Что осталось позади

— Грейнджер, ты будто запугиваешь их, а не пытаешься убедить. У чистокровных все еще есть чувство собственного достоинства, знаешь ли, — вздохнула Панси, отбрасывая в сторону последнюю речь, написанную Гермионой. Они снова сидели в комнате Драко, весь пол комнаты был усеян пергаментами и книгами. Панси назначила себя лидером кампании со стороны чистокровных, утвердив Драко отвечать за плакаты, а Гермиону за проведение исследований и подготовку к дебатам. Домовые эльфы, обычно приносившие Драко еду, однажды увидев кошмарный беспорядок в спальне, больше не появлялись в комнате, так что теперь Луна отвечала за то, чтобы Малфой был сыт. Теперь Драко должен был съедать всю принесенную ему еду до последней крошки, ведь Лавгуд отказывалась уходить на уроки, пока Малфой не поест. Но Драко нравилось проводить время с Луной, когда та приходила его навестить. — Драко! Осторожней с кисточкой, дорогой! — завизжала Панси, отпрыгивая от случайной брызги краски, полетевшей в ее сторону. «Не хочешь, чтобы Блейз увидел какая ты грязнуля, да?» — написал Драко, ехидно усмехаясь, когда лицо Панси залилось румянцем. — Это не твое дело! — Вы двое! — Гермиона досадно вздохнула. — Вы похожи на парочку первокурсников! Драко, положи кисточку и высуши плакат заклинанием. Панси, скажи мне, что, черт побери, я должна исправить в речи. Малфой закатил глаза, бросив кисть в баночку с водой, и медленно провел палочкой над изображением грустного домового эльфа на плакате. На мгновение ему показалось, что нарисованное существо моргнуло, но это не могло быть взаправду. Он с трудом высушил рисунок магией, как он мог бы его оживить? Неуверенно он ткнул в рисунок палочкой. Эльф дернулся? Или ему снова показалось? При таком освещении было трудно разобрать, поэтому он прищурился, придвинувшись ближе к плакату, и внезапно более яркий свет залил не только рисунок, но и всю спальню. Драко было повернулся, чтобы поблагодарить того, кто решил наколдовать «Люмос», и уставился на Луну и Теодора в дверном проеме. — Эм-м... — Луна оглядела комнату. — Простите. Панси вскочила на ноги, направив палочку на Теодора. — Вон, это закрытое собрание! Тео отступил, улыбка на его лице моментально погасла, он стал выглядеть еще более закрытым, чем прежде. — Это была плохая идея. Я ухожу. Он развернулся, собираясь уйти, но Луна схватила его за локоть и потащила обратно. — Нет, не уходишь. Драко, можно нам поговорить вместе? Думаю, тебе стоит это услышать, — мягко сказала она. Панси нахмурилась. — Нет! Мы заняты, так что Нотт может засунуть свои извинения к себе в... — Панси! — Гермиона прикрыла ладонью рот Паркинсон. — Извини, Луна. Драко сам решит. Все повернулись к Малфою, на лицах каждого в комнате отражалась целая буря эмоций. Драко почувствовал, как его сердце сжалось из-за подступающей тревоги, а ладони стали мокрыми. Впустить их — значит разочаровать Панси. Выгнать — разочаровать Луну. Впустить — и придется столкнуться со своими страхами насчет Теодора. Выгнать — так и не разобраться в этих страхах, всю жизнь гадая, что могло бы быть, если бы они в итоге разрешили проблемы между собой. — Драко? — честные голубые глаза Луны смотрели на него, и он знал, что она никогда не стала бы лгать. Если она считает, что Драко захочет что-то услышать, значит, так и было, верно? Он доверял ей, даже если больше не доверял Теодору. Медленно он кивнул.

