называйте вещи своими именами

      Монитор сильно гудел. Так обычно гудят сплитовые системы жарким летом. И ещё голова после трудного дня.        Юнги понимал, компьютеры в их офисе не могли издавать такие звуки. Но в ушах всё равно собрался вакуум и давил на виски. В очередной раз покрутив телефон, Мин посмотрел на время в углу экрана.        9:32       Уже полчаса он пялился на список контактов. Нужно было позвонить. Просто сделать звонок. Но за последние пару дней мозг Юнги был так сильно перегружен, что задача превратилась в чертовски сложную.        Конечно, она была посильной. Мин делал это тысячи раз, но легче от этого не становилась. Юнги мог справиться, но это не уменьшало неприятных ощущений, которые он испытает. Голос из динамика будет звучать громко, сильно шуршать.        Юнги в принципе не очень любил, когда звуки были слишком близко. Казалось, он мог разобрать на волокна каждый щелчок пальцев по клавиатуре даже через наушники. Терпеть не мог шёпот.        Если, конечно, это не был шёпот Чимина. Его голос Юнги нравился. Он был мягким и успокаивающим. И Мин лучше позвонил бы мужу, но у Чимина и Ханни был совместный день. Юнги не хотел отвлекать.        Вздохнув, он нажал на нужный контакт и сосредоточился на надписи «соединение», так хотя бы не пришлось слушать гудки.        — Алло? — приглушённо прозвучало из динамика.        Несколько сотрудников обернулись в сторону Юнги, сидевшего перед открытым чертежом. Он провёл по коллегам взглядом и, извинившись, поднялся с места. Мин прижал телефон к уху, пока шёл в сторону переговорной.        — Доброе утро, — произнёс Юнги. — Могу я узнать, почему тебя нет на работе? Ты заболел? Мне следует выписать больничный?        — Блять, — раздалось в ответ.        Лицо Юнги вытянулось в удивлении. Он даже перепроверил, правильно ли набрал. На экране всё ещё горело «Чон Чонгук. Мой Зам».        — Я дома, — захныкал Чонгук.        Чонгук хныкал?..       Юнги посмотрел по сторонам. За стеклянной перегородкой офис жил своей жизнью.        — Да, я заметил.        — Мы расстались.        Произнесли они одновременно.        — А? — удивился Юнги.        — Мы с Тэхёном, — пробормотал Чонгук, — мы больше не вместе.        — Разве это повод не приходить на работу? — вырвалось у Мина.        Потом он понял, что фраза прозвучала грубо. Но ему, правда, было интересно. Ничего плохого он не имел в виду. Просто, когда три года назад они с Чимином разводились, Юнги ходил на работу.        — Прости, — поспешил объясниться мужчина, — я не имел в виду… Не обесценивал твои проблемы. Мне действительно интересно.        — Нет, конечно, нет, — ответил Чонгук. — Прости, я вчера забыл поставить будильник.       — Ммм, — задумчиво протянул Юнги. — Оставайся сегодня дома.        — Спасибо, — тихо произнёс Чон.        — До скорого.        — Пока, Юнги.        Звонок отключился. И в следующее мгновение телефон снова стал вибрировать. Мин нахмурился. На экране высветилось «Радость».        — Детка, это катастрофа! — тут же выдохнул Пак. — Тэхён и Чонгук расстались. Мы с Ханни едем к Тэ. Он в истерике! Просто в сопли, Юнги! Я такого никогда ещё не видел!        — Знаю, — закивал Юнги. — Только что говорил с Чонгуком по телефону.        — Чонгук не пришёл на работу? — голос Чимина звучал так, будто он увидел, как плачут котята.        — Не пришёл, — сказал Мин. — Но, думаю, он не сильно опечален.        — Почему? — непонимающе спросил Пак.        — Он не звучал расстроенным, — задумчиво произнёс Юнги.        Пару секунд Чимин не отвечал.        — Может быть, съездишь к нему после работы? — мягко предложил он.        — Хорошо, — кивнул Мин.        — О, — вспомнил Пак, — заберёшь Минни, пожалуйста? Мы сразу поедем к Тэхёну.        — Хорошо.        — Спасибо, детка.        Чимин отключился. Юнги опять покрутил телефон. Нужно было подумать, о чём можно поговорить с Чонгуком.        Жёлтая шапка мелькнула на выходе из супермаркета. Минчоль огляделся вокруг, выхватывая из десятка машин нужную. Минни поправил очки, перехватил поудобнее этюдник и поплёлся к авто.        — Милая шапка, сынок, — сразу сказал Юнги, стоило двери со стороны пассажира открыться.        — Это называется докер, — поправил Минчоль. — Спасибо.        Он повернулся к заднему сидению, закидывая туда вещи. Рядом лежал кожаный рюкзак Юнги и несколько бутылок воды.        — Докер так докер, — пожал плечами мужчина, выруливая на проезжую часть. — Как прошёл пленэр?        — Зои не отлипает от меня, — пробурчал под нос Минни, постукивая пальцем по коленке.        Прикусив губу, чтобы сдержать улыбку, Юнги заинтересованно хмыкнул. В последние пару месяцев они с Чимином и Ханни только и слышали, что от Минчоля не отлипает Зои. И все трое, прекрасно зная, что Минни — главный сторонник осознанного окружения, только переглядывались.        Точнее, Юнги сначала не понимал, почему каждый раз во время жалоб Минчоля Чимин и Ханни посылали друг другу такие хитрые взгляды. Но потом Пак ему всё объяснил. После этого разговора Юнги ещё долго не мог собраться с мыслями. Что он будет делать, когда Ханыль тоже станет подростком и начнётся… всё это.        — Возможно, она старается держаться ближе, потому что ты единственный из группы знаешь французский, — произнёс Юнги.        Чимин категорически запретил говорить с Минчолем о чувствах к Зои. Пак был уверен, что сейчас как раз то время, когда Минни должен сам попробовать разобраться, нравится ему эта девочка или нет. Юнги не настаивал на обратном.       Когда с симпатиями сталкивался четырнадцатилетний Юнги, у него был Сокджин, который приравнивал любую заинтересованность младшего брата к романтическим чувствам. В большинстве случаев его предположения и домыслы не имели никакого смысла.        Эту сторону они с Чимином тоже обсудили. Была очередь Мина объяснять. Пак сосредоточенно кивал. Так они сошлись на том, что не будут никуда лезть до тех пор, пока Минчоль сам не попросит совет. Если вообще попросит.        — Может и так, — серьёзно кивнул Минни. — Буду наблюдать.        В последнее время Минчоль стал расти ещё быстрее. Недавно подстриг волосы, и теперь ходил с милой забавной чёлкой. Скупил, наверное, все шапки… все докеры в городе. Стал чуть шире в плечах и даже набрал пару килограмм. Попросился ходить на йогу вместе с Чимином и Хосоком.        Неизменные вещи тоже были. Минчоль стал ещё рассудительнее. По-прежнему знал ответ на девять из десяти вопросов младшего брата. Везде носил с собой скетчбук и чёрную ручку. Мог слушать Тэхёна часами. Кстати, о Тэхёне.        — Тэхён и Чонгук расстались.        Минчоль нахмурился, бросая быстрый взгляд на отца.        — Почему?       — Не знаю, — пожал плечами Юнги. — Папа и Ханни поехали к Тэхёну, мы едем к Чонгуку.        — Ммм, — задумчиво протянул Минни. — Надо привезти Чонгуку что-нибудь приятное. Когда вы с папой хотели развестись, он пытался подбодрить всех сладким.        — Мы с папой не хотели разводиться, — посчитал нужным исправить Юнги. — Да, заедем в кондитерскую.       — Но вы чуть не развелись, — пожал плечами мальчик.        — Но не развелись же.        — Но вы могли.        — Не могли.        — Почему?       — Потому что не хотели.        — Ладно.        Ещё одно «новое»: Минчоль любил спорить. Только с родителями и по любому поводу. Споры были безобидными и не всегда несли в себе много смысла, но первое время пугали Юнги и Чимина очень сильно. Потом Тэхён объяснил, что началась сепарация, родители успокоились.        — Люди странные, — через пару минут Минчоль снова подал голос.        — Это так, — кивнул Юнги.        — Всё время теряют то, что больше всего боятся потерять.       Раньше Мину казалось, терять — обязательное правило, без него игры не получится. Потом он осознал, что вообще-то нет. Юнги отлично справился бы без потерь и последующей печали. Но это как с телефонным разговором — легче не стало, ничего не изменилось, потери продолжались.        Поэтому Юнги понимал тех, кто уверял себя в том, что иначе нельзя. В неизбежности обычно много утешения — легко взять немного и для себя.        — Теряют, — согласился Мин. — Потеря – благородная почва для роста.        — Разве ты не занят скорбью, когда теряешь? — продолжал размышлять Минчоль.       — Никто не обещал, что будет легко.        Оставшуюся часть пути они провели в тишине. Тишина — тоже благородная почва для роста, решил Юнги, поэтому не стал просить у сына продолжения разговора. В кондитерской они купили два торта, которые по их мнению должны были поднять Чонгуку настроение.        Пока они поднимались в лифте на нужный этаж, Минни сосредоточенно изучал состав на обеих коробках, кривился из-за процентов жиров, хотя ещё в кондитерской попросил Юнги выбрать самые неискусственные десерты.        Дверь в конце длинного серого коридора была приоткрыта. Чонгук выглянул из квартиры.        — Привет, — поздоровался он.        К удивлению Юнги, у Чонгука даже не были покрасневшими глаза. Он выглядел уставшим и волосы слегка растрепались, но в остальном всё было неплохо. Честно говоря, Мин на всякий случай готовил себя к истерике или хотя бы слезам.        — Привет, Чонгук, — помахал Минчоль. — Мы привезли торты, чтобы быстрый дофамин помог тебе справиться с расставанием, — ровно произнёс мальчик, проходя в квартиру.        — Спасибо, — усмехнулся Чонгук.        — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил Юнги, следуя за Минчолем и Чонгуком на небольшую кухню.        — Пустовато и как-то… никак.       Чон сразу сосредоточился на приготовлении чая. Он достал одну из баночек со сбором трав. На стекле был логотип чайной Тэхёна. Чонгук замер, разглядывая, как содержимое пересыпалось из угла в угол.        Минчоль, заинтересованно следивший за мужчиной, сел за стол. В руках в ту же секунду появился скетчбук. Минни придвинул к себе тостер, который собирался нарисовать.        — Могу я спросить, что произошло? — осторожно поинтересовался Юнги, развязывая ленточки на упаковках с тортами.        — Я сам не понял, — нахмурился Чонгук. Ох, Юнги было знакомо это чувство. — Мы проснулись вчера, и Тэхён снова начал о поездке на Тибет. Всё говорил о своих дурацких духовных практиках, о монахах… но я-то не в его этом пятом измерении или что там ещё… я здесь, живой и настоящий, а он всё о каких-то других жизнях говорит… Уедет скоро на год. На год! Просветляться будет, а я здесь… в своём офисе и со своими вполне себе реальными мостами. Я не могу сорваться с ним, не могу отлететь, чтобы поговорить со вселенной о моих проблемах и сомнениях, мне хочется говорить о них со своим парнем. Но мой парень в какой-то бесконечной духовной практике… Разные мы какие-то… Вот примерно так я ему и сказал, — закусив губу, Чонгук поднял на Юнги затравленный взгляд. Будто сам уже успел себя отругать и поругать за всё, что наговорил.        — Грубовато, — заметил Минчоль.        — Знаю, — вздохнул Чон, оставляя банку с чаем. — Не хотите кофе? Не могу смотреть на эти травы.        Юнги почесал лоб, вздыхая. Он забрал у Чонгука кружки и начал сам разливать по ним кипяток. Надо было что-то сказать. Глупость говорить не хотелось, хотелось помочь. Но слова как назло совсем не подбирались.        — А Тэхён что? — спас ситуацию Минчоль.        — Тэхён… — вздохнул Чонгук. — Он извиняться начал, сказал, что никуда не поедет. Стоял смотрел на меня побитым щенком. Ещё хуже стало… Это же его мечта. Не хочу, чтобы ради меня кто-то предавал мечту. Это не любовь.        — Ты не любишь Тэхёна? — спросил мальчик.        Юнги поставил перед ними две тёмно-синие чашки. Мужчина выдвинул ящик, сразу попадая на нужный, и вытащил оттуда нож. Мин отрезал от каждого торта по три ровных квадрата и положил на тарелку.        — Думал, что люблю, — растерянно произнёс Чонгук.        Но теперь почему-то казалось, что этого недостаточно.

