Давно Мертвец🎃

Генши шёл по коридору, держа в руках пустую чашку — он собирался отнести её обратно на кухню. Хотя, по правде говоря, он просто хотел пройтись. После разговора в кафе ему требовалось… развеяться. Или сбежать от Томаса, который всё ещё спорил с кем-то насчёт любовной линии в своём «романе». Он свернул за угол — и врезался прямо в кого-то. — Ох, чёрт! Простите! — выдохнул он, пятясь. — Осторожно, ты чуть не сбил меня с дороги судьбы, — раздался знакомый голос. Ева. Она стояла в тени у окна, в руках у неё была чёрная кружка, на которой блёстками был выведен череп с сердечками в глазах. Волосы были чуть растрёпаны, глаза усталые, но яркие. — Генши, — сказала она с лёгкой улыбкой, — ты всё ещё выглядишь, как человек, который не привык быть мёртвым. — Ну, я практикуюсь, — усмехнулся он и опустил глаза. — Мёртвым быть, знаешь, не так просто, как кажется. Особенно с друзьями, которые считают, что ты тайно влюблён в каждую соседку с пальто. — Каждую? — она приподняла бровь. — Значит, я не единственная? — Нет, нет! Я не это имел в виду! — замахал руками Генши. — То есть ты — да, то есть ты… одна такая… ну… чёрт. — Расслабься, — сказала Ева, смеясь. — Я шучу. — Хотя, если ты будешь продолжать так заикаться рядом со мной, я, возможно, подумаю, что ты пытаешься наложить заклинание. Он смущённо провёл рукой по затылку. — Ну… если только заклинание смущения и пота. Наступила короткая, уютная пауза. Они оба смотрели в окно, где сквозь витражи проскальзывал свет, словно где-то снаружи была ещё одна жизнь. Или две. — Я, кстати… — начала Ева, глядя в чашку. — Иногда… гадаю. На картах. Ну, чисто для себя. Иногда. — Иногда? — переспросил Генши. — Ну… — она пожала плечами. — Всю жизнь. — Сначала — по приколу, потом — как привычка. Теперь я даже кофе пью только после расклада. Суеверие. Или оправдание зависимости. — И работает? — Иногда пугающе хорошо. Иногда — просто красиво. — Хочешь попробовать? Генши замер. Он колебался. Но потом вспомнил, как сидел вчера в кровати с открытыми глазами, не понимая, куда вообще всё это идёт. И сказал: — Давай. Почему нет. Если я умру второй раз, скажи хотя бы, на какой карте. — Сделка, — хмыкнула Ева и повернулась. — Мой номер рядом. Только... предупреждаю: карты говорят странным языком. Иногда — слишком честным. — Ну… хуже, чем Томас, быть не может. — Это правда. Они вдвоём исчезли в повороте коридора, свет от окна скользнул по полу, как солнечный зрачок, следящий за ними. А где-то вдалеке шкаф из комнаты Евы хрипло сказал: — Он влюбился. Ха. Свет тусклый, только от лампы с зелёным абажуром. В комнате пахнет сушёными травами, чернилами и чем-то… морским, солёным, будто ветер издалека пришёл посмотреть. На полу — ковёр, весь в узорах, напоминающих винтажные круги ведьминских ритуалов. Ева сидит за столом, на нём — старая колода Таро. Не глянцевая, не новая. Слегка затёртая, как будто принадлежала кому-то ещё до неё. Генши усаживается напротив, слегка нервничает, но пытается не показывать. — Не переживай, — говорит Ева, перетасовывая карты. — Это всего лишь игра. — Иногда... игра с острыми углами. Он усмехается, но быстро перестаёт, когда карты начинают раскладываться. --- 🂠 Первая карта — Прошлое XV — Дьявол — О, — Ева слегка хмурится. — Карта сильная. Привязанность. Зависимость. Кто-то был связан со своей судьбой больше, чем думал. — Часто она говорит о событиях, которые произошли под влиянием других. Неконтролируемо. Насильно. — Здесь есть… ощущение... столкновения. Насилия. Что-то вырвало тебя из жизни, не по твоей воле. Генши моргнул. Он не помнил, как умер. Но его ладони стали влажными. — Может, просто метафора, — буркнул он. — Или я... был токсиком. — Или ты кого-то встретил, — сказала Ева, глядя в карту, — кого не должен был. --- 🂠 Вторая карта — Настоящее XVI — Башня Комната сразу будто стала тише. Ева не говорит сразу. Она смотрит на карту — на изображение молнии, разрушающей высокую башню, из которой падают люди. Один — в красном. Другой — в синем. — Это всегда… разрушение, — наконец говорит она. — Открытие того, что скрывалось. Или