очевидное
9 июля 2025 г., 17:49
Уже двадцать минут Юнги топтался у подъезда. Он приехал заранее и очень сильно нервничал. Непонятно почему. В конце концов, это просто его дети. Просто квартира Тэхёна, из которой их нужно забрать и отвезти домой.
Последние два с половиной месяца Юнги только и делал, что ждал, когда Чимин попросит его куда-нибудь отвезти детей. И вот утром пришло сообщение. Сердце Мина пропустило удар, когда он увидел отправителя.
Чимин писал, что приболел, и поэтому дети провели выходные у Тэхёна. Но теперь Киму нужно было уехать на целый день, да и Чимин чувствовал себя лучше, всего-то небольшой жар.
Юнги, конечно, был не согласен. Он всё ещё считал, что Чимин должен отдохнуть подольше, но предложить забрать детей к себе не решался. Раньше он брал выходные, стоило его мужу почувствовать небольшое недомогание. Хоть и случалось это редко.
— Папочка! — заверещал Ханыль, стоило открыться подъездной двери.
Мин практически подбежал к ребёнку, подхватывая того на руки и прижимая к себе. Ханни крепко обнял отца за шею. Юнги посмотрел на старшего сына. Минни смущённо улыбался. Мин протянул к мальчику ладонь, и тот тут же подскочил, сцепляя руки на талии мужчины.
Юнги поймал печальный взгляд Тэхёна.
— Соскучились друг по другу, правда? — Ким похлопал Ханни по спине.
— Конечно, — выдохнул Юнги.
Они познакомились, когда Тэхёну было девять. Намджун привёл домой своего первого друга из новой школы. Недавно Джун начал учиться среди таких же вундеркиндов, каким являлся сам.
На радостное приветствие маленького Тэхёна Юнги неловко поклонился, быстро ретируясь в комнату Намджуна. Младшему Киму этот мальчик показался странным неопознанным объектом, инопланетянином. Чёрный свитер, висевший на острых плечах, и практически белоснежное бесстрастное лицо делали Мина похожим на фонарный столб.
С годами мало что изменилось. Конечно, Юнги открывался, даже начал скромно улыбаться, когда обыгрывал братьев Ким в настолки. Но это был максимум.
Спустя семь лет наступила очередь Тэхёна приводить в гости своих друзей из новой школы. С Чимином они познакомились в первый же учебный день: не могли нарадоваться старшим классам, болтали без умолку и уже через пару месяцев не отлипали друг от друга.
Дуэт из них получился гармоничный. Оба в меру старательные, в меру ответственные, со своими странностями и тягой познать каждый уголок юности. Тэхён носил самодельные браслеты из больших бусин и шёлковые блузки, Чимин — тонкие пастельные свитера и мягкие брендовые пиджаки.
Тэхён пил горьковатый чай, Чимин — сладкий кофе. Тэхён, закусив губу, собирал сплетни про каждого школьного футболиста, каждый школьный футболист грезил о Чимине. Тэхён занимался йогой, Чимин неумело повторял за ним. Тэхён решил проколоть пупок, Чимин со всей силы сжимал ладонь друга в пирсинг-салоне, пока сам не свалился в обморок от переживаний. Тэхён мастерил из подручных средств всевозможные украшения и собирался жить в дупле с белками, Чимин готовился унаследовать семейный бизнес. Но это всё позже.
Впервые Тэхён позвал Чимина к себе в конце октября. Ким хорошо помнил, как они сидели в гостиной и хохотали, вспоминая недавнюю вечеринку, посвящённую шестнадцатилетию Чимина. День рождения Пака прошёл в лучших традициях американских фильмов о подростках. Правда, на следующее утро пришлось оттирать дорогущий диван всеми известными моющими средствами от всех возможных следов.
Как раз когда Чимин едва не полетел на пол в приступе истеричного смеха, хлопнула дверь. Оба замерли: Тэхён — всё ещё хихикая, Чимин — приглаживая растрепавшиеся волосы.
— Мы вернулись! — крикнул Намджун из коридора.
Они с Юнги вошли с двумя тубусами и пакетами, до верха заполненным чипсами. Намджун что-то печатал в телефоне, а Мин плёлся за другом, всё пытаясь сдуть с носа прядь чёрных волос.
— О! — улыбнулся Намджун. — Привет!
Чимин вытянулся, улыбаясь в ответ.
— Это Чимини, мой друг из школы, — представил Тэхён, похлопывая Пака по макушке. — Это Намджун, мой старший брат. А это Мин Юнги, его лучший друг и самый умный человек в Солнечной системе.
Юнги, услышав своё имя, спешно поставил пакет с чипсами на пол и поклонился. Намджун хмыкнул и направился вглубь дома, Юнги, как и семь лет назад, засеменил следом.
Тэхён закатил глаза, обнимая плечи неподвижно замершего Чимина.
— Они что-то типа гениев, поэтому такие странные, — посмеялся Ким. — Ты привыкнешь.
— Мне кажется, — выдохнул Чимин, прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу, — я влюбился.
Если бы они были в мультике, из ниоткуда возникла бы огромная кувалда и пришибла бы по макушке сначала одного, а потом другого. Тэхён повернул Пака к себе.
— Нет, мой дорогой, — строго произнёс Ким. — Я же тебе говорил, Намджун уже давно практически женат на Джине и…
— При чём здесь Намджун? — потерянно спросил Чимин.
— В смысле?.. — нахмурившись, Тэхён посмотрел на дверной проём, в котором несколько секунд назад стояли парни. — Ты что…
Тэхёна практически отскочил от друга. Что-то во взгляде Чимина давало понять, насколько глубокое чувство обвило сердце юноши.
Именно так выглядел конец света. Всё детство Ким подозревал, что Мин Юнги робот. Да, он был чертовски умным, но более чертовски он был странным. Молчаливым и замкнутым, помешанным на своих чертежах и расчётах.
Ну какой ангельскому и такому деловому Чимину мрачный и мертвецки бледный Юнги, не умевший даже здороваться?
А теперь Тэхён не понимал, куда Чимину без него.
— Как ты? — спросил он у Юнги.
Дети всё ещё прижимались к нему. Ханни опустил голову на плечо отца, Минни обнимал его руку. Юнги пожал плечами.
— Наверное, мне тяжело, — тихо сказал Мин.
— Вы справитесь, — пообещал Тэ.
Он очень хотел поддержать Юнги. Очень хотел, чтобы тот был чуточку проницательнее и догадался, что Чимину не нужен был развод, ему нужен был его Юнги-я, нужна была помощь с детьми и по дому, нужна была капелька любви.
