Давно Мертвец🎃

Понедельник. Сеанс с призраком графа Иезекиля фон Рёппера. Генши сидит за своим столом, ручка в руке. Напротив — полупрозрачная фигура в сюртуке и с моноклем, который держится явно из упрямства. — «Мистер Рёппер, расскажите, что вас тревожит?» — «Меня преследует чувство вины.» — «О, а за что?» — «Я построил 14-этажный замок, забыв о лестнице.» Генши делает пометку: "Мёртвые архитекторы часто живут с живыми ошибками." Призрак исчезает в облаке пыли и позора. --- Вторник. Сеанс с оборотнем-поэтом, по имени Рори. — «Ты чувствуешь себя потерянным?» — «Я чувствую себя съеденным. Каждое полнолуние — как откат всей терапии!» — «Хочешь почитать мне свои стихи?» — «Нет. Я хочу выть. Но в ритме ямба.» Сеанс заканчивается тем, что Генши подвывает в такт, и это звучит пугающе… даже для мёртвых. --- Среда. Неофициальный визит от Жанны. Жанна садится, оборачивается и сразу: — «Я просто пришла посмотреть, не скучаешь ли тут один.» — «Ну… вообще-то я...» — «Вот и славно. Я принесла пирожные. Сейчас обсудим, почему оборотники не умеют танцевать вальс.» Сессия перерастает в чаепитие и страстную лекцию Жанны о важности кружев в моде для загробных дам. --- Четверг. Сеанс с самим… Наирханом. Генши был немного удивлён, когда Наирхан пришёл сам. — «Ты говорил, что можно прийти и... подумать вслух?» — «Ну… да, в общем. Хотел бы выговориться?» — «Иногда мне кажется, что всё, чего я добился… было зря. Я всё ещё жажду власти. Но править здесь — это как быть королём в театре теней.» Он смотрит на свои руки. — «Ты когда-нибудь чувствовал, что ты велик, но больше никому не нужен?» Генши: — «Постоянно.» Пауза. Наирхан: — «Ты странный. Мне это нравится.» Он уходит, оставляя после себя только запах ладана и ощущение, будто Генши прошёл собеседование в имперскую дружбу. --- Пятница. Никто не приходит. Генши сидит один в кресле. Чашка кофе, легкий сквозняк. Он улыбается. Иногда даже тишина — хороший посетитель. Но тут из стены появляется Томас: — «Прости, не записался. Просто… мне было скучно.» — «Заходи, Томас. Только без драмы.» — «Обещаю. Сегодня я просто друг.» Они болтают до позднего вечера. Никакой великой истины. Только уют. Комната 217, пятничный вечер. Генши расставил подушки, поставил старый чайник на плиту и нарисовал мелом на полу круг — «для атмосферы, а не ритуала» — как он объяснил. Он пригласил всех, кто хоть раз заходил к нему за эти дни. И, к его удивлению, пришли все. Даже Наирхан, с лицом “я не понимаю, зачем я здесь, но если вы смеете смеяться — я превращу вас в пыль”. Первой в комнату влетела Жанна, в пеньюаре с принтом летающих влюблённых черепов и тарелкой печенья. За ней, как охранник с похмелья, Вильгельм, неся поднос с «ведьминым компотом» (на вкус как креветочная кровь, но с корицей). Появился Томас, по традиции записывая всё с выражением лица писателя, впервые наблюдающего за настоящими эмоциями. За ним шёл Рори, поэт-оборотень, прикрывший уши вязаной шапкой — «на всякий случай, если начнётся групповое пение». Незаметно в углу сидел призрак графа Иезекиля, который принёс свою недостроенную лестницу в миниатюре — «чтобы напомнить себе о смирении». А потом вошёл Наирхан. Он посмотрел на всех, поднял бровь, уселся, и произнёс с оттенком трагического величия: — «Это… весьма сомнительный ковен. Но ладно. Я останусь.» Генши хлопнул в ладоши, налил себе чай, сел в центр и сказал: — «В этот вечер — мы просто те, кто есть. Я не эксперт. Я просто устал