Давно Мертвец🎃

Обед в кафе выдался на удивление оживлённым. Полуденное солнце не проникало в зал, но хрустальные люстры отеля всё компенсировали — их тусклый, как будто пыльный свет приятно мерцал над головами. Генши, как обычно, пришёл первым и, не задумываясь, опустился рядом с Наирханом. Он уже привык к его молчаливому присутствию — почти терапевтическому, если не считать тех моментов, когда взгляд бывшего императора становился слишком пристальным. За соседним столиком Жанна с Вильгельмом, как всегда, полушепотом спорили — она настаивала на винтажном оформлении предстоящего вечера, он предлагал костюмированную бойню. Томас сидел между ними, изредка вставляя комментарии и методично делая записи в свой потрёпанный блокнот. — А я говорю — это должен быть вечер с элементами мистерии, — Жанна театрально взмахнула рукой, задевая Вильгельма по носу. — Тайны, загадки, свечи, духи прошлого… — Нет, пусть будет бойня, — отрезал Вильгельм, щурясь. — Или хотя бы бойня с загадками. — Великолепно. Может, дух моего бывшего ещё раз в меня вселится, если повезёт, — фыркнула Жанна. Наирхан поставил чашку с чаем и скрестил руки на груди, повернувшись к Генши: — Думаю, приглашение соседей — худшая идея, что могла возникнуть у этих двоих. Это превратится в банкет с криками и солью в глазах. — Зато будет весело, — пожал плечами Генши. — Может, мы хоть узнаем, кто из призраков крадёт мои носки в прачечной. — Это я, — сказал Томас, не поднимая головы. — Они вдохновляют меня. У них хороший крой. — …Что? — Генши чуть поперхнулся. — Шучу. Хотя… — Перестаньте, — Наирхан устало закатил глаза. — Хотя бы один вечер без абсурда… — Ты живёшь в отеле с мёртвыми ведьмами, ведьмаками, писателями и бывшими императорами. Тут всё абсурд, — с улыбкой сказал Генши, глядя в чашку. На секунду повисла тишина. А потом Жанна хлопнула в ладоши: — Всё решено! Вечер будет, и он будет незабываемым. Тайны, вино и кто-нибудь точно потеряет свою голову — буквально или метафорически. Томас тихо захихикал, записывая: > Глава 17. Бал Призрачных Сердец: где любовь и смерть танцуют вальс под светом люстр и крики Жанны. Генши вздохнул. — Ну, по крайней мере, скучно не будет. Наирхан кивнул, чуть приподняв бровь: — А это, Генши, — пожалуй, худшее предзнаменование, что я слышал за последние сто лет. Вечер наступил быстро — как будто день решил сдаться раньше времени, устав от суеты. Перед дверью номера Вильгельма и Жанны в коридоре образовалась целая праздничная улочка: гирлянды, мерцающие словно сотни блуждающих душ, свисали с потолка, играя светом на потёртых обоях; изнутри доносились звуки старинного граммофона и лёгкий аромат ведьминых благовоний, перемешанных с пирогом из ни то тыквы, ни то старых воспоминаний. Все соседи были приглашены. Даже те, кого обычно не замечали: милая пара-призраков из 213-го, забывчивая оборотниха с четвёртого и даже тот странный скелет, что жил в шкафу технической комнаты. У каждого в руках была чашка, бокал или подозрительно дымящийся кубок. Жанна, сияющая в вечернем чёрном платье с перьями, встречала гостей с вином в одной руке и веером в другой, будто собралась соблазнять весь посмертный свет. Рядом стоял Вильгельм, угрюмый, но довольный — на нём был фрак столетней давности, и, судя по запаху, он не стирался с момента их свадьбы. — Добро пожаловать! — пропела Жанна, пританцовывая, когда мимо прошёл Генши с тарелкой печенья. — Надеюсь, это вечер принесёт тебе вдохновение и не одну душевную травму! — Спасибо, я постараюсь не умереть ещё раз, — пробормотал Генши, бросая взгляд на дальний угол, где Томас уже завёл разговор с духом поэта и записывал нечто истеричное. Наирхан появился с привычным царственным видом, слегка отстранив пару