У Тэхёна даже не получалось винить Юнги за невнимательность. Да и вряд ли это была она. Просто Мин не знал, как поступить, что ему делать. А сам Тэхён не знал, как помочь.
Несколько дней назад, во время очередного телефонного разговора, Чимин сказал, что, наверное, переоценил свои силы. Что ему стало больно всё время быть одиноким. Больно отдавать больше, чем он получал. Но и Чимин не мог винить Юнги.
Вздохнув, Тэхён попрощался, обнял всех троих и пошёл к своей машине.
— Хорошо, что ты едешь домой, папочка, — задумчиво протянул Ханыль.
Он колотил ногами спинку сидения Юнги, разглядывая соседние авто и вывески на зданиях. То, что казалось ему достаточно интересным, он показывал брату. Минчоль наблюдал, как кроссовки Ханни оставляли следы на чёрной коже. Если бы Чимин был с ними, он уже попросил бы Ханни остановиться. Но Юнги не просил, поэтому Минни не был уверен, нужно ли сделать замечание.
— Папа сильно заболел? — спросил Мин, щёлкнув пальцами по поворотнику. Мужчина чуть наклонился, проверяя, могут ли они проехать.
— Он кашляет и потеет, — отозвался Ханыль.
— Температура не поднималась выше тридцати семи и восьми, — вспомнил Минчоль.
— Заедем в аптеку, — решил Юнги.
— Папочка? — позвал Ханыль, приподняв Монстра, чтобы показать игрушке собаку в окне машины слева.
— Да, Ханни?
— Всё это время я скучал по тебе, — улыбнулся мальчик.
Минчоль нахмурился, повернувшись в сторону брата. Пару секунд он вглядывался в счастливое лицо, потом в свои колени, потом перевёл взгляд на отца.
— Я тоже очень скучал, папочка, — совсем тихо произнёс Минчоль.
В сердце царапнуло. В юности Юнги только слушал про мечты Намджуна, про семью, про свадьбу — никогда не говорил о себе. Не знал, что сказать.
После таких рассуждений Кима Юнги позволял себе размышлять, мог ли он хотя бы помечтать о ком-то, кто захотел бы быть рядом с ним. О ком-то, кто был бы достаточно уверен в нём, чтобы осмелиться воспитывать вместе маленьких человечков. О ком-то, кто доверял бы ему. Любил бы его.
Это всё казалось недостижимой мечтой. Вечным ожиданием. Его собственной Синей Птицей.
Благодаря Чимину несмелые грёзы стали реальностью.
Для Юнги счастье всегда объяснялось спокойствием. Наверное, рядом с Чимином он был настолько счастлив, что забыл о переживаниях. Задерживался на работе допоздна, ведь знал — кто-то всегда будет ждать его дома, пропускал праздники в школах — ведь там будет Чимин, назначал деловые встречи на субботние вечера — ведь их дети такие умные и понимающие… и… и когда в последний раз он вообще говорил Чимину, что любит его?
Очевидно лишь то, что реально. Очевидно лишь то, что произносят вслух. Юнги казалось, его чувства к Чимину такие бесконечные, такие правильные — очевидные. Чимин и всё, что с ним связано, — единственное. Самое главное. Знал ли об этом Чимин?
Юнги думал, что Чимин мог бы сомневаться в своём выборе, но никогда — в том, что для Юнги нет никого важнее. Но слова Сокджина, слова Намджуна говорили об обратном. Мин был в замешательстве.
И если Юнги не справился, мог ли он снова попытаться? Мог ли он просить второй шанс? Не был ли он эгоистом?
Ханни размахивал небольшим пакетом, по картонным стенкам которого скребли уголки нескольких плашек таблеток и упаковки любимых конфет Чимина. Мальчик улыбался, сжимая ладонь Минчоля, который держался за руку Юнги. Сам Мин нажал на звонок и отсчитывал секунды.
Конечно, у него всё ещё был ключ, только использовать его казалось неправильным. В этом доме уже не было его вещей. Юнги планировал оставить его Чимину после развода. Пора было отвыкать.
Замок щёлкнул, и мужчина толкнул калитку. В гараже непривычно стоял только серебристый Мерседес Чимина. На газоне лежали пожелтевшие листья, сорвавшиеся с деревьев в саду. Песочница, которую они купили в прошлом году, накрыта крышкой. Ветер раскачивал качели, заставляя тихо поскрипывать. На горке небольшие лужицы после очередного прошедшего дождя.
Прозрачная дверь веранды приоткрылась. Закутанный в старую толстовку Чимин выглянул на улицу. Пижамные лёгкие шорты едва прикрывали бёдра, на ногах только белые короткие носки. О его голые колени тёрся Принц.
Когда четыре года назад Мин соглашался на домашнего питомца, он не думал, что его мальчики принесут мейнкуна. Принц был милым беленьким котёнком со светло-рыжими пятнами на лапах и шее, теперь же это была самая настоящая вредина высотой почти сорок сантиметров.
— Папа, мы привезли тебе выздоровление! — воскликнул Ханни, поднимая пакет над головой.
Чимин улыбнулся. Губы потрескались, глаза блестели воспалением, кончик носа покраснел. Юнги захотелось стукнуть бывшего мужа за такую небрежность к самому себе. Октябрь начался неделю назад, но осенняя прохлада уже пробиралась за шиворот. Кого Юнги обманывал... ему хотелось только закутать Чимина в плед и не выпускать из постели.
— Спа… — начал Чимин, но прервался из-за собственного громкого чиха. — Спасибо!
— Не стой на холоде, — произнёс Мин, подталкивая мальчиков вперёд, чтобы те быстрее зашли в тепло.
Ханыль побежал к папе, чтобы отдать пакет из аптеки, Минни наклонился к Принцу. А Юнги, оглядев кружку с недопитым чаем и открытый ноутбук на диванчике, повернулся к двери. Мужчина провёл пальцами по петлям. Не было намёка даже на тонкий холодок, но Мин продолжал хмуро оглядывать стыки.
— Всё хорошо, Юнги, здесь тепло, — хрипло сказал Чимин. — И я в носках.
— От таких носков никакого толку, — пробормотал Мин.
Грустная улыбка тронула губы Чимина. Юнги ворчал точно так же, как много лет назад, как в каждый раз, когда Пак болел. Раньше Чимин чмокал его в губы, уверяя, что в порядке. Теперь непроизвольно задумывался: может быть, последние годы Юнги заботился о нём из-за привычки?
Они были вместе уже почти одиннадцать лет. Они любили друг друга каждую секунду этих четырёх тысяч пятнадцати дней. И, может быть, настолько привыкли к этому чувству, что не заметили, как оно растворилось в пространстве между ними.
