Что осталось позади

Второй раз в жизни Теодор не знал, что делать. «До» он был полностью сосредоточен на учебе, чтобы впечатлить семью и оправдать их высокие ожидания. Даже в детстве, бегая по их роскошному поместью, он проводил большую часть времени в библиотеке, пытаясь колдовать маминой палочкой. Заклинания получались неважно, но он всегда радовался получавшимся мелким искоркам. Потом наступило «После», когда все рухнуло. Он больше не мог вернуться домой – отец был в тюрьме, а мать давно ушла. Именно тогда он острее всего почувствовал боль от ее потери. Ему нужен был кто-то, к кому можно обратиться, кто подскажет, что делать, когда будущее представлялось сплошным лишь хаосом. Он однажды пришел к Снейпу, надеясь получить пускай даже скупой совет, но профессору это не понравилось. Слизеринцы не проявляют слабости, слизеринцы дают отпор, слизеринцы должны быть умны и расчетливы. «Не позорь снова наш факультет». Дверь захлопнулась перед его носом, оставив стоять в тишине и вытирать нахлынувшие слезы с лица. Во время войны было тяжело, да, но, по крайней мере, тогда его путь был предельно ясен. Делай, что велят, а если нет – тебя убьют. К тому же, все ради славы Слизерина. Ему могло что-то не нравиться, он мог кого-нибудь пощадить, но в основном он вжился в свою роль, чем и впечатлил отца. После войны можно было все отпустить, жениться на хорошей чистокровной волшебнице и пожинать плоды преданной службы. Вот и все. Но у судьбы были свои планы. И вот он, заперт в школе, где все его презирают, и единственный человек, которому он открылся за долгие годы, напал на него. Это была всего лишь шалость. Он просто пытался защитить себя, потому что, Мерлин свидетель, – ему было это нужно. Все эти синяки и порезы не появились сами по себе. Теодор взглянул в щели стен заброшенной хижины, сжимая в руках волчье противоядие, которое теперь так сильно ненавидел. Нет больше смысла проходить через это, когда никто не ждет его по ту сторону с улыбкой и открытым сердцем. Отец снова в Азкабане, а Драко заперся в своей комнате. Умри он здесь, в этой хижине, – кому было бы до него дело? Кто-нибудь стал бы его искать? Кто-нибудь заплакал бы на его похоронах? Вряд ли. Кожу начало покалывать. Может ему стоило вылить зелье на пол, сделав вид, что это произошло случайно? Позволить разуму погрузиться в пучину безумия, и тогда, возможно, из милосердия его прикончат. Нет. Он выпил зелье, скривившись от его кислого вкуса. Он не станет одним из тех жалких созданий, каждую секунду жаждущих собственной смерти. Он боец, всегда им был, и сейчас ему нужно сосредоточиться на лечении своей болезни. Если он не найдет лекарство, то по крайней мере будет знать, что он пытался, а к тому времени, возможно, найдет и новую цель в жизни. Флакон упал на землю, когда тело прошибло нетерпимой болью.

