Что осталось позади

Гарри сидел в больничном крыле, прикрывая рукой сломанный нос, и сожалел о каждом принятом им решении. Сначала все было не так уж плохо. МакГонагалл выглядела разочарованной, расстроенной, заставив Гарри одним лишь взглядом вжаться в кресло, но её наказание было довольно мягким. Теперь его использование магии строго контролировалось даже в стенах школы, а также он обязан сообщить Нарциссе о смерти её сына. Гарри, конечно, не хотел этого делать, но понимал, что могло быть куда хуже. Он чувствовал, что МакГонагалл не хотела привлекать Министерство. Сделай они что-нибудь с Гарри — столкнулись бы с массовыми общественными протестами. Затем новости разлетелись по всей школе. В Хогвартсе теперь как никогда сложно хранить секреты, особенно если в них замешан Поттер. Гриффиндорец шёл по коридорам, избегая осуждающих взглядов восьмикурсников и омерзительных празднеств младшекурсников, от которых у него бегали мурашки по коже. Как они могли радоваться смерти Драко? Как могли поздравлять его с убийством невинного парня? Когда Панси сломала ему нос, Гарри почти обрадовался. Она не сказала ни слова, просто подошла к нему посреди группки восторженных пятикурсниц и ударила. Те ученицы, конечно, набросились на нее, но слизеринка и Блейз наложили на них в ответ столько проклятий и пакостей, что и они, и вся компания девочек в итоге оказалась в больничном крыле. Сейчас он чувствовал на себе пронзительный взгляд Панси, которая была прикована к больничной кровати усилиями Блейза. У них обоих заживали волдыри, из которых текла неприятного цвета слизь, — последствия недавней стычки с пятикурсницами. Мадам Помфри хлопотала вокруг них, в основном игнорируя младшекурсниц, которые то и дело вставляли язвительные комментарии о том, что Драко заслужил то, что с ним произошло. Они оставили Гарри в покое, когда тот рявкнул на них, но их разговоры все равно разъедали его изнутри. Он не хотел быть символом этих глупых идей. Не хотел, чтобы люди думали, будто он сделал это намеренно. Он ненавидел восхищённые взгляды, похлопывания по спине и записочки, которые ему передавали. Прошло всего два дня со смерти Драко, а он уже чувствовал, что сходит с ума от всего этого внимания, испытывая приступ тревоги каждый раз, когда в глазах окружающих его кидало из крайности в крайность. Гермиона и Рон отдалились от него. Они избегали его на уроках, не заставляли его больше делать домашку. Ему приходилось спать в комнате, где недавно лежало холодное, неподвижное тело Драко, потому что он даже не мог вынести мысль о том, чтобы попросить Рона переехать в спальню друга. Одна половина Гарри верила, что Рон ждет этой просьбы, чтобы они наконец смогли поговорить и снова стать друзьями, но другая половина верила, что Рон не хочет находиться рядом с убийцей. Луна была единственной, кто оставался рядом. Она звала его поговорить с фестралами, собрать травы, связать шарфы или сшить наряды. Он вспоминал, как она приветствовала Драко в начале года — такая добрая и улыбчивая, готовая простить ему все, — и его сразу начинало мутить. Она слишком напоминала ему Драко. Её длинные светлые волосы были лёгкими и пушистыми, а бледная кожа и тихий нрав походили на Драко в его счастливые дни. Она дарила Гарри ту улыбку, которую когда-то получал Драко — наполовину наполненную жалостью, наполовину любовью. Помфри быстро и грубо обработала сломанный нос Гарри и снова умчалась прочь. Он задавался вопросом, любила ли она все-таки Драко. Ведь она лечила его руку после нападения Клювокрыла. Ухаживала за его ранами после сектумсемпры. Была рядом, чтобы залечить его синяки, когда Драко избили, и Гарри принес его сюда. Она ухаживала за ним после инцидента с боггартом. Чтобы в итоге он умер, после всей этой заботы и внимания… Она, должно быть, была для него как мать, в некотором роде. Она, должно быть, была как мать для всех учеников. Гарри вышел из палаты, чувствуя, будто дрейфует в собственных мыслях, в океане раскаяния за содеянное. Теперь ему предстояло сообщить настоящей матери Драко, что её сын мёртв.

***

— Готов? Осторожнее, ты даже не знаешь, что можешь там найти, — сотрудник Министерства усмехнулся, мягко толкнув его в плечо. — Там могут быть остаточные проклятия от Ты-Знаешь-Кого! Хотя, уверен, ты с ними справишься. Ты же Спаситель, в конце концов! Гарри сглотнул, с трудом пытаясь улыбнуться в ответ. — Да, эм, верно. Как мне открыть ворота? — Просто подойди к ним. На них наложена магия, распознающая тебя. Темная магия, наверное, ну, ты же знаешь — Малфои! Держи палочку наготове. Она, может, и старая карга, но ее сестра была той самой сумасшедшей. — Ладно, спасибо, — пробормотал Гарри, пытаясь заглушить в голове безумный хохот Беллатрисы. — Думаю, все будет в порядке. Она же спасла мне жизнь, знаете ли. Сотрудник Министерства громко расхохотался, но резко замолк, увидев лицо Гарри. — Ты серьезно? Гарри потер глаза и прошел мимо мужчины к воротам. Он думал, люди знают об этом. Он рассказывал о спасении во время суда над Нарциссой, хотя газеты вряд ли что-то написали об этом. «Мальчик, Который Выжил Дважды», защищает жену Пожирателя Смерти? Никто не захочет это читать. — Будь осторожен, Гарри Поттер! — мужчина, кажется, оправился от шока, доставая палочку и нацеливаясь ей. — Сомневаюсь, что она будет так дружелюбна теперь, когда ее муж мертв. С этими словами мужчина исчез, оставив Гарри в замешательстве. Мертв? Люциус? Наверняка он ослышался. Не может быть, чтобы и Драко, и его отец умерли одновременно. Слишком ужасное совпадение, чтобы быть правдой. Тряхнув головой, он отогнал нарастающее беспокойство и остановился перед воротами, когда его накрыли воспоминания о последнем визите сюда. Крики Гермионы. Смех Беллатрисы. Добби… Ворота со скрипом распахнулись, огромные и зловещие, и порыв холодного ветра ударил Гарри в лицо. Он вздрогнул. В воздухе витал сильный запах темной магии и смерти, жадно выползающий из поместья. Он поспешил внутрь, с облегчением вздохнув, когда ворота с грохотом захлопнулись за ним, заперев бурчащую ярость тьмы внутри. Заперев там и самого Гарри. Он сглотнул и зашагал по длинной каменной дорожке. Тревога следовала за ним, окружала его, и Гарри удивлялся, как, черт возьми, Нарцисса живет в этом месте. Он гадал, как жил Драко здесь те месяцы между судом и началом учебы. Потом он понял, что Драко не жил, не по-настоящему. Он был призраком, тенью своего прошлого. Парадные двери Мэнора были уже открыты, когда Гарри подошел, но Нарциссы поблизости не было. Поттер нервно шагнул внутрь, оглядывая огромный вестибюль. Портреты со стен смотрели на него, перешептываясь, на некоторых виднелись ужасные царапины. Судя по всему, это следы от когтей оборотня. Сивый. — Хозяйка просит мистера Поттера следовать за Гобси, сэр. — рядом материализовался домовой эльф, его костлявые пальцы теребили серебряный пояс костюма. Гарри молча кивнул, пытаясь вспомнить, где раньше видел этот наряд. Зеленый шёлк, серебряный пояс. Швы аккуратные, но немного крупные, словно сделаны неопытным человеком. Да, вот его подарок, — сказала Луна, показывая Гарри крошечный наряд из зеленого шелка с поясом на талии и серебряной лентой, свисающей от плеч до бедра. — Разве он не чудесный? На записке было написано, что его собственноручно сшила мама Драко. Конечно же. Драко отдал такой же наряд Луне, чтобы она положила его на могилу Добби. Гарри был таким идиотом тогда, ворвавшись в девичью спальню, потому что всерьез думал, будто Драко собирается убить ее, единственного человека с другого факультета, который его не ненавидел. Может, если бы Гарри не был таким идиотом тогда, он смог бы больше помочь Драко. Может, он не использовал бы то заклинание. Нарцисса поднялась, когда Гарри последовал за Гобси в одну из огромных комнат. Тьма, казалось, впиталась в само нутро Нарциссы, ее впалые щеки и бледная кожа отливали мертвенным светом, который Гарри предпочел бы не видеть, а глаза были красными от слез. Она плакала. Знает ли она, что он собирается ей сказать? — Мистер Поттер к вам, хозяйка. — домовой эльф низко