Давно Мертвец🎃

Жанна, допив своё шампанское и вытерев уголки губ вальяжным жестом, встала со стула. — Хватит, — сказала она с притворной тяжестью, — я слишком долго позволяла судьбе развиваться без моего вмешательства. Если эти двое решили сыграть в молчаливых аристократов под луной, кто-то должен нарушить их готическую идиллию. Томас не отреагировал, он был слишком увлечён фразой «эмоциональное болото с клыками», которую только что записал. Жанна поправила волосы, одёрнула платье и с величественной грацией отправилась в сторону купола. На пути она ловко уклонилась от парочки, танцующей под вальс, и почти беззвучно скрылась за тяжёлой дверью, ведущей к саду. На улице царила мягкая ночная тишина, освещённая только лампами и серебристым светом луны. Купол возвышался впереди — прозрачный, как мыльный пузырь, внутри которого застыли две фигуры на скамейке. Генши сидел с усталым видом, глядя в небо, а Наирхан, как обычно, сидел прямо, будто был на троне, только без трона. Жанна подошла бесшумно, будто ведьма, что и была на самом деле. — Какая сцена, — протянула она и хлопнула в ладоши. — Прямо "Отверженные", только вместо Парижа — наш милый отель. Оба обернулись. — Ты следила за нами? — спросил Генши, устало, не без иронии. — Нет, дорогой. Я просто почувствовала, как заскучала, — ответила Жанна и кокетливо села на край скамейки, между ними, не спрашивая разрешения. — Выглядите как парочка, пережившая конец света. Всё хорошо? Или я должна достать таро и начать вызывать духов ваших бывших? Наирхан фыркнул, отвернулся в сторону луны. — Мы просто разговаривали. — О, как завуалировано. Обычно после таких слов либо женятся, либо кто-то умирает. Генши покачал головой, усмехнувшись. — Тебе бы сценарии писать, Жанна. — Дорогой, я живу, как будто я их пишу. Троица сидела ещё немного в тишине. Потом Жанна нарушила молчание, вскинув бровь: — Ладно, если вы уже обсудили вселенскую тоску, то, может, вернёмся внутрь? Бал продолжается, а я не для того надевала это платье, чтобы философствовать под луной с двумя полутрупами. — Оскорбление принято, — пробормотал Генши, вставая. Наирхан медленно поднялся следом, а Жанна уже пошла вперёд, уверенно, как будто вела за собой восстание. — И не вздумайте обсуждать мою походку! — крикнула она, даже не обернувшись. Генши посмотрел на Наирхана и шепнул: — Как ты вообще с ней разговариваешь? — Сдаюсь каждый раз. Она побеждает раньше, чем начнёт бой. Бал продолжался в своём призрачном великолепии: маски сверкали, музыка закручивалась витиеватыми мелодиями, а люстры отбрасывали причудливые тени на стены. Генши вновь оказался без пары, но это уже не вызывало у него волнения. Он лениво поднимал бокал с вином, наблюдая, как Жанна, забыв про супруга, вовсю отплясывает с ним под стремительный фокстрот. — Ты великолепна, — заметил он ей с полуулыбкой. — Я знаю, — подмигнула Жанна, кружась с театральной грацией. — Сегодня ты — моя пара. Привыкай, Вильгельм не ревнует, он знает, что я выбираю красивых и несчастных. — Я не несчастен. — Конечно, нет, — протянула она и слегка прикусила губу, — просто печаль тебе идёт. Тем временем в другом конце зала Томас... Томас каким-то магическим образом уговорил Наирхана танцевать. Не то чтобы вампир сопротивлялся — просто он двигался с таким величественным пренебрежением, будто делал одолжение всей эпохе вальса. — Подумать только, — бормотал Томас, прижимая блокнот к боку, — я танцую с бывшим императором Азии. Это как роман, где Наполеон бы читал «Гордость и предубеждение». — Я слышу тебя, — холодно отозвался Наирхан, вращаясь идеально в такт. — И если ты ещё раз попытаешься описать мои движения как «танец ледяного павлина», я уйду. — Прекрасно, теперь точно напишу. Музыка сменялась одна за другой: вальс, мазурка, танго — бал превращался в что-то сюрреалистическое. Призрачные пары, полупрозрачные фигуры, чей смех дрожал в воздухе. Кто-то кружился прямо сквозь других, кто-то уже просто плыл над полом, забыв про гравитацию. Вильгельм, усевшийся на одном из кресел у стены, пил что-то крепкое и бросал одобрительные взгляды на свою жену, которая явно оживилась. Он даже кивнул Генши, мол, спасибо, что развлекаешь мою ведьму. — Всё-таки странный у нас отель, — сказал Генши, когда танец закончился, и он остался с Жанной в полутени. — Милый, ты только сейчас это понял? — рассмеялась она. — Это же наш рай. Или чистилище. Кому как. Музыка вновь заиграла. Томас и Наирхан остановились у края зала. — Второй раунд? — спросил Томас с надеждой. — Я станцую, — отозвался Наирхан, — но только если никто не назовёт это «романтическим моментом». — Тогда это будет историческим. Бал продолжался, как затянувшийся сон, в котором все наконец-то перестали спрашивать