Что осталось позади

Драко был мертв, и Гарри был совершенно уверен, что виноват в этом лишь он один. Темная Метка исчезла, как и хотел Драко, но Гарри не думал, что это произойдет так. Глаза Драко, уставившиеся в потолок, стеклянные, мутные и мертвые… Поттер вскочил на ноги и зашагал прочь так быстро, как только мог, с пожирающим изнутри ужасом, который заставлял его двигаться, постоянно двигаться, иначе вина нагонит его и накажет. Гермиона попыталась остановить его, когда Гарри выходил из класса, но он протиснулся мимо нее. Ему нужно было выбраться отсюда. Кап, кап, кап. Алая кровь, струящаяся плавным потоком по руке Драко, скапливающаяся на холодном каменном полу и подползающая к Гарри… На улице было холодно, был один из таких дней, который Вуд назвал бы идеальным для квиддича. Однако все ученики в это время были на уроках. Гарри и сам должен был быть на ЗОТИ. Его ноги начали заплетаться, а в голове появляться сомнения, не стоит ли ему вернуться и извиниться перед профессором. Затем подкрался уже знакомый ужас, подтолкнув его продолжать идти вперед. Двигаться. Стучащее сердце, ноющие ноги, ужасная, тягучая боль в животе. Напряженные мышцы. Очки сползали, будучи липкими от пота, который уж точно не должен был выступать — он ведь не бежал, но его ладони были влажными, и это был определенно его пот, ведь он снова вспомнил. Светлые, почти белые волосы, обрамляющие лицо словно нимб. Картина ангела, возносящегося на небеса, вот только кожа его была холодна, а глаза — стеклянными, а вокруг слышалось лишь капание крови на пол… Ноги Гарри подкосились. Он рухнул на землю, свернувшись калачиком. Кора дерева терлась о его спину, пока Поттер был в оцепенении собственной вины и страха. Они поглотили его целиком, сдавили грудь и колотили по черепу. Он не мог дышать. Он не мог дышать. Он не мог дышать, и он не знал, где он, и рядом никого не было, никого, потому что он только что убил Драко, он убил Драко, Драко мертв, и он убил его! Из горла Поттера вырвался сдавленный крик. Звук эхом отдался в чаще леса, первобытный и необузданный, напитанный ужасом, виной и болью. Он не должен был этого делать. Драко становился лучше. Он хотел помочь, он хотел, чтобы Драко смог делать все, чего тот когда-либо хотел. Он хотел, чтобы Драко заговорил. Хотел, чтобы Драко сказал ему, как он благодарен, сказал, что любит его. Мерлин, прошипел Гарри в голове. Он был таким ебаным эгоистом. Зияющий багровый порез, кровь, кости, мышцы, а Гарри не мог даже представить такого. Он думал, что видел все. Тела. Кровь. Смерть. Они витали вокруг него годами, нависая тяжелым грузом, вторгаясь в жизнь, но то, что он сегодня увидел, было в тысячу раз хуже. Глаза Драко, пустые и стеклянные, уставившиеся вверх… Чья-то рука легла ему на плечо, заставив вздрогнуть и судорожно схватиться за палочку. Рука незнакомца мгновенно отдернулась, а его фигура присела рядом. Он не мог думать, не мог смотреть, не мог дышать. Он не знал, что делать. — Гарри, — голос был низким, теплым, знакомым, но он не мог его узнать. — Гарри, дыши со мной. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Поттер задрожал, его прерывистое дыхание отчаянно пыталось подстроиться под ровный ритм человека рядом. Вдох. Выдох. Ему нужно было дышать. Медленнее, мягче, пока мир не стал более четким. Мужская рука неуверенно потянулась к нему, и он ухватился за нее, ощущая твердую кожу под пальцами, словно якорь в этой реальности. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Мокрые щеки. Ветер в волосах, на лице. Кожа под его рукой. Кора за спиной. Пение птиц в ветвях, свист ветра сквозь зубы, шелест листьев наверху. Его сердце начало замедляться. Когда он протер глаза и снова сфокусировался, паника медленно начала отступать. — Лучше? — спросил Нотт, полоска грязи на его щеке двигалась вместе с челюстью. В его глазах можно было заметить беспокойство, которое Теодор как всегда так старательно прятал за безразличным выражением лица, и почему-то Гарри не чувствовал к нему ни злости, ни неприязни. Смущение и неловкость — да, но не ненависть. Гарри неуверенно кивнул, все еще стараясь контролировать свое дыхание. То, что Нотт нашел его здесь, в таком состоянии… Он не думал, что когда-то