Давно Мертвец🎃

Они шли по тёмному коридору, освещённому только редкими мерцающими лампами, чьи огоньки словно цеплялись за полы длинного пальто Наирхана и небрежно накинутый кардиган Генши. После вечера, полного смеха, странных закусок и слишком личных викторин, между ними повисла почти умиротворённая тишина — та самая, что возникает только между людьми (или не совсем людьми), кому не нужно говорить, чтобы понять. Генши чуть шаркал ногами по ковру, всё ещё чувствуя тепло смеха, но внутри — странное волнение. Он украдкой посмотрел на Наирхана. Тот выглядел как всегда — холодно-благородно, с лёгкой полуулыбкой, но что-то в его взгляде стало... мягче. Без лишних слов они остановились у двери номера Генши. Несколько секунд стояли, будто решая — говорить что-то или просто нырнуть в безопасную тень своей комнаты. Генши вздохнул, порывшись в карманах: «Ключ… ага. Нашёл.» Он обернулся, уже собираясь поблагодарить Наира за вечер, но вдруг вместо слов просто посмотрел на него чуть дольше, чем стоило бы. И Наирхан тоже молчал. Их взгляды пересеклись — и в этом обмене не было ничего сверхъестественного, только тишина между двумя существами, которые жили слишком долго, но только сейчас начинали ощущать что-то по-настоящему живое. Генши уже вставил ключ в замочную скважину, но вдруг — мягкий, но уверенный толчок: рука Наирхана упёрлась в дверь, преграждая путь. Генши замер, слегка обернулся через плечо. Наир стоял близко, почти слишком близко, его высокая фигура отбрасывала длинную тень на стену, а взгляд был — как натянутый канат, как будто он что-то решал внутри себя, но уже почти решился. — Подожди, — тихо сказал он, и в его голосе впервые за долгое время не было той властной холодности, которую привык слышать Генши. Он говорил... мягко. Почти неуверенно. — Что-то не так? — попытался пошутить Генши, но голос у него сорвался и получился слишком тихим. Он смотрел на руку Наирхана, на его бледные пальцы с идеальными ногтями, и чувствовал, как внутри вдруг всё стало шатким и странно лёгким. Наирхан наклонился ближе. Его голос был еле слышным: — Не хочу, чтобы вечер просто… закончился. Генши сглотнул. Его сердце, хоть и давно не билось, почему-то стучало в ушах, как будто оно вдруг решило вернуться к жизни только ради этого момента. Генши замер, не зная, как реагировать. Он смотрел на Наирхана, и всё внутри него будто бы сжалось. Рука Наирхана всё ещё оставалась на двери, преграждая путь, и Генши вдруг понял, что его мир на секунду перевернулся. Он мог бы просто сказать что-то — что-то нейтральное, что-то, что бы не дало ситуации стать ещё более неловкой, но вместо этого он стоял, не в силах сдвинуться с места. Наирхан поднял взгляд, и в его глазах промелькнула какая-то скрытая боль, которую Генши не мог понять, но чувствовал. Всё вокруг как будто замедлилось, и он даже не заметил, как их расстояние сократилось ещё больше. Он почувствовал лёгкое тепло от Наирхана, который был так близко, и по какой-то неведомой причине всё внутри него захотело, чтобы это тепло оставалось, чтобы эта близость не исчезала. Наирхан немного наклонился вперