Давно Мертвец🎃

Ева закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал глухо, будто номер с радостью принял её обратно. Она на секунду оперлась спиной на деревянную створку, прикрыв глаза. — Он милый, — пробормотала она, будто кому-то невидимому. — Очень странный, конечно. Но милый. Комната встретила её мягким шорохом. Зеркало всё ещё показывало лес, только теперь между деревьями пробегала маленькая фигурка — возможно, кролик. Или демон, имитирующий кролика. Тут никогда нельзя было быть уверенным. Она прошла мимо кресла, мимо шкафа, из которого доносился глухой ритмичный стук, и села за стол. Разложила карты. Не потому что хотела предсказать себе будущее. А потому что привычка — это единственное, что удерживает остатки разума в новом месте. — Так… — прошептала она и провела пальцем по колоде, как будто она была живой. — Вытянем одну. Только одну. Карта выскользнула сама собой. Колесо Фортуны. — Поворот, — кивнула она. — Конечно. Ну, хоть не башня. Ещё раз. Вторая карта. Шут. — Прекрасно. Начало чего-то. Или полный бардак. Зависит от дня недели. Она усмехнулась и откинулась на спинку стула. Её взгляд скользнул по комнате. С потолка свисал пыльный светильник, который лениво покачивался. Книга, которую она читала утром, снова сама открылась на странице, где кто-то был проклят за воровство чужой души. — Никакой оригинальности, — пробормотала она. — Все эти загробные истории… скучные. Как в кино. Но вот этот… Генши… он как-то по-другому смотрит. Будто пытается вспомнить, что значит быть человеком. Она встала, подошла к шкафу, постучала. — Спокойной ночи. Не пугай мою постель, ладно? Изнутри раздалось: — Мммм… попробую… Она выключила лампу, в комнате зажглись светлячки — кто-то из них, возможно, был бывшим бухгалтером. Ева легла на кровать, её взгляд уткнулся в потолок. Под вуалью мыслей всплывало одно: > «Я умерла вчера. Но, кажется, сегодня — впервые за долгое время — что-то... началось». И в комнате снова стало тихо. Даже шкаф больше не шуршал. Только зеркало медленно мерцало, отражая чей-то силуэт, которого не было. Пятница началась не так уж плохо. Генши проснулся не от воплей, не от духов, не от скрежета шкафа, а просто… проснулся. Как будто его тело — ну, что от него осталось — наконец согласилось на мир с режимом. Он перевернулся на бок и тут же столкнулся нос к носу с Томасом, который уже бодро лежал, свесив ногу с кровати, и что-то читал. Книга была подписана: «Любовь среди вампиров: Часть 17. Кровавый поцелуй». — Доброе… пятничное… что бы это ни было, — пробормотал Генши, отодвигаясь. — Ты так мило дёргаешь бровью во сне, — заметил Томас, не поднимая глаз от книги. — Я всё записал. Возможно, сделаю из этого сцену пытки в следующей главе. — Чудесно… — хрипло ответил Генши, вылезая из кровати и направляясь на кухню. Он машинально насыпал кофе в чашку, залил водой и зевнул так громко, что чашка чуть не треснула от страха. Потягивая напиток, он стоял перед зеркалом, щурясь. Тёмные круги под глазами, волосы взъерошены, футболка с надписью “I survived my own funeral” висела на нём, как зомби-накидка. — Ну и зрелище, — выдохнул он себе в отражение. — Даже я бы себя испугался. Стук. Три чётких, вежливо-уверенных стука в дверь. Он дёрнулся, пролил кофе на свою и без того уставшую футболку и замер. — Генши? — раздался голос Евы за дверью. Он звучал спокойно, но внутри Генши словно что-то заискрилось. Буквально — лампа рядом мигнула. Он расширил глаза, глотнул кофе — зря — и чуть не поперхнулся. — Блин-блин-блин… — зашипел он и заметался по комнате. — Где нормальные штаны?! Где лицо?! Почему моё лицо выглядит как будто я пил клей?! Он в панике нашёл расчёску, провёл ею по волосам (половина всё равно осталась стоять), натянул первый попавшийся свитер (с черепами — в тему, надеялся он), утер кофейное пятно… плюнул и просто повернул ручку двери. Перед ним стояла Ева. В пальто до пола, волосы завязаны небрежно, лицо свежее, взгляд ясный. В руках — какой-то старинный мешочек. — Доброе утро, сосед, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты выглядишь… ну, живее, чем обычно. — Это комплимент? — хрипло пробормотал он, смущённо улыбаясь. — Возможно, — пожала плечами она. — Я… эээ… хотела принести тебе это. Она протянула мешочек. — Сонные травы. Домашняя смесь. Я подумала… ты не очень хорошо спишь, судя по тому, как твоя тень вчера блуждала отдельно от тебя. Он взял мешочек, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Искра. Не буквально, но в воздухе что-то словно треснуло. — Спасибо. Я… да, у меня… немного… ну, бывает… хожу по потолку во сне. — Ничего, — кивнула Ева. — Главное — не падай с него. А то соседи снизу жалуются. Они оба усмехнулись. — Ну ладно, не буду мешать. — Она сделала шаг назад. — Просто… хотела сделать пятницу менее трупной. — Получилось, — честно сказал он. Ева чуть кивнула и пошла к себе, оставив за собой аромат чего-то тёплого и пряного — возможно, корицы. Возможно, магии. Генши стоял с мешочком в руках, в свитере с черепами и пятном кофе, и вдруг подумал, что быть мёртвым — это не всегда конец. Иногда — это просто продолжение. Только странное. Из комнаты выглянул Томас, жуя сухарик: — Это была… романтическая сцена? Потому что я ничего не понял, но я почувствовал химию. Ты покраснел, между прочим. — Иди… в шкаф, — пробормотал Генши, уходя обратно на кухню с мешочком, как с каким-то сокровищем. Мягкий свет проникает сквозь витражи, на полу узоры из тени и солнца, а воздух пахнет чем-то между пельменями и формальдегидом. Отельное кафе, как всегда, было полупустым: у одного окна кто-то спорил с летающей рыбой, у другого — два скелета молча играли в домино, и только в углу, за длинным столом, как обычно обосновалась знаменитая четвёрка +1. Наирхан, как и положено бывшему императору, сидел прямо, с идеальной осанкой, поглаживая свой бокал с чаем, будто это был goblet of destiny. — Ты не понимаешь, — говорил он Вильгельму, — в XIV веке королевства не падали просто из-за плохой погоды. Сейчас же один дождик — и всё, паника, манифесты, демократические выборы. — Да ты просто ревнуешь к современности, — буркнул Вильгельм, заедая котлету хлебом и огрызаясь на невидимого официанта, который пытался вынести у него вилку. — Всё это звучит, как нытьё старого вампира. — Я и есть старый вампир, — сухо заметил Наирхан. Жанна листала роман с названием «Колдовской поцелуй в полночь», периодически закатывая глаза: — Ну почему все мужчины в этих книгах либо демоны, либо невероятные, но тупые? Где нормальные злые, но умные? Где вот… ты, милый, — ткнула она в Вильгельма пальцем с коготком. — Ты был бы шикарным любовным интересом. Правда, ты бы, скорее всего, съел героиню на 20-й странице. — Потому что она наверняка тупая, — пожал плечами ведьмак. — Я не ем умных. Тем временем Генши, зарывшись в чашку чая, старался не дышать. Томас сидел напротив, с блокнотом и тем самым взглядом писателя, которому не хватает только взрыва или сексуального конфликта в тексте. — Итак, Генши, — начал он, делая пометку. — Когда вы уже будете встречаться? Генши поперхнулся. Чай прошёл не туда. Он закашлялся, стукнул себя в грудь, чуть не выронил чашку и уставился на Томаса с таким выражением, будто тот только что предложил ему продать душу за купон на кофе. — Что?! Слушай, мы не собираемся встречаться! Ты вообще о чём?! — С Евой, — Томас кивнул, как будто это было очевидно. — Ну же, ты был у неё, ты держал мешочек с её магической пыльцой, ты смотришь на неё, как кот, нашедший кусок лазаньи. Очевидно же. — Я… Я просто был вежлив! Это называется быть хорошим соседом! — Угу, — промурлыкал Жанна, даже не отрываясь от страницы. — Я тоже когда-то «вежливо» зашла к своему соседу. Теперь у нас трое духов-детей. — Ребята, хватит, — Генши закатил глаза. — Мы не... Мы не... это не так работает! — Я просто пытаюсь понять, — сказал Томас, на полном серьёзе. — Это платоническое «я чуть не задохнулся, когда она сказала моё имя» или уже романтическое «я перестал видеть других женщин»? — Томас… — А может, это сценарий для трагедии? Два призрака, связанные прошлым, но разлучённые… шкафом. Или магией. Или, о, — он записал, — «внутренними тараканами». — Я сейчас тебе твой блокнот засуну в духовку, — пригрозил Генши. — О, страсть, — театрально прошептала Жанна, хлопая в ладоши. — Я чувствую, как рождается трагикомедия. О, Евочка, моё сердце дрожит, но увы — у меня нет тела! — Ты сама пьяненькая, да? — спросил Вильгельм, заглядывая в её чашку. — Это не чай. — Это эмоции, собранные с гостей отеля. Горько, но бодрит. Наирхан наконец вмешался: — Перестаньте. Это же просто флирт. Ничего необычного. У нас в императорском дворе каждый день флиртовали. Я даже однажды женился по ошибке. Дважды. — Это объясняет многое, — пробормотал Вильгельм. Тем временем Генши встал, схватил свою чашку, посмотрел на всех с возмущённым лицом и сказал: — Ничего у нас с ней нет! Мы просто соседи. И всё! И ушёл. Немного неуверенно. Немного покраснев. Жанна проводила его взглядом, потом повернулась к остальным и, чуть прищурившись, сказала: — Он влюблён. — Как труп в холодильник, — подтвердил Томас. — И чего теперь? — спросил Вильгельм, облизывая вилку. Наирхан отпил чай и философски изрёк: — Ждём драму. Или свадьбу. Что будет первым.