***

Гарри простонал, когда конь Блейза отрубил голову его королю. — Опять? Как? Я думал, что выигрываю! — Выигрываешь? — Блейз усмехнулся, смахивая пылинку с плеча. — Не думаю. Может, сыграем еще раз, чтобы ты точно понял, что шахматы – это не твое? — Пожалуйста, не надо, Гарри. Я правда заплачу, если ты снова будешь так играть... то есть, пытаться выиграть! — пробормотал Рон, уткнувшись лицом в ладони. — Ладно, ладно. Ты победил, Блейз, — Гарри бросил слизеринцу галеон, уже третий на этой неделе, который впоследствии был аккуратно заправлен в потайной карман мантии. — Кому сливочного пива? — Нотт выглядит так, будто оно ему сейчас жизненно необходимо. — не слишком тонко намекнул Рон, косясь на Блейза. Блейз напрягся, горделиво приподняв подбородок настолько, что кончик его носа в любую секунду мог уже дотронуться до потолка. — Чушь. Этот засранец теперь разбирается со своими проблемами сам. — Почему? — Гарри замер в полуприседе, пытаясь встать с кресла. — Что он такого сделал? — Не твое дело, Поттер, — выплюнул Блейз, снова натянув на себя напыщенную чистокровную мину. — Если хочешь узнать, спроси его сам. — драматично взмахнув мантией, он вышел из гостиной. Рон фыркнул, закинув ноги на кофейный столик. — Козел. Если бы кто-нибудь вынул палку из его задницы, я бы, возможно, даже немного его зауважал. — Знаешь, я, пожалуй, это и сделаю, — задумчиво произнес Гарри, наблюдая за Ноттом. Тот на мгновение оторвался от книги, заметив пристальный взгляд Гарри, и тут же захлопнул ее, схватил мурчащее растение, которое подкармливал, и куда-то собирался уйти. — Что? Вытащишь палку из задницы Забини? — Нет, идиот! — Гарри шлепнул Рона по лицу подушкой. — Поговорю с Ноттом. Пожелай мне удачи. — Погоди, Гарри, не надо...! Он быстро зашагал на другой конец гостиной, игнорируя нарастающий шепот вокруг, и остановился перед Ноттом. — Привет. Взгляд Нотта быстро и злобно скользнул по Поттеру, его челюсти были заметно напряжены и сжаты. — Поттер. Черт. Он не придумал, что говорить дальше. — Эм-м, ну, я увидел, что ты сидишь тут такой грустный, так что... — Мне не нужна твоя жалость, Поттер. Я в порядке и достаточно умен, чтобы понять, что тебе на меня наплевать. Чего ты на самом деле хочешь от меня? Поттер неловко переминался с ноги на ногу, поправляя очки. — Ну, я хотел спросить... почему ты и Малфой... то есть, эм, Драко... больше не общаетесь? Вы же были так близки, а потом... — Мы просто не сошлись характерами, вот и все, — скрестил руки Нотт. — Он одержим какой-то совершенно глупой идеей, что он виноват во всем, что случилось на войне, а я с этим не согласен, вот мы и разошлись. И все. Иди и расскажи об этом всему миру, если хочешь, Поттер. Но ты не расскажешь, — Тео наклонился ближе, его голос понизился до шепота, а глаза злорадно поблескивали в тусклом свете камина. — Потому что я знаю, что он тебе нравится, и разве не забавно будет рассказать всем, что их Спаситель влюблен в Пожирателя Смерти? Да еще и в мальчишку-Пожирателя. Уверен, весь мир отнесется к этому так... понимающе! Гарри отступил, будто получил пощечину. Он об этом не подумал. Да, он знал, что Драко подвергался нападкам – словесным и физическим, но... Гарри думал, что если будет с Драко, то сможет защитить его. Он никогда не задумывался, что их связь может навредить и ему самому. — Так что не лезь в мои дела, Поттер, — выплюнул Нотт, его голос слегка задрожал. — Не лезь в мои дела, и я не буду лезть в твои. Никогда. — зажав мурчащее растение под мышкой, Нотт пихнул Гарри в плечо и выбежал из гостиной. Словно ошпаренный, Гарри вернулся к Рону. — И как все прошло? — бодро спросил друг. — Удалось убедить его выложить все секретики благодаря своем знаменитому шарму? Заодно и парочку людей, наверное, успел спасти по пути? — Заткнись, идиот, — фыркнул Гарри, плюхаясь в кресло. — И как мне заставить человека не думать, что он виноват в смерти сотен людей? — Не знаю. Я оставил эти размышления на Гермиону, — пробормотал Рон, внезапно став серьезным, и Гарри поморщился. Его собственное чувство вины никогда по-настоящему не исчезало. Большинство ночей после битвы он смотрел в потолок, размышляя, скольких людей мог бы спасти, поступи он чуть иначе. К счастью, рядом с ним было столько замечательных друзей, которые помогли ему пережить это, и теперь он хотя бы был способен останавливать нескончаемый поток тревожных мыслей. Ему повезло. Драко — нет. — Внимание! — голос Панси раздался по всей гостиной, заставляя тихий гул разговоров вокруг поутихнуть. — Завтра здесь будет вечеринка, поняли? Берите с собой огневиски и тех, кого сейчас тут нет. Кроме Теодора, Джастина и всех шестикурсников и младше, само собой. О, и либо платите за вход, либо жертвуйте своим временем на изготовление листовок и плакатов, потому что мы собираем деньги на благотворительность. Понятно? Отлично. — она взмахнула густыми темными волосами и вышла, оставив Гермиону со списком для записи потенциальных гостей вечеринки. Рон присвистнул от восхищения. — Черт. Паркинсон, похоже, реально втянулась в это новое дело Гермионы. На шестом курсе вечеринки, которые она устраивала, были настолько приватными, что на студентов насылали заклятия, чтобы те никому о них не проболтались. — после этих слов Уизли начал краснеть под вопросительным взглядом Гарри. — Что? Лаванда знала тех людей, окей? Гарри вздохнул и снова встал с кресла, чтобы присоединиться к быстро собравшейся толпе вокруг Гермионы. Она быстро построила всех студентов в очередь и записала их имена, так что Гарри добрался до нее довольно быстро. — Я и Джинни. Заплачу за нас обоих. — Поттер наблюдал, как подруга записывала их имена. — Так что это за новая благотворительность? — Г.А.В.Н.Э., — бросила она на него испепеляющий взгляд. — Не смей вздыхать или закатывать глаза. Панси и Драко рассказали мне кое-что, что ты все равно не поймешь, и теперь я знаю — оно сработает. Доверься мне. Панси и Драко помогают Гермионе? Двое чистокровных, у которых домовые эльфы каждый день исполняют все прихоти? Гарри не мог избавиться от чувства легкого подозрения, но не хотел разрушать надежду в глазах Гермионы, поэтому кивнул. — Ладно. Я верю в тебя. Удачи.