быть один. И думаю, вы тоже. Так что пусть будет честно и по-простому. Кто хочет — говорит. Кто не хочет — пьёт чай.» Пауза. Жанна первой подняла руку: — «Я… чувствую, будто за эти сто лет я стала… слишком собой. Никто не говорит мне “Жанна, может, хватит?” Я потеряла представление о границах.» Вильгельм: — «Нет, не потеряла. Ты их сожгла. И ещё потом станцевала на пепле.» Жанна швырнула в него печенькой. Он не увернулся. Рори: — «Я пишу стихи. Но никто их не читает. Потому что их нельзя лайкнуть. Я чувствую себя... тихим в слишком громком мире.» Генши: — «Я чувствую, что всё время становлюсь кем-то удобным. Даже здесь. Даже после смерти.» Наирхан: — «Я... — » (долгая пауза) — «Я не привык говорить. Меня всегда слушали. Даже когда не понимали. А теперь… я понимаю, что сам не знаю, кто я без трона. Без титула. Без войны.» Томас в этот момент перестал писать. Просто слушал. Генши: — «Может, мы все просто... пытаемся понять, зачем остались? Почему не ушли дальше?» Тишина. Она длилась несколько секунд. Но это была добрая тишина. Принятая. Почти уютная. И тут Жанна сказала: — «А ещё я ненавижу оборотницу с третьего этажа. У неё ноги красивые. Это нечестно.» Все рассмеялись. Даже Наирхан... улыбнулся. Точнее, угол его рта дрогнул — что, по меркам императоров, было фейерверком. Они провели там весь вечер. Без надрыва. Без фальши. Иногда с цинизмом. Иногда с молчанием. Но рядом. --- Когда всё закончилось, Генши выключил свет и остался один. Посмотрел на круг, на подушки, на чай. И впервые с момента смерти подумал: я действительно где-то нужен. Генши вышел из своей комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. В руках — связка ключей, один из которых с громким щелчком повернулся в замке. Он глубоко выдохнул, словно выдохом благодарил тишину, пропитавшую стены после неожиданно душевного вечера. Но стоило ему обернуться — прямо перед ним, почти в двух шагах, в темноте коридора стоял Наирхан. Высокий. Невозмутимый. Слегка подсвеченный настенным бра, он будто материализовался из самой ночи. — «АААА!» — взвизгнул Генши, сжав ключи в руке как оружие самозащиты и отскочив в сторону. — «Ты что, прокрался сквозь стены?!» Наирхан посмотрел на него с ленивым презрением, как будто был слегка оскорблён предположением, что императоры кого-то прокрадываются. — «Я шёл. Медленно. По прямой. Ты просто слишком громко закрываешь двери.» Генши судорожно выдохнул, утирая лоб. — «Тебе обязательно появляться как кошмар из ночного шкафа?!» Наирхан поднял бровь. — «Если хочешь, могу носить колокольчик. Но, боюсь, мой статус не позволит.» — «Что ты тут вообще делаешь?» — пробормотал Генши, начиная снова дышать. Наирхан ненадолго замолчал. Его взгляд, обычно такой отстранённый, теперь будто нёс в себе лёгкую неуверенность. — «Не знаю... просто... вышел прогуляться. Или... Может быть, хотел поговорить. Насчёт вечера.» Генши смягчился. — «Ты удивил. Правда. Я думал, ты один из тех, кто презирает такие “эмоциональные посиделки”.» — «Я презираю. Но… иногда даже презрение устаёт.» Они оба замолчали. Потом Генши кивнул в сторону коридора: — «Ну… если ты не против идти как обычный смертный, а не возникать из теней… можем пройтись немного?» Наирхан хмыкнул: — «Условие принято. Идти буду по полу. Без исчезновений. Обещаю.» Они пошли вместе. Без особых слов. Просто двое… странных. Один — человек, ставший призраком. Второй — император, ставший просто соседом. И этого, кажется, было достаточно.