Давно Мертвец🎃

Утро началось с того, что в холле снова зажглись свечи, которые не горели уже двести лет. Это могло означать только одно — новый жилец прибыл. Жанна натянула на себя праздничную вуаль (в которую когда-то заворачивали мумии), Вильгельм привёл себя в порядок, умывшись ведьмовским медом, а Генши… просто пошёл с ними. Ему не спалось, Томас снова сверлил взглядом и что-то царапал в своём блокноте. Было проще притвориться, что у него есть дела. — У нас новая гостья, — с энтузиазмом прокаркала Жанна. — Надеюсь, она не очередная духовная йогини с запахом ладана. Я до сих пор чихаю от той ведьмы с шестого этажа. — Помнишь, как она пыталась проклясть кулон? — Вильгельм фыркнул. — В итоге прокляла свои трусы. Носила их и плакала. Генши вяло усмехнулся, вглядываясь в магическую дверь, сквозь которую обычно прибывали жители. Она распахнулась с мерзким чавканьем, как будто кто-то выжал мир за край. Из чёрного проёма вышла она. Вся в белом, с полупрозрачной вуалью, будто свадебной, только на ней были нарисованы глаза, которые моргали. Под вуалью — худое, бледное лицо и губы, похожие на то, как выглядела Жанна, когда кто-то забыл посолить суп. — О, какое прелестное проклятие на ней висит, — мурлыкнула Жанна. — Оно у неё с рождения или она просто разочаровала ведьму в подростковом возрасте? — Добро пожаловать, — выдохнул Вильгельм. — Надеюсь, у вас нет аллергии на призрачных мух. У нас тут… сезон. Новая жительница молчала. Потом медленно повернула голову к Генши, будто знала, что он — её сосед. Генши почувствовал, как его рубашка стала влажной от пота. Или это была утренняя слизь. Он уже не разбирался. — Меня зовут Ева, — сказала она неожиданно сладким, почти детским голосом. — Я умерла вчера. Это было… неловко. Томас поднял голову от блокнота, в глазах засияло вдохновение: — “Я умерла вчера. Это было… неловко.” Гениально. Первая строчка новой главы. Спасибо, Евочка! — Надеюсь, вы не против ночных стонов? — мягко добавила Ева, повернувшись к Генши. — Иногда я разговариваю во сне. Или с теми, кто под кроватью. У них часто есть новости. — О, не волнуйтесь, — пробормотал Генши. — Я уже спал с псом-призраком и наблюдал, как моя тень подавилась морковкой. Думаю, я адаптировался. На этом фоне, как всегда величественно, появился Наирхан. Он стоял, слегка повернув голову в сторону новых событий, будто только что соизволил заметить, что в отеле вообще кто-то появился. — Очередная душа, — произнёс он с таким драматизмом, будто объявлял падение империи. — Надеюсь, не политик. У меня уже был один. Пытался реформировать лифт. Превратился в кресло. Ева посмотрела на него, и будто бы на секунду улыбнулась. — Я… поклонница абсолютной власти. — Прекрасно, — коротко кивнул Наирхан. — У нас как раз не хватает тех, кто склонен подчиняться. — Ну всё, хватит, — взвизгнула Жанна. — Сейчас опять начнётся это их интеллектуальное фехтование! Лучше пойдём, покажем ей номер. — Он прямо рядом с моим? — спросила Ева, слегка повернувшись к Генши. — Да, — вздохнул он. — Соседство в аду — это... очень буквальное выражение, как оказалось. — Тогда, — прошептала она, — будет весело. Томас за ней уже записывал: > “Соседка из ада. Но с хорошими манерами.” P.S. Возможно, Генши всё-таки заведёт отношения. С кем-то, кто уже умер. Соседка, чья смерть произошла только вчера, открыла дверь в свой новый номер. Он был просторный, с высокими потолками, парящими книгами и настенным зеркалом, которое не отражало ничего, кроме леса, которого не существовало в этой реальности. Ева тихо вошла, её вуаль чуть трепетала от сквозняка, которого не было. Она аккуратно поставила чемодан на кровать, расстегнула замок и достала первое, что попалось — фарфоровую руку. Она поставила её на полку. Следом — несколько старых писем, запечатанных чёрным воском. И, наконец, маленькую банку с надписью “часть души, не открывать до апокалипсиса”. Она посмотрела на неё и поставила рядом с мылом. — Наконец-то немного уединения, — пробормотала она и села на кровать, которая тут же скрипнула голосом: — Добро пожаловать, Ева. Пожалуйста, не пытайтесь меня проклясть. --- Тем временем в номере Генши… …шла партия в шахматы. Генши щурился на доску, осторожно передвигая слонёнка (в прямом смысле — фигура была в форме миниатюрного слона с фуражкой). — Шах, — сказал Томас, лежа на полу и щёлкая пером. — Ты опять читеришь, — пробормотал Генши. — Конь не может прыгать через портал. Это против всех правил! — У меня авторские права на логику, — фыркнул Томас. — И потом, это не портал. Это просто дырка в столе. Я использую интерьер, как могу. На диване, подле шахматной доски, уютно расположились Жанна и Вильгельм. Жанна пила чай с ароматом лемонграсса и ведьминого яда, аккуратно помешивая ложечкой, которая периодически кусалась. — Ты видел новую? — спросила она, даже не смотря на мужа. — Хрупкая, вуаль, голос как мёд, но внутри у неё точно тараканы. Или змеи. Или тараканозмеи. — Это просто человек, — сказал Вильгельм. — Ну, бывший. Мы все тут были