Давно Мертвец🎃

Генши, с рукой Наирхана в своей, шагал по ковровому покрытию зала, усыпанному пудровыми сердечками и… почему-то липкими конфетами. Глаза Наира были повязаны чёрной лентой, но его осанка всё равно оставалась гордой — как у генерала, идущего в бой. Или на свидание. — Окей, прямо… ещё прямо… теперь налево… — Ты уверен? — спокойно спросил Наирхан. — Нет, но давай попробуем. Сзади раздался шлёп, затем возглас Жанны: — Вильгельм! Ты наступил на шарик с желе! Мой любимый костюм!! — Прости, я думал, это призрачный кот… Генши невольно засмеялся. — Ладно, направо! Но аккуратно, там Жанна с желе. Наирхан шагнул… и наступил прямо в конфету. Прозвучал хлюп. — Это месть, да? — Нет! Я не знал, что конфеты такие коварные. — Прямо, как люди, — усмехнулся Наирхан. Они продолжили движение. Генши чувствовал, как сильно сжимает руку, боясь допустить ошибку. Но ему и нравилось это прикосновение. Оно было… настоящее. Теплое, несмотря на вампирскую суть Наира. Вдруг Наирхан замер: — Мы близко. Я чувствую — тут тепло. — Это потому что сердце в зале вот-вот загорится, оно реагирует на пары! Осталось чуть-чуть! — выкрикнул ведущий. Генши повёл Наира в последний рывок, и вдруг — хлоп! Они врезались в мягкую тканевую арку. Наирхан повалился прямо на него. Оба рухнули на пол, завалив целую кучу конфет, роз и хлопьев. — Ну… ты справился, — Наирхан шепнул, сняв повязку и глядя ему в глаза. — Даже если мы проиграем, это было весело, — пробормотал Генши, чувствуя его дыхание. — Мы не проиграли, милые! — прокричала Жанна. — Вы выиграли раунд! Первые достигли цели! Толпа зааплодировала. Кто-то свистел. Вильгельм еле вытащился из желе. Ванесса хихикала, подбоченившись рядом с новым кавалером. На сцену вышел ведущий с золотым сертификатом: — Победители первого тура: команда номер семь — ГЕНШИ И НАИРХАН! Наирхан поднялся и подал руку Генши. — Встань, герой. — Ну я ж сказал, что ты можешь мне доверять… — ответил Генши, улыбаясь. Они стояли, держась за руки. Под грохот аплодисментов, под музыку, под странный хруст маршмеллоу, кто-то сзади уже готовился к следующему заданию. Ведущий зажёг факел (не спрашивай, зачем), осветив древнюю винтовую лестницу, ведущую вверх — очень высоко, в башню отеля, которую, казалось, никто не использовал уже сотни лет. Голоса притихли. Воздух сделался плотным, как перед бурей. — Следующее испытание — Прыжок Веры. — Что? — выдохнули сразу несколько пар. — Вы и ваш партнёр должны взяться за руки… и шагнуть. Вниз. С вершины башни. Только самые доверяющие сердца решатся на это. А упасть… вы не упадёте. Вас поймает поток магии. Или любовь. Генши бледнеет — хотя, как мёртвый, он уже давно не меняется в лице. — Наирхан… ты же не всерьёз пойдёшь туда… да? — Ты думаешь, я не доверяю магии? Или тебе? — его голос глубокий, как озеро под луной. Вверх. Лестница дрожит. Ветер проникает сквозь разбитые окна. Все пары поднимаются медленно, держась друг за друга. Но у Наира и Генши шаг слажен. Впереди — только край. За ним — пустота, бесконечная тьма, которая словно дышит. — Ты точно не заставляешь меня это делать ради тебя? — хмыкнул Генши. — Я делаю это ради нас. Они встали на край. Внизу толпа смотрела ввысь. Розовое магическое свечение завораживало. Генши чувствовал, как сжимает руку Наирхан, — нежно, но уверенно. — Готов? — прошептал он. — Нет. — Идеально. И они шагнули. Полет. Сердце. Свет. Мир распался на сверкающие осколки. Генши закрыл глаза и впервые за долгое время не боялся. Наирхан