***

Как он мог быть настолько слеп? Немота, истощение, синяки под глазами... Гарри раз за разом снова перечитывал злополучную предсмертную записку. Он был в ступоре. Он не знал. Это была не его вина, правда же? Если бы Малфой погиб, Гарри не был бы виноват. Он не мог быть виновен, ведь был занят спасением всего магического мира. За исключением... шестого курса. В туалете плаксы Миртл он чуть не убил Малфоя, воспользовавшись его надломленным состоянием. Он мог бы применить любое другое заклинание или не нападать вовсе. Теперь-то он знает, что круцио Малфоя не сработало бы. Гарри мог позволить напасть на себя, а затем попытаться уговорить Малфоя остановиться. Возможно, тогда шкаф не был бы починен, Дамблдор остался бы жив, и ничего этого не случилось бы. Но это была проблема Малфоя. Поступи Малфой иначе – все могло измениться. Гарри не знал этого тогда, так что это не его вина. За исключением... Особняка Малфоев. Когда Малфой не выдал его, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти Гарри. А потом Поттер его бросил. Возможно, возьми он тогда Малфоя с собой, он мог бы спасти его тогда. Ведь Драко остался без палочки и не смог бы призвать Пожирателей в дом Луны. Но затем Малфой столкнулся с ним в выручай-комнате, и тогда Гарри спас его. Рон спас Малфоя еще раз от другого Пожирателя, так что несправедливо говорить, будто ему было все равно на Драко. Просто Малфой все школьные годы вел себя как урод, и это путало Гарри еще больше. В этом не было его вины. Люпин лишь на минуту заглянул в общую гостиную, посчитав, что Гарри был готов узнать о том, что случилось после битвы. Переданная им записка была помятой, запачканной грязью. Ее края выглядели обгоревшими, вызывая в Гарри неприятные воспоминания о жаре и панике Адского пламени. Крэбб погиб в том пожаре. Гарри помнил, как зол был Малфой, рассказывая об этом, как он желал, чтобы Гарри спас вместо него Крэбба, потому что... Теперь он знал. Потому что Малфой и так планировал умереть. Драко уже долго сидел запертый в их спальне, так что Гарри обычно ютился в комнате Рона и Забини. Присутствие Поттера было явно желанным облегчением для Рона, ведь теперь Уизли перестал каждое утро ныть о том, какой Забини невыносимый. К сожалению, Блейз явно был иного мнения: его огромный гардероб медленно разрастался к центру комнаты, мешая передвигаться. Даже несмотря на это Гарри понимал, почему Рон так ненавидит своего соседа. Каждое утро Забини ставил три невыносимо громких будильника и отказывался их выключать, пока Гарри с Роном не встанут и не выйдут из спальни. Паркинсон всегда ждала снаружи, с пятьюдесятью тоннами косметики и одежды в руках, проскальзывала мимо гриффиндорцев в комнату и начинала их с Забини ежедневный ритуал преображения. Это было бы даже мило, если бы не происходило в пять утра. К слову, о Паркинсон и Забини: они переключились с ядовитых взглядов в адрес Гарри на Нотта. Поттер спросил об этом Луну, та лишь пробормотала что-то о слишком большом количестве мозгошмыгов. Джинни тогда заявила, что Луна — «не провидица, знаешь ли», и что ему стоит «сходить к Трелони, если его это так беспокоит». Конечно, он не пошел к Трелони. Прошел еще день. Когда Гарри в очередной раз снова будто выпал из реальности, играя с Роном в шахматы, Гермиона наконец решила вмешаться. — Гарри! Поттер резко поднял глаза, встретив обеспокоенный взгляд подруги. — Что? — Ты снова думаешь о Драко? — Почему все теперь зовут его Драко? — простонал Гарри, опуская голову на шахматную доску. Фигурки завизжали, падая на пол. Казалось, годы ненависти и недоверия забывались слишком легко для всех, кроме него. Сначала Луна, потом Римус, теперь Гермиона. Что дальше? Рон? — Потому что, как я тебе постоянно говорила, людям с ментальными проблемами нужна дружеская поддержка. И я его друг. Очень странно это говорить, но это так. Как твердит МакГонагалл, война окончена, и нам нужно сосредоточиться на построении дружеских отношений, — твердо заявила она. — А как я тебе постоянно говорил, Малфой был мудаком с самого начала и им остается. Он не изменится в одночасье, только потому что перестал быть странным немым призраком, — пробормотал Рон и свалился со стула, когда Гермиона запустила в него подушкой. — Рональд Уизли! — укоризненно цокнула Гермиона, давая Гарри время на подумать. Единственный плюс их вечных ссор — у Гарри появлялся шанс не отвечать на слишком сложные вопросы. — Так или иначе, ты не ответил на мой вопрос! — Грейнджер ткнула Гарри пальцем, и Поттер простонал в отчаянии. — Нет же! Я думал о Нотте. — Мерлинова борода, Гарри. Ты что, будешь теперь влюбляться в каждого слизеринца? — Рон плюхнулся на другой стул, швырнув подушку в змею на стене, которая тут же зашипела и уползла прочь. — Нет! Я думал о тех взглядах, которыми Паркинсон и Забини его постоянно сверлят. — Поттер приподнялся со стула, хмурясь на Рона, на лице которого, впрочем, теперь можно было увидеть облегчение. — Ты разве не слышал? — Луна подплыла к своему месту у камина, неся в руках одно из растений Невилла. — Тео и Драко расстались. Я пыталась добыть сок этого растения, чтобы успокоить Тео, но он со мной не разговаривает. Ариана говорит, это потому что он дружил со мной только ради Драко. — Вот почему слизеринцы отстой! — буркнула Джинни, морща нос и плюхаясь рядом с Луной на диван. — Я не в курсе всей этой истории с Драко, но Нотт — настоящий мудак. Вот здорово. Теперь и Джинни его так называет. Да, она, конечно, произнесла его имя слегка брезгливо, но она все равно так его назвала. — О! — Луна вдруг подскочила с места, ее будто осенило. — Я забыла поговорить с Красным Ястребом сегодня утром. Мне нужно идти. — она сунула растение на колени Джинни и умчалась, ее длинные волосы развевались вслед за ней. Джинни уставилась на растение, которое, слегка покачиваясь, махало ей листиками. — Кто такой Красный Ястреб? — спросила Гермиона, скептически приподняв бровь. — Понятия не имею, — пожала плечами Джинни. По комнате пронесся ворчливый голос Паркинсон, когда та подошла к Блейзу. Четверо гриффиндорцев наблюдали за ней, и Гарри не мог не заметить раздраженную гримасу на ее лице. Она пришла из стороны спален, значит, снова пыталась поговорить с Малфоем. Уже третий раз за день. — Он вообще когда-нибудь выйдет? — пробормотал Гарри скорее риторический вопрос, но Гермиона, конечно, решила, что спрашивают ее. — Не знаю. Изоляция сделает все только хуже, ему нужен кто-то, с кем можно поговорить. Возможно, мне стоит сходить. — Гермиона встала с кресла, но Рон тут же подпрыгнул и усадил ее обратно. — Без обид, Миона, но ты не лучший помощник в чужих душевных делах. К тому же, это Гарри так сильно переживает за него. — Уизли ухмыльнулся в сторону друга. — И потом, он только что расстался с Ноттом. Лучшего момента не найти, я прав? — Рон! — еще одна подушка едва не угодила Рону в голову, на этот раз от Джинни. — Не могу поверить! Не будь таким придурком. Гарри закатил глаза и поднялся. — Ладно, посмотрю, что можно сделать. — его рука полезла в карман, пальцы скользнули по обгоревшему краю письма. — Постарайся не подсыпать ему на этот раз ничего в напиток, а? — фыркнул рыжий предатель, пока его сестра подозрительно смотрела в сторону Гарри. Гарри убежал, его сердце бешено колотилось. Из огня да в полымя.