Неужели Юнги больше никогда не притянет его к себе, даже если они совсем близко? Неужели больше никогда не будет сладко и долго целовать? Не возьмёт его за руку во время семейной поездки? Не обнимет, уложив на свои колени ступни Чимина, пока они будут смотреть с детьми мультики?
Они уже так давно не были хотя бы просто рядом, что всё это начинало казаться чем-то невозвратным.
Может быть, люди назовут Чимина эгоистом. Скажут, что он собирался сломать семью из-за глупого недостатка внимания. Скажут, что он отпускает любимого человека без каких-либо веских причин.
Скажут, что, если Пак решил всё закончить, он не должен чувствовать так много, наблюдая за удаляющейся спиной Юнги. Что между рёбрами не должно так сильно драть из-за того, как болезненно правильно сгорбившийся силуэт Мина вписывался в их потускневший двор. Был таким же оставленным и холодным.
Может быть, люди скажут, что Чимин должен бороться за семью.
Пак сел на диван, притянув к себе колени. Принц улёгся на спину, замурчав, когда мальчики стали гладить его.
Чимин пытался бороться. Весь этот год он боролся. Убеждал себя, что надумывает. Повторял себе, что их с Юнги любви достаточно для преодоления всех сложностей, всех одиноких вечеров, всех опозданий, всех «Занят. Перезвоню». Потом пытался себе доказать, что его любви достаточно. А потом вдруг так кольнуло от того, как просто «наше» превратилась в «моё». «Мы» в «я».
И стало так страшно, потому что тот же голос, который всё это время убеждал, повторял и доказывал вдруг тихо произнёс: «Ты остался один».
Чимин не поверил. Он не верил и сопротивлялся до тех пор, пока на одном из праздников в дошкольном классе Ханыля, когда все родители собрались вокруг столика с закусками, одна мамочка не спросила:
— Господин Пак, вы давно один?
— Что? — нахмурился Чимин, впиваясь взглядом в женщину.
— Ну, — замялась та, — давно вы… воспитываете мальчиков один?
— Я не один, — поспешил сказать Пак и сам себе не поверил.
Через двадцать минут он судорожно набирал номер Юнги. Голосовая почта. Сообщение: «Занят. Перезвоню». Юнги, конечно, перезвонит. Он всегда перезванивал, но Чимину в тот момент впервые показалось, что будет уже поздно.
— Пап, — Минчоль сел рядом.
Из кружки поднимался мягкий пар. Стеклянная веранда в любое время года была их самым любимым местом в доме. Даже пасмурной осенью блеклое солнце находило путь в небольшую комнату. Зимой за панорамными окнами блестел снег. А внутри всегда было тепло и спокойно. На полочках блестела керамика, которую сам делал Тэхён, на стенах висели картины Минчоля и даже парочка Юнги. За овальным столом с изумрудной скатертью они завтракали, пили чай по вечерам, раскрашивали, просто были вместе.
— М? — Чимин заправил чёлку сына за уши.
— Тебе тяжело любить папочку?
Минни притянул к себе на колени маленькую зелёную подушку. На улице начинал накрапывать дождь, оставляя смазанные следы на окнах веранды.
— Нет, конечно, не тяжело, — покачал головой Чимин.
— Даже сейчас? — глаза Минчоля округлились. Он подался вперёд.
— Сейчас немного больно, но не тяжело, — сказал Чимин, закусив губу. — Самая простая вещь в моей жизни – это любить его и вас с Ханни.
— И Принца! — воскликнул Ханыль, который всё ещё сидел на полу, играясь с котом.
— И Принца, — согласился Пак.
— И Монстра!
— И Монстра, — кивнул Чимин.
— Почему тебе сейчас больно его любить? — снова подал голос Минни.
Чимин прикрыл глаза, вздыхая. Он посмотрел на остывший кофе в пузатой кружке, на бледные лучи солнца, просвечивающиеся через облака.
— Потому что моей любви недостаточно.
— М, — кивнул Минчоль с самых серьёзным выражением лица. — Пап?
— Да?
— Мне кажется, папочке тоже больно тебя любить, — произнёс Минни, заглядывая Чимину в глаза. — Мне кажется, он тоже думает, что его любви недостаточно.
***
Чонгук был в замешательстве. Утром он проснулся от звука сообщений. Парень потянулся, зевая и сбивая одеяло. Нащупал телефон на тумбочке и не поверил своим глазам.*Ким Сокджин создал групповой чат*
*Ким Сокджин добавил Ким Намджун*
*Ким Сокджин добавил Тэхёни*
*Тэхёни добавил Вас*
*Ким Сокджин изменил название группового чата на «вернём Юнги радость»*
*Ким Намджун изменил название группового чата на «жрицы Геры»*
*Тэхёни изменил название группового чата на «чайная 56»*
Тэхёни: Чтобы у Чимини не появились вопросы Ким Сокджин: Отлично Завтра все свободны? Тэхёни: Да. Гуки тоже, вроде Ким Сокджин: Идеально Значит, не будем ждать. Собираемся на пикник завтра же! Тэхёни: Вы сказали Чимину, что прилетели? Ким Сокджин: Ещё нет Завтра будет сюрприз Тэхёни: Надеюсь, они не сильно разозлятся 😁 Ким Сокджин: Они не имеют право Они скрыли от меня свой развод Тэхёни, Чимин на тебе. Намджун попытается привести депрессивный сгусток Тэхёни: 🙏🙏🙏 Теперь Чонгук помогал Ким Сокджину растилать пледы и немного сходил с ума. Во-первых, потому что он наконец-то понял, почему Сокджин показался ему знакомым. Он был чёртовым актёром. Чонгук даже ходил в кино на фильмы с ним в главной роли. А сейчас придавливал края подстилки контейнерами с едой и участвовал в сомнительной операции по примирению своего директора и его мужа. — Ты в порядке? — тихий голос Тэхёна заставил поднять голову. Ким улыбался, слегка ёжась из-за ветра. Джинсы-клёш обтягивали его ноги, белая кофта — торс. Он был таким красивым. И успокаивающим. — Да, — ответил Чонгук. Он уже собирался спросить, уверен ли Тэхён, что идея с пикником сработает и как они должны понять, сработала ли она, но Ким перевёл взгляд за Чонгука. На его губах расцвела широкая улыбка. — Джинни! — послышался голос Ханыля. Чонгук обернулся. За бегущим со всех ног мальчиком шли Чимин и Минчоль. В секунду выражение лица Пака поменялось. Он весь побледнел, глаза настороженно забегали по парку, губы сжались