***

      Дождь барабанил по крыше, мелкими каплями стекая по листьям деревьев. В соседней квартире приглушённо гудел пылесос. На улице сигналили машины. Через окно балкона Чимин и Ханыль наблюдали за Тэхёном, пару минут назад выбежавшим во двор жилого комплекса.        Ким, в растянутых льняных шароварах и красной огромной футболке, сидел на лавочке перед соседним подъездом. В руке у него был зонт, но на коленках всё равно расползались мокрые пятна.        Когда Чимин и Ханыль приехали, Тэхён уже не плакал. В тишине он пропустил их в квартиру, позволил Чимину себя обнять, похлопал по плечу и вышел на улицу.        — Пап, может, загоним его домой? — размышлял Ханни. Он крутил большое красное яблоко, стащенное из вазочки на кухне. — Или Минчолю позвоним? Он единственный, кто понимает Тэхёни.        — Не знаю… — вздохнул Пак, совсем уже утыкаясь носом в стекло. — Наблюдаем.       Как раз в этот момент Тэхён поднялся. Запрокинув голову, он отвёл зонт назад, и теперь капли падали прямо на щёки. Грудь тяжело вздымалась. Пара вдохов, и Ким зашёл в подъезд.       Ханни и Чимин отскочили, подлетая к дивану. У них было не больше пяти минут, чтобы сделать отвлечённый вид. Пак потянулся к телефону, Ханыль стал разглядывать яблоко.        Тэхён появился на пороге с опущенными плечами и глубоко задумчивым выражением лица. Он вынес зонт на балкон, чтобы тот просох, и провёл пальцами по конденсату, оставшемуся после любопытных носов.        — Посмотрим фильм? — предложил Ким, заворачивая на кухню.          — Тогда Ханни включает, а мы приготовим что-нибудь вкусное, — добавил Чимин.        Ханыль показал два больших пальца вверх и сразу отвлёкся на телевизор.        Зашумел чайник, следом хлопнул холодильник. Тэхён пытался открыть контейнер с одним из десертов из его чайной. Вздохнув, Чимин подошёл ближе, забирая тот из рук, и снял крышку одним нажатием.        — Поговоришь со мной? — тихо попросил Пак.        Взгляд Тэхёна забегал по едва заметным венам на руках Чимина, по печенью в контейнере.        — Не думаю, что есть что-нибудь вразумительное, что я мог бы сказать, — пожал плечами Ким.        — Мне не нужно вразумительное, — мягко произнёс Чимин. — Мне нужно то, что ты хочешь сказать.        — Хочу… — тихо повторил Тэхён. — Я не знаю, Чимини, — покачал головой парень, — чувство, будто я снова не справился.        Вздохнув, Чимин отставил контейнер на столешницу и притянул Тэхёна к себе. Ладонью он накрыл чуть подрагивающие холодные пальцы друга.        — Всё будет в порядке, — шёпотом пообещал Пак.        — Я знаю, — хрупкая улыбка появилась на губах Тэхёна. — Но сейчас… что мне делать сейчас?        — Мне очень хочется тебе помочь, — чуть сильнее сжав ладонь друга, сказал Пак.        — Давай просто посмотрим фильм.        Это и вправду помогло. Чимин осторожно посматривал на Тэхёна, положившего голову ему на плечо и мягко поглаживающего отросшие волосы Ханыля. Ханни иногда хихикал с реплик героев «Чарли и шоколадной фабрики», из-за чего на губах Кима мерцала улыбка.        Разговоры — конечно, лучшее изобретение человечества, но порой простое «рядом» тоже исцеляет. Даже если не сразу.        Вечерняя свежесть пробралась в приоткрытую дверцу балкона. По очереди загорались фонари и окна. Ближе к восьми в домофон позвонили. Тэхён встал с дивана, и только тогда Чимин заметил, как тот быстро провёл тыльной стороной ладони по щекам.        Вздохнув, Пак потянулся к Ханни, потрепав того по макушке.        — Пап, — пробурчал мальчик, но всё равно остался в объятиях родителя.        В гостиной Тэхён появился с мягкой улыбкой и коробочкой моти из его любимого магазина. Ким сразу сообщил, что пойдёт заваривать чай-сентя, привезённый прямо из Японии.       Спустя пару минут шуршания, показались Юнги с Минчолем. Мин сразу подошёл к дивану, оставляя поцелуй на лбу Чимина.        — Как дела? — тихо спросил мужчина.        — Грустит, — так же едва слышно ответил Чимин.        — Ммм, — протянул Юнги. — Чонгук тоже. Тэхён рассказал что-нибудь?        — Пока нет.        — Ммм.        — Чонгук?       — Всё выложил, — вмешался Минни, падая на диван рядом с Ханни.        — Не рассказывайте мне, — нахмурился Пак.        — И не собирались, — улыбнулся Юнги. — Привет, сынок.       Быстро чмокнув отца в щёку, Ханыль положил голову на плечо старшего брата и принялся пересказывать тому все события за день и очередные идеи для празднования дня рождения. Минчоль терпеливо слушал.        В руках Тэхёна звенел поднос с чашками, на сгибе локтя висел пакет с коробочкой моти. Юнги помог подвинуть ближе к дивану небольшой столик.       Вскоре квартира наполнилась ароматом горячего чая, смехом мальчиков и рассуждениями Пака о следующем сезонном меню. Тэхён немного воодушевился. Даже предлагал варианты напитков и десертов. Юнги со всем соглашался, на пробу откусывая по кусочку от моти сначала Чимина, потом Минчоля, а потом Ханыля. Он всегда так делал.        И всё же не хватало Чонгука. Его идеи звучали бы абсолютно невпопад, потому что Чон совсем не разбирался в ресторанном бизнесе и кулинарии, Чимин смеялся бы с нелепости, но искренности его предложений, а Тэхён соглашался бы со всем, потому что… ну, потому что это Чонгук. В глазах Тэхёна плескались бы искорки, я-влюблён-в-тебя-по-уши взгляд всё время останавливался бы на Чоне и заставлял бы того смущённо улыбаться.        Теперь в их разговорах веселья и улыбок чуть меньше обычного, но так бывает. Тэхён поглядывал на телефон, будто ждал. Юнги решил помалкивать, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Дети тоже побаивались случайно упомянуть Чонгука.       Сердце Чимина разрывалось от печали в глазах лучшего друга. Тэхён был солнцем. Ярким, магическим, в нём тоже было силы на целую вселенную. Но солнце оставляет ожоги.          «Чувство, будто я снова не справился». Чимин размышлял об этой фразе весь вечер. Даже когда они уже вернулись домой, даже когда Юнги умостился на его груди, обвив талию руками и закинув одну ногу Чимину на бёдра. Пак задумчиво прочёсывал волосы на затылке мужа и всё никак не мог перестать думать.        Тэхён редко встречался с кем-то серьёзно. Но симпатий… симпатий всегда было много. Взаимных и нет. Ким часто рассказывал о внимании, которое отдавал и которое получал. Хихикал и с широко раскрытыми глазами повторял все эти сериальные «ты не поверишь».        А потом, года за полтора до встречи с Чонгуком, вдруг пришёл к Чимину в квартиру с бутылкой вина и слезами в глазах. Не то, чтобы это не было привычным делом, но что-то в выражении лица Тэхёна с порога разбило Чимину сердце.        — Меня ни разу не выбирали, — всхлипывал Ким, не поднимая взгляд. — Я всегда недостаточно хорош. Всегда есть кто-то лучше. Всегда.        Тэхёну часто делали комплименты, часто называли его интересным. Но да, он никогда не был для кого-то беспрекословным, бесспорным выбором. Рядом с ним никто не оставался надолго. И Тэхён никогда не показывал, что его это задевало. Никогда не бросался следом, никогда не просил вернуться.        Тэхён был самым сильным из всех, кого знал Чимин. Самобытно прекрасным во всём, что делал.        Каждый раз, когда Тэхён распадался на части, Чимин собирал осколки в самые красивые витражи. И продолжал их любить. Продолжал надеяться, что однажды Ким и сам почувствует магию, пробирающуюся в жизнь других вместе с ним в его красных шароварах и с сортом чая для каждой ситуации.        Чимин думал, что наконец-то появился тот, кто тоже это видит. Пак помнил, как смущался Чонгук во время первой встречи и как волновался в период недо-развода. Как помогал, как старался.       И Чимин замечал, как все эти годы Чонгук смотрел на Тэхёна. С того самого дня, когда Ким их познакомил, и до последнего. Чонгук был очарован. Чонгук любил. Чимин в этом не сомневался.       А ещё понимал: Тэхён всегда был самодостаточным. Ненамеренно обособленным, очень ревностно и серьёзно относился к личному пространству, к личным целям. И это нормально, это правильно, но может причинять боль тем, кто рядом.        Солнце обжигает. Даже, если не хочет. 

***

      Ошмётки ластика разлетались в разные стороны, и, честно говоря, Юнги всё ещё не понимал, зачем Чонгук начал чертить от руки, но решил пока не вмешиваться. Коллеги напряжённо поглядывали то на зама гендиректора, корпящего над планом моста с карандашом в руках, то на Мина, сложившего руки на груди и внимательно рассматривающего подрагивающие пальцы подчинённого.        Они, конечно, иногда прибегали к чертежам от руки, но с каждым годом всё меньше. Сейчас Юнги уже и не помнил, когда в последний раз основательно держал карандаш. Всё проектирование и 3D-моделирование давно уже перекочевало в OpenBridge. Некоторые сотрудники просто иногда «баловались», ну или это было частью их стиля.         Чонгук не был похож на того, кто балуется. Мужчина склонился над рабочей поверхностью. Чёлка спадала ему на нос, воротник рубашки слегка помят, рукава закатаны до локтя. Вены выступили на руках, пальцы над бумагой не порхали, а, скорее, метались.        С тихим щелчком грифель воткнулся в бумагу и покатился по чертежу, оставляя за собой бледно-серую полосу. Чонгук поднял сломанный карандаш, всматриваясь в него хмурым взглядом.        — Пойдём покурим, — произнёс Мин, отталкиваясь от стола.        Только тогда Чон заметил любопытных коллег, сразу же уткнувшихся в свои компьютеры и айпады. Юнги, уже накинувший пиджак, направился к выходу из отдела.        Их компания занимала половину здания — в оставшейся располагались небольшие фирмы, недавно открывшееся кафе, там же был небольшой супермаркет и одна из чайных Тэхёна.        В прошлом году стало ясно, что Намджун вряд ли вернётся в Корею, поэтому Мин всё-таки переехал из общего пространства в кабинет этажом выше, который раньше делил с другом. Чонгук перебрался вместе с ним, занимая соседнюю комнату. И нашёл себе помощника.        Дела шли хорошо. Отчёты тому подтверждение. В том числе, лондонские. Намджун не упускал ни одной возможности, а теперь плотно занялся организацией стипендии от фирмы для Бристольского университета. В Сеульском она уже давно была, а лучшее подтверждение эффективности этой стипендии шло прямо за Юнги, понуро опустив голову.        Юнги толкнул тяжёлую дверь на закрытый балкон, который считался местным пространством для курения. Пачка зашелестела в руках. Мин достал из неё две сигареты и зажигалку.        — Нихера не получается, — выдохнул Чонгук вместе с дымом. Он облокотился локтями на ограждение, свободной рукой ещё больше взъерошивая волосы.        Манера Чонгука курить забавляла. Странно, но когда Юнги наблюдал за тем, как курит Чон, ему вдруг становилось абсолютно понятно, почему они с Тэхёном когда-то начали встречаться.        Сигарету Чонгук сжимал между средним и указательным пальцами, остальные были широко растопырены, а безымянный чуть уходил вниз. Такие движения были одновременно изящными и забавными. При чём здесь Тэхён и отношения Юнги сам не понимал, но просто именно в такие моменты мог очень хорошо представить, как рядом с Чонгуком облокотившись на его плечо или обняв за локоть смеялся Ким в своей странной цветастой одежде.        — Нужно уметь смотреть на плохой результат, иначе ты никогда не увидишь хорошего, — ответил Мин, отводя сигарету чуть в сторону. — Просто напросто так и не поймёшь, где допускаешь ошибку.        — Ты прав, — вздохнул Чонгук, утыкаясь лбом в ладонь.        — Это не я, это Намджун, — пожал плечами Юнги. — Но, в любом случае, Чонгук, тяжёлые времена проходят. В них нет ничего зловещего, просто они требуют чуть большей усидчивости, чтобы не пропустить что-нибудь важное.       — Я сейчас вообще не знаю, что для меня важно, — покачал головой Чон. — Всё крутится вокруг Тэхёна.        — Думаешь, — задумчиво протянул Мин, затягиваясь, — это конец? Нет шансов?       Чонгук пожал плечами, разворачиваясь, и облокотился поясницей на ограждение.        — Если бы я знал, — тихо сказал Чон. — Не понимаю. Он скоро улетит и мне нужно это как-то пережить. Не хочу, чтобы расстояние делало мне больно. Знаю, эгоистично, но… как есть.        — Не хотеть чувствовать боль – это не эгоистично, — не согласился Юнги. — Это… во-первых, это разумно. Во-вторых, осмысленно.        — Но сейчас я уже без него, — практически по-детски обиженно продолжил Чонгук. — И это тоже больно.        — Ну, мы не в сказке, — кончик сигареты оранжевел, когда Юнги в очередной раз втянул никотин. — Наши истории не заканчиваются витиеватым «The End». Любимый человек – это тот, кого ты выбираешь. Выбираешь, как говорится, и в горе, и в радости. Это я не к тому, что вам надо пожениться! — спохватился Мин, заглядывая в лицо друга. — Это я… имею в виду, что в этом смысл. Ты выбираешь кого-то и кто-то выбирает тебя, чтобы быть вместе. Разделять на два переживания и радости.        Лицо Чонгука стало задумчивым: губы сжались в тонкую линию, взгляд устремился куда-то в сторону. Юнги не ждал ответа. Просто облокотился на стену, рассматривая лучи солнца, спотыкающиеся об окна небоскрёбов.        Ты выбираешь кого-то и кто-то выбирает тебя, чтобы быть вместе. Юнги был счастливчиком в этом плане. Первый выбор стал для него единственным. Со временем.        Юнги всё ещё помнил, как страшно ему было, когда он впервые увидел в Чимине кого-то особенного.        Пак Чимин всегда был ярким и милым — таким, на которого было невозможно не обращать внимания. Он всё время кланялся в ответ, всё время вежливо улыбался. А когда его не было, Тэхён без устали твердил о том, что его друг самый классный, и самый умный, и самый богатый, и самый популярный среди сверстников — Чимин всегда был лучшим, и вряд ли кто-либо мог с этим поспорить.        Как и все остальные, Мин видел в Чимине каждое «самый» и добавлял свои: для Юнги Чимин был самым вежливым, самым милым, самым красивым, самым ярким, самым забавным, самым интересным.        Порой Юнги позволял себе замирать у стены перед входом в гостиную Кимов и просто слушать. Самый мягкий голос, самые смешные шутки, самые интересные истории.        В день выпускного младших Намджун сразу предупредил — дома будет шумно. Там Тэхён и Чимин праздновали свою юность. С одноклассниками никуда не поехали, решили остаться вдвоём. Юнги пожал плечами. К Тэхёну и его странностям он уже привык, а за Чимином ему нравилось наблюдать.        Когда Намджун привычно закрыл дверь за Юнги с тубусом, из гостиной уже доносились разгорячённые голоса. Тэхён с бутылкой текилы в руках забрался на кресло. На юноше почему-то были только широкие белые брюки и шёлковый шарф вокруг шеи. Ким сосредоточенно смотрел на телевизор и кивал в ритм музыки. В волосах у него мерцала пластиковая корона.           Такая же была у Чимина. Он стоял на диване, сжимая микрофон двумя руками. Одежды на нём было больше, только рубашка была порвана от воротника до самой талии.        — Давай, Чимини! — завопил Тэхён так, что Юнги чуть отшатнулся. Намджун за его спиной тихо усмехнулся.        Чимин же встретился с другом решительным взглядом и кивнул. До этого он пел вместе с Тейлор Свифт спокойно и даже нежно, но вдруг закричал на припеве так чувственно и с таким отчаянием в голосе. Лицо Юнги неконтролируемо вытянулось.        В одну секунду всё превратилось в какой-то ключевой момент. Гостиная Кимов сравнялась по своей значимости с кухней, на которой Вертер заметил Шарлотту. Попсовая песня превратилась в саундтрек. А Чимин… Чимин, подпрыгивающий на диване, Чимин с растрёпанными волосами и розовыми щеками, блестящими глазами и нелепой короной в волосах перестал быть «самым», он стал единственным.        — Намджун… — выдохнул Юнги, оборачиваясь.        Намджун, до этого наблюдавший за выпускниками с улыбкой, опустил взгляд на друга. На щеках Мина расцвёл непривычный румянец, перебивающий бледность, губы порозовели от постоянных укусов. Ким нахмурился, прикладывая ладонь ко лбу Юнги.        — У тебя температура, что ли?        — Нет, — покачал головой парень. — Нет, это не температура. Это Чимин.        — О? — удивился Джун.        К моменту, когда Чимин упал на колени и поднял руки над головой, выкрикивая что-то про молитвы и прикосновения, Юнги был абсолютно влюблён и абсолютно согласен со строчкой: «Я знаю, что это безумие, но он единственный, кого я хочу».          Мин перевёл взгляд на Чонгука, весь вид которого говорил о том, что в голове с усилием крутились шестерёнки.       — Возвращаемся? — спросил Юнги.       — Спасибо, — Чон кивнул, затушив недокуренную сигарету.        — Не за что, — пожал плечами Мин. — Знаешь, у меня сейчас было чувство, будто у нас с Чимином трое сыновей, а не двое.         Чонгук улыбнулся, хлопая Юнги по плечу.       — Я тоже люблю тебя.        В окнах веранды замер силуэт. Юнги узнал Тэхёна сразу, как только вышел из гаража. Ким ссутулился, обнял собственные колени и продолжал смотреть перед собой. У Мина сжалось сердце.        Он знал Тэхёна беззубым мальчишкой, когда-то давно поддавался в настольных играх и помогал с домашним заданием. В конце концов, Юнги был обязан ему за главную радость своей жизни. Но как помочь, как подбодрить — не знал.             