Что осталось позади

— Драко, милый. Ты там? Ответа не последовало. Панси фыркнула, ее тревога постепенно сменялась раздражением. Драко прятался в своей спальне уже два дня, отказываясь кого-либо впускать. Когда она спросила Тео, что происходит, тот лишь многозначительно пожал плечами и сказал, что они с Малфоем расстались, а затем удалился со своим тупым каменным выражением лица. Она начинала жалеть, что вообще пустила его в их купе в поезде. По крайней мере, они знали, что Драко жив. Домашние эльфы на кухне, подслушав разговор Теодора и Панси, сообщили им, что каждый день приносят Малфою еду. Похоже, они были единственными существами, кого впускал Драко, оставив даже Поттера и Майкла без их спальных мест. В последнее время они ютились в чужих спальнях, но Панси видела, что Майкла эта ситуация начинала подбешивать. Поттер выглядел подозрительно смирившимся. — Сегодня последний день, когда тебе позволено предаваться самобичеванию. Завтра я вытащу твою задницу оттуда, мы съедим мороженое и спланируем, как отомстить Нотту, ясно? Никакой реакции. — Сочту за «да», — Паркинсон закатила глаза, развернулась и направилась в гостиную. Забини был погружен в домашнее задание — писал огромное эссе к завтрашнему уроку по травологии, — так что Панси развалилась поверх его пергаментов и сладко улыбнулась. — Эй, Бле-е-ейз? Он уронил перо, усмехнувшись ей. — Что бы ты ни хотела, Панс, мой ответ — нет. — Ой, да ладно! — слизеринка надула губы. — Тебе неинтересно, как Полоумная узнала о твоей любви к фениксам? — Нет, — Забини перекинул руки через спинку стула и откинулся назад. — Об этом не сложно догадаться. Фениксы потрясающие, я потрясающий. У нас много общего. Панси фыркнула, встала и скрестила руки на груди. — Ты не настолько потрясающий, как фениксы. Другое дело — я, — с этими словами она откинула волосы на плечи и уже развернулась, чтобы уйти, ожидая, что Блейз начнет спорить с ней, как делал всегда. — Это правда. Она резко обернулась, прищурившись на него. Он снова уставился на собственное эссе, его щеки покрылись легким румянцем, а пальцы сжимали перо слишком крепко. — Что ты сказал? — Панси была возмущена и сбита с толку таким неожиданным поворотом. — Я сказал: «Это правда». Только ты можешь сравниться с фениксом, Панс. — пробормотал он, боясь взглянуть Паркинсон в глаза. Ого. Вау. Это было слишком странно. Пора быстренько ретироваться. — Ладно. — пискнула она, пятясь и выбегая из гостиной в сторону лестниц так быстро, как только могла. Фух. Что это было?! У них был совершенно нормальный разговор, и вдруг Блейз согласился с ней. Согласился. Как будто они не грызлись последние семь лет из-за того, кто же из них был привлекательнее. Как раз когда она подумывала вернуться и потребовать объяснений у Забини, то услышала чей-то голос. Это был Поттер. — ...и прости, что не успел вовремя. Я... я не осознавал, насколько все плохо. Обещаю, это больше не повторится, Малфой. О, Мерлин. Может ли этот день стать еще более странным? — Я знаю... знаю, что ты хотел сделать после битвы. Римус — то есть, Римус Люпин — дал мне ту записку вчера вечером. Пожалуйста, впусти меня? После битвы? О чем он вообще? Все знали, что Малфои отсиживались в своем особняке до самого суда после завершения войны. Почему это было так важно? Раздался легкий щелчок, затем скрип, и Панси пришлось выглянуть из-за угла, чтобы удостовериться, не показалось ли ей. Но дверь в комнату Драко действительно теперь была открыта, и Поттер, с тревогой, написанной на его нелепо глупом лице, вошел внутрь. Дверь за ним захлопнулась. Панси не могла не почувствовать себя преданной. Она подходила к этой чертовой двери каждый свободный час последние два дня, пытаясь уговорить Драко просто поговорить с ней (метафорически, конечно, учитывая немоту Малфоя), и вот Поттер попросился — и Драко его впустил. Драко снова что-то подлили? Или заколдовали? Империо? Это было не исключено. С нее хватит. Панси нужно выяснить, что происходит, и с Блейзом, и с Драко. Кто мог бы об этом знать? Тео? Нет, он расстался с Драко, теперь ему ничего о Малфое не было известно. Разве что Поттер заставил Драко сделать что-то, чтобы оттолкнуть Тео? Если так, возможно, Тео был бы лучшим собеседником. Но даже в таком случае она предпочла бы пойти к кому-то другому. Физиономия Тео сейчас выглядела тупее чем когда-либо. Грейнджер? Она могла бы рассказать что-нибудь про Поттера, да и часто проводила время с Драко в библиотеке. Как бы ни раздражал тот факт, что грязнокровка время от времени подрабатывала заменой Паркинсон, Панси понимала, что Грейнджер должна хотя бы испытывать сочувствие к Драко. Но разговор с заучкой означал бы, что та расскажет о нем Поттеру, а если Поттер отравил или проклял Драко, то он постарается избавиться и от Панси. Не годится. Трелони? Нет. Да, Трелони — провидица, и Панси обожает ее драматизм, но все знали, что у нее почти не было никаких магических способностей. К тому же Панси нужна была информация не о будущем, а о настоящем. Не Блейз. Не Майкл. Не Уизел. Никто из преподавателей. Не Полоу... Полоумная? Она же как-то узнала про помешательство Блейза на фениксах, что было удивительно. Она узнала про немоту Драко раньше всех, объяснив, что это был не просто его отказ разговаривать. Она знала про отвратительное нападение Поттера на Драко. И она точно знала, кого искала Панси каждый раз, когда та пробегала мимо, и где этот человек находился. Панси никогда не думала, что этот день настанет, но Полоумная была ее лучшей надеждой.

***

...и поэтому Кингсли Бруствер был под чарами вейлы. Для Луны это было так очевидно. Холод стены все больше начинал пронизывать спину Лавгуд. Может, ей стоило прогуляться немного, поболтать с портретом мадам Флауэрбери рядом с классом Заклинаний? Или не стоит, учитывая, что в последнее время рядом с Флауэрбери было слишком много мозгошмыгов. — Лавгуд. О, это же та девчонка Панси, подруга Драко. — Привет, Панси. — Почему Блейз сказал мне, что я потрясающая? А, вот оно что. Змея из гостиной рассказывала что-то про это сэру Педлингтону, который перевел все Ариане Гриффит, которая потом по-секрету поделилась с Красным Ястребом, а тот упомянул об этом Луне, пока гнался за Легким Дыханием. Луне нравилось Легкое Дыхание больше, чем Красный Ястреб, но она никогда бы не сказала бы ему об этом, иначе он перестал бы делиться с ней слухами. Лавгуд было интересно быть в курсе всего, особенно когда Ястреб передавал ей слова Грендель Руж, эксперта любовных дел. — Ты ему нравишься. — Луна улыбнулась, вспоминая, как взволновалась Грендель, когда та рассказывала ей о Забини. «Ох уж эти взгляды, как же он на нее смотрит! Это восхитительно! Ах, как бы я хотела снова быть молодой и влюбленной...» Панси нахмурилась, явно сомневаясь в словах когтевранки. — О, ты же это несерьезно, да? Этого не может быть. Это просто невозможно. Он проклинал меня по пятьдесят раз в месяц! — Всего дважды в этом месяце. — шепнул портрет позади Лавгуд, и та передала эти слова Панси, отчего та вдруг стала выглядеть крайне ошеломленной. — Ты могла бы сказать ему, что он тебе тоже нравится, — предложила Луна. — Я почти уверена, что он натурал, хоть он и целовался однажды с Драко. — Он что делал?! — О, это было несерьезно, — Луна пыталась успокоить Панси, улыбаясь хихикающему пикси на портрете позади. — По крайней мере, для Блейза. Драко говорил мне, что они посмеялись над этим, так как были пьяны и под кайфом. — Когда он тебе это рассказал? — Панси тяжело опустилась на пол напротив Луны. Похоже, этот диалог начал казаться Паркинсон довольно забавным. Или странным. Или Паркинсон начинала злиться. Луна не совсем понимала. Пикси позади мог бы объяснить ей это позже, если бы она его спросила, но она никогда прежде с ними не разговаривала, поэтому они вполне могли исчезнуть сразу после их с Панси диалога. Она надеялась, что пикси все же останутся. Портреты всегда были куда приятнее других учеников, ведь никто с ними особо не общался. — В Мэноре. — Луна улыбнулась, предаваясь воспоминаниям о тех немногочисленных приятных событий того времени. — Драко приносил нам еду, и мы много разговаривали, когда ему позволяли посидеть с нами подольше. Он рассказал мне тогда о Блейзе, и я попыталась отплатить ему помощью, и... Ох. Ты ведь не скажешь ему, что я тебе рассказала? — Луна обещала Драко никому об этом не рассказывать, а теперь нарушила свое обещание дважды. Может, он узнает об этом и не захочет больше с ней дружить. Она надеялась, что этого не