Давно Мертвец🎃

Генши, немного оправившись от первого шока, неторопливо шел рядом с Наирханом. Снова накатила та же знакомая тишина, в которой, казалось, пряталась вся неопределенность мира. В очередной раз задумавшись, Генши осторожно обрушил на тишину свой вопрос, чуть прищурившись. — «Слушай, Наирхан… Я всё-таки не могу не спросить. Я знаю про твою вампирскую жизнь, твоих жён, твою политику... Но что было до этого? Что ты вообще был до того, как стал этим, ну, императором?» Наирхан как-то резко остановился. Генши заметил, как его взгляд стал тяжёлым, будто сам вопрос вызвал какую-то неразрешимую боль, за которой скрывалась целая эпоха. — «Ты хочешь знать о том, кем я был до того, как стал… этим?» — его голос стал немного тише, его тон стал более серьёзным, чем обычно. Генши немного смутился, но продолжил: — «Да, мне интересно. Я знаю, что ты император, ты был великим, ты управлял, но вот… кем ты был до того, как стал вампиром? Просто интересно, кто был этот человек, прежде чем вся эта... история началась.» Наирхан долго молчал, кажется, взвешивая свой ответ. Потом, слегка наклонив голову, он начал говорить, и его слова были медленными, как будто он разжёвывал каждое воспоминание: — «До того, как я стал вампиром, я был… обычным человеком. Не императором. Я был сыном простого ремесленника в небольшой деревне на Востоке. Не славился ничем особенным. В моей жизни не было места для великих амбиций, только для трудов. Жил как все. Мечтал о простых вещах... об одной женщине, например.» Он сделала паузу, как если бы даже самому себе было трудно вернуть то чувство. — «Я не знал, что такое власть, пока не встретил её. Я просто хотел быть счастливым. Но жизнь решила по-своему...» Генши немного подумал, стараясь осознать услышанное. Все эти годы Наирхан казался ему не просто императором, а каким-то вечно старым и уверенным существом, вечным и бесконечным. А теперь… теперь этот могучий вампир, оказывается, был простым человеком, мечтавшим о простых вещах. — «Как всё это изменилось? Как ты стал тем, кем стал?» — спросил Генши, не удержав любопытства. Наирхан слегка усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень. — «Ты знаешь, Генши, иногда мы не выбираем свою судьбу. Иногда она выбирает нас. И вот я стал тем, кем стал. Потому что в какой-то момент все мои желания, всё то, что я думал, что мне нужно, перестало быть важным. Я стал жить ради чего-то большего. Или, по крайней мере, так мне казалось.» Генши молчал, а Наирхан продолжал идти, взгляд его был глубоким и непроницаемым. — «Ты знаешь, что странно? Я думал, что когда-то этот переход в бессмертие будет чем-то большим. Но теперь... кажется, что это просто пустота. И чем дольше я живу, тем больше я чувствую, что это всё не то, чего я хотел.» — Наирхан замолчал, и в тишине звучал только его шаг. Генши не знал, что ответить. Он чувствовал, что эта беседа была важной, что они коснулись чего-то настоящего и глубокого. Но что сказать? И как успокоить того, кто уже пережил всё, что мог, и теперь был под ногтями своей собственной вечности? Они продолжали идти, не спеша, каждый поглощённый своими мыслями. Наирхан шел молча рядом с Генши, но внутри него происходило нечто непривычное — лёгкое, почти невыносимое, но цепкое чувство... заинтересованности. Он никогда не считал нужным задавать вопросы о чьей-то прошлой жизни. Обычно истории других были ему безразличны: однотипные страдания, предсказуемые мечты, никчёмные сожаления. Но в этот раз... что-то в Генши вызывало другое. Странное. Мягкое. Почти человеческое. Он повернул к нему голову — не резко, не властно, а как будто ненароком. — «Генши…» — начал он с той хрипловатой тишиной в голосе, которую обычно слышат на исповеди. Генши поднял брови, удивившись самому тону Наирхана. — «А?» — отозвался он, готовый к сарказму, к подколу, к какому-нибудь императорскому