поклонился, коснувшись носом каменного пола, и исчез. — Пожалуйста, присаживайтесь. — Нарцисса улыбнулась, даже будучи больше походящей на призрака, она выглядела красиво и статно. Гарри сел на край кресла, подушка под ним была жесткой и неудобной. Он на мгновение удивился, зачем им такое ужасное кресло учитывая их богатство. Потом вспомнил, что у Драко было больше гордости, чем здравого смысла, и вздохнул. — Миссис Малфой, я… — Нарцисса, пожалуйста. — женщина прервала его, опускаясь в свое собственное жесткое кресло. Оно напомнило ему любимую тахту Панси. Он мысленно отметил спросить ее, обсуждали ли она и Нарцисса мебель, но вспомнил, что Панси теперь его ненавидит. — Нарцисса, — Гарри замолчал, слова словно застряли у него в горле, и он, кажется, наконец понял, почему Драко не мог заставить себя говорить. — Нарцисса, я должен вам кое-что сказать. — Боюсь, я уже знаю о моем муже, мистер Поттер, — мягко сказала она, поднимая изящную чашечку с чаем и делая глоток. — Министерство с невероятной скоростью сообщило мне о его смерти. Уверена, что, когда им придется сообщить об окончании моего домашнего ареста, они не будут так торопиться. Гарри поморщился от горечи в ее голосе, его сердце упало куда-то вниз и замерло там от ее слов. Люциус действительно мёртв. Как он может рассказать ей о Драко? — Простите. Весьма любезно с вашей стороны навестить меня. Как Драко воспринял новость? — ее голос был легким, но в словах явно звучала тревога. — Нарцисса, Драко… — снова слова застряли посреди горла, душа его, внутри все сжалось от чувства вины. Он не может. Просто не может. — Извините, у вас есть уборная, которой я могу воспользоваться? — Конечно. По коридору налево, Гобси покажет вам… Поттер рванул прочь, выбегая из комнаты, а преследующая его вина щелкала зубами за спиной. Ее худое лицо, выразительные скулы, изогнутые брови — все так напоминало Драко. Его сердце сжималось, эмоции вырывались наружу, пока он пробирался сквозь темные коридоры, а тени в углах хватались за его отчаяние и разрывали на части. Он не может этого сделать. Кажется, его сейчас вырвет. Драко мёртв. Его мать, эта женщина с бледным, как мел, лицом и красными глазами, должна жить с последствиями глупости Гарри. Он не может этого сделать, не может возложить бремя еще одной смерти на её и без того тяжкую ношу. Потрескивающие желтые заклинания привлекли его внимание к обеденной комнате, дверь которой была открыта, но запечатана магией. Он чувствовал пульсирующее сердце темной магии внутри, слышал пронзающий визг мороза и знал, что мог бы войти в ту комнату, чтобы его разорвало на части. Гарри уже было сделал шаг в туда, доставая палочку, чтобы развеять шипящий барьер. Он заслуживал этого. Отчаяние проникло в его грудь, скручивая вину в яростное пламя, приказывающее идти дальше, войти в эту комнату и покончить со всем. Он не может рассказать ей о содеянном. Он заслуживает смерти, а не Драко. Дома его никто не ждал, не было никого, кто остался бы совсем один без него. Драко делал все возможное, чтобы защитить свою мать, она была единственной, кого он по-настоящему защищал и любил, и Драко даже не попрощался с ней. Из-за Гарри. — Мистер Гарри Поттер, сэр! — маленькая рука схватила его за запястье, и внезапно Гарри оказался в спальне. Захватившие его эмоции исчезли так же быстро, как и появились. Он моргнул, глядя вниз на домового эльфа глазами полными слез. — Мистер Гарри Поттер, сэр, вам никогда нельзя ходить в ту комнату, сэр! — запищал эльф, отпуская запястье Гарри и яростно тряся головой, так что уши хлопали по голове. — Плохое место, сэр, нехорошее для вашей головы, сэр. Никто, кроме хозяина, не мог туда входить. Мистеру Гарри Поттеру, сэр, никогда нельзя туда ходить. — Ладно, хорошо, я не пойду туда. — Гарри нахмурился, оглядываясь. Комната была чистой, но на окна были наложены затемняющие чары, а повсюду были расставлены свечи. На тумбочке лежала книга вместе с пустым подносом, и Гарри подошел к ним поближе. Он тут же почувствовал