Давно Мертвец🎃

Следующим утром, едва успев высушить волосы после ночного плавания и наскоро накинув свой любимый серый кардиган, Генши направился к кабинету Бабетты Клок — управляющей отелем, загадочной женщины с глазами цвета выцветших чернил и причёской, которую, казалось, укладывали в параллельной реальности. Коридоры были на удивление пусты. Только бульдог-призрак зевнул, протопал мимо с видом "опять дела", и в воздухе повис легкий запах ванили и пыли — фирменный аромат этого отеля. Дверь с табличкой "Управляющая" казалась грозной, но Генши, собрав волю в кулак, постучал три раза. — «Войдите… если осмелитесь,» — прозвучал голос Бабетты с драматическим оттенком. Он вошёл. Бабетта сидела за столом, обложенная бумагами, чаем в чашке в виде черепа и каким-то вязанием — вполне возможно, это был носок для вампира. — «Генши. Какая… утренняя неожиданность. Хотите пожаловаться на Томаса? У него снова была идея организовать литературный карнавал в прачечной.» — «Нет. На удивление, нет,» — Генши сел, слегка потупившись, но быстро набрался духа. — «Я хотел... предложить кое-что. Своё дело. Ну, бизнес. В отеле.» Бабетта замерла с клубком шерсти в руках. — «Интригующе. Если вы скажете “ещё одно кафе”, я вылетаю в окно.» — «Нет, не кафе!» — поспешил он. — «Я думал… может, что-то вроде места для душ, где они могли бы попробовать себя. Писать. Говорить. Читать. Обсуждать свою жизнь… или смерть. Что-то вроде... клуба смыслов. Или… эээ… “Мастерской посмертной самореализации?”» Пауза. Очень долгая пауза. Бабетта сняла очки, посмотрела на него. — «Вы хотите открыть кружок… “глубоких чувств и креативной пост-смерти”?» — «Ну… если перефразировать — да,» — смущённо кивнул он. И тут она… улыбнулась. — «Наконец-то хоть кто-то в этом здании придумал не драться, не кусаться и не устраивать приворотные дискотеки. Заполните форму С-13-Г с приложением креативной концепции. И… Генши?» — «Да?» — «Назовите это как-то… сексуально-философски. “Гробовые Рефлексии”? Или “Отголоски Жизни”? Без этого сейчас ни один бизнес не выживает.» Он кивнул, слегка ошарашенный. А потом встал. — «Спасибо, мадам Клок. Вы… не такая уж страшная, как о вас говорят.» — «А вы… не такой уж потерянный,» — усмехнулась она, вернувшись к вязанию. — «Закройте дверь. И передайте Томасу, что прачечная под охраной.» Поздний вечер. Генши стоял у двери Наирхана и колебался. Он уже постучал. Один раз. Но тишина внутри была такой плотной, что ему вдруг захотелось убежать обратно. Или хотя бы переодеться. Почему он пришёл в халате? И вдруг — дверь распахнулась. — «…Ты снова сбежал от собаки?» — голос Наирхана был как всегда холодно-спокойным, будто он только что читал хроники Римской империи, а не открывал дверь середине ночи. — «Нет. На этот раз без собаки. Без слизи. И вообще…» — Генши почесал шею, — «Я пришёл поговорить.» Наирхан приподнял бровь. — «Добровольно? Или тебя опять шантажирует Томас?» — «Нет! Просто… можно войти?» Наирхан посторонился. Его номер был таким же, каким Генши его и представлял: идеальный порядок, строгий интерьер, ни капли хаоса. Даже свечи стояли симметрично. Они сели. Молчание. Две чашки — одна с кровью, одна с ромашковым чаем. (Генши сделал вид, что не замечает, что кружка с кровью подогревается на мини-плите.) — «Так?» — спросил Наирхан, скрестив пальцы. — «Что привело тебя к императору на аудиенцию?» Генши вздохнул. — «Я хочу… открыть своё дело. Не магазин, не лавку — место, где призраки и мертвецы смогут… говорить. Делать что-то. Искать смысл. Читать, писать. Что-то настоящее.» Наирхан смотрел внимательно. — «Ты хочешь создать философский кружок для мёртвых?» — «Ну… если убрать пафос — да.» Пауза. Наирхан поставил чашку. — «И ты подумал, что я — тот, кому стоит это рассказать?» — «Ну ты ведь… не просто бывший император. Ты наблюдаешь. Ты понимаешь. А я — не понимаю. И если это полная чушь, я бы хотел услышать это от умного человека, а не от ведьмы, читающей “Ритуалы любви: том 4”.» Наирхан чуть прищурился. — «Интересно. Ты хочешь, чтобы я одобрил твоё… душевное кафе?» — «Нет. Просто… хотел, чтобы ты знал. И может быть… если ты когда-нибудь захочешь выступить перед кем-то. Рассказать про свои войны. Свои жены. Свой путь — я бы дал тебе сцену. Микрофон. Или кресло у камина.» Наирхан задумался. Потом поднялся, подошёл к книжному шкафу, достал старую карту Азии 15 века и аккуратно передал её Генши. — «Если ты найдёшь, где я потерял 37-ю дивизию в Монголии, я, может, и выступлю.» — «Это “да”?» — удивился Генши. — «Это “да, но не думай, что мы теперь друзья.”» Генши улыбнулся. — «Понял. Пока просто… сценические коллеги.» Наирхан кивнул. — «И больше не стучи в мою дверь в халате.» На следующее утро, Генши снова накинул свой серый кардиган (официальная униформа «взвешенного энтузиазма») и отправился по отелю в поисках идеального уголка для своего проекта. Где-то между библиотекой, которой никто не пользовался с 1923 года, и комнатой, в которой живёт призрак аристократки, ставшей стулом (буквально), должен был найтись подходящий уголок. Он открыл первую дверь. Комната 312. Плесень, одинокий канделябр и странный шёпот: — «Судьба написана на стенах…» Генши аккуратно закрыл обратно. — «Нет, спасибо, я ищу что-то с вентиляцией.» Следующая — бальный зал, в котором каждую ночь танцевали привидения времён викторианской драмы. Когда он заглянул, одна пара вальсировала прямо сквозь колонну, а оркестр из скелетов уставился на него так, будто он вторгся в самое важное репетиционное выступление века. — «Извините, продолжайте. Очень… выразительно.» И вот — он нашёл её. Небольшая, но уютная комната на втором этаже, забытая всеми. Стены в тёплых тонах, высокие окна с видом на луну, пару кресел и давно затерявшийся камин. Раньше тут была мастерская по реставрации магических артефактов, но теперь в углу стояла только разбитая кружка и табличка: «Не трогать амулеты руками. Особенно левыми.» Генши вошёл, вдохнул пыль и… почувствовал, что это оно. Он сел в кресло, провёл пальцем по подлокотнику. — «Ну что, комната, мы с тобой создадим нечто абсурдно полезное.» Тут дверь заскрипела, и в неё просунулась голова Томаса: — «Ты украл комнату с лучшим видом на кладбище! Я восхищён и возмущён одновременно!» — «Я её не украл. Я… арендовал у судьбы.» Томас захлопнул блокнот и сел на подоконник: — «Ну, что ж, тогда впиши и меня в своё расписание. Думаю, “лекции по экзистенциальному романтизму в нежити” отлично зайдут на четвёртые выходные месяца.» Генши вздохнул. — «Это должно было быть местом тишины и размышлений…» — «Тогда начни с размышлений, как ты собрался отмывать ковёр. Это пятно выглядит как крик.» День обустройства. Комната 217. Генши стоял посреди своего «интеллектуального уголка», в обнимку с подушкой, которую зачем-то притащил с кухни (она была в форме черепа, кто бы отказался?). На полу — старый ковёр с узором, напоминающим случайную последовательность шрамов. На стенах — несколько полок, пустых, но пыльных, словно ждали кого-то, кто даст им вторую жизнь. — «Если всё пойдёт не так — скажу, что это арт-инсталляция о бессмысленности стремлений в загробной жизни», — пробормотал он себе под нос, настраивая стул по высоте. В дверь постучали. — «Входите! Только не швыряйте больше книги, как Томас!» Первой зашла Жанна — в пышной юбке, с дымящейся чашкой чая и неуместно радостной улыбкой: — «Ну, покажи нам, мистер Вдохновляющее Пространство.» Сзади Вильгельм, с выражением лица, будто его заставили прийти. — «Мы думали, здесь будет буфет.» — «Я... принёс сухари и дешёвый кофе,» — пожал плечами Генши. Жанна села в кресло. — «О, это всё так... угнетающе творчески.» Следом появился Томас, бросив в воздухе конфетти из клочков бумажек с неудачными заголовками своих глав. — «Открытие! Официальное открытие! Первого в отеле клуба “Мы всё ещё существуем, и что с того?”» И — неожиданно — Наирхан. Величественно зашёл, осмотрелся. — «Слишком светло. Нужно бархатные занавеси и мрамор. И где бюст древнего меня?» — «Наир, это не музей твоих подвигов, это просто место, где можно… подумать. Поговорить. Пожить. Хотя бы наполовину.» Он ничего не ответил, но уселся в кресло с таким видом, будто принял приглашение не из вежливости, а чтобы всё контролировать лично. Генши вдохнул. — «Итак. Добро пожаловать в “Уголок Отражения”. Здесь каждый может прийти, сесть, почитать, написать, помолчать. Или поговорить. Или…» — «...устроить жёсткие дебаты на тему: “Имела ли душа право покинуть тело в 1349 году без согласия церкви?”» — вставил Наирхан. — «Ну… если очень хочется, да.» Жанна зевнула. — «Ты серьёзно? Никаких ритуальных танцев? Ни одной свечки в форме сердца?» — «Нет, но у меня есть блокнот и... чай.» Томас поднял руку. — «Я записал это в своём романе. В главе “Призрак, который хотел больше”.» Вильгельм в этот момент уже открыл окно, чтобы выкурить трубку. Генши улыбнулся. Они не совсем понимали, зачем пришли. Но пришли. И остались. Это было начало.