монологу. Но вместо этого… — «Расскажи мне… кем ты был? До всего этого. До кофе с привидениями, до беготни от бульдога, до этой... жизни после жизни. Кем ты был — по-настоящему?» Генши замер на секунду. В груди что-то щёлкнуло. Не потому что вопрос был трудным, а потому что он... не ожидал его от него. Он почесал затылок и хмыкнул: — «Ты серьёзно?» — «Серьёзнее, чем на своей собственной коронации,» — ответил Наирхан сухо, но без обычной ядовитости. Генши вздохнул. Пожал плечами. — «Ну… я был редактором. Писал, читал, правил. Статьи, книги, колонки. Вечно в текстах чужих копался, пока свои мысли в голове тухли. Иногда пил кофе, иногда — виски. Иногда — с кем-то. В основном — один. Друзья со временем исчезли, семья тоже. Мама умерла. Собака умерла. А потом… ну, умер я.» Он рассмеялся, но смех был не весёлый — нервный, как будто его вытащили за ухо из старой коробки воспоминаний. — «Жизнь была… ну, такая, как у многих. Прожил и не понял, зачем. Думал, что ещё успею что-то понять, а потом... бабах, свет в лицо, и я уже в этом отеле.» Наирхан внимательно слушал, что тоже было из ряда вон. Он не перебивал. Даже не закатывал глаза. Просто шёл рядом и молчал. — «Звучит...» — начал он, но остановился. — «Что? Жалко?» — поддел Генши с усмешкой. — «Нет. Очень по-человечески,» — просто ответил Наирхан. — «Ты, возможно, первый за последние сто лет, чья жизнь звучит… настоящей.» Генши моргнул. Почувствовал, как щеки слегка нагреваются. — «Спасибо?..» — «Не радуйся. Это не комплимент. Это просто редкость.» Они оба рассмеялись — один искренне, другой чуть-чуть уголком губ. И в этот момент, в тишине отеля, когда лампы бросали тусклый свет на ковёр, стало ясно одно: двое совершенно разных мертвецов наконец нашли точку, где их тени пересеклись. И вот, когда пришло время прощаться, ночь уже уверенно укрывала отель своей бархатной тенью. Лампы в коридоре мерцали вяло, словно зевали, а где-то вдалеке кто-то (или что-то) подвывал в старинной вентиляции. Генши и Наирхан остановились у поворота — каждый возле своей двери. Между ними нависла тишина. Но это была не неловкая или пустая тишина. Нет. Эта была тёплая, как шерстяной шарф в холодную ночь. В ней было место лёгкому напряжению, неясному ожиданию, даже почти... уюту. Наирхан слегка наклонил голову, наблюдая за Генши, который как будто не знал — стоит ли уйти первым или ещё что-то сказать. Его пальцы нервно тёрли край рубашки. — «Ну... тогда, спокойной ночи,» — выдал он, словно сдался. — «Спокойной?» — переспросил Наирхан с той самой сухой, чуть язвительной ноткой в голосе. — «Ты уверен, что здесь кто-то вообще спит спокойно?» Генши усмехнулся: — «Ну, я стараюсь. Хотя это сложно, когда кто-то следит за тобой с полки книг или приносит кофе в пять утра, Томас.» Наирхан ухмыльнулся уголком рта, но его взгляд вдруг стал мягче. Очень мягко, как будто на секунду исчезла вся его надменность, императорская маска, и остался просто кто-то уставший… но живой внутри. Он тихо произнёс: — «Спасибо за разговор.» Генши чуть отшатнулся от неожиданности, но сразу кивнул. Его голос стал тише: — «Тебе спасибо. Редко кто вообще спрашивает… кто я.» Наирхан уже собирался открыть дверь, но задержался. Что-то в этой ночи, в этом странном сближении, не хотелось отпускать. Он посмотрел на Генши в последний раз и добавил: — «Знаешь, может, в тебе и правда что-то есть. Не зря я сегодня не остался в одиночестве.» — «Вау. Ты только что сказал почти комплимент. Нужно срочно это записать!» — подколол Генши с лёгкой улыбкой. — «Не привыкай,» — отозвался Наирхан и скрылся за дверью. Генши остался стоять на секунду дольше, чем нужно. Внутри что-то чуть щёлкнуло, как капля воды, упавшая в глубокий колодец. Он провёл рукой по затылку и с кривой ухмылкой пошёл в свой номер. А где-то в темноте коридора ветер пронёсся по пыльной люстре и шепнул: "Что-то меняется."