Что осталось позади

Гарри не злился. Правда не злился. По крайней мере, так он твердил себе, заглушая внутренний голос, твердивший пойти и выбить кому-нибудь зубы. Это был тот самый долгожданный год, когда ему наконец не нужно было беспокоиться о собственной жизни, и какие-то тупые слизеринцы все портили. Как обычно. Сомнений не было, что это было дело рук кого-то из Слизерина. Это было очевидно не только из-за их самодовольных насмешек. Гарри проходил мимо небольшой группы, шестикурсниц, которые, взглянув на прилипшие к телу Поттера самоцветы, тут же начали неприлично громко смеяться. Сжав от злости в кармане кулак, Гарри взмахнул палочкой, послав внезапный порыв ветра прямо в прически девочек. Они завизжали, лихорадочно пытаясь спасти свои укладки, а Поттер пошел дальше. Такое поведение было мелочным, он это понимал, но после целого дня язвительных комментариев был сыт ими по горло. Возможно, компания Малфоя была как-то замешана во всем произошедшем. Он ведь напал на Драко без причины, а слизеринцы не были из тех, кто спокойно могли бы проигнорировать такое. После той стычки в его груди будто появилась дыра. Каждый раз, когда он узнавал что-то новое о Малфое — от Луны или Гермионы, — его грызла совесть. Но Римус велел держаться подальше от него, вот он и держался, даже когда Малфой засыпал на коленях у Нотта, и тот нес его в постель. Гарри хотел бы быть на месте этого идиотского Теодора. Но он не мог, потому что это неправильно. Не потому что это гейство (Луне удалось избавить его от этих мыслей), а потому что это был Малфой, парень, который травил его и чуть не убил Дамблдора. Он не хочет нравиться Малфою. Это было так несправедливо, что ему нравится его улыбка, его сарказм, его амбиции и его невероятно мягкие волосы. Он ненавидит то, что все больше времени стал тратить на анализ всего того, что было между ним и Малфоем. Раньше хорёк казался лишь богатым Дадли. Теперь он знал, что все было гораздо сложнее. — Гарри! — резкий и громкий возглас Луны послышался из-за спины Поттера. Он обернулся, нахмурившись, и увидел ее мечтательное лицо и почему-то обеспокоенный взгляд — Тебе нужно идти в коридор на четвертом этаже. Сейчас же! Не задавай вопросов! Иди! Портреты шептались вокруг бегущего Гарри, который сразу же рванул на четвертый этаж, оставив свою сумку у Луны. Лишь на полпути он начал сомневаться, была ли паника Луны по-настоящему оправдана. А если это был розыгрыш? Как можно было это понять? Либо он идет туда и рискует стать жертвой очередной «шалости» слизеринцев, либо не идет и оставляет кого-то в опасности. Не осознавая, он замедлил шаг, размышляя, что же ему делать. — Беги, мальчишка! — неожиданно рявкнул портрет рядом. — Руки в ноги и беги! Он взглянул на говорящий портрет, мужчина с картины был откуда-то ему знаком. Рыцарь бежал рядом с Гарри все это время, переходя из одной картины в другую, расталкивая недовольных нарисованных людей и не сводя с Гарри сердитого взгляда. — Чего уставился?! Луна, может, и не слишком быстра, но я — сэр Леофвин Быстрый! Вперед, мальчишка! — Рыцарь ускорился, горланя и трубя в рог. Кивнув, Гарри выжал из собственных ног максимум, пытаясь прибежать на четвертый этаж как можно скорее. Он вряд ли когда-нибудь привыкнет ко всем причудам Хогвартса. У Гарри была отдышка прямо как у Слизнорта к тому времени, как он приблизился к злосчастному коридору. Если кто-то и поджидал его там, у него явно не было бы никаких сил, чтобы в случае чего начать сопротивляться. Но Поттер все равно свернул за угол. Четыре фигуры, чьи мантии были сброшены на пол, плотным кольцом окружили что-то на полу. Погодите, нет. Не что-то — кого-то. Двое из них смеялись, плевались и орали. Двое других молчали, лишь изредка выкрикивая нечленораздельные оскорбления, но все четверо лупили свернувшегося на полу человека так, будто перед ними лежал сам Волдеморт. Сердце бешено колотилось. Гарри выхватил палочку из кармана и бросил в хулиганов первое же заклинание, пришедшее на ум. В итоге это даже не было каким-то определенным заклинанием, это было похоже на грубую волну магии, отшвырнувшей четверых от того, кто лежал на полу. Они вскрикнули, их тела впечатались в стены, а затем они истошно соскользнули на пол. Гарри рванулся вперед. — Как вы смеете! — выплюнул Поттер, адреналин закипал в нем все сильнее. — Никогда так не делайте, не в этом месте! — Г-Гарри?! — один из них (гриффиндорец был слишком взбешен, чтобы различить их лица) поднялся. — Но… но… они разбили часы с очками факультета! И они... — Заткнись! Не смейте больше так делать! — рявкнул Гарри, целясь на задир палочкой. Они отступили, подняв перед собой руки, их лица выражали полное недоумение. — Извини… Почему они извинялись? Они не должны были просить прощения. Все слизеринцы обычно просто убегали от него или орали что-то о несправедливости. Гарри опустил палочку. Мысли, что бешено проносились в его голове, наконец немного успокоились. Он обратил внимание на цвета капюшонов задир. Они были красного цвета. Это были гриффиндорцы, а не слизеринецы. Группа гриффиндорцев избивала беззащитного... Гарри посмотрел на трясущегося на полу человека, и его разум отключился. Он узнал бы эту шапочку-бини где угодно.