правда, к которой ты не был готов. — Башня — встреча с тем, кто был частью твоего краха. Прямо сейчас, в твоей жизни. Генши вдруг почувствовал, как всё внутри похолодело. Он смотрит на неё. На её руки. На карту. И почему-то думает: она. Почему-то… я боюсь её? — Это... тоже просто метафора? — спрашивает он, голосом ниже. — Надеюсь, — отвечает Ева. Улыбка на её лице еле заметна, как тонкая трещина. --- 🂠 Третья карта — Будущее XX — Страшный суд Ева медленно кладёт карту. И замирает. — Эта карта… она про воскрешение. Не в смысле тела, а… истины. Про то, что было забыто. Или спрятано. — Кто-то... вспомнит. Или кто-то должен будет ответить. Тут тишина становится густой. Генши смотрит на карту — там фигуры поднимаются из воды. Из тумана. Из забытых могил. — Значит, мне... суждено... вспомнить? — тихо спрашивает он. — Или кому-то другому — вспомнить, что сделала. Она не знает, почему сказала это. Слова сами выскользнули. И в этот момент Ева впервые опускает глаза, как будто ей стало неуютно. — Иногда карты знают больше, чем мы, — сказала она, собирая их. — Даже слишком много. --- Сцена заканчивается тем, как Генши уходит в коридор. Камера (воображаемая) остаётся в комнате с Евой, которая сидит, уставившись на колоду. И вдруг... её рука дрожит. Она вынимает одну карту сама. Она не раскладывала её. Она просто тянет. И вытягивает: 🂠 Смерть Но в этой версии карты — не всадник, не коса. А автобус, мчащийся ночью. И в отражении на стекле — глаза женщины в панике. Ева отшатывается. И на шёпоте: — …я не помню этого. Генши медленно поднимался по лестнице, всё ещё ощущая внутреннюю дрожь — не от страха, а от того глухого, липкого чувства, которое появляется, когда правда ходит вокруг да около, почти касается, но не говорит вслух. Он потёр затылок, подошёл к двери своего номера и вставил ключ. Щелчок замка показался особенно громким. Он вошёл. И замер. — Ну наконец-то, — Томас сидел на его диване, закинув ноги на стол, с блокнотом в одной руке и леденцом во рту. — Я уже подумывал вызвать поисковую команду из полтергейстов. Ты где пропадал, душа моя? — Я... был у Евы, — сухо сказал Генши, закрывая дверь. Он вдруг почувствовал себя странно обнажённым, будто Томас мог прочитать на нём остатки карт, запах сожжённых тайн и тень молнии с карты Башни. — У-у-у, — протянул Томас, вынимая леденец. — Прямо на первое гадание? Слушай, вы не слишком быстро развиваете отношения? Или это у вас теперь такой фетиш — магические девы и травяной чай? — Это было странно, Томас. Очень странно, — Генши опустился на край кровати. — Карты… будто знали. Я не знаю как объяснить. Это было как удар по голове. — Как хорошая рецензия на плохую книгу? — спросил Томас. — Нет. Как... будто я чего-то не помню. Или не должен был помнить. Они показали прошлое, которое звучало слишком точно. Слишком... персонально. Томас замолчал. Он вдруг выглядел не таким уж насмешливым. — И она... — Генши вздохнул. — Она сама испугалась. Последняя карта... Страшный суд. И потом... она сказала что кто-то вспомнит, что сделал. — Мило, — сказал Томас, вставая. — А теперь напомни мне: ты сказал ей, что не помнишь, как умер? — Да. — Ну вот, поздравляю. Добро пожаловать в роман, дружок. — Томас… — Нет-нет, правда, — он подошёл к Генши и заглянул ему в глаза. — Если бы я был писателем — а я им, чёрт возьми, и являюсь — я бы сказал: твой убийца где-то рядом, и он даже не знает, что ты его жертва. И теперь вы оба заперты в одном отеле, в одном загробном клубе, пьёте один и тот же кофе и, возможно, разделяете... постель. — Спасибо, — пробормотал Генши. — Теперь я спать точно не буду. — Отлично! Значит, ты освободишь диван для ночного дозора писателя. Я как раз хотел понаблюдать, как ты спишь с открытыми глазами. — Томас… — Шучу. Наверное. А теперь ложись. Если завтра тебя не сожрут собаки-призраки, ты должен узнать, кто ты на самом деле. Он щёлкнул пальцами, вышел в коридор — и как всегда, исчез, как будто растворился в стене. А Генши остался сидеть на кровати, глядя в пустую комнату. Башня. Дьявол. Суд. Он прошептал: — Что ты натворила, Ева?..