себя, живы ли они. Генши стоял у края зала, наблюдая, как огни отражаются в полированном паркете, как фигуры плавно скользят в ритме очередного старинного танца. Он поднёс бокал к губам, сделал глоток, но вкус вина будто не доходил до сознания — его мысли были заняты чем-то другим. Вернее, кем-то. Наирхан. Вампир-император, всегда сдержанный, с безупречной осанкой и той самой отстранённой элегантностью, которую нельзя подделать. Сейчас он разговаривал с кем-то у колонны, и даже в этой, казалось бы, простой позе — в нём было что-то магнетическое. Генши нахмурился. Нет, это не было влюблённостью. Просто... нечто странное. Интерес? Привязанность? Любопытство? Они провели много времени вместе за последние недели. Разговоры ночью, прогулки в саду, помощь с ребусами, искренние взгляды. Было легко рядом с Наирханом, даже когда он молчал. Особенно когда он молчал. А теперь — танец? Идея возникла внезапно. Почти нелепая. Неужели он, взрослый мужчина, мёртвый редактор, собирается пригласить на танец... вампира? Причём мужчину? Причём друга? Он усмехнулся сам себе. Что за спектакль. В любом другом месте, в другой жизни — это бы было неловко. Но тут, в этом отеле, где живые мертвы, а мёртвые живут полной жизнью, всё теряло логические рамки. Почему бы и нет? Он поставил бокал на столик, провёл рукой по волосам, выпрямился, и направился к Наирхану. — Ты не устал танцевать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я мог бы, — отозвался Наирхан, оборачиваясь. — Но не вижу причины продолжать. Разве только… — Только если? — Генши приподнял бровь. — Если бы ты пригласил меня, — сказал он спокойно, глядя прямо. Ни улыбки. Ни насмешки. Только ожидание. Несколько секунд повисла тишина. Потом Генши слегка кивнул, протянул руку: — Тогда... потанцуем? Наирхан медленно вложил свою ладонь в его. Холодная, сильная. Танец начался — не как признание, не как романтика, не как вызов. Просто — как жест. Как знак того, что двое могут быть ближе, чем просто соседи. Что даже в загробной жизни можно кому-то довериться. Они двигались неспешно. Генши ловил взгляд Наира, и не мог понять — было ли в нём что-то новое. Или всё это время это уже было. А потом танец закончился. Без пафоса, без оваций. Просто — момент, который они оба поняли. Просто — друзья, которые позволили себе чуть больше. — Ах! Вот оно как! Вот оно как!!! — Томас вскочил со своего места с такой силой, что едва не опрокинул столик. Бокалы задребезжали, и тонкая струйка вина уже растекалась по скатерти. — Генши и Наирхан! Ген-ши-и-и и На-ир-хан! Боже мой, как я раньше не замечал?! Это же просто... роман века! Жанна, сжав губы, поправила свою шляпку, которая чуть не съехала от визга. — Томас, ты можешь не орать? — процедила она. — Тише, дорогой, — спокойно добавил Вильгельм, продолжая неспешно крутить в пальцах бокал. — Ты снова расплескал вино. В третий раз за вечер. — Простите, простите! — драматично вздохнул Томас, хватаясь за голову. — Но вы видели это?! Танец! Руки! Взгляды! Это не просто друзья, это... канон! Он схватил свою записную книжку, нервно листая в поисках пустой страницы. — Я был так слеп, — пробормотал он. — Я думал, Генши с Евой, я даже писал уже сцену свадьбы, и... О, боги литературной драмы! Мне нужно всё переписать. Жанна фыркнула. — Очнись, Томас. Танцы не всегда про любовь. Может, они просто решили не париться. В прямом и переносном смысле. — Нет-нет-нет, Жанна! — горячо возразил Томас, указывая пальцем в сторону танцпола. — Ты не видела, как Наир поправил волосы Генши вчера в саду! Это был жест заботы. Это был момент! Вильгельм качнул головой и подлил себе вина, бросив короткий взгляд в сторону сцены. — Наирхан, наверное, уже жалеет, что вообще поселился в этом отеле. — А Генши, — подхватила Жанна с ухмылкой, — жалеет, что показал свою мимику. Тут же попал в новый роман Томаса. А Томас, уже забывшись, диктовал себе вслух: — "Под лунным светом, два одиноких призрака нашли друг в друге не только тепло, но и странную, иррациональную надежду. Он — император, холодный, как снег Гималаев. Он — редактор, которого переехал автобус и унесла судьба. Вместе они..." — он завис, вытирая пролитое вино. — Надо будет придумать что-то поэтичное... "Вместе они... шагнули в бессмертие"? Хмм. Жанна только закатила глаза и облокотилась на плечо Вильгельма: — Надеюсь, его не пустят в нашу спальню с этим романом. Опять будет читать вслух. — Если он это напечатает — я сам вызову экзорциста, — усмехнулся Вильгельм, глядя на танцующую пару. И пока Генши и Наирхан танцевали, возможно даже не осознавая, какой шторм эмоций они вызвали у своей наблюдательной публики, Томас уже строил сюжет новой книги — с головами, полными любви, и бокалами, полными вина.