***

Поттер орал где-то рядом, будто этот день уже и так не был достаточно дерьмовым. Драко мечтал провалиться сквозь землю и исчезнуть навсегда. Не только из-за острой боли в груди, заставлявшей думать, что у него перелом, но и из-за перспективы того, что ему придется защищаться от Поттера, Малфоя начинало тошнить. Или, может, это было из-за удара по голове. — Малфой? Вот оно. Мерлин, Поттер, ты правда любишь приходить в самое неподходящее время, да? Драко удивился, что шрамоголового не было рядом, когда ему выжигали змею на предплечье. — Малфой, ты меня слышишь? Шаги. Те гриффиндорцы сбежали, когда Поттер отвлекся. К несчастью, Драко не успел разглядеть их лица. Не то чтобы он собирался пожаловаться МакГонагалл или Слизнорту в любом случае. Поттер чуть не убил его на шестом курсе и отделался выговором. Четверо гриффиндорцев, избившие его, получили бы медаль. — Я отведу тебя в больничное крыло, хорошо? Хм. Пожалуй, ему действительно нужно было отправиться туда. Звон в ушах был невыносим, и, возможно, мадам Помфри даст ему еще того зелья, которое помогает заснуть. Название, Драко. Скажи мне название. Ох, заткнись, Северус. Никому нет дела до названия этого ебаного зелья, лишь бы оно помогало не видеть во снах лица убитых мной людей. Прости. Я подвел тебя и твою мать. Тебе никогда не было до меня дела. Ты заботился лишь о Поттере, как и все остальные в этом проклятом месте. ... Видишь? Это правда. — Я подниму тебя сейчас. Теплые руки обхватили Малфоя, поднимая его тело с холодного пола. Драко шипел из-за боли, которая пламенем обхватывала его грудь, пока Поттер не додумался перехватить его по-другому. — Прости... Драко щурился, пытаясь открыть глаза, но все вокруг было слишком ярким. — Святой Поттер, — пробормотал Малфой и с чувством облегчения погрузился во тьму.

***

Гарри смотрел на избитого слизеринца, который сейчас мирно спал, и чувствовал, как болезненно сжималось его сердце. Гриффиндорцы думали, что Гарри будет на их стороне. Что, если они сделали это с Малфоем в отместку за то, что случилось с Гарри? Снова он стал причиной того, что хорька покалечили. Это должно прекратиться. Что бы ни говорил Римус, Малфой должен знать, что Гарри и вся остальная школа не ненавидят его. Гарри должен поговорить с ним.