неживых, и прошёл сквозь толпу, как нож сквозь масло. Он принес бутылку крови в винтажной упаковке — подарок Жанне. Она умилилась и шепнула: — Всё-таки ты иногда знаешь, как быть милым, Наир. — Иногда, Жанна. Очень редко, — ответил он, вручив бутылку как будто вручал договор на союз двух королевств. Между шутками, танцами и старыми байками о том, как один из гостей упал в портал в ад и так и не вернулся (хотя иногда присылает открытки), вечеринка набирала обороты. Кто-то устроил магический фейерверк прямо в коридоре — половина стены почернела. Кто-то спорил, существует ли жизнь после смерти для призраков. Кто-то заигрывал с оборотнем, превращающимся при неудобных вопросах. Генши сидел на подоконнике с кружкой чая (да, среди коктейлей с вампирской кровью он всё ещё пил чай) и улыбался. Его взгляд скользнул по знакомым лицам — странным, пугающим, смешным, абсурдным… но уже почти родным. — Ну что ж, — сказал он себе под нос, — пожалуй, жить среди мёртвых — это лучшее, что со мной случалось. Ева подошла к нему, ступая легко, будто скользя по полу. Платье бордового цвета струилось по её ногам, а её пышные тёмные кудри казались ещё более объёмными, как будто решили сегодня за неё сказать всё то, что она бы не смогла. В руках у неё был бокал с чем-то подозрительно сияющим, возможно, не без вмешательства магии — хотя в этом отеле даже вода иногда смеялась. Генши чуть приподнялся на подоконнике, вытянув ноги, словно пытался занять поменьше места. Он улыбнулся неуверенно, с той самой кривизной, которую носил как шрам — мило, но тревожно. — Ну здравствуй, герой вечеринок, — сказала Ева с едва заметной усмешкой, присаживаясь рядом. — Или ты здесь по заданию великого Томаса? — Скорее прячусь от его очередного "наблюдательного эксперимента", — пробормотал Генши, отпивая чай. — Хотя... может, и от самого себя. — Что-то ты зачастил в философию, — сказала она, легко прикасаясь плечом. — Смотри, а то начнёшь преподавать по вечерам в зале для грустных душ. Генши хмыкнул. — Ну, пока нет набора. Ты выглядишь... по-праздничному. — А ты выглядишь по-человечески. Это, поверь, в этих стенах — уже экзотика. Он посмотрел на неё чуть внимательнее — в глазах всё ещё жила искра, хоть и придавленная временем и тенью вины. И всё же её взгляд был мягче. Спокойнее. Не таким настороженным. — Спасибо, что подошла, — сказал он вдруг, слишком искренне. — Хоть я и не совсем знал, как бы... начать. — Ты мог бы просто сказать: "Привет, ты не хочешь сесть рядом, пока ведьмы не начали читать эротические стихи?" — Это ты про Жанну? — А кто ж ещё? Они засмеялись. Несильно, не театрально — по-настоящему. А на фоне Жанна действительно начала декламировать с таким драматизмом, будто это была сцена из древнегреческой трагедии с примесью дешёвого любовного романа. Вильгельм уже сдался, опустив лицо в ладони. Томас бурно записывал каждую строчку. — Как думаешь, — прошептала Ева, приближаясь, — мы с тобой сможем быть нормальными? — В этом месте? — Генши оглядел зал. — Вряд ли. Но, может, именно поэтому мы с тобой и не такие уж плохие. Началась настоящая вакханалия в духе отеля-призрака — дискотека вспыхнула внезапно, будто кто-то врезал по кнопке "хаос". Огромный зал у номера Жанны и Вильгельма превратился в нечто среднее между загробным клубом и вечеринкой выпускников из 70-х: мерцали гирлянды, играли хиты из радиоприёмника времён Второй мировой, а под потолком хаотично летали шарики, у которых, казалось, была своя собственная воля. Все напились. Все. Даже те, у кого уже не было печени. Жанна, забыв обо всём, как пьяная ведьма из 1623 года, отплясывала босиком, взмахивая платьем так, что казалось — вот-вот начнёт колдовать через танец. Вильгельм пытался подыгрывать