не отпускал его руку. Снизу раздался громкий всплеск, как будто они упали в озеро из света. Их тела мягко поглотила иллюзия — яркий энергетический купол поймал их в объятия. Толпа ахнула, когда они взмыли обратно вверх, медленно зависая в воздухе, окутанные мягкими сияющими перьями. Их держал ветер, магия, и, возможно… чувства. Генши взглянул на Наира. — Это было чертовски красиво. — Это ещё не конец. — ответил тот и неожиданно притянул его ближе, как будто собирался поцеловать. — СТОП! — закричал ведущий, жонглируя фейерверками. — Финал будет… ещё безумнее. Толпа закричала, магия вокруг искрилась. А Генши и Наирхан всё ещё держались за руки в воздухе. 💋 Жанна и Вильгельм Жанна сияла. Она всю жизнь (и посмертие) мечтала о моменте, где можно быть главной героиней трагикомедии с прыжками в пустоту и зрителями. — "Если ты не прыгнешь, я скажу всем, что ты трус, мой милый ведьмак." — "И я всё равно прыгну, потому что мне придётся тебя ловить, когда ты споткнёшься о свои каблуки." И они прыгнули… причём Жанна орала как с фронта, раскинув руки, а Вильгельм закатил глаза, но сжал её руку как будто в последний раз. Внизу они приземлились с лёгкой ссорой: — "Ты пытался меня перевесить!" — "Ты вонзилась мне в бок, как всегда." 💫 Ванесса и её новый спутник — Рафаэль Рафаэль — высокомерный поэт с лицом ангела и голосом драматурга. — "В этом прыжке мы растворимся в космосе страсти и абсурда." — "Просто не отпусти мою руку, Раф." Прыгнули так, будто ставили спектакль — в растянутом прыжке, с эффектом лебединого дуэта. Ванесса немного приуныла в полёте, потому что всё это всё равно не Генши, но Рафаэль выглядел драматично и красиво. 🐺 Оборотниха Бри и её случайный партнёр — кентавр по имени Лоренц Они спорили всё время перед прыжком. — "Это глупость." — "А ты боишься, зверь?!" — "Я не прыгаю с теми, кто орёт на меня." — "А я не прыгаю с теми, кто нюхает меня перед танцем." …и всё же прыгнули одновременно, не глядя друг на друга, как герои, что ненавидят, но спасают друг друга в финале. 🤡 Одинокий участник — Бульдог Герберт Он не мог участвовать, но стоял внизу в смешной кепке и лаял так, будто комментировал каждый прыжок, а потом стащил одну из подушек, на которые "падали" пары. --- И вот, когда все пары оказались на земле — кто в объятиях, кто в ссоре, кто притворяясь, что "вообще-то ничего не чувствует", — внимание снова перешло к Генши и Наиру, которые зависли в воздухе немного дольше. Каждый в толпе уже начал понимать — эта история больше, чем игра. Вечер снова выдался странным — настолько, что даже старинные зеркала в коридоре отказались отражать происходящее. Всё началось с того, что призрачный ведущий в пижаме и потёртой цилиндрической шляпе, источая запах нафталина и мыла «Весна», закричал прямо посреди холла: «СЕГОДНЯ — ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ДУШ!» Пары, не успев как следует доесть фисташковый торт, оказались втянутыми в светящийся круг, из которого воняло ладаном, кошками и мужскими духами 1912 года. Генши не успел даже пикнуть, как оказался в теле Наирхана, а Наирхан — в его. Первым же делом Генши ощутил, как его осанка самопроизвольно выпрямилась, руки сложились за спиной, а взгляд стал на 85% презрительнее. Он выдохнул что-то вроде «чёрт» но на вышколенно-аристократичном. Наирхан, наоборот, вскрикнул, глядя на тело Генши: «О, нет, что это за нелепый каркас?! Это голова или расчесанный ёж?!» Они оба получили задание пройти по подиуму с томным взглядом