знакомый запах и едва сдержал слезы. Драко. Комната так сильно пахла Драко, что все воспоминания нахлынули на Поттера сразу же. Злобные взгляды Драко, когда Гарри говорил что-то обидное. Его насмехающееся лицо прямо перед лицом Гарри, так и напрашивающееся, чтобы его ударили. Его высокомерные фырканья, когда он проходил мимо Гарри в коридоре, бормоча оскорбления под нос. Его широкая улыбка, когда Гарри вернул ему палочку. Его растерянный взгляд, когда Гарри встал во время его суда. Его смех, скорее напоминающий вздох, когда Гарри снова проиграл партию в «Взрывающиеся карты». Пустые глаза Драко, уставившиеся в потолок. Гарри вздрогнул, отгоняя возникший образ, пытаясь внимательнее осмотреть комнату. Это должна была быть комната Драко. Нигде в Мэноре не пахло бы им так сильно, а в комнате его родителей не было бы пустого шкафа. Ну, почти пустого. Там висели мантии: зеленые, черные, серебряные. Гарри удивлялся, почему Драко никогда не носил ничего, кроме магловской одежды под мантией. Кровать Малфоя была завалена одеялами, их было гораздо больше, чем должно было быть. Гарри показалось, что на подушке были засохшие следы крови, и он вспомнил, как видел Драко, выплевывающим кровь в раковину по утрам. Он тогда вернулся за забытыми носками, но Малфой выглядел настолько злым, когда его застукали, что Гарри сбежал и никогда не упоминал об этом. Хотя, возможно, и стоило бы. — Гобси не знал, куда еще можно пойти, сэр, — пробормотал домовой эльф. — Мистеру Гарри Поттеру не следовало быть в спальне молодого хозяина Драко. Мистер Поттер должен следовать за Гобси сейчас, сэр, да, должен. — Почему это было первое место, куда ты отправился? — спросил Гарри, поворачиваясь, чтобы последовать за домовым эльфом. Он не был уверен, почему спросил об этом, просто чувствовал, что в этом должен быть какой-то смысл. Ведь домовой эльф первым делом отправился бы на кухню или в гостиную. — Молодой хозяин Драко всегда хотел, чтобы его переносили сюда, мистер Поттер, сэр. Он никогда не ходил сюда сам, сэр, из-за его ног, думает Гобси. Молодому хозяину Драко всегда нужна была помощь во всем. Гобси думает, молодой хозяин Драко ждал смерти, сэр, — глаза эльфа наполнились слезами, руки задрожали. — Бедный молодой хозяин Драко. Хозяйка и Гобси рады, что он уехал в школу. Крадущиеся за ним тени были вредны для него, мистер Поттер, сэр. Всегда ползли в его голову. Значит, не он один это чувствовал. — Гобси, что ты имеешь в виду под «всегда нужна была помощь во всем»? Он же нормально ходил. — Не тогда, сэр. Слишком много лежал в постели. Гобси остался, чтобы помогать молодому хозяину Драко и хозяйке. Не знает, что бы они делали без Гобси, сэр. Гобси остался, потому что молодой хозяин Драко всегда был немножко слабым, сэр, всегда болел и лежал в кровати. Злодей заразил бедное поместье, и молодой хозяин Драко всегда подхватывал чужие болезни. Молодой хозяин Драко был тоже заражен, думает Гобси. Гарри вздрогнул. Что-то в том, как эльф рассказывал об этом, заставило волосы на затылке встать дыбом. Может, он был прав, пытаясь помочь, пытаясь вылечить Драко от этой болезни, которая, по мнению Гобси, у него была. Иногда людям просто нужно время и понимание, чтобы разобраться во всем самим. Это была битва Драко. Даже если бы Драко дали все на свете, ему все равно пришлось бы разбираться со своими мыслями. Магия не могла его «починить» . Нет, Тео был прав. Магия сделала все только хуже. Ему следовало держаться подальше. — Гобси хотел бы, чтобы молодой хозяин Драко снова выздоровел. Гобси думает, здесь стало слишком тихо, — домовой эльф понизил голос. — Гобси думает, хозяйка тоже больна. Гобси знает, хозяйка не может уехать, но Гобси хотел бы увести ее отсюда. Слишком много смерти. Но хозяйка останется ради молодого хозяина Драко, и Гобси тоже останется. Гарри подумал, что и сам хотел бы увезти Нарциссу. Смерть витает вокруг ее семьи. Теперь, когда Драко не стало, он должен позаботиться о Нарциссе. Он не мог позволить ей тоже умереть.