сможет пережить это унижение. Он Спаситель. Он должен быть сильным, несокрушимым, а не тем, кто валяется в слезах посреди Запретного Леса. — Пойдем, — Нотт поднял Гарри на ноги и повел по тропинке. — Напою тебя чаем. Может, попробуешь еще и каменные кексы Хагрида. Поттер скорчил гримасу, на что Нотт фыркнул, рассмеявшись, словно они с Гарри были закадычными друзьями всю жизнь. Но гриффиндорец не был против. После того, что Нотт только что для него сделал, он не считал себя вправе демонстрировать, как и прежде, неприязнь к однокурснику. К тому же, Нотт теперь работал с Хагридом, так что он, наверное, не так плох, как думал Гарри. — Я не такой высокомерный, как остальные, если ты об этом, — Нотт осторожно взглянул на Гарри. — Мне плевать на все эти штучки чистокровных. Если Хагрид разрешает мне работать с ним, у меня нет причин его ненавидеть. Полувеликан он или нет. — Я и не считал тебя высокомерным, — пробормотал Гарри, затем невольно взглянул на левое предплечье Нотта, за которое тот все еще держался. Поттер неловко убрал руку, надеясь, что не причинил ему боль. Он знал, что рука Драко ужасно болела. Она ведь всегда была замотана толстым слоем бинтов. Была. Была замотана бинтами. Прошедшее время. Нотт заметил это движение Гарри и напрягся. — Хм. Я думал, тебя это больше не волнует, — в его голосе прозвучала горечь. — Да нет же! — запротестовал Гарри, ругая себя. — Я просто подумал, что тебе может быть больно. Слизеринец с любопытством посмотрел на него, напряжение между ними растаяло, а затем он закатал свой рукав. Темная Метка извивалась на его руке, выцветшие чернила корчились, словно от боли, но вокруг нее была еще одна линия. Белые чернила, нанесенные кругом из цветов, обрамляющие Темную Метку. Она блестела на солнце, переливаясь и светясь. — Я потратил последние деньги, чтобы это сделать, — сказал он, позволяя Гарри с изумлением провести пальцем по кругу. — Белая магия, специально созданная, чтобы противостоять темной. Она редкая, ее невозможно найти, если не знаешь, где искать. Моя мать знала. Я перерыл ее журналы и нашел тату-мастера по белой магии, который сделал мне это. Темная магия внутри круга заключена и не может навредить за его пределами. Поэтому она не может причинять мне боль, заставлять думать о Темном Лорде или подсказывать ему, где я, если он когда-нибудь вернется. — Он не вернется. Он мертв, — сказал Гарри, поднимая взгляд на лицо Нотта. Теодор снова опустил рукав. — Лучше перестраховаться, верно? С этими словами он распахнул дверь хижины Хагрида и направился к чайнику. — Погоди. Ты сказал «последние деньги», — нахмурился Гарри, усаживаясь на свое обычное место. Судя по бумагам на столе, Хагрид и Клык были на вырубке зараженных короедом деревьев, так что в хижине они были лишь вдвоем. — Верно, — Нотт достал две кружки, а затем начал рыться в беспорядке внутри шкафчиков Хагрида в поисках чайных пакетиков. — Не все отделались так легко, как Малфои, Паркинсоны или Забини. У нас и так денег было немного, но они считают, что все чистокровные богаты, так что забрали практически все сбережения. Отец в Азкабане, так что он не может больше как-либо зарабатывать. А как ты думаешь, почему я до сих пор не сбежал в Россию? Гарри ковырял край стола, краснея. У него теперь было больше денег, чем когда-либо, благодаря всем подаркам, наградам и платным интервью за спасение магического мира. Еще до этого родители оставили ему достаточно средств, чтобы не работать никогда в жизни. Мысль о том, что у Нотта, чистокровного, которого он всегда считал богатым выскочкой, не хватает денег даже на еду, казалась невероятной. Чистокровные — богатые, надменные фашисты. Однако к Нотту сейчас не относилось ни одно из этих описаний. — Прости, — пробормотал Гарри, наблюдая, как Теодор крепко стиснул край столешницы, стоя к нему спиной. — Я не знал. Поэтому ты решил стать лесничим? — Нет, — вздохнул Нотт, поднимая чайник с плиты, когда тот начал свистеть. — Я устал злиться на все. Не собираюсь продолжать ненавидеть всех и себя. Я и так разрушил достаточно своей жизни этим, — он налил чай в кружки и повернулся, чтобы поставить одну перед Гарри, прижимая другую к себе. Он выглядел куда старше, чем должен выглядеть