людьми. Просто некоторые… не до конца. Он посмотрел на чашку: — А у тебя кровь из носа, или это добавка? — Клюква, — ответила Жанна, отпивая. — Хотя, может, и нос. Я брала в общей кладовке. Возле окна стоял Наирхан. Его силуэт был неподвижен, руки за спиной, а взгляд устремлён в серое небо за пределами магической защиты отеля. Он молчал. Только пальцы на мгновение дёрнулись — будто поймали воспоминание. — Там сегодня облака как в XV веке, — сказал он негромко, скорее себе, чем кому-то. — Глубокие, с острыми краями. Как тогда, в битве под Бэйцином… — Опять флешбэки? — спросила Жанна, отхлёбывая. — Ты можешь хотя бы раз смотреть в окно без монолога? — Император не смотрит. Император созерцает, — отозвался он, всё ещё не поворачивая головы. — А заодно слышит, как ты в шестой раз пересыпаешь сахар. Это раздражает. — Это не сахар, — усмехнулась она. — Это порошок от духов. Чтобы никто не завонял. На фоне этих разговоров Томас поставил мат. Фигура короля упала в маленький портал и слабо чмокнула при падении. — Вот и всё, — сказал он с победной улыбкой. — Записываю в дневник: "Генши — стратегический гуманист, но проигрывает даже при помощи игральной доски, одержимой пророчествами". Генши уставился на доску. — По-моему, слон только что моргнул… На диване раздался храп. Вильгельм заснул, обнимая подушку. Жанна достала очередной роман с обложкой, где полуголый вампир держал ведьму вверх ногами на фоне пожара. — Уютный вечер, — произнёс Томас, складывая шахматы обратно в коробку, которая сама щёлкнула крышкой. — Может, теперь заглянем к нашей новой соседке? Генши поднял брови. — Ты что, хочешь дружить? — Неа, — ответил Томас. — Хочу шпионить. Это совсем другое. Наирхан наконец обернулся от окна, его глаза задержались на дверях, ведущих к соседнему номеру. — Надеюсь, у неё хотя бы не воняет порчей. Я больше не выношу ведьм с проблемами. Генши, немного нервно почесывая затылок, стоял перед дверью своей новой соседки. Из его номера доносились голоса — Томас что-то с упоением рассказывал Жанне и Вильгельму, громко и с мимикой, как будто играл на сцене. «Они точно ничего не заметят», — подумал он, делая шаг к двери напротив. Он потянулся к дверному колокольчику. Вместо обычного «дзынь» раздалось странное: бззз… “да что тебе надо?” — прошипел звонок, и Генши рефлекторно дёрнулся назад. — Прекрасно, — пробормотал он. — Даже дверной звонок тут с характером. Он уже хотел уйти, но дверь вдруг отворилась, тихо, без скрипа. И на пороге появилась Ева. Она была в длинной полупрозрачной ночной рубашке с чернильными отпечатками ладоней (не её), в руках держала книгу, а волосы были слегка взъерошены, будто она только что спорила с подушкой. — О, — сказала она, немного удивлённо. — Генши, да? Он выпрямился, как будто его застали за преступлением. — Да, я, э… просто решил… ну, привет, — выдал он, с неловкой улыбкой. — Думал… проверить, всё ли у тебя в порядке. Ну, как у новой соседки. Знаешь… официальное «привет, если что — я тут». Ева немного приподняла бровь, но улыбнулась. Не натянуто, а по-настоящему. — Это мило. Обычно соседи просто шипят из-за стены и воруют соль. — Ну, — Генши хмыкнул. — У меня только сахар, и то — подозрительный. Он шевелился вчера. Она рассмеялась. Коротко, но искренне. Генши впервые увидел, как её лицо слегка оживает — и на секунду она стала не пугающей вуалевой дамой, а кем-то… просто живым. Хотя, конечно, формально — уже нет. — Ты выглядишь уставшим, — заметила она. — У тебя такое лицо, будто ты проиграл в шахматы, вытерпел проклятие и ещё застрял с Томасом в одной комнате. — Ты описала мой вечер, — со вздохом сказал Генши. — Я почти горжусь. Небольшая пауза. Он почесал шею. — Я, э… не хотел отвлекать. Просто… если что нужно — стукни. Или пиши. Или шепчи. Хотя, если ты будешь шептать сквозь стену, я испугаюсь. — Я запомню. Только не обещаю, что это буду именно я шептать, — подмигнула Ева. — У меня в шкафу кто-то живёт. — Понял. Шкаф — вне зоны ответственности. Они оба рассмеялись. Не громко, но как будто на секунду сблизились. А потом снова стало чуть тише. — Спасибо, что зашёл, — сказала она, чуть мягче. — Это приятно. Даже… немного странно. Но, думаю, мы тут все странные, так? — Ты ещё не видела, как Наирхан готовит чай, — сказал Генши. — Он кипятит его взглядом. Буквально. У нас в отеле нет нормальных людей. И это уже не пугает. Они посмотрели друг на друга. Потом Ева чуть улыбнулась: — Ну что ж, сосед, думаю, мы подружимся. Или, по крайней мере, не убьём друг друга. — Это уже неплохое начало, — кивнул он. Он уже собирался уходить, когда она вдруг добавила: — Знаешь, а ты… не такой, как остальные здесь. Он смутился. — В смысле — не из прошлого века? — Нет. В смысле… ты настоящий. Даже мёртвый. Он пожал плечами, попятился и ответил: — Я… стараюсь. И ушёл обратно в свой номер, чувствуя, что почему-то улыбка не сходит с его лица. А за спиной, в приоткрытую дверь, Ева всё ещё стояла. Смотрела ему вслед. И в её глазах отражалась не только луна, но и что-то опасно тёплое.