все равно принялся угадывать буквы. — Б? Драко кивнул. — О. — Л. — Б? Драко качнул головой и снова повторил букву. — Е. — З. — Н. — Ь. —… Вопросительный знак. «Болезнь?» Драко кивнул и отпустил руку слизеринца. — Ну, вроде того. Это сложно… — Теодор замолчал, блуждая взглядом по лицу Драко. — Если я тебе расскажу, ты ведь никому не расскажешь, да? Драко кивнул с обеспокоенным выражением на лице. — Я… Когда я был на войне, руководителем того задания был Сивый. Драко вздрогнул. В его памяти тут же всплыло то, как Сивый бродил вокруг его дома и всегда бросал на Драко странные взгляды, когда тот проходил мимо. Однажды он встал слишком близко к Сивому, и тот обхватил его рукой за талию. Драко с отвращением отпрыгнул от него. С тех пор Сивый стал одним из самых ужасных кошмаров Малфоя. — Драко. Драко, все хорошо, тебе больше ничего не угрожает, — теплая рука накрыла дрожащие ладони блондина. — Я не должен это рассказывать, тебе от этого станет только хуже. — голос Теодора вернул Драко в реальность, прогоняя ужасы прошлого прочь. Малфой отчаянно мотнул головой, словно умоляя. Если Теодор не доверится ему, то никому больше не сможет об этом рассказать, а самая ужасная вещь в войне — это одиночество после нее. Ему нужно было помочь Теодору. Ему нужно было помочь ему, даже если для этого придется вернуться прямиком в болезненное прошлое на несколько минут. — Если… если ты уверен, — Теодор говорил неуверенно, но продолжил. — Он приказал мне убить ту магглокровку не потому, что это было частью нашего плана, а потому, что он просто так захотел. Я отказался. Он разозлился, стал угрожать мне, а я сказал, что он мне не командир, на что он ответил «Посмотрим». Малфой вздрогнул. Как Теодор мог выступить против приказа Сивого? Драко никогда бы не смог так сделать. Он едва мог поддержать непринужденную беседу с младшими членами отряда, не говоря уже о том, чтобы спорить с кем-либо. — Прошло несколько дней, и он ничего не предпринял. Конечно, он бросал на меня злобные взгляды, но мне было все равно. Потом другой Пожиратель сказал, что мне приказали обыскать лес в поисках членов Ордена Феникса. Все выглядело как типичное поручение, так что я не заподозрил ничего. Только когда я трансгрессировал в лес и увидел перед собой гигантского серого оборотня, я понял, что происходит. Но было уже слишком поздно. Теодор задрал штанину брюк до колена, обнажая огромный след от укуса на своей голени. Драко в ужасе посмотрел на уже немного зажившие рваные раны и осторожно прикоснулся к ним пальцем.

***

Гермиона и Рон, не моргая, смотрели на Гарри. Он рассказал им обо всем, что случилось между ним и Малфоем в спальне, и с каждым словом его все больше охватывало чувство неимоверного стыда. Теперь, когда он произнес все вслух, он понял, насколько глупо все звучало, учитывая все бессмысленные оправдания, которые он сам себе придумал. — И как ты себя теперь чувствуешь? — мягко спросила его Гермиона, вероятно подражая тону голоса своего психотерапевта. — Плохо. Не знаю. Сейчас это все звучит очень глупо, и я вообще не понимаю, почему я начал подозревать его в чем-то. — Тебе не кажется, что это звучит так, будто… — Рон сморщил нос. — …ты просто пытался оправдать свою слежку? — А зачем еще мне было за ним следить? Гермиона и Рон обменялись взглядами. — Может быть… ты беспокоился о нем? И тебе это не нравилось, поэтому ты злился. — С чего бы мне беспокоиться о нем? — Ну что ж… Что, если… — начинала было говорить Гермиона, но Рон перебил ее. — Нам нужно сделать это по-другому, — Уизли расправил плечи и пристально посмотрел на Гарри. — Опиши мне Драко Малфоя. — Он придурок. — фыркнул Гарри. — Высокомерный. Считает себя центром вселенной. Грубый. Неприлично богат. Еб-» — Ладно, ладно. Мы поняли. — Рон вздохнул и потер глаза. — Опиши хоть что-нибудь хорошее в нем. — И какой в этом смысл? — нахмурился Гарри. — Увидишь. Просто делай, что я говорю. — Хорошо, — Гарри уставил глаза в потолок и задумался. — Эм… Он симпатичный, ну, по крайней мере был симпатичным. Его друзья считают его забавным. Его волосы выглядят очень мягкими без этого дурацкого геля. У него самые потрясающие скулы на свете. Он очень целеустремленный, даже иногда одержимый. Он всегда хочет быть лучшим, любит соревноваться, а еще он очень умный. Когда он проигрывает, то начинает мило дуться. Он очень близок со своими друзьями и готов на все ради своей семьи. Он никогда не забывает ни имен, ни лиц людей. Он уверен в себе даже когда спорит с учителями и никогда не отступает перед вызовами. Он, наверное, самый идеальный человек на нашем курсе, если не обращать внимания на его привычку оскорблять всех вокруг. Но, с другой стороны, он же в этом году вообще не разговаривал, так что он даже никого и не оскорбил. Гарри замолчал, а Гермиона и Рон переглянулись между собой. Теперь Гарри, кажется, понял, что это был за взгляд, которым вечно обменивались его друзья. Лицо Поттера покраснело, а в груди возникло странное трепетное чувство. — О. Я влюблен в Малфоя, да?