в линию. — Привет, ребёнок! — Джин подхватил Ханни на руки. — Какой ты тяжёлый! — Джинни! Джинни! — продолжал мальчик сквозь смех. — Минни, иди сюда! — воскликнул Сокджин, перехватывая Ханни одной рукой, и наклонился, чтобы обнять второго племянника. Взгляд замершего рядом Чимина был прикован к сумке с продуктами в его руках. На нём снова были те длинные серьги. Чонгук прикусил внутреннюю сторону щеки. — И ты иди сюда, — сказал Джин, отпуская детей. — Мы всё ещё одна семья, — тише добавил он, прижимая Чимина к себе. Тот уткнулся Киму в плечо, прикрывая глаза. Он скучал. Они оба. Стоило Чимину отстранится, в поле зрения появились Намджун с Юнги. Джун счастливо махал им двумя руками. Мин был хмурым. В одной руке он сжимал пакет, а другую засунул в карман чёрного бомбера, накинутого на свитер. Практически до последнего Юнги не отрывал взгляд от озера. Намджун поспешил к детям. Он присел на корточки, тут же доставая из кармана кошелёк, чтобы раздать мальчикам по несколько купюр. Мин закатил глаза, ровняясь с мужем. Он молча забрал из рук того сумку и сразу пошёл к Тэхёну, который занимался раскладыванием коробок с пиццей. Джин с Чимином посмотрели ему вслед. — Ты объяснишь мне, что происходит? — спросил Ким. На что-то большее, чем кивок, Чимин был не способен. Он опустился на плед рядом с притихшим Чонгуком, который с лёгкой паникой во взгляде наблюдал за Юнги, в очередной раз напоминая себе, что находится среди руководителей. Какой кошмар, он ведь не собирался лезть… — Рассказывайте, как у вас дела, — обратился Тэхён к Кимам, подвигаясь ближе к Чонгуку. Минчоль и Ханыль сели с другой стороны от Чимина. Младший попытался незаметно придвинуть к себе пакетик чипсов. — Сначала два кусочка пиццы, — строго произнёс Пак, протягивая детям тарелки. — Минни, возьми. — У нас отпуск, — счастливо выдохнул Джин, укладывая голову на колени Намджуна. — Тоже хочу отпуск, — надулся Тэ, облокачиваясь на плечо Чона. — Чимини, как открытие нового ресторана? — Уже вот-вот! — оживился Чимин. Он потянулся к салфеткам, чтобы вытереть соус с губ. — Мы запускаем анонсы на следующей неделе, у меня новые пиар-специалисты, — Пак внезапно прервался, почувствовав на плечах чужую куртку. Щёки слегка порозовели, и он укутался в чёрный бомбер посильнее, подтягивая на плечи свободной рукой. — Новые ребята в пиаре… они молодцы, — закончил Чимин, наблюдая за тем, как Юнги, оставшийся в одном свитере, сел к детям. Мин пересадил Ханыля к себе на колени, протянул Минни его любимый кимпаб, который Чимин с детьми принесли с собой. Как всегда, Юнги практически не разговаривал. — Тогда тебе понравится наше предложение, — ухмыльнулся Намджун. — Да! — поддержал Джин. — Мы хотим взять детей с собой в Грецию! — Что? — одновременно вырвалось у Юнги и Чимина. Они переглянулись. Чимин первым отвёл взгляд. — Зачем брать наших детей в Грецию? — нахмурившись спросил Мин. — Они всё ещё наши племянники, — передразнил Сокджин. — И мы хотим, чтобы они отдохнули. Когда в последний раз ты, Юнги, вывозил своих детей отдохнуть? Губы Юнги сжались в тонкую линию, пальцы схватились за край толстовки. Чимин еле справился с желанием обхватить его руку своей и попросить Джина заткнуться. — Они ещё слишком маленькие, чтобы улетать за границу без родителей, — вместо этого сказал Пак. — Минни большой! — воскликнул Ханыль, вскидывая руки вверх и проезжая куском пиццы прямо по носу Юнги. Мин дёрнулся, зажмурившись. А потом скосил глаза в попытке рассмотреть, сильно ли испачкался. Чимин, хихикнув, достал ещё одну салфетку и потянулся к мужчине, очищая. Юнги снова опустил взгляд на кончик носа, теперь изучая тонкое запястье Чимина. И обручальное кольцо на его пальце. Чимин не снял кольцо! Юнги, конечно, тоже, но всё же... Возможно, Юнги больше и не принадлежал Чимину, его верность, его любовь и его мысли навсегда остались в руках Пака. — Нет проблем, — улыбнулся Джин, бросая быстрый взгляд на Тэхёна. — Вы можете полететь с нами. Тэхён вон тоже хотел в отпуск. — Как ты себе это представляешь? — Мин вернул себе серьёзный вид. Чимин, опомнившись, отодвинулся на своё место. — Оба гендиректора улетят и прихватят с собой зама? — У тебя есть зам? — удивлённо спросил Намджун. — Я про Чонгука, — отмахнулся Юнги. — Я не зам, — растерянно ответил Чон. — Но станешь им через пару месяцев, — пожал плечами Мин. Кровь отхлынула от лица Чонгука. Тэхён схватил своего парня за руку, не совсем понимая у того сейчас случится истерика или сердечный приступ. — С каких пор тебе нужен зам? — приподнял бровь Сокджин. — Решил, мне нужно поменьше работать, — пробормотал Мин, вызывая улыбку у каждого. — Папочка! — воскликнул Ханни, хватая Юнги за щёки. — Ты больше не будешь работать работу? Будешь только художником и папочкой? — Нет, я не ухожу с работы, — покачал головой Мин. — Просто буду работать меньше. Ханни задумался. — Это сделает папу счастливым? — произнёс он. Юнги бросил на Чимина испуганный взгляд. Он никогда не умел справляться с вопросами детей, никогда не мог подобрать слов и объяснить. Тем более, когда вопросы были такими. — Ханни, Минни, хотите прогуляться у озера? — привлёк внимание Джин, поднимаясь с колен Намджуна. — Я привёз горох для уток. — Хочу! Хочу! — заверещал Ханыль. — Отлично! Чонгук прогуляется с вами, — Джин протянул Минчолю упаковку гороха. Большие глаза Чонгука округлились ещё сильнее. Он бросил на Тэхёна умоляющий о помощи взгляд, но тот только ободряюще улыбнулся, кивая. — Пойдём, Чонгук, — протянул ладонь Ханыль. — Не скучай, папочка, — пролепетал мальчик, целуя Юнги в щёку. Чон послушно встал следом за мальчиками и повёл их к небольшому деревянному мосту, выходящему к озеру. Людей было немного: только пожилая пара на лавочке и мужчина с огромной