произойдет. Ей нравилось быть его другом, по крайней мере, когда Драко хорошо себя чувствовал. — Я... конечно. Я не скажу ему, если ты расскажешь, что такого Поттер сделал, чтобы попасть в комнату Драко. Ох. Ни один из портретов еще не говорил ей, что они начали наконец встречаться и что... они сейчас в одной комнате. Лавгуд начала чувствовать, как ее лицо начинало гореть от смущения, и она опустила голову так, чтобы ее белоснежные волосы упали на лицо. — Эм... — Ты же в курсе, да? — Панси наклонилась вперед, пристально глядя Лавгуд в глаза. — Что он сделал? — Разве тебе не стоит поговорить об этом с Драко? — прошептала Луна, нервно теребя край юбки. Близость Панси заставляла лицо гореть еще сильнее. Наверное, она сейчас была похожа на помидор, хоть и надеялась, что это не так. Не то чтобы Панси могла ей нравиться в таком плане, учитывая, что девушка натуралка, но она не хотела бы, чтобы самая привлекательная студентка в школе (ну, не считая Джинни, Астории и Лили из Хаффлпаффа) считала ее уродиной. — Он не станет со мной разговаривать. — Панси вздохнула с досадой. — Говори, или я расскажу ему, что ты проболталась о его секрете. Пресвятая Моргана Когтевран... Что ж, если они уже и так начали встречаться, то не будет разницы, если Полумна расскажет ей. — Гарри... Гарри много разговаривал со мной, когда осознал, что он гей... — Избранный — гей? — Панси внезапно стала выглядеть восхищенной, ее алые губы растянулись в улыбке. — Да... только не говори ему, что это я тебе рассказала. — пробормотала Луна, охваченная стыдом. — Не скажу, обещаю. О, мне правда стоит почаще с тобой разговаривать! — взвизгнула Панси. — Ладно, при чем тут Драко? — Эм... он, возможно... ему нравится. — Кому нравится? — Гарри. Улыбка с лица Панси исчезла быстрее, чем прятался скрытень. — Ему... нравится Драко? То есть, он влюблен в него? Лавгуд съежилась. — Да. Это была плохая идея. Отныне ей стоило говорить только с собой и с портретами. Или завести питомца, желательно такого, который бы сидел и слушал ее, не понимая ни слова из того, что говорит Луна. Ей стоило завести жмыра.

***

Поттер. Этот ебучий душевнобольной. Панси знала, что выглядела безумной, судя по испуганным взглядам вокруг нее, но этот навозный колдун перешел все границы. Сначала он решил, что ему нравится Драко, значит, было очевидно, что это он все подстроил, чтобы заполучить его. Сыворотка правды. Использовал ее, чтобы выведать все тайны у Драко и использовать каждую его слабость. Затем он подтолкнул Драко в объятия Тео, зная, что те рано или поздно расстанутся, Драко будет опечален этим, и, соответственно, уязвим. Наконец, он применил империо, зная, что с ослабленной защитой Драко тот с легкостью сможет его подавить. Империо позволяло ему контролировать Драко, делать с ним что угодно. Сейчас он был в комнате Драко, который был полностью в его власти, и Поттеру он, блять, еще и нравился! Панси собиралась отправить этого психопата в небытие одним заклинанием.