С Чонгуком разговаривать было полегче. Тот проводил с Юнги почти каждый день и каким-то чудом научился его понимать. А вот Тэхён… Тэхён в глазах мужчины был всё тем же хрупким мальчиком с пластиковой короной на голове.        — Привет, Юнгз, — попытался улыбнуться Тэхён, когда Мин щёлкнул дверью веранды.        Сонливость застелила глаза Тэ мягкой поволокой. Босой он забрался с ногами на зелёный диванчик, Принц мурчал под боком, даже не думая прерывать свой сон.        — Ты чего один? — спросил Мин, удобнее перехватывая кожаный рюкзак.        — Чимин пошёл к Ханни в комнату. Опять не могут решить по поводу дня рождения.        День рождения Ханыля каждый год становился полосой препятствий для Юнги с Чимином и их семейного бюджета. Ханни разве что в космос не собирался полететь. Минчоль смеялся, приходя на помощь в моменты, когда родители совсем не справлялись с разумными доводами, почему нельзя арендовать целое колесо обозрения.        — Понятно, — улыбаясь уголком губ, кивнул Мин.        В этом году основным поводом для сбора «за» и «против» стало не колесо обозрения, а приглашение Чонгука. Наверное, поэтому Пак ушёл обсуждать день рождения с сыном наедине.        Ханыль считал Чона своим другом. Юнги с Чимином всё понимали и не хотели настаивать на обратном. Но прошло уже почти две недели, а Тэхён и Чонгук даже не созвонились, не поговорили и, казалось… двигались дальше в разных направлениях?.. Правда, всё время оглядывались назад и цеплялись о коряги.        Телефон Тэхёна, лежавший на столе, звякнул. Ким потянулся к нему, хмурясь.       — Как там дела в Лондоне? — задумчиво спросил парень. — Идут в гору?       Он редко интересовался жизнью компании Юнги и Намджуна. Только если это было что-то важное или обсуждаемое всеми.       — Нормально, — пожал плечами Мин.        — Ну хорошо. Намджун в последнее время подозрительно спокойный.        Юнги снова пожал плечами. Недавно они заключили несколько крупных сделок, совсем скоро запустят стипендию. Из нового и необычного только желание Намджуна попробовать себя в преподавании.        — В компании всё как всегда, — Мин медленно двигался в сторону входа в дом. — Динамика положительная.        Тэхён почему-то усмехнулся.        — Если встретишь по дороге мужа, передай, что у меня закончились чипсы.        Юнги кивнул. С Чимином он столкнулся на лестнице на второй этаж.        — Он победил, — прохныкал Пак, утыкаясь лбом в ключицу мужа.        — Отправил Чонгуку приглашение? — хмыкнул тот, закидывая руку Чимину на плечи.        — Да.        — Может, оно и к лучшему, — размышлял вслух Юнги.        — Не хочу, чтобы Тэхёну было больно, — пробормотал Чимин. Ткань пиджака заглушила его голос.        — Я тоже.        — О! — вспомнил Пак, поднимая взгляд на Юнги. — И отговори своего брата дарить Ханылю квартиру.        — Квартиру? Ему исполняется восемь.        Чимин не сдержал смешок.        — Вот именно, но Джину всё равно.        Юнги закатил глаза. Вместе они пошли в спальню. Пока Мин переодевался, Чимин рухнул на кровать, раскидывая руки в стороны.        — Кстати, — вспомнил Юнги, скидывая с плеч рубашку, — у Тэхёна закончились чипсы.        Мужчина стоял спиной к кровати. На бледных плечах рассыпались родинки, сквозняк щекотал позвонки и трепал волосы, прикрывавшие шею. Тёплые ладони прошлись вверх по лопаткам, надавали на плечи, к правому через пару секунд Чимин прижался щекой. Юнги обернулся, оставляя поцелуй на приоткрытых губах.        — Как день? — тихо спросил Пак, прикасаясь к выпирающей косточке плеча.        — Ммм, — протянул Мин, — неплохой. Но у меня накопительная усталость. Сегодня почти не было стрессовых ситуаций. Немного коммуникации с коллегами. О, и я обсуждал с Чонгуком его чувства.        — Правда? — Чимин заинтересованно приподнял голову. Он чуть наклонился вперёд, заглядывая в лицо мужчины, пытающегося расстегнуть ремень и ширинку на брюках.        — Да, — кивнул Юнги. — Я могу рассказать тебе? — задумался он. — Или я должен сохранить это между мной и Чонгуком?        Чимин мягко улыбнулся.        — Думаю, второй вариант. Хотя мне жутко интересно.        — Прости, радость, но ты прав. Не стоит предавать доверие Чонгука. Он хороший парень. И одинокий.        — Одинокий? — нахмурился Пак.        Чонгук совсем не вязался с такой характеристикой. Он легко находил подход к людям, всегда старался помочь, всегда с кем-то общался, всегда делился. Но забирал ли?        — Да.        — Всё это так грустно! — надулся Чимин. — Тэхён любит Чонгука. Чонгук любит Тэхёна. Но Тэхён должен улететь на Тибет ради своей мечты. А Чонгук остаться здесь ради своей.        — Мечта Чонгука – стабильность, — вставил Юнги.        — Стабильность – ночной кошмар Тэхёна, — вздохнул Пак.        — Они разберутся.        Юнги обернулся, укладывая ладони на талию мужа. Он чмокнул Чимина в нос. Но, взглянув на улыбку, тут же тронувшую губы, не удержался и потянулся к ним тоже.        Они разделили уже столько поцелуев, но всё равно каждый раз было хорошо. Просто хорошо. Губы к губам, трещинки к трещинкам, душа к душе.        — Какая-то катастрофа, — расстроенно покачал головой Чимин, — и драма.        — Так всегда кажется, — пожал плечами Юнги, — а потом по-тихоньку налаживается.        — Угум, — выдохнул Пак, прижимаясь ближе.

***

      Хлопнув ладонью по железному стыку, Чонгук посмотрел наверх. Трепет от воплощённого в жизнь проекта прошёл ещё пару лет назад, но всё равно в такие моменты обычно было как-то хорошо, что ли. Хорошо знать, что ты на своём месте.        Мысленно Чонгук гладил по сутулой спине свою восемнадцатилетнюю версию. Тогда он засыпал на неудобном стуле в общежитии, пуская слюни на чертежи. Приятно знать, что оно того стоило.        Но вот впервые разглядывая мост, такой огромный и, по нескромному мнению Чона, красивый, он не чувствовал ничего, кроме непонятных быстрых щепков на сердце, будто чьи-то пальцы сдавливали кожу.        От мыслей отвлёк гул, раздавшийся в рабочей зоне. Приехал Юнги. В каске, рабочем жилете и с документами в руках он выглядел серьёзнее обычного.        Когда Чонгук впервые увидел Мина на объекте, решил помалкивать и впитывать. Всё-таки это то ещё зрелище. Юнги, вроде, обычный человек. Невысокий, со своими проблемами и радостями, но в то же время он какой-то супермен. У него в подчинении не только люди, там и расчёты, и линии, и железо. И за его спиной возвышается тому подтверждение.        Как же долго Чон восхищался тем, какой Юнги инженер. Буквально считал, что вот оно. Главное. Самое невероятное. А потом узнал, каким Юнги был мужем, каким был отцом. И понял, что главным были не мосты. Главным, невероятным и самым ценным было то, как Юнги улыбался, рассказывая о сыновьях или в свободную минуту слушая из трубки голос Чимина.        У Чонгука больше не было того, с кем он хотел бы поговорить по телефону. Раньше Чон часто устало вздыхал, когда его парень набирал в начале обеда и трещал о чём-нибудь своём весь час.        Чонгук достал телефон из кармана. Никаких уведомлений. Только фотография Тэхёна, уткнувшегося носом в огромную кружку в одной из чайных, куда они заходили, когда летали в Токио.       — Как дела? — Юнги остановился рядом, засунув свободную руку в карман брюк.        — Может, Тэхёну позвонить?        — Позвони.        — А что я ему скажу? — нахмурился Чонгук, снова включая телефон.        — Что хочешь помочь с подготовкой торта для дня рождения Ханни.        — Нет, — покачал головой Чонгук, — это как-то странно.        Юнги пожал плечами.        — Чего тут странного?        — Это неловко.        — Ну, — задумчиво протянул Мин, — в этом случае неловкость цена твоего душевного спокойствия и эффективности как сотрудника.        — Сотрудника? — добро усмехнулся Чонгук.        — Ой, — спохватился Юнги. — В первую очередь ты мой друг, — серьёзно заверил он.        — Знаю-знаю, — Чонгук похлопал Мина по плечу. Вдруг его глаза распахнулись. — Это ещё что такое?        Юнги проследил за взглядом Чона и сам удивлённо вытянул лицо. Чимин был похож на ковбоя с родео, только шляпы не хватало и, слава богу, револьвера не было. За ним поднималась пыль, рядом бежали сотрудники, пытаясь остановить, но тот всё равно решительно пробирался вперёд.        Мин уже потянулся навстречу, но Пак прошёл мимо, останавливаясь прямо напротив Чонгука и тыкая в его сторону указательным пальцем.        — Ты! — воскликнул Чимин. — Я думал, ты любишь его! А ты… — воспользовавшись заминкой, Юнги быстро стянул с себя каску и нацепил на мужа. — Ты, Чонгук, так к нему отнёсся и даже не извинился! — Чимин поправил каску, чтобы она не съезжала на один бок с головы. — Я не говорю, что вам нужно сойтись! Я говорю, что нужно разойтись по-человечески, понимаешь?!        — Я… — замялся Чонгук, опуская взгляд на гальку.        — Радость, — потянулся к Чимину Юнги, — что ты так завёлся?        — Тэхён сдал билет на Тибет, чтоб ты знал! — Пак сложил руки на груди. — Он отменил поездку!        — Что?! — воскликнул Чонгук. — Почему?!       — Потому что! — почувствовав осторожное прикосновение к локтю, Чимин чуть остудил пыл. — Боже, — выдохнул Пак, — потому что это Тэхён… он такой…        — Это из-за меня? — испуганно прошептал Чон.        — Он говорит, что нет, — взгляд Чимина прошёлся от головы до пят. – Но я что-то сомневаюсь. Какой ерунды ты ему наговорил?! — Чимин снова дёрнулся вперёд, но Юнги успел вытянуть руку, отгораживая едва сдерживающего слёзы Чонгука.        — Пойдёмте, — вздохнул Мин.        Он взял мужа за руку и кивнул заму в направлении небольшого фургончика, где обычно обедали рабочие. Внутри стояли только потрёпанный диван, пара табуреток, деревянный столик, электрический чайник и вазочка с конфетами.        — Теперь по порядку, — начал Юнги, усадив обоих и присев на табурет напротив дивана. — Чимин, откуда у тебя такая информация?        — Тэхён мне сказал! — Пак всё ещё дул щёки от злости.       — С чего ты взял, что это связано с Чонгуком?        — Потому что на Тэхёна очень сильно влияют слова близких людей, — расстроенно пробурчал Чимин.        — Ммм, — протянул Юнги. — Кажется, мы нашли тебе причину поговорить с Тэхёном, — улыбнулся он, обращаясь к Чонгуку.        Набрать номер Тэхёна было нелегко даже с причиной. Кто вообще обсуждает такие вещи по телефону? Чонгуку казалось, это неправильно. Или он просто искал себе оправдания.        Ему было стыдно и немного страшно. Эта адская смесь порождало какое-то сложное чувство, ставшее поперёк горла. Чонгук, вроде, понимал, что если он не сделает шаг, не решится, то окончательно потеряет его.        И это будет ещё болезненнее, чем он ожидал. Потому что Тэхён не будет далеко, не улетит на Тибет исполнять мечту. Он всё время будет прямо здесь, в том же здании перебирать травинки и листочки за прилавком чайной, словно эльф, сбежавший из сказки. А Чонгук точно прилипнет к стеклу дождевой каплей, чтобы понаблюдать.        Он уже делал так. Раньше. До того, как Тэхён обратил на него внимание. Заглядывал в окна, прислонившись к фонарному столбу, и высматривал там странного парня в бусах.       Тэхён напоминал Чонгуку цветок, который кто-то вложил в книгу. Всё вокруг было такое чёрно-белое, даже без картинок, и вдруг ты натыкаешься на светлое пятнышко между страницами. Всё искусственное, а Тэхён настоящий.        Чонгук скучал. Ему было пусто. Глупо отрицать, в нём всегда будет часть, тоскующая по Тэхёну. Но отчего-то даже это не казалось оправдывающим звонок или встречу. Как эти персонажи из сериалов срываются при первом же «ай» от сердца? Бегут под дождём, бросают все дела.        Присев на край дивана, Чонгук посмотрел на свои серые домашние штаны. Он давно уже вернулся домой. Юнги увёз Чимина в сквер прогуляться и остыть. А Чонгук вернулся в пустую квартиру.        Он был далёк от порывов и сериальной драмы. Не любил такое, старался избегать. Взгляд упал на полочку у телевизора. Там лежала всякая мелочь: от ключей до старых ручных чертежей. На одном из них, особенно старом, поверх серых линий рассыпались оранжевые криво нарисованные цветы.        Чонгук нахмурился. Чертежу уже было года два. Он достал папку пару дней назад, когда избавлялся от хлама в ящиках, но отвлёкся и бросил на тумбе, даже не рассматривая. Но никаких цветов Чонгук там точно никогда не рисовал.         Если приглядеться, можно было заметить ещё и бабочек, пару деревьев с яркой листвой, что-то похожее на велосипед. Подхватив бумаги, Чонгук стал листать. Разноцветные детали были на каждом чертеже. Мультяшные мордочки котов, несколько красных точек — Чонгук предположил, что это ягоды, серо-зелёные треугольники — наверное, горы.        Мягкая улыбка пробралась в уголки губ, но тут же спала, когда поверх одной из линий, в углу, Чонгук заметил двух человечков. Нарисовано совсем примитивно — из кругов, палок и непонятных пятен, вроде одежды. Один из человечков стоял ровно, на нём была синяя рубашка, а второй — весь в красном — положил голову ему на плечо. К ним шли стрелки: у основания первой было написано «Ты», у второй — «Я».        И почему-то простое «ты» и «я» стало оправданием и для наконец-то снова забившегося сердца, и для сериальной драмы, и для хлопка входной двери.       — А Джинни как? — спросил Тэхён, потирая между пальцами листик каланхоэ.        — Весь в сборах, мысленно уже на съёмках, —  усмехнулся Намджун на другом конце провода. — Так вот, про ремонт в офисе. Ты знаешь, мне кажется, идея с зоной отдыха работает. Надо бы и у вас там такую сделать.        — Ага, — на автомате согласился Ким.        Может быть, все эти две недели Намджун чувствовал, что младший брат в нём нуждался, и поэтому стал звонить чаще. Тэхён прижал телефон к плечу, прыская на лист воду. Затем на следующий, и на следующий. Под размеренный трёп Джуна было хорошо заниматься рутинными делами.        Совсем как в детстве, когда старший брат жужжал рядом, пока они оба делали домашнее задание. Или когда оставались дома вдвоём и занимались уборкой или готовкой.        Наверное, надо было сказать Джуну о сданном билете. Тэхён уже сомневался, и, честно говоря, начинал сам раздражаться из-за сомнений. Ему очень хотелось стать человеком, который уверен в своих действиях, уверен в своих мечтах, но как он мог быть уверен, если у него всё время получалось всё портить.        Может, это оттого, что с детства Тэхён всего боялся — американских горок, подкроватных монстров, чувств. Вот и «всё» боялось его в ответ: на горки не пускали родители, подкроватные монстры не принимали подарков в виде стащенных из холодильника сладостей, а чувства…        В тринадцать Тэхён понял, что влюблён в лучшего друга. То была совсем уж клишированная история про соседского мальчишку, который подкупал своим интересом к гербариям и букашкам Тэхёна. Он заступался и слушал придуманные Кимом истории. Они гуляли под дождём и ездили на электричке в пригород, чтобы покататься на велосипедах.        В их пятнадцатое лето, прямо перед учебным годом, Тэхён решился на признание. Вот-вот должна была начаться старшая школа — они разъедутся по разным районам и будут редко видеться.        Первый поцелуй запомнился Тэхёну скрипом пыли на зубах и ноющим виском. Милый соседский мальчишка повалил его на землю, испугался и убежал.        Потом началась школа, появился Чимин и было уже как-то не до боли от первой влюблённости. Она просто, как это обычно бывает с первыми влюблённостями, сделала сердце Тэхёна витражом, и теперь свет пронизывал его этими разноцветными красивыми хрупкими копьями.       Тэхён чувствовал каждое из них, когда столкнулся на пороге своей чайной с неловким парнем в рубашке, застёгнутой на все пуговицы. Воротник впивался в шею с такой силой, что казалось, глаза Чонгука были выпучены именно по этой причине.        Ким хихикнул, уже хотел отойти, но что-то его остановило. Заставило улыбнуться и выдать глупость о номере телефона. На удивление, Чонгук сразу же выхватил у Тэхёна мобильник и быстро создал новый контакт. Потом он убежал, на ходу выкрикивая что-то об обеденном перерыве.        Их первое свидание было таким глупым. Чонгук вызвался выбрать место. Повёл Тэхёна в кофейню, сидел напротив испуганным зайцем, говорил о чертежах и погоде, пока Ким давился кофе до тех пор, пока ему не поплохело то ли от вкуса, то ли от запаха, то ли от волнения.        Чонгук испугался. Подскочил, вывел едва стоящего на ногах Тэхёна на улицу, поливал его лицо водой из бутылки, хлопал по щекам, даже держал за руку, пока Кима выворачивало в ближайшую урну. Когда тот пришёл в себя, они сели на лавочку в сквере неподалёку.        — Что случилось? — обеспокоенно спросил Чонгук.        — Просто я не люблю кофе, — выдавил из себя Тэхён.        — Почему ты сразу не сказал?!        Слёзы скопились в уголках глаз. Как же было стыдно. Первое свидание, вторая встреча, а Тэхён почти свалился в обморок, его ещё и тошнило прямо на глазах у идеального Чонгука.        — Не хотел тебя расстраивать, — всхлипнул Ким. — Думал, если побыстрее его выпью, будет лучше.        — Ну, ты… — Чонгук повернулся, встречаясь с Тэхёном взглядами и замирая на полуслове. — Не надо было. Я бы понял.        — Прости, пожалуйста, — Ким посмотрел на свои коленки, беспокойно сжимая край шёлковой рубашки.        — Тебе не за что извиняться, — вздохнул Чонгук.        Кивнув, Тэхён быстро вытер щёки. Чон наблюдал за прохожими, усиленно о чём-то размышляя. И в голове Кима уже начали появляться варианты, как ещё раз вежливо извиниться за испорченное свидание и поскорее сбежать к Чимину, чтобы завалиться на веранду и обниматься с Принцем.        — Какой у тебя любимый фильм? — вдруг выпалил Чонгук.        — У меня? — опешил Тэхён. — У меня «Вкус чая».        — Вау! — улыбнулся парень, неловко накрывая его ладонь своей и отцепляя от рубашки.        — Ты смотрел?! — в глазах Кима замерцали звёзды.        Он знал только одного человека, который тоже смотрел этот фильм. Этим человеком был Чимин, и его заставил Тэхён.        — Нет, — неловко ответил Чонгук, почесав затылок.        — О… — закусив губу, кивнул Тэхён, снова опуская взгляд.        — Но я очень хотел бы посмотреть. Давай посмотрим вместе? Без кофе. Только ты, я и чай, — на одном дыхании произнёс Чонгук.        