собакой. — Чонгук, — Минчоль потянул мужчину за руку, — ты любишь уток? — Ну, — Чон почесал затылок, — они забавные. — Папочка говорил, что папа похож на уточку, — поделился Ханыль, крутя головой в разные стороны, чтобы поймать как можно больше деталей. Чонгук обернулся. Издали не было понятно, напряжённый ли разговор затеял Сокджин. Чону хотелось верить, что нет. Хотя, может быть, без таких разговоров уже не обойтись. — Минни, смотри, той уточке понравился Монстр! — счастливо выдохнул Ханыль. Одна из уток — скорее, даже селезень — подплыла к берегу, тыкаясь клювом в горох, который бросил Минчоль. Причём там был монстр, Чонгук не совсем понимал. — Почему ты назвал его Монстром? — спросил мужчина, поправляя шапку мальчика. — Вещи нужно называть своими именами, — мудро объяснил Ханни, выставив указательный палец. — Так говорят папа и папочка! — с улыбкой добавил он. — Вот Минни так зовут, потому что он маленький. Я – Ханни, потому что сладенький. Принц… это наш кот! Приходи в гости, мы тебя с ним познакомим! Принц, потому что он у нас главный. Папа — радость, потому что так папочка сказал. — Это… — невольно улыбнулся Чонгук, — это мило. — Что значит твоё имя? — спросил Минчоль. — Не знаю. — Тэхён называет тебя зайкой, — хитро хмыкнув, произнёс Минни. Щёки Чона зарделись, заставляя братьев расхохотаться. Услышав смех детей, Чимин бросил взгляд на озеро. Минчоль обнимал брата за плечи, смущённый Чонгук пялился на уток. — И я считаю, это безответственно, — заканчивал свою тираду Джин. — Не понимаю, что за детские выходки. Чимин, ты-то куда? — Не перегибай палку, — раздражённо бросил Юнги. — Не понимаю, почему ты лезешь не в своё дело. Почему ты не можешь прекратить говорить об этом c тех пор, как приехал? — Не в своё дело? — выдохнул Сокджин. — Мы одна семья! Что значит не в своё дело? Мин провёл ладонью по лицу. — Джин, я не отрицаю того, что мы семья, — устало произнёс Юнги. Как же он ненавидел с кем-то спорить, доказывать, объяснять, порой в принципе разговаривать, но он видел, в каком состоянии Чимин. Он не мог просто слушать все эти обвинения в сторону мужа. — Но это между нами, — мужчина указал сначала на себя, потом на Пака, — это внутри нашей маленькой семьи, понимаешь? Чимин разводится не с тобой, он не должен тебе ничего объяснять. — Отлично, — усмехнулся Ким. — А тебе он объяснил? Он разложил по полочкам? Сказал, почему вы разводитесь? Чимин вздрогнул. — Прекращай, Джин, — снова попытался Юнги, бросая взгляд на Намджуна. — Юнги, он объяснил тебе, почему вы разводитесь? — напирал Джин. — Не говори так, будто Чимина здесь нет, — отдёрнул Мин. — Хорошо, — ещё более резко произнёс Сокджин. — Чимин, ты объяснил Юнги, почему вы разводитесь? Ты поговорил с ним? Или ты забыл, что с ним нужно говорить, как с пятилетним, когда дело касается чувств? Ты забыл, за кого ты вышел замуж? Ты забыл, что он болен? — Хватит! — воскликнул Тэхён. — Джин, что ты делаешь? Чимин посмотрел на Юнги. Тот сидел, уставившись на свои колени, словно был провинившимся ребёнком. Словно весь трёп Джина имел смысл. — Ты хочешь, чтобы я его защищал, — устало вздохнул Пак, потирая глаза. — Но, Джин, ты не имеешь в виду то, что сказал. Потому что мы одна семья, и я тебя знаю. Не надо пытаться склеить разбитое стекло. Ты только поранишься. — Джин попытался вставить слово, но Чимин поднял руку, останавливая его жестом. — Нет, дай мне договорить, — произнёс Пак, выпрямляясь. — Я разговаривал с Юнги все одиннадцать лет. Вот, почему я знаю, что он далёк от пятилетки в вопросах чувств. И вот, почему я устал. Думаешь, я не пытался остановить себя? Думаешь, мне не страшно? Я пытался на протяжении чёртового года. Я не понимал, почему я еле волочу ноги по вечерам. Не понимал, почему, как только моя голова касалась подушки, начинают течь слёзы. Я снизил нагрузку на работе, но стало ещё хуже. Дело было не в загруженности. Дело в том, что в последний год я постоянно был один. Некому было заметить, что я устал. Некому было заметить, что я плачу по ночам. Почему я должен решать проблемы, которые Юнги даже не видит? Почему раньше он был рядом, а сейчас нет? Что я делаю не так? Мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь ответил мне на этот вопрос. Клянусь, я сделал бы всё, что в моих силах. Но, — Чимин перевёл взгляд на Мина, который всё это время неотрывно смотрел на него, — но рядом никого не было. — Радость, — хрипло заговорил Юнги. Очевидно лишь то, что произносят вслух. — Я не могу сейчас, — перебил его Чимин. Комок встал поперёк горла и ещё где-то в лёгких, невозможно было сделать вдох. — Пожалуйста. Можно мы выберем какой-нибудь другой день и обсудим всё вдвоём? Только не сейчас. — Хорошо, — кивнул Мин. — Ну, а мы тогда заберём детей на следующие выходные, — осторожно предложил Джин. — Вот и поговорите. Можно ведь? Обещаю оставаться в пределах страны.***
Чимин вздохнул, облокачиваясь на изголовье кровати. Пак был очень сдержанным человеком. В конце концов, он был в ресторанном бизнесе с двадцати лет. Это даже дольше, чем он был с Юнги. Однако Сокджин в очередной раз добился своего — вывел на эмоции, заставил объясняться. За неделю до их свадьбы Джин едва не довёл Чимина до убийства. Серьёзно, Пак был готов заколоть Кима булавкой или перерезать ему горло бумагой, которую они выбирали для приглашений на свадьбу. Сокджин в тот день говорил примерно то же самое, что на пикнике. Пак так разозлился, что буквально кинулся на брата будущего мужа. Тэхён и ещё парочка друзей оттаскивали Чимина как могли, даже оторвали карман от джинс. Сам Джин только рассмеялся, потрепав разъярённого Пака по макушке, и мягко сообщил, что это была проверка. Но Чимина это задело. И Чимина задевал каждый разговор с Тэхёном с тех пор, как он споткнулся о