Что осталось позади

Гарри уронил голову на открытую страницу и простонал. Его глаза высохли, желудок урчал, а какая-то затуманенная часть сознания нашептывала: брось всё, и пусть Гермиона сделает все за него. Долгий, сладкий сон звучал как мечта. Вместо этого он поднял голову и перевернул страницу. Свеча рядом тускло мерцала, заставляя слова на странице фолианта плясать. — Чтобы погрузить врага в глубокий сон, подними правую руку и... Нет, это бесполезно. Разве что наложить это заклинание на себя, что звучало довольно соблазнительно. Заглушив все протесты изнеможденного тела, Гарри продолжил читать. — Наименее известное заклятие для подчинения воли волшебника — Проклятие Марионетки. Оно включает... Был ли вообще смысл в том, чем Гарри сейчас занимался? Драко казался счастливым на той вечеринке неделю назад, играя в игры и запуская маленькие фейерверки. Гарри вспомнил легкую улыбку на его лице, будто старая палочка хранила всё его прежнее счастье внутри себя и теперь вернула это. Драко ведь даже немного поговорил с Роном. Но вечеринка закончилась, и на следующий день всё вернулось на круги своя. Гарри научился избегать неудобных тем, поэтому Драко больше не отворачивался от него, когда он открывал рот. И всё же на следующий день Малфой выглядел еще более изможденным, чем раньше, будто вечеринка вытянула из него все раннее накопленные силы. Гарри перевернул страницу книги, лишь наполовину вникая в написанные на страницах слова. Это лучше всего сможет помочь Драко. Нечто, гарантированно делающее его счастливым дольше, чем на одну ночь. — Заклятие «Во́тум», или заклятие Крёстной Феи, используется для исполнения желаний избранной цели. Он перевернул страницу, затем остановился и вернулся назад. Исполнение желаний? — Сначала заклинатель должен приготовить пищу, пропитанную следующим зельем, и предложить её цели. Если цель примет пищу, заклятие «Во́тум» не сможет быть наложено. Однако заклинатель не может объяснить цели, что та не должна принимать пищу, ибо это обратит заклятие против него, исполнив его худший страх. Звучало рискованно, но Гарри жил риском последние несколько лет. — Затем, когда пища будет отвергнута, заклинатель должен сам съесть ее. Это активирует заклятие, и он не должен медлить, спрашивая цель о её желании. Цель должна ответить в течение тридцати секунд. Лимит времени? Мерлин, создатель этого заклятия явно не хотел, чтобы оно сработало. — Цели не обязательно отвечать вербально, однако это рекомендуется. Если ответ искренен, заклинатель должен поцеловать цель в лоб, и заклятие сработает. Если ответ лжив, заклинатель должен выплюнуть пищу, и заклятие аннулируется. Проблем быть не должно. Драко не может говорить, это правда, но заклятие всё равно сработает. Гарри сомневался, что Драко солжет: у него не было причин врать после всего случившегося. Решение принято. Гарри схватил пергамент и начал переписывать заклятие вместе с рецептом зелья. Он ужасный зельевар, но Слизнорт мог бы ему помочь. Гарри нужно было лишь понять, от какой еды Драко точно откажется.