***

— Что ж, теперь ты в курсе. Я оборотень. Моему папе это очень не понравилось, он сказал, что теперь я чудовище. Он отрекся от меня еще до начала суда, вышвырнул из дома. У меня ничего не осталось. Несмотря на все, что мы говорили о маглах, они, наверное, были добрее ко мне, чем кто-либо другой. Один случайный парень даже дал мне как-то вечером сэндвич. — Теодор начал горько смеяться, глядя на землю. Драко нежно коснулся руки Тео, заставляя того поднять глаза. Он взял его за руку, уже собираясь написать что-то снова на его ладони, но Тео накрыл его руки своими. — Я больше не хочу угадывать. Ты можешь сказать. Я ни за что не использую твои слова против тебя и не заставлю тебя страдать, что бы ты ни собирался сказать. Ты же мне доверяешь? Драко кивнул. — Тогда скажи. В свете звезд лицо Тео казалось таким открытым и невинным, а его длинные темные ресницы только подчеркивали мягкость взгляда. В его карих глазах можно было увидеть отражение изумрудных глаз Драко. Их руки были переплетены, тепло Тео защищало от прохладного ночного воздуха, и Драко крепче сжал его руку. — Прости меня. — голос Малфоя звучал тихо, почти сливаясь с еле слышимым шелестом листьев на ветру. — Тебе не за что извиняться. Это не твоя вина. Мы с тобой одинаковые, так что если я пострадал, то и ты тоже. Никогда не вини себя за случившееся, Драко. Ты не чудовище. Драко вздрогнул и отвел взгляд в сторону, устремляя его на рябящую гладь озера. Он чудовище. Он убил столько людей, потому что был трусом. Он трус. Чудовище и трус, и он должен взять эту вину на себя, потому что это он во всем виноват, это он… — Дракон, — Тео нежно взял подбородок блондина пальцами и повернул голову Драко к себе. — О чем бы ты ни думал, это неправда. Ты не чудовище. Что бы ни говорили другие, драконы прекрасны. Ты прекрасен. Без предупреждения Тео наклонился вперед, и их губы слились в мягком поцелуе. Он чувствовал привкус дыма и алкоголя на губах Нотта, но его дыхание было таким теплым, что внутри Драко начал чувствовать что-то такое, чего никогда раньше не испытывал. Он прижался поближе к Тео, длинные бледные пальцы медленно скользнули по его щеке, и это неизвестное чувство разлилось по венам. Он был жив — впервые в жизни. Они отстранились друг от друга, Тео обжигал лицо Драко своим горячим дыханием. Он улыбнулся, отчего улыбка Драко засияла в ответ, чувствуя, как его тело начало наполняться теплом. Взгляд Тео изменился, его зрачки расширились, а голос зазвучал как никогда нежно. — Я люблю тебя, Дракон.