Тэхён понял, что если вселенная всё-таки даёт нам знаки, то вот он — для него. Ты, я и чай. Даже в самых ванильных мечтах Ким не мог себе представить, что кто-то ему такое скажет.        В дверь позвонили. Трель заглушила очередной рассказ Намджуна о его планах в преподавании.        — Подожди, Джуни, кто-то пришёл, — перебил Тэхён брата, в последний раз проводя влажной тряпкой по листьям суккулента. — Я перезвоню.        Тэхён вышел из балкона, в котором у него собрался собственный ботанический сад. Целый день он драил всю квартиру, надеясь, что вместе с пылью сотрёт и все свои переживания. Почему-то не сработало. Мысли всё ещё были на месте, а письмо в монастырь Сера об изменённых планах так и осталось незаконченным.        Заглянув в глазок, Ким замер. Дверь медленно открылась. Чонгук так и остался стоять на пороге. В домашних штанах и пялясь своими испуганными глазами на Тэхёна.        — Твой сосед из двести третьей заходил в подъезд и пустил меня, — тут же объяснился Чон.       — О…        — И вот, — перед лицом Тэ появился телефон с таблицей, в которой почему-то была его фамилия. — Прости, я воспользовался твоими паспортными данными.        — Что? — нахмурился Тэхён.        — Мы летим на Тибет, — выпалил Чонгук. — Вместе. Я побуду там с тобой, пока можно. А потом вернусь. А потом заберу тебя оттуда через год. И если ты захочешь, мы поженимся прямо там. Монахи могут нас поженить? Попросишь у Будды благословение, ладно? Давай?        — Летим на Тибет? — неверяще повторил Тэхён. — Вместе?        — Да, — решительно кивнул Чонгук. — Ты, я и Тибет. Ну, и несколько сотен тысяч монахов.        Тэхён хихикнул, прикрывая губы ладонью, но Чонгук был таким взволнованным и серьёзным, что, не удержавшись, Ким всё-таки рассмеялся, бросаясь вперёд и прижимая его к себе. Ладони Чонгука сомкнулись на талии парня и он уткнулся носом в его шею.        Вместе они зашли в квартиру, хлопая дверью. Отрываться друг от друга не хотелось.        — Ты уверен? — заглянув в глаза, спросил Тэхён.        — Я уверен в том, что твоя мечта должна исполниться, — мягко ответил Чонгук. — И ещё в том, что я люблю тебя, — он прижался ближе, оставляя лёгкий поцелуй на щеке. — Для тебя важна эта поездка и это служение. Я подожду тебя. В конце концов, я тебя выбрал. Даже если мы проведём год в разных местах, это не значит, что мы проведём его не вместе. Я буду здесь, — Чонгук коснулся губами лба, — и здесь, — поцелуй замер чуть ниже ключицы с левой стороны.        Закусив губу, чтобы хоть чуть-чуть оттянуть рыдания, Тэхён закивал, утыкаясь носом в шею Чонгука.        — Я очень тебя люблю, — пробормотал Ким.        — И я не думаю, что твои мечты глупые. Просто иногда я очень по тебе скучаю, хотя ты совсем рядом. Мне было страшно представить, что со мной будет, когда ты улетишь, — шёпотом признался Чонгук. — Обещай, что ты будешь там вести какой-нибудь блокнот. Записывай туда всё, чем ты хотел бы со мной поделиться. А потом дашь мне его почитать, когда вернёшься. И гербарии собирай.        — Хорошо, — всхлипнув, улыбнулся Тэхён. — Тогда ты тоже такой веди.        — Скорее всего, это будет гербарий из цитат Мин Юнги, — фыркнул Чонгук.        — Мне подходит, — пожал плечами Ким. — Всё, что для тебя важно, мне интересно.        — Тогда ты вернёшься, и мы устроим блокнотное свидание. Будем зачитывать друг другу вслух всё, что написали.        — Мне нравится.        — Юнги! — голос Чимина зазвенел на весь дом. Затем послышался быстрый топот. — Юнги! Детка! Юнги!        Юнги испуганно заглянул в гостиную. За ним виднелись удивлённые Минни и Ханни, оторвавшиеся от своих субботник раскрасок. Чимин залетел на веранду с мокрыми волосами и в наспех натянутой пижаме. Вообще-то, минут пятнадцать назад он ушёл в душ.        Не успел Юнги спросить, что стряслось, муж запрыгнул к нему на руки, счастливо вереща и размахивая телефоном.        — Что за радость? — улыбнулся Мин, рассматривая счастливое лицо любимого.        — Смотри! Смотри!       В телефоне открыта переписка с Тэхёном. Перед сообщением Чимина, состоящим из красных сердечек и «я оторву ему голову, если он ещё раз сделает тебе больно», было селфи Тэхёна и Чонгука. Чон целовал парня в макушку, прижимая к себе со спины.        — Что там? — Ханыль заинтересованно вытянулся.        — Думаю, Тэхён и Чонгук помирились, — возвращаясь к картинке, ответил Минчоль.       — Да! — закивал Чимин.        Он спустился на пол и поплёлся к дивану, всё ещё пританцовывая. Юнги снова сел на своё место. Перед мужчиной лежала раскраска с сюжетом из «Холодного сердца», где вместо Эльзы и Анны катались на коньках у дворца Минни и Ханни.        — Ура! — воскликнул Ханыль, бросаясь к папе, чтобы обнять.         — Когда прилетают Кимы? — спросил Чимин, вытягивая ноги на диване и утягивая за собой сына.        Юнги отстранился от чашки, чуть наклонив голову в сторону, пытаясь распробовать чай, как учил Тэхён, — ноту за нотой.        — Послезавтра.        Чимин кивнул, мысленно прикидывая, сколько ещё осталось подготовить к празднику. Он уже успел забронировать батутный центр, вместе с Хосоком придумать и согласовать меню. Как же Паку повезло, что Минчоль с Юнги взяли на себя весь декор и подготовку подарков для Ханни, а Тэхён сам себя назначил ответственным за торт. Теперь ему ещё и Чонгук поможет.        Уложив голову на плечо родителя, Ханыль тоже принялся планировать свой день рождения, только вслух. Щебетал о Чонгуке и подарках, которые ждёт. Чимин притянул его ближе и зачесал пальцами чёлку, чтобы поцеловать в лоб.        Ему нравились такие вечера — тихие и домашние. Они заставляли верить в то, что быть счастливым можно вечность. 

***

             Ханни подпрыгивал, дёргая старшего брата за руку.        — А сейчас?        — Нет, — помотал головой Минчоль.        Улыбка смягчила лицо Чимина, оторвавшегося в этот момент от телефона. Он обсуждал с Хосоком предстоящую презентацию осеннего меню. Мероприятие маячило на горизонте, требуя внимания. Каждый август выдавался загруженным, но ничего, они с Юнги уже договорились, что в следующем году оставят все заботы на Чонгука и Хосока, возьмут детей и укатят в отпуск куда-нибудь в Европу.        — Ты, я и Тибет… Так и сказал! — воскликнул рядом Тэхён.        Он сидел на соседнем кресле в зале ожидания, подрагивая от эмоций. Юнги слушал историю о том, как помирилась пара. Лицо Мина было до такой степени серьёзным, что Чимин еле сдерживал хихиканье.        — Так, ты сбреешь волосы? — задумчиво выдал Юнги.        И Чимин всё-таки не смог сдержать смешок, но старался не вмешиваться. Сам он уже получил свой пересказ со всеми подробностями. Теперь была очередь мужа.        — Это здесь причём? — вздохнул Ким.        — Ты сказал, что всё-таки полетишь на Тибет, — медленно повторил Мин. Обычно таким голосом — вкрадчивым и тягуче осторожным — он разговаривал с Ханылем, когда тот отказывался убирать игрушки. — Тебя побреют там налысо?        — Да, побреют, — кивнул Тэхён. — И ещё я буду носить кашая.        — Когда вы улетаете?       — Через два месяца, после дня рождения Чимини. Поздравлю вас всех, зацелую и улечу со спокойной душой.         — Ты не будешь пользоваться телефоном? — удивился Юнги.        — Да, — кивнул Тэхён, замечая Чонгука, только что вышедшего из уборной, — я решил не пользоваться мобильной связью. Буду полностью в гармонии с природой.        — О… — восхищённо протянул мужчина.        — Ты больше ничего мне сказать не хочешь? — Тэхён сложил руки на груди, хмуро глядя на Юнги.        Тот приподнял брови, оборачиваясь к Чимину. Пак кивнул на приближающегося Чонгука.        — А, — в ответ кивнул Мин. — Я рад, что вы помирились!        — Спасибо, Юнгз, — довольно улыбнулся Ким.        — Ещё нет? — поинтересовался Чонгук, останавливаясь напротив Тэхёна.        — Нет! — в ответ крикнул Ханыль, продолжая нетерпеливо цепляться за Минни. И следом сразу: — Джинни!!!        Мальчик сорвался с места, на бегу запрыгивая к дяде на руки. Громко рассмеявшись, Сокджин закружил их. Его чемодан отъехал в сторону, но Намджун успел схватиться за ручку. Он мягко улыбнулся, держась теперь за два багажа. Но не успел опомниться, подскочил Тэхён, набрасываясь на брата с объятиями.        Юнги поднялся, приобнимая спрятавшего телефон в карман Чимина, и вместе с неловко жавшимся Чонгуком и как всегда серьёзным Минчолем они подошли ближе. Намджун поспешил притянуть в объятия Юнги, за ним потрепал по макушке Минни, обнял Чимина и следом похлопал по плечу Чонгука.        Сокджин как всегда эмоционально восклицал, что сильно скучал, почти даже распахнул чемодан, чтобы прямо в зале ожидания аэропорта задарить всех подарками. Его остановил Чимин, предложивший сначала поехать к ним домой на совместный поздний завтрак. Намджун счастливо закивал, передавая Джину его чемодан. Минчоль заинтересованно покосился на этот жест.        Пока они ехали, Сокджин, сидевший на переднем пассажирском сидении машины Чонгука, высунулся из окна, выкрикивая Юнги какие-то глупости. Тот только качал головой на выходки старшего брата. Но увидев через зеркало заднего вида, с каким счастьем на Джина смотрел Ханыль, потянулся к панели. Стекло сзади опустилось. Прохлада щёлкнула мальчиков по носам.        