***

Драко вертел палочку в руке. Тут и там виднелись царапины и сколы, которых он точно не оставлял. Чёртов Поттер и его небрежность. Хотя, в конечном счете, это была вина Драко, что он потерял свою палочку. Малфой сел, волна тошноты грозила пригнуть его обратно к кровати, но он переборол её. Сколько бы мягкая, теплая, комфортная кровать ни звала вернуться к ней, сегодня он обязан ответить матери. Аккуратно положив палочку на тумбочку, он дополз до стола, подтянув к себе пергамент и перо. «Дорогая матушка, Прости, что не писал раньше. Был занят учебой и...» Он скомкал пергамент в руке и швырнул через плечо. Мать чуяла ложь, как оборотень добычу. «Дорогая Нарцисса, Прости, что не писал, я лежал в постели, желая умереть.» Ну, это точно нет! Еще один бумажный комок полетел через плечо. Он не хотел слишком тревожить мать. «Дорогая мама, Я не хотел игнорировать твои письма, просто в последнее время столько всего навалилось. Школа изо всех сил помогает нам, восьмикурсникам, но некоторые ученики не слишком рады нас принять. Пока ничего ужасного не случилось, однако даже в воздухе чувствуется напряжение. Я достаточно хорошо научился защищать себя, не волнуйся, просто попытки учиться, думать о будущем и одновременно мириться с однокурсниками, которых я задел в прошлом, выматывают меня. Есть и небольшой прогресс. Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер лучше ко мне относятся. Не знаю, что именно я сделал правильно, чтобы заполучить их расположение. Надеюсь, к концу года смогу больше повлиять на остальных студентов. Спасибо за книги, что ты прислала. Читать их — большое удовольствие, особенно с ароматическими чарами, что ты на них наложила. Приятно напоминает о доме. Передай привет всем домовым эльфам и позаботься о себе. Скоро приеду на рождественские каникулы. С любовью, Драко Люциус Малфой» Лучше. Он сложил пергамент, вложил в конверт и оставил на столе. Гермиона или Поттер отнесут его сове, когда наведаются к нему. Едва он подумал об этом, дверь в спальню открылась, и вошел Поттер с сияющей улыбкой на лице и пирогом с патокой в руке. — Привет, Драко! Принёс тебе кое-что вкусненькое с кухни. — он протянул пирог с патокой — это так по-поттеровски, ведь тот прекрасно знал, как Драко ненавидит эту сладость. Драко покачал головой, скрестил руки и испепеляюще посмотрел на Поттера. «Нет, съешь его сам. Всё-таки это твой любимый десерт» Жаль, сарказм не передать чёрными буквами. Поттер сжал кулачок и от радости ударил им по воздуху. — Спасибо! — он казался чересчур счастливым, подумал Драко, слишком энергичным и раздражающим даже для Поттера. «Что тебя так осчастливило?» — Драко сполз со стула и рухнул на кровать, чуть не застонав от удовольствия при соприкосновении с мягким матрасом. Как же хотелось остаться здесь навеки и не вставать. — Мы с Луной разговаривали. О желаниях, ну, понимаешь? — оживлённо сказал Поттер, усевшись на краешек кровати Драко. Он всё ещё не ел пирог, что было странно — у него и Уизли была отвратительная привычка запихивать в рот еду, словно ее у них кто-то собрался отобрать. Драко просто смотрел на него, ожидая продолжения. — Она говорила, что есть способ исполнить желания, и я сказал, что, если бы это было правдой, моим первым желанием было бы стать профессором Хогвартса, — тараторил Гарри, нерешительно откусывая пирог. — А каким было бы твоё? Умереть, подумал Драко. Хотел бы умереть и оставить всех в покое. Мать перестала бы волноваться, новые друзья перестали бы притворяться, что он им нравится. Весь мир мог бы ликовать, плясать на его могиле в отместку за те ужасные вещи, что он сделал. А главное — Драко перестал бы влачить это гниющее существование. Но он не написал ничего из этого — зачем признаваться Поттеру? Вместо этого он написал первое, что пришло в голову. «Хочу, чтобы у меня не было Тёмной Метки» Поттер сиял, крошки пирога сыпались на кровать Драко. Чёртов Поттер. — Отлично! Ну, мне пора на урок, увидимся позже. Затем он наклонился, поцеловал Драко в лоб и исчез. Драко поднял руку ко лбу, легонько прижав пальцы к влажному пятну. Да, Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-Который-Выжил-Дважды, Спаситель Мира Волшебников, только что поцеловал его в лоб. Вот так запросто. Он не смог сдержать сдавленного смешка от непонимания, но не рассмеяться было невозможно. Что ещё оставалось? Принять это как факт? Признать, что чёртов Гарри Поттер только что поцеловал его в лоб? Сердце Малфоя колотилось даже в его висках, по лицу расползалась ухмылка, и он теперь совершенно, определённо, абсолютно точно в пизде. Ох, Мерлин. Драко откинулся назад, упав головой на подушки, и устало потер глаза. Мерлин, зачем? После всего этого времени, всего случившегося, он думал, что прошел через это. Особенно после сыворотки правды и сектумсемпры. Но нет, видимо, судьба ненавидит Драко сильнее, чем он предполагал. Он любит гребанного Гарри Поттера.