и кокетством, достойным дамы сердца. Наирхан, будучи в теле Генши, пытался соблазнительно двигать бедрами, но вышло так, будто у него защемило седалищный нерв. Генши в теле Наира шёл с такой гримасой, будто пытается срочно вспомнить стихотворение на латыни. Публика, в основном состоявшая из мертвецов, ведьм, бывших пианистов и пары демонов на отдыхе, аплодировала стоя. Один оборотень предложил Генши руку и сердце. Цветочный горшок под окнами загорелся. Призрак-медиум записал всё в свой дневник «Лучшая серия в этом сезоне». В это время Жанна и Вильгельм, поменявшись телами, устроили театр абсурда: Жанна в теле мужа орала, что не позволит никому сбрить её бороду, а Вильгельм в её теле пытался понять, кто такой Мишель и почему у него навязчивые фантазии про привидение-лесоруба. Ванесса с новым кавалером Рафаэлем пытались воссоздать сцену из «Титаника» в скользкой кухне, но Рафаэль упал в салат, а Ванесса влюбилась в ведущего. Когда пришло время вернуть тела обратно, все понеслись в круг, кто-то с криками, кто-то уже без брюк. Генши по ошибке встал в круг с Жанной, и на несколько секунд оказался женщиной с ярко выраженным мнением о мужчинах. Вильгельм в это время кричал в угол, что ему надоели тройственные союзы и психоделика. В итоге всё закончилось — кто-то снова стал собой, кто-то, возможно, не совсем, но Генши и Наирхан уже точно знали, что не хотят быть друг другом, но и не могут не быть рядом. Управляющая записала всё в книгу под названием: «Отель Ушедших. Глава 87: Переселение и расплавленные чувства». Под конец этого феерического дня, когда звёзды выглядывали с подозрением сквозь мёртвое небо, вся компания — измотанная, переосмысленная и слегка потрясённая переселением душ — наконец уселась за длинный стол, устланный скатертью с пятнами старины и прошлых вечеринок. Закуски были причудливыми: пирожки с неидентифицируемым содержимым, желе с глазами (как утверждал Вильгельм — виноград, но кто знает), и таинственный салат, который двигался, если на него не смотреть. Генши жевал что-то, не уверенный, едят ли это вообще, в то время как Наирхан мрачно отпивал вино, явно подозревая, что оно слишком весёлое на вкус. Жанна с видом коварной виконтессы подливала себе и Ванессе ликёр, щурясь как кошка, увидевшая свою добычу. В этот момент ведущий — тот самый призрак в цилиндре, теперь уже с золотым микрофоном и свистком — запрыгнул на стул и закричал: «ВНИМАНИЕ! ВИКТОРИНА! Призы — почёт, слава и старая брошь моей бабушки, если её снова не утащила ведьма из комнаты 404!» Первый вопрос был: «Кто из гостей недавно воплотил гнев Люцифера на занятии по йоге?» — Вильгельм мгновенно указал на Жанну. Она кивнула с гордостью. Второй вопрос: «Кто из призраков не умеет танцевать, но продолжает пытаться?» — вся комната хором: «ГЕНШИ!» Он покраснел и хмыкнул, на что Наирхан погладил его по плечу. Вопрос третий был провокационным: «Кто впервые признался в чувствах... хоть и с вампирской сдержанностью?» — наступила тишина. Все посмотрели на Наирхана, потом на Генши. Те неловко переглянулись. Генши уронил оливку. Жанна радостно захлопала: «ДА! Наконец-то!» Смех, вспышки камер-призраков, один оборотень, который пытался залезть под стол за сырной тарелкой, и кто-то, кто наконец съел загадочный салат. Ведущий поднял тост: «За тех, кто в этом мире уже не жив, но по-настоящему чувствует!» Бокалы звякнули. За столом было тепло. И в какой-то момент — может, всего на секунду — все почувствовали себя живыми.