***

Прошло уже много часов, все студенты давно легли спать, когда Гарри снова решил связаться с Римусом через камин. — Гарри! Я как раз собирался поговорить с тобой. Работники Министерства сказали мне, что они разобрались с проклятием, отправляющим людей в Лимб. Осталось только переработать его, чтобы оно возвращало людей обратно. Не знаю, сколько времени это займет, но это хоть что-то, — лицо Люпина светилось от счастья, а на его щеке было пятно белой краски, вероятно, оно красовалось там из-за все еще незаконченного ремонта. — Отлично! — Гарри ответил ему улыбкой, стараясь не думать обо всех возможных катастрофических последствиях этого эксперимента Министерства. Он давно смирился со смертью Сириуса, но не знал, выдержит ли, если придется пережить его потерю снова. — Как продвигается ремонт? — Нормально. Перешел на кухни, чему Кричер не очень рад, но еда из микроволновки же теперь в моде. Я усвоил, что вилки и ложки туда класть не надо. На мгновение Гарри удивился, почему Римус просто не использует магию. Потом вспомнил, как отвратительна еда, подогретая магией, и мысленно поблагодарил всех домовых эльфов, готовящих еду, ведь в Хогвартсе не было электричества. — Ну, Гарри, что случилось? Ты связываешься со мной так поздно только если у тебя какие-то проблемы. — Что ж, у меня к тебе скорее вопрос, — Гарри присел ближе к огню, подтянув колени к груди. — Есть ли заклинания, которые... лечат разум? Ну, как «Обливиэйт» заставляет забыть, но я не хочу, чтобы человек что-то забывал. Я хочу, чтобы он смотрел на вещи иначе. Римус нахмурился. — Это не звучит как хорошая идея, Гарри. Что ты собираешься делать с этим заклинанием? — Ничего! — Поттер поморщился. Если бы Римус узнал, что он хочет магией вылечить ненависть Драко к себе, он, наверное, отправил бы Гарри в палату Святого Мунго. — Я занимаюсь исследовательским проектом. У нас ведь теперь столько свободного времени без необходимости убивать Волдеморта. — Ясно, — прищурился Римус. — Что ж, я предложу тебе поискать что-нибудь в библиотеке, если тебе разрешен доступ в Запретную секцию. Там есть несколько книг по ментальной магии, и еще я пришлю тебе с совой подходящие книги, которые найду здесь. Пожалуйста, Гарри, только не используй на людях найденные заклинания. Ты не представляешь, какой вред это может нанести. — Не буду! — пообещал Гарри, скрестив пальцы за спиной. — Спасибо, Римус. Ты очень помог. Пришлю тебе шоколада из «Сладкого королевства» в следующий раз. Пришло время Гарри повторить свое проникновение в библиотеку, прямо как во времена первого курса. Возможно, на этот раз вопящих книг будет поменьше.