***

Драко проснулся в одиночестве. Все тело болело несмотря на то, что практически полностью было перебинтовано. Драко молился, чтобы мадам Помфри как можно скорее вернулась и дала какое-нибудь обезболивающее. Желательно то зелье, помогающее заснуть. Во сне ничто не могло причинить ему боль. Вместо мадам Помфри к нему прибежал Тео. Он влетел в палату, его сумка резко раскачивалась на плече. Нотт сел на стул возле кровати Драко. Его каменное лицо дрогнуло в ту же секунду, как он осознал, что в лазарете они были одни. В его глазах застыли чувства тревоги и страха. — До меня, конечно, доходили слухи, но я не думал, что они действительно посмели... Мне так жаль, Дракон! Кто это сделал?! Итак. Поттер рассказал всей школе. Без сомнения, он рассказал всем, каким жалким был Драко, как он бормотал чепуху и смиренно принимал помощь Поттера. Теперь еще более разбитый Малфой слегка покачал головой, морщась от пульсирующей боли, пронизывающей каждую клеточку его тела. — Я убью их. Я серьезно, — лицо Тео стало мрачнее, он схватил руку Драко и крепко ее сжал. — Они получат по заслугам. Эти уроды и так отняли у нас все, зачем еще и калечить нас?! — он отпустил руку Малфоя, встал и начал ходить из стороны в сторону. — Это была дурацкая шалость, подумаешь, разбили их драгоценные часы с очками, это не повод, чтобы нападать на одного из нас! Гриффиндорцы заслужили это. Они мучили нас с самого начала учебы, а профессора ничего не делали! Конечно мы стали разбираться со всем сами! Драко не отрываясь смотрел на Тео, его слова проходили словно ножом по сердцу — вся давно таившаяся тревога Малфоя вдруг начала обретать жуткую ясность. Разбираться со всем. Гриффиндорцы заслужили это. И та ухмылка. И самодовольное хихиканье каждый раз, когда мимо проплывали фразы из рубинов, заставлявшие очередного гриффиндорца краснеть. Драко подозревал, что Тео был замешан во всем, просто не хотел этого признавать. Ледяная маска Нотта не означала спокойствия. Она означала, что он планирует месть. «Почему ты это сделал?» Тео замер. — Я... Ты же видел, как они с нами обращались! Это неправильно! Я не могу просто сидеть и терпеть все, это несправедливо, слизеринцы всегда дают сдачи. «Мы убивали их семьи» — И что? — Тео скрестил руки на груди, хмурясь. — Мы делали то, что должны были, нам не следует теперь вечно страдать. Война окончена, как сказала МакГонагалл. Что сделано, то сделано, и я отказываюсь всю оставшуюся жизнь сожалеть о прошлом. Драко уставился на него, прежнее чувство ужаса сменялось на что-то совершенно иное. «Как ты можешь так говорить? Ты же...» Судя по выражению его лица, Теодор уже не обращал внимания на то, что Драко пытался написать дымкой в воздухе. Молчаливая ярость Драко не впечатлила его. Малфой так устал, что все относятся к нему как к беззащитному ребенку, ведь он не был таким, его слова и мнение были важны, его нельзя просто взять и начать игнорировать! Тео отшатнулся, когда крик Драко врезался в его разум, разрушая хрупкую тишину между ними. — Они страдают КАЖДЫЙ день из-за того, что мы натворили! — Драко... — КАК ты можешь говорить, что не сожалеешь о стольких людях, ПОГИБШИХ от ТВОИХ рук?! — Драко, перестань... — КАК ты можешь так говорить?! Я сожалею о содеянном КАЖДУЮ блядскую секунду, ПОЧЕМУ тебе все равно?! — Я не хочу больше страдать! — Ты ничем не лучше НЕГО! — ХВАТИТ!!! Тишина. Руки Малфоя сжимали край покрывала, и в какой-то момент он, должно быть, потерял над собой контроль, потому что его щеки почему-то стали мокрыми. Тео дотронулся руками до своих ушей, вытирая тонкую струйку крови, сочившуюся из них. Драко сделал это. В ужасе он смотрел, как бордовая жидкость капает на пол, красный туман вокруг рассеялся, оставив лишь пустой страх. — Полагаю, наши взгляды расходятся, — прошептал Тео, его щеки пылали. — Прости. Я больше не побеспокою тебя. Прощай, Драко. Без лишних слов Тео прошел мимо потрясенной мадам Помфри к двери и вышел. Драко не остановил его.