чувства к Юнги в той самой гостиной через неделю после своего шестнадцатилетия. — Чимини, он не таинственный и не загадочный, понимаешь? — всё повторял Тэхён. — Он, правда, такой. Он болен. — Болен? — кровь отхлынула от щёк. Чимин придвинулся ближе. Парни перешли в комнату Тэхёна как только тот понял, что им нужно серьёзно обсудить реакцию Пака на друга Намджуна. — У него аутизм, Чимини, — мягко объяснил Тэхён. Киму было страшно. Когда Чимин увидел Юнги, в его глазах вдруг вспыхнули такие взрослые чувства, что это пугало. Может быть, Тэ не понимал, потому что ему всё ещё было пятнадцать? Чимин испуганно посмотрел на Тэхёна. — Что это значит? — Ему тяжело, — Ким замахал руками, пытаясь подобрать слова, — выражать эмоции. И понимать других людей. Пак нахмурился. Что это значило? Он совсем не понимал. Две недели спустя Чимин не пришёл на первый урок. Тэхён подпрыгнул, когда на соседнее место прилетел рюкзак. — Где ты был? — практически закричал Ким, впиваясь взглядом в заспанного и растрёпанного друга. — Что с тобой случилось? Почему ты так выглядишь? — Я всё узнал, — счастливо выдохнул Чимин, падая на стул рядом. — Конечно, влияет много факторов, есть очень много видов, но из того, что ты рассказывал, и я успел заметить, ничего страшного. Скорее всего, это касается социальных взаимодействий и интересов. Могут быть ещё какие-то детали. Вроде… он может бояться резких действий или быть восприимчивым к шуму. Всё время есть одну и ту же еду. Может, ещё что-то. Но я не думаю, что это тяжёлая форма. И это спектр! Это не болезнь! Это просто… несколько особенностей, просто- — О чём ты, блять, говоришь? — недоумённо перебил Тэхён. — О Юнги! После того дня Чимин редко говорил не о Юнги. Их взаимодействия ограничивались редкими встречами дома у Кимов. Чимин заставлял Тэхёна поджидать на диване, а когда хлопала входная дверь и слышался голос Намджуна, практически подпрыгивал от счастья. Юнги по-прежнему просто кланялся, отводил взгляд и носил только чёрное. Чимин начал кланяться в ответ. Но Юнги, даже если заметил, виду не подал. Намджун задумчиво хмыкал на действия Пака. Он был не дурак и, наверное, догадывался что к чему. В очередную такую встречу, Тэхён не выдержал. — Хорошо, — заговорил он, когда они с Чимином снова остались наедине. — Если ты решил, что его особенности тебя не пугают, почему ты не делаешь первый шаг? Ты сохнешь по нему уже почти год. Пак погрустнел. Погрузившись в свои мысли, он водил кончиком пальца по узору декоративной подушки. — Я боюсь, что могу его напугать, — признался Чимин. — Я много чего читал и спрашивал у знакомых, но я всё ещё не знаю, как правильно себя вести. Вдруг я заговорю, а он испугается и перестанет ходить к вам? И тогда я больше никогда его не увижу. — Стоп-стоп, — нахмурился Тэхён. — Почему он должен испугаться тебя? — Ты когда-нибудь видел, как он разговаривает с чужими людьми? Ким задумался. Обычно вопросы коммуникации были на Намджуне, но Юнги же не всегда ходил за ним хвостиком. — Ну, он ведь как-то дожил до двадцати. Наверное, он разговаривал с посторонними. — Да, ты прав, — вздохнул Пак. — Но, скорее всего, он чувствовал себя некомфортно. Не хочу, чтобы со мной он тоже так себя чувствовал. — Ты кланяешься ему каждую неделю, — хмыкнул Тэхён, — он уже должен был хоть немного привыкнуть к тебе. — Не смешно, — пробурчал Пак. Ким обнял друга за плечи, утыкаясь подбородком ему в макушку. — Хочешь я узнаю у Намджуна? — предложил он. — Ну, как лучше подобраться к Юнги? — Нет! — тут же отпрянул Чимин. — Не надо… и ещё я… — неуверенно заговорил парень, — я не знаю насчёт… может быть, он не заинтересован в романтических отношениях. Такое бывает. — Чимини, — Тэхён успокаивающе сжал плечо Пака, — любой человек может быть не заинтересован в романтических отношениях. Независимо от того, есть у него РАС или нет. Чимин задумчиво хмыкнул. Да, конечно. Он понимал. Но всё ещё боялся. Так продолжалось годами. Они видели друга друга сотни раз, кланялись друг другу сотни раз и только один — разговаривали. На первом курсе университета Тэхён и Чимин вступили в волонтёрский центр. Ребята из организации каждый год второго апреля, в день видимости аутизма, проводили акции и встречи. Как только Чимин узнал об этом, он был одержим идеей не просто помочь, а сделать всё, что в его силах, и привлечь, как можно больше людей. Тэхён едва остановил друга от пожертвования в виде нескольких миллионов, напомнив, что это всё ещё был счёт отца Пака, а не его собственный. Так, в очередной вечер хлопнула дверь. Послышался голос Намджуна. — О? — озадаченно произнёс Ким. — Их нет в гостинной. — Мы на кухне! — крикнул Тэхён. По барной стойке были разбросаны брошюры и распечатки. Лежал раскрытый ежедневник Чимина, стоял ноутбук с несколькими открытыми вкладками. — Привет, — поздоровался Намджун, заходя в комнату. Сразу после, как всегда, показался Юнги. Ему недавно исполнилось двадцать четыре. Он больше не был таким худощавым, как раньше. Но всё ещё носил только чёрное, всё ещё кланялся. И Чимин всё ещё кланялся в ответ. — Чем занимаетесь? — заинтересованно оглядев импровизированное рабочее пространство, спросил Ким старший. Тэхён посмотрел на Чимина, незаметно щипая друга за локоть. — Мы, — застенчиво начал Пак, — организовываем мастер-класс на день видимости аутизма. — О… — выдохнул Ким, бросив взгляд на Юнги. Тот чуть склонил голову, заинтересованно прислушиваясь. — Вы уже придумали, что будете делать? — Это главная проблема, — почти хныча, пожаловался Тэхён. — У нас сорвался мастер-класс от арт-студии, и теперь мы немного… немного в запаре. — Вот как, — хмыкнул Намджун, всё ещё глядя на Мина. — Честно говоря, я не знаю, что делать, — устало вздохнул Чимин. — Наверное, придётся всё отменять. — А это часть подготовки к предвыборной кампании Чимини, — снова подал голос Тэ. — Предвыборной кампании? — выгнул бровь Намджун. — Он будет следующим председателем волонтёрского центра! — довольно заявил Тэхён. — Выборов ещё не было, — закатил глаза Пак. — Я могу помочь, — вдруг произнёс Юнги. — Я окончил художественную школу. Тэхён широко улыбнулся, а потом перевёл взгляд на своего лучшего друга, который выглядел абсолютно невменяемым. Было два варианта: либо Чимин заверещит от счастья, либо потеряет сознание. — Спасибо, хён! — улыбнулся Тэхён, закидывая руку на плечи замершего Пака. — Ты очень выручишь нас. Можешь сам выбрать тему для занятия! — Только вы сказали, что до этого договаривались со школой. Если они обещали вам принести необходимое, я, к сожалению, не обладаю такими ресурсами, — сказал Юнги, закатывая рукава толстовки. — Мы всё организуем, — закивал Тэ. — Я пришлю тебе всю информацию. — Хорошо. — Спасибо! — выпалил Чимин, когда Намджун и Юнги поднимались по лестнице. Юнги замер. Он обернулся, на несколько секунд перехватив взгляд Пака, и кивнул, прежде чем зайти в комнату Намджуна. — Он художник! — агрессивно прошептал Чимин. — Почему ты не сказал, что он художник?! — Он не художник! — защищался Тэхён. — Он всё ещё зануда-инженер! Насупившись, Чимин вернулся к ноутбуку, срочно пытаясь сообразить, где ему взять десяток холстов и пару десятков кисточек. В день мастер-класса Чимин впервые увидел Юнги не в чёрной одежде. Мин был в белой футболке и почему-то это было так чертовски хорошо. Всё в нём было чертовски хорошо. Темой урока Юнги сделал простое и сложно одновременно — «Я». Все картины были абстрактны, больше содержали в себе работу с цветом, нежели с формой. Мин ходил между рядов, тихо советуя пришедшим на мастер-класс. Было целых двенадцать человек! Плюс четыре волонтёра, включая Чимина и Тэхёна. Каждый раз, когда Юнги наклонялся к Паку, чтобы что-нибудь подправить или объяснить, Чимин готов был потерять сознание. А когда Мин остался помочь убраться в классе, его чуть не хватил удар. Чимин складывал краски в коробку, когда рядом вдруг возник Мин. На белой футболке появилось несколько серых пятен. Пак поднял взгляд, встречаясь с чёрными глазами. — У кого-то из твоих близких РАС? — тихо спросил Юнги. — М? — Чимин на секунду опешил, теряясь в хриплом голосе Юнги. — А… нет? Вроде, нет. Но это не всегда диагностировано, так что я и не знаю, — Чимин заставил себя заткнуться, хватаясь за очередную баночку с краской. — Понятно, — кивнул Мин. — Пока, — он поклонился и вышел из класса. Через пару минут вернулся Тэхён. Он застал друга замершим у стола с коробками. На партах всё ещё лежали испачканные в краску салфетки и стаканы с разноцветной водой. — Ты чего? — Я хочу от него детей. — О боже… Прошло ещё пару лет. Юнги всё кланялся, Чимин всё кланялся в ответ. И смирился со своими чувствами к Юнги. Принял, что он вряд ли когда-нибудь что-нибудь с ними сделает. После двадцати жизнь одновременно замедляется и ускоряется. Тебе кажется, что ты передвигаешься по важным этапам со скоростью не больше, чем может позволить себе улитка. Потом останавливаешься перевести дух и осознаёшь, как много уже сделано, как много выплакано, разрушено и вновь построено. Как много поменялось. Например, Намджун и Юнги основали свою строительную фирму, Сокджин стал известен на всю страну, Тэхён открыл свою первую чайную, Чимин год пробыл во Франции. В то время у Чимина появился парень. Правда, они расстались сразу после возвращения Пака домой. Камиль был из Прованса, катал Чимина на своём кабриолете, научил разговорному французскому и правильно пить белое вино. А ещё грезил о свадьбе. Тэхён смеялся, уверяя друга, что уже подбирает костюм, покупает билеты во Францию и договаривается о фотосессии для молодоженов на фоне Эйфелевой башни. Чимин раздражённо пыхтел и отмахивался. — Ну что с ним не так? — в очередной раз рассмеялся Тэхён на причитания Пака. Чимин нахмурился, разглядывая прохожих с балкона. В одном нижнем белье он сидел за круглым столиком в квартире Камиля и бесстыдно обсуждал своего парня на непонятном тому языке. Камиль на соседнем стуле задумчиво вглядывался в страницы «Фрагментов речей влюблённого» Ролана Барта. — С ним? — вздохнул Пак, проводя взглядом по фигуре Камиля. — Давай так, — серьёзно произнёс Тэ. — Разберём его плюсы. Он заботливый? — Да. — С ним есть о чём поговорить? — Да. — Симпатичный? — Более чем. — Секс? — Отличный. — Обеспеченный? — Да. — Умный? — Да. — Дарит тебе подарки? — Да. — Хочет в будущем семью? — Да. — Отлично. Перейдём к минусам. Откинувшись на спинку стула, Чимин положил ноги на бортик балкона. Камиль отвлёкся на него, подмигнув. — Начинай, — попросил Пак. — Он не Юнги? Слова пронзили резкой болью. Прошлись по сердцу случайным порезом о бумагу. — Да. После расставания Чимин не особо скучал по Камилю. Во-первых, потому что ударился в работу. Во-вторых, потому что снова мог видеть Мин Юнги. Не так часто, как раньше, но всё же. Мин стал носить костюмы, ездить на дорогой машине. Но всё ещё таскал с собой тубус и не отрывался от своих чертежей. Со временем Паку начало казаться, что тот разговор в день мастер-класса ему привиделся. Тэхён мало знал о личной жизни Юнги, поэтому на все вопросы только пожимал плечами. Был ли у Юнги кто-то за время отсутствия Чимина? Ким не знал. Юнги всё ещё рисовал? Неизвестно. И вот, в год, когда Чимину должно было вот-вот исполниться двадцать два, а его влюблённости — шесть, Намджун решил устроить грандиозную вечеринку. Ким арендовал зал в одном из отелей, который больше напоминал холл какого-нибудь дворца. Вокруг были дорогие костюмы, в деловых костюмах — деловые партнёры. Юнги среди них, может, и не выделялся, хотя держался обособленно. Чимин не мог перестать на него смотреть. Чёрные волосы Мина прикрывали уши, лисий прищур стал таким сексуальным, что пальцы дрожали, костюм так хорошо сидел на нём. Чимин отвернулся, потянувшись к очередному бокалу шампанского. С него хватит. Вдруг: — Привет. Совсем тихое. Хриплое. Необъяснимо волшебное. Почему-то без поклона. Медленно переведя взгляд на подошедшего Юнги, Чимин распахнул пухлые губы. — Привет. — Мы давно не виделись, — произнёс Юнги. Его щёки вдруг порозовели. — Я был во Франции, — выдохнул Пак. — Знаю, — Юнги поджал губы в улыбке. — Тэхён рассказывал. — Тэхён, наверное, надоел с этим… — Мне было интересно. — Ты перестал кланяться? — не сдержался от вопроса Чимин. — Что? — растерялся Юнги. — А… да, думаю, ещё давно. — Почему тогда, — пробормотал Пак, — почему ты… — Ты всегда кланялся в ответ. И радовался. И Чимин понял. Благодаря какому-то необъяснимому чуду, он понял — стоит попробовать. Пак всегда знал, что Юнги замечательный, что вряд ли он влюбится в кого-нибудь другого так. Но Чимину было страшно. Страшно одному окунуться в чувства. Не быть уверенным в том, что его мечты имеют смысл. — Что ты делаешь тринадцатого октября? — на выдохе произнёс Чимин, пока не передумал. — О… — У меня день рождения! — поспешил добавить Пак. — Ты… ты отмечаешь его? — нахмурился Юнги. Его лицо было так сосредоточено, будто он решал какую-то тяжёлую арифметическую задачку. — Нет, — покачал головой Чимин. — Не отмечаю, но я хочу, чтобы ты пришёл. — Куда? — Ко мне. На день рождения. Проведи его со мной. Только ты и я. Юнги непонимающе захлопал глазам. Чимин успел несколько раз едва не упасть в обморок, продумать, как сбежать из страны, и составить речь-плачь, которую будет завывать Тэхёну в трубку. — Хорошо, — согласился Мин. — Что? — непонимающе выдохнул Чимин. — Хорошо. — Запиши мой номер. Весь месяц, оставшийся до дня рождения Пака, Тэхён думал, что тот шутит. Или сошёл с ума. Чимин метался по комнате, по улице, по собственному ресторану, пытаясь придумать, куда они с Юнги пойдут, нервничая и недовольно фыркая на каждую шутку Кима. Тринадцатого октября Чимин, одетый в потрёпанные джинсы и растянутый свитер, запрыгнул на переднее сидение машины Юнги. — Привет, — улыбнулся Пак. Его пальцы дрожали, зубы постукивали от волнения. — С днём рождения, — смущённо пробормотал Мин, сразу же наклоняясь к заднему сидению. Перед лицом появилась корзинка. Огромная корзинка. — Ой, — хихикнул Пак, когда Юнги поставил её к нему на колени. — Это малина, — поражённо пролепетал Чимин, сразу же хватая одну. — Очень вкусная малина! — в глазах заблестели искорки счастья. Мин протянул небольшую коробку, перевязанную серой лентой. — Вот, — сказал он. Упаковка зашуршала под быстрыми пальчиками нетерпеливого Чимина. Распахнув губы, парень замер. Он перевёл на Юнги ошалелый взгляд. — Это мне? — С днём рождения? — взволнованная улыбка украсила лицо Мина. — Юнги-я… Чимин бережно достал серьги из белого золота. Они были в форме колечек с крестиками. Он мечтал о них последние несколько месяцев. Прожужжал Тэхёну все уши, потому что не успел оформить предзаказ, а потом в магазинах уже ничего не осталось. — Я сейчас сделаю глупость, — предупредил Чимин, сведя брови к переносице. Он повернулся к Юнги. — Очень большую глупость. Но попытайся понять меня, я боролся с собой шесть лет. — А? Глаза Юнги широко распахнулись, когда чужие ладони легли на его щёки. Чимин придвинулся совсем близко, оставляя между ними жалкие миллиметры. — Скажи мне остановиться, — тихо попросил он, соединяя их лбы. — Нет, — выдохнул Мин. И наклонился первый. Губы Чимина были самыми сладкими. Может быть, из-за малины. Может быть, потому что это был Чимин. Его руки были самыми нежными. Может быть, из-за аккуратных поглаживаний. Может быть, потому что Юнги лишился рассудка и теперь блуждал по собственным снам. Юнги почувствовал улыбку Чимина. Мин приоткрыл глаза, рассматривая блестящие губы. — Ты чего? — Рад, — ответил Чимин. — Радость, — прошептал Мин, утыкаясь носом в место за ушком, оставляя смазанный поцелуй на шее. Они целовались всю ночь. Сначала в парке, пока смотрели на звёзды. Потом в машине Мина. Чимин подпевал радио. Дразнил Юнги, называя стариком, когда тот ворчал на непоэтичные тексты. Целовал в кончик носа, чтобы тот не обижался. Кормил его малиной и не мог перестать смеяться. Спустя почти одиннадцать лет один в большой постели Чимин не мог перестать плакать. Он закутался в старый свитер Юнги, обнял колени и зачем-то перебирал каждый лепесток воспоминаний, будто гадал «любит» — «не любит». Услышав быстрый топот, Чимин сел прямее, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Дверь скрипнула, в спальне показалась лохматая макушка. — Папа, ты спишь? — прошептал Ханыль. — Нет, что случилось? — мягко произнёс Чимин. Ханни быстро прошмыгнул в комнату, запрыгнул на кровать и через секунду оказался на руках у родителя. — Не могу спать, — пожаловался мальчик, прижимаясь щекой к ключицам Чимина. — Почему? — Много думаю, — вздохнул Ханыль. — О чём? — Чимин оставил поцелуй на макушке сына. Немного помолчав, Ханни всё-таки решился: — Почему вы с папочкой не ругались? — Почему мы должны были ругаться? — Родители Сухёна громко кричали, а потом его папа съехал. А вы не кричали, — Ханни ткнул пальцем в щёку Чимина. — Почему? — Не знаю, — устало ответил Пак. — Значит, придётся спросить у Минни, — вслух рассуждал Ханыль. Чимин удивился. Обычно, если у Ханни появлялся вопрос, он сразу шёл к старшему брату. У Минчоля авторитета было больше, чем у родителей вместе взятых. — Ты у него ещё не спрашивал? — Минни грустит, когда я спрашиваю про папочку. Я не хотел, чтобы он расстраивался. Чимин облокотился на подушку, прикрывая глаза. Кажется, он не справлялся.