восемнадцатилетний парень. — Если я смогу остаться здесь, смогу просто жить и работать, абстрагироваться от внешнего мира, думаю, я буду счастлив. Или хотя бы немного спокойнее. Гарри подул на горячий чай, и хижина погрузилась в тишину. План Нотта звучал довольно заманчиво. Гарри всегда ненавидел быть в центре внимания, быть тем, на кого надеются. — Ты только посмотри на меня, выворачиваю душу перед «Мальчиком, Который Выжил Дважды», — Нотт усмехнулся, опускаясь на стул напротив. — Раз уж я даю тебе информацию для шантажа, ты можешь отплатить тем же. Давай. Выкладывай, Спаситель. Гарри отхлебнул чаю, затем осторожно поставил кружку на деревянный стол. — Я убил Драко, — прошептал он, мгновенно пожалев о сказанном, ведь все те ужас и вина накатили на него снова. Нотт молчал пару минут, его карие глаза непонимающе смотрели на Гарри. — Как? — Я нашел заклинание, которое исполняет чье-то желание, и спросил Драко о его желании, и он сказал, что хочет избавиться от Темной Метки, и я наложил заклинание, никто об этом не знал, а на следующее утро я зашел, и заклинание сработало, но оно убило его, Нотт, оно убило его! Прости. Мне так жаль, я не хотел этого! — слова вырвались из него потоком, голос был напряженным, паника снова нарастала. Он не мог смотреть в лицо Нотту, зная, что внутри слизеринца начинают бурлить гнев и отвращение. Стул Теодора скрипнул, когда тот резко встал. Его шаги по деревянным половицам эхом отдавались в хижине, неловкое молчание заставляло Гарри съежиться. Его пальцы крепко сжали кружку, зубы впились в нижнюю губу в попытке сдержать вырывающийся крик. У него не вышло. Шаги затихли, Нотт остановился прямо рядом с ним. Его рука мягко легла на плечо Гарри, который невольно напрягся, будучи уверенным, что Нотт сейчас точно ударит его. Но вместо этого слизеринец опустился на колени рядом с ним, глядя прямо в лицо Гарри, и агония, казалось, боролась с каменной маской на его лице, пытаясь вырваться наружу. — Зачем? — Я думал, он будет счастлив. Я не хотел, чтобы он грустил. Прости. Я совершил ошибку, ужасную ошибку, и теперь не могу ее исправить, — всхлипнул Гарри, ногти впились в кружку настолько сильно, что начали белеть. — Прости. — Магия не может исправить все, — Тео сорвался на крик, но он не собирался набрасываться на Гарри. — Экспеллиармус смог остановить Темного Лорда, но ты не можешь всегда быть Спасителем, Гарри. Иногда людям просто нужно время и понимание, чтобы разобраться во всем самим. Это была битва Драко. Даже если бы Драко дали все на свете, ему все равно пришлось бы разбираться со своими мыслями. Магия не могла его «починить». Единственное, что ты мог сделать — быть рядом, когда ему это нужно, дать ему пространство, дать ему утешение, позволить ему самому все пережить. Я не смог этого сделать, поэтому дал эту возможность таким людям, как Панси, Гермиона, Луна и Блейз, чтобы те помогали ему. Ты должен был просто… просто подождать! Голос Нотта дрогнул, он встал и отошел к столешнице, оперся на нее и опустил голову. — Просто потому, что ты любишь кого-то, не значит, что ты знаешь, что для него лучше. Гарри уставился на свой чай, на котором появилась еле заметная рябь из-за сквозняка. Он был эгоистом, вот и все. Если бы Драко снова был здесь с ним, он бы сделал все, что только что сказал Нотт, и никогда, никогда больше не применил бы на него никакое заклинание. Но второго шанса у него не будет, потому что Драко мертв. — Спасибо за чай, — пробормотал Гарри, а затем проклял себя за такую глупую фразу. — Я… я пойду и расскажу МакГонагалл, что я сделал. Спасибо, что помог мне в лесу. Ты… ты хороший парень, Нотт. Тео не ответил. Гарри встал, привел в порядок одежду и направился к двери. Как раз когда тот собирался выйти, Нотт наконец заговорил. — Гарри? — Да? — Принеси мне, пожалуйста, ту книгу. Ту, с заклинанием, которое ты наложил. И… я не ненавижу тебя. Ты сделал то, что сделал, а я сделал то, что сделал, и, если ты все еще можешь считать меня «хорошим» после этого, я тоже могу дать тебе шанс. Зови меня Тео. Просто не применяй больше тупые заклинания. Глаза Гарри наполнились слезами, а во рту появился кислый привкус сожаления. Он смог лишь кивнуть, прежде чем выйти из хижины.