Вопрос замер в глазах Ханни и, получив заветный кивок от родителей, он тоже выглянул в окно, насколько позволял ремень безопасности, и начал повторять за Джином.        — Мне так понравилось! Как будто на американских горках! — воскликнул Ханыль, стоило им всем выбраться из машин. — Джинни, ты такой крутой! Я теперь буду так в школу ездить.        — Отлично... — пробурчал под нос Юнги.       — Хоть кто-то в этой семье считает меня крутым! — засмеялся Сокджин и, обогнав всех остальных, заскочил на веранду, а потом в дом. — Пара минут, и я с вами! — бросил он напоследок.        Его чемодан остался на пороге, и Намджун на ходу подхватил его, откатывая вместе со своим в угол.         — Сколько энергии, — озадаченно пробормотал Чимин.        От Джина как будто взлётная полоса осталась.        — Соскучился по вам, наверное, — пожал плечами Намджун. — Командуй, Чимини. Чем помочь?       Веранда снова наполнилась голосами, уютом и теплом. Юнги притащил из комнаты проигрыватель, занимая им Минчоля и Намджуна. Тэхён щебетал о предстоящей поездке, поглаживая по руке Чонгука, который со всем своим упрямством пытался переиграть Принца в гляделки. Джин слушал Кима с умным видом, иногда вставлял комментарии. Чимин поддакивал лучшем другу, проверяя всем ли хватает столовых приборов.        Они все уже расселись за стол, когда вдруг:       — Мы разъехались, — выпалил Джин.        Намджун замолчал на полуслове. Тэхён повернулся так резко, что подвески на его шее зазвенели. Чонгук замер с кружкой, поднесённой ко рту. Чимин тут же посмотрел на Юнги, складочка между бровей мужчины становилось всё глубже. Минчоль и Ханыль испуганно переглянулись.        — Ещё два месяца назад, — быстро добавил Джин, закусывая губу. — Хотели сказать лично. Мы расходимся.        — У вас, что, эстафета какая-то? — вырвалось у Минчоля.        — Я… — замотал головой Сокджин. — Знаю, вы можете подумать, что это глупо.        — Это не глупо, — перебил его Чимин, под столом сжимая руку Юнги. — Ничего глупого.        — Да… — растерянно согласился Джин, опуская взгляд на пустую тарелку.        Со стороны Намджуна послышался тяжёлый вздох. Он выпрямился, отложил вилку и, собравшись с мыслями, начал речь, которую репетировал последние пару недель:        — Нам важно было поделиться с вами. Со всеми вами, — мужчина обвёл взглядом всю семью и задержался на Ханни. — Прости, малыш, что прямо перед твоим днём рождения. Хотели сказать всем лично. А там ещё и Тэхён с Чонгуком, — нервно хихикнул Джун, — честное слово, мы не специально так подгадали. Просто… так вышло. Не волнуйтесь. Ничего страшного не произошло, — Намджун снова заглянул каждому в глаза. В том числе Джину, сидящему напротив него. — Мы просто поняли, что сейчас наступил этап, когда мы видим наше настоящее по-разному.        — Я переезжаю в Лос-Анджелес, — подал голос Сокджин. — Джун остаётся в Лондоне. У нас сейчас разные цели. Новые ветки в карьерах.        — Из-за этого нужно расходиться? — непонимающе спросил Юнги, вскидывая взгляд на брата. Он не грубил, просто хотел знать.        — Юнги… — выдохнул Джин. — Нет… из-за этого, возможно, нет. Но мы уже не можем дать друг другу то, что пытались на протяжении всех этих лет. Не сейчас.        — В каком-то смысле… — покачал головой Намджун, — наверное... Мы просто были рядом, пока могли. Пока тянуло. Пока хотели.        — Но я взял с него обещание! — вдруг выпалил Сокджин. У него так сильно подрагивали пальцы, что вилка всё это время размеренно билась о тарелку. Он наконец-то опустил её. — Когда нам будет по шестьдесят мы снова будем вместе. Уедем в наш дом в Гамильтоне, и он будет терпеть меня ещё двадцать лет, пока не умрёт.        Намджун поджал губы в улыбке.        — Я согласился.        — Нам нужен перерыв, — выдохнул Джин. — У нас не осталось того, чем мы могли бы подпитывать свою любовь. И мы оба из-за этого были только грустными и злыми.        — Быть взрослым тяжело, — нахмурился Ханни.        — Нет, — успокоил его Тэхён, потрепав по макушке. — Просто нам нужно брать ответственность за то, что мы сами решаем, как нам жить. А вы молодцы, — тепло произнёс Ким, указывая на Намджуна и Сокджина. — Вы берёте ответственность за свою жизнь, и потом не будете плакаться, что испортили её друг другу.        — Тэхён прав, — поддержал Чимин, всё поглаживая запястье мужа. — Главное, не мучать друг друга.        Юнги вдруг кивнул, осторожно задавая вопрос:        — Мы ведь не должны уговаривать вас не разводиться, потому что вы уговаривали нас? Простите, если вопрос глупый. Я не понимаю.        Он потупил взгляд, и Чимин уже знал — сегодня был тяжёлый день. Утром закончился любимый кофе Юнги. Потом какие-то трудности на работе. Аэропорт полный людей. Шум вокруг приезда Кимов. Все эти новости сразу после Чонгука и Тэхёна.        Заломив брови, Чимин заглянул мужу в лицо. Там плескалось непонимание и немного страха. В один разговор разрушилось то, что было стабильно столько лет. Когда-то Юнги рассказал, что в такие дни он чувствовал себя пакетом, случайно зацепившимся за острую ветку во время урагана. Жизнь становилась ветром и била то по груди, то в челюсть, пытаясь отодрать от дерева, а он не мог запрыгнуть в её поток, потому что зацепился.        Кажется, ничего страшного, ничего непоправимого. Но Юнги не успевал подстраиваться, только сильнее рвался из-за очередного порыва холодного воздуха.        — Нет, Юнги-я, — ответил Джин, — не должны. Это разные ситуации. Можно я поговорю с тобой? Наедине.       Юнги кивнул. Чимин по инерции подвинулся ближе, он не хотел никуда его отпускать.        — Чимини, — позвал Тэхён. — Как там подготовка к презентации меню?        Насупившись, Чимин повернулся в сторону друга, уже хотел запротестовать переводу темы, но почувствовал, как Юнги аккуратно убрал его руку со своей. Пак поднял голову, пытаясь разглядеть в глазах Мина хоть что-нибудь.        — Я сейчас, радость, — Юнги опустился, целуя Чимина в лоб, и вышел следом за братом на улицу.        — Юни, — выдохнул Джин, как только они остались одни.        В последнее время он называл его так только в дни рождения. В детстве чаще. Когда их родители сошлись, Юнги было всего шесть, он был совсем не разговорчив и почему-то не называл своё имя полностью. Поэтому так представился взрослому, по его меркам, десятилетнему Сокджину — Мин Юни.        Все эти полчаса напоминали Юнги вечер, когда их с Джином родители огорошили новостью о разводе. Мама просто потрепала Юнги по голове и сказала, что Джин с отцом теперь будут жить отдельно. Юнги тогда уже было шестнадцать, но он всё равно не совсем понимал происходящее.        Всё объяснил Джин. А ещё пообещал, что несмотря ни на что останется его братом. Наверное, сейчас будет что-то похожее.        Юнги достал из кармана пачку сигарет, но вспомнил, что за столом остались дети, а при них он не курил. Мин обернулся, Чимин с Чонгуком опускали жалюзи на стеклянные стены веранды, но закурить всё равно не решился.       — Юни, — снова позвал Джин, и вдруг его голос дрогнул. — Юни, можно я обниму тебя? Мне сейчас очень нужен мой брат.        Растерянно обернувшись, Мин сам подскочил ближе, прижимая Сокджина к своей груди. Тот согнулся в три погибели, но всё равно умудрился остаться маленькой ложечкой в этих объятиях.        — Ты, наверное, тоже испугался? — задал вопрос Юнги.        — Очень сильно, — кивнул Джин.        — Это Намджун предложил, да?        — Угум.        — А ты этого хочешь?        — Спустя время понял, что да, — тихо признался Ким. — Решили не доводить до крайности. У меня сейчас большой проект. Я снова улетаю в Штаты. Используем это время для размышлений о будущем.        — Хорошо, — Юнги положил голову на макушку Джина.        И, вроде, вот они — совсем уже взрослые и столько раз собственноручно перебинтованные, но всё равно боятся изменений. Боятся проворонить своё «долго и счастливо».        — Так глупо получилось, — вздохнул Ким.        — Почему?       — Не знаю. Кажется, что мы выглядим глупо со стороны. И Тэхёни с Чонгуком… Они только помирились, и мы тут как тут… не вовремя…        — Нам всем нужно завести общий гугл-календарь, чтобы вы вписывали туда свои расставания. Занимали очередь, — попытался пошутить Юнги. Джин грустно хмыкнул. — Если серьёзно, люди чувствуют не по расписанию, Джинни. Каждый чувствует своё. И не должен винить себя, если у кого-то там что-то накладывается. Так бывает. В одно и то же время твоему другу может быть очень хорошо, а тебе погано. Не надо винить ни себя, ни его. Или тебе плохо, а кому-то ещё хуже. С этим ничего не поделаешь. Такое не бывает «не вовремя».        — Когда ты успел вырасти, а? — Джин поднял голову, проходясь рукавом свитера по щекам.        — У меня двое детей, мне пришлось, — усмехнулся Юнги. — Да и мне скоро сорок, Джинни.       — Не говори мне такого! Это значит, что мне уже сорок. Это неправда!        