ей, хотя движения у него были в стиле "разбудили после трёх веков спячки". Томас, с бокалом в руке, скакал, как будто в него вселился дух молодого Байрона, размахивая шляпой и крича: — Генши! В этот вечер мы — Бессмертны! И... совершенно разнузданны! Генши уже не сопротивлялся — он тоже танцевал. Вернее, пытался. Его движения напоминали одновременное избегание жуков и ритмичную судорогу. Но, как ни странно, все были на одной волне. Особенно когда заиграл "Gangnam Style". Никто не знал, кто поставил её. Возможно, это была сама гостиница. Возможно, она просто хотела поразвлечься. Наирхан… он сначала стоял, как всегда, будто над этим всем. Смотрел, как короли смотрят на балаган. Но потом кто-то (возможно, Томас, возможно, сама тьма) протянул ему бокал, и через пару минут его можно было увидеть танцующим с неподвижным лицом, но с неожиданной грацией, будто он исполняет дипломатический танец времён Империи. Ева, кружась с подругой, случайно задела Генши, тот от неожиданности уронил бокал, но вместо злости рассмеялся так, как не смеялся с тех пор, как умер. — Всё-таки в загробной жизни есть кое-что, ради чего стоило умирать, — сказал он в пустоту. — Например, моя хореография, — вставил Томас, подпрыгнув и чуть не врезавшись в лампу. Музыка гремела. Пол дрожал. Призраки кружились в танце. Кто-то устроил лимбо, под которым, к удивлению, прошла даже старая леди без туловища. Разноцветные огни вертелись по залу, словно кто-то включил режим «галлюцинация на максималках». Красные, зелёные, фиолетовые вспышки отражались от зеркальных стен, от бокалов, от глаз слегка офигевших призраков. Музыка стала настолько оглушительной, что даже картины на стенах казались готовыми пританцовывать. Генши, весь вспотевший, с рубашкой, наполовину заправленной, наполовину — уже капитулировавшей, был в полном раздрае. Он больше не чувствовал усталости. Он чувствовал себя молодым. Или как минимум человеком, который забыл, что вообще умер. Он кружился, прыгал, махал руками так, что кто-то в углу прошептал: — Кажется, у него припадок? — Нет, это просто его стиль. И вот, Генши, оседлав волну веселья, с дурацкой улыбкой, на грани истерии и счастья, подошёл к Наирхану, который стоял у стены с тем лицом, что делают преподаватели, застигнутые на дискотеке среди своих учеников. — О, ваше высочество, — пропел Генши, делая реверанс настолько неуклюже, что чуть не упал. — Что ж вы стоите, будто проклятие налоговой снова настигло? Наирхан посмотрел на него сверху вниз, вздёрнул бровь: — Я наблюдаю. Танец — это проявление хаоса. Я его и так достаточно видел за тысячу лет. — Скууууууука, — протянул Генши, встав перед ним в вызывающую позу. — А ну-ка покажите, как пляшут в... где вы там были? Монгольская империя? — Империя Азии, между прочим, — холодно ответил Наирхан, но уголок его губ предательски дёрнулся. — Тогда покажите танец азиатского императора, пока не поздно! Или вы не танцуете с простолюдинами? Он ткнул пальцем в грудь Наирхана, который молча схватил его за руку, подтянул ближе и... медленно повернулся. Один круг. Второй. Всё ещё с холодной аристократической осанкой, он двигался, словно в вальсе, в то время как вокруг бушевала дискотека в стиле "буря в дурдоме". — О боги, — шепнул Томас, наблюдая со стороны, — мы теряем обоих. Генши в этот момент уже покачивался в ритме музыки вместе с Наиром, посмеиваясь: — Признай, тебе весело. — Я признаю... что это выглядит менее ужасно, чем казалось, — пробормотал вампир, глядя на неоновые огни. — Это комплимент? — Это... всё, на что ты можешь рассчитывать. Они оба рассмеялись — один громко, второй лишь выдохом через нос. Но именно этот вечер был не просто дискотекой. Это была сцена, где оживали даже мёртвые.