Разговор успокоил. Пускай между ними такие моменты честности и доверия происходили нечасто, они были значимыми и грели внутри что-то сколотое.        Когда Юнги и Джин вернулись, Чимин тут же вплотную придвинулся к мужу, едва не забираясь к тому вторым на стул. Мин только успокаивающе улыбнулся и снова сжал его ладонь в своей. Намджун осторожно поглядывал то на друга, то на Джина, но вопросов не задавал.        А потом всем снова нужно было заниматься своими делами. Юнги и Чонгук поехали на объект, на котором утром случилась неурядица. Хосок заехал за Чимином, чтобы вместе отправиться смотреть напечатанные пробники нового дизайна меню. Тэхён умотал в одну из своих чайных.        — Вот сюда ещё зайдём! — Ханни ткнул пальцем в бутик.       Остальным повезло больше — никакой работы. Намджун, Джин, Минчоль и Ханыль поехали на предпраздничный шопинг.         — Ты и так уже много купил, — причитал Минни, сложив руки на груди.        — Ничего страшного, — закатил глаза Ханыль, — У меня богатые родители.        Намджун усмехнулся.        — Это всё твоё воспитание! — обратился он к Сокджину.         — Это мой племянник, вот он и умеет ценить себя! — запротестовал тот.        — Да-да, — посмеялся Джун. Пока мальчики отвлеклись на стенд с джинсами, он придвинулся чуть ближе, но всё ещё сохраняя непривычную дистанцию. — Вроде, прошло неплохо.        — Ага, — согласно кивнул Ким.       — Ты как?       — Справляюсь. Не переживай за меня, Ким Намджун! Я сильный. А теперь ещё и независимый! — Джин хлопнул его по плечу. — Да я мир могу захватить!       — Никогда в тебе не сомневался, — мягко улыбнулся Ким.        Намджуну было пятнадцать, когда он впервые влюбился.        Юнги сильно заболел, не мог ходить в школу, попросил принести конспекты, а Джун очень сильно хотел с ним дружить. Правда. Очень-очень. Никто никогда не понимал его странности, не слушал бредни и не говорил, что его чертежи достойны реализации. А Юнги и понимал, и слушал, и даже линейкой делился.        Ким был готов принести хоть тетради, хоть волшебную микстуру. Готов, но мялся перед входной дверью, чуть стесняясь. Намджун уже даже поднялся на шестой этаж, уже позвонил в домофон. Оставалось нажать на звонок и вежливо поздороваться со взрослыми.        План провалился. Дверь Намджуну открыли не родители Мина. Высокий парень, появившийся на пороге, сложил руки на груди.       — Здравствуйте! — поспешил сказать Ким. Он поднял перед собой пакет со сладостями. — Я к Юнги.        — Привет, — безразлично ответили ему. — Заходи.        Намджун быстро закивал, проходя внутрь. Квартира была небольшой. Из прихожей просматривались все комнаты, кроме дальней спальни. Посреди гостиной стоял красный диван, на котором лежал Юнги с книгой в руках.       — Привет, Намджун, — выглянул Мин.        — Привет, — улыбнулся Джун, присаживаясь в ноги друга. — Я принёс тебе тетради и немного вкусного.        — Спасибо, — кивнул Юнги, заглядывая в пакет. — Но я такое не ем.        — Сам тогда съем, — отмахнулся Намджун. — Кто это? — он кивнул на захлопнувшуюся дверь одной из комнат.        — Сводный брат из Америки приехал. Сокджин.        — Высокий такой.        — Джин будет знаменитым, — пожал плечами Мин. Фраза слетела с его губ так просто, будто была не о будущем. — Ему положено быть высоким.        — Знаменитым? — брови Намджуна приподнялись.        — Да, знаменитым актёром, — гордо произнёс Юнги. — Джин уже даже в театре играет.       — Талантливый?        — Упёртый.        — Понятно.        — Тебе надо выйти за него замуж, — вдруг сказал Юнги.        — Зачем это? — нахмурился Намджун.        — Тебе нужна упёртость, а ему мозг.        — Мда, — выдохнул Ким.        Через пару часов он ушёл домой. Через пару дней Джин вернулся в Америку и снова приехал домой лишь спустя полгода.        Во второй раз Намджун увидел Сокджина на городском пляже. Брат Юнги был в штанах и рубашке с длинным рукавом, не мог позволить своей коже сильно загореть. Все остальные бегали только в плавках или шортах. Намджун тоже. Они с Юнги играли в волейбол. Получалось ужасно, но было весело.        Мяч укатился к ногам Сокджина, сидящего на одном из шезлонгов. Джун подбежал, опускаясь к мячу. Джин приспустил солнцезащитные очки, обратив внимание на подростка.        — Весело?        — Да, — пожал плечами Намджун. — А тебе не жарко?        Сокджин фыркнул.        — Я не могу позволить своей коже стать… неподобающей.        — Ясно, — задумчиво протянул Намджун, поднимая взгляд.        Сердце подлетело к горлу и загрохотало, как будто пыталось вырваться, чтобы приземлиться прямо в руки Джина, закинувшего одну ногу на другую. Такого красивого, такого идеального.        Улыбка тронула его губы. Он понял. Конечно, понял. Сто процентов, Джин уже видел такие взгляды. Уже знал, что значило это выражение лица.        Тем вечером Намджун сказал Юнги, что действительно выйдет замуж за его брата. А следующим Джин вернулся в Америку.        Жизнь понеслась по годам, спеша неизвестно куда. Юнги и Джуну стукнуло по восемнадцать. Намджун был уверен в своих словах, в своей влюблённости, в своём будущем и месте Сокджина в нём. Только тот всё не приезжал.        Они встретились снова в той же квартире. Джин был такой же высокий, такой же красивый. Так же оценивающе смотрел на друга своего брата.        — Я тогда хотел сказать, — начал Намджун с порога.        — Когда? — выгнул бровь Джин.        — Три года назад.        — Вау, — неловко выдохнул Сокджин.        — Так вот, — Ким почесал затылок, — ты тогда сказал, что не хочешь делать свою кожу неподобающей. Но… ты, вообще-то, очень красивый. Я долго думал, что ты идеальный. Но ты не идеальный, ты просто… просто такой… ну, ты – это ты. И это делает тебя прекрасным. В смысле… знаю, мы не то, чтобы общались. Но я смотрел пару интервью с тобой. Я не сталкер.        У Джина вырвался смешок.        — Ты ведь совершеннолетний?        Намджун подавился слюной, резко вскидывая голову. Как будто шаром для боулинга по сердцу. Ещё и выбили страйк.         — Расслабься, — расхохотался Джин. — Ты бы видел своё лицо! Я просто хотел предложить как-нибудь выпить вместе, — он отвёл взгляд, пряча алеющие щёки.               C прогулки они вернулись ближе к семи вечера. Чимин с Юнги уже были дома, разлеглись на диване, тихо переговариваясь.        — Мы стоооолько купили! — счастливый Ханыль подлетел к родителям и прыгнул между ними с пакетами.        — Показывай, — улыбнулся Чимин, чуть сдвигаясь в сторону, чтобы Юнги мог встать.        Намджун с Минчолем зашли следом. Минни подошёл к Чимину, оставил поцелуй на щеке, потом дотронулся до руки Юнги, чуть сжав. Потрепал Ханни по голове, приобнял Джуна и без слов пошёл к лестнице, чтобы отдохнуть в своей комнате.        — Джина мы завезли в отель, он тоже устал, — сказал Ким, мягко улыбаясь лепету Ханыля о покупках.        — Он будет жить в отеле? — нахмурился Юнги.        — Он сам так решил, — кивнул Джун. — Я предлагал ему остаться в квартире.        — М… — Юнги присел на край кресла, временами поглядывая на мужа и сына, увлечённо разглядывающих новую рубашку. — Так… как это получилось? Ничего ведь… ничего не предвещало, никаких знаков.        — Мы не замечаем порожек, пока не спотыкаемся, помнишь? — усмехнулся Намджун. — Но… но это ничего. Мы оба выдохнули, когда всё обсудили. Я люблю его, правда, люблю. Наверное, не могу не любить. Мы столько лет были вместе, но иногда ты перерастаешь отношения. Представляешь? Вдруг больше не понимаешь, о чём вам говорить. Не видишь направление, в котором стоит двигаться. Целуешь по привычке, а не потому что хочешь.        — И вы… — голос Юнги отдавал грустью, — и вы больше никогда не сойдётесь?       — Не знаю, Юнги-я, — пожал плечами Намджун. — Пока мы просто решили разъехаться. Это лучше, чем ругань и измены. Может быть, уже через месяц всё будет, как раньше. Я сорвусь, всё брошу и снова укачу за ним в другую страну. Но сейчас мне этого не хочется. Сейчас мне хочется жить для себя. И Джинни тоже. Сейчас мы не вместе. И от этого легче дышать.        Юнги заглянул в тёплые глаза Намджуна. Снова бросил взгляд на Чимина и Ханни, прислушался к тихим шагам Минни на втором этаже. На телефон приходили уведомления из их общего чата, который ещё давно создал Тэхён. Юнги тогда исправил какое-то забавное название на «Семья». И получил от Чимина кучу поцелуев, сам не понимая за что. Что он такого сделал? Вещи нужно называть своими именами. Вот он и назвал.        Сейчас там Тэхён и Джин обсуждали, чем они все вместе займутся завтра. Может быть, снова устроят пикник. В последний раз они так собирались в прошлый приезд Кимов. Уже целых три года прошло. Не успеют оглянуться, пройдёт ещё столько же.        — Можно я покажу тебе план, который составил для студентов? — закусив губу от нетерпения, спросил Намджун.        — Конечно, Джуни.        Юнги задумчиво посмотрел на лучшего друга. Плечи Намджуна расслаблены, он улыбался мягко и впервые за очень-очень долгое время говорил не о бизнесе, не о Джине, а о себе и своих мечтах.        Расставания сложные, но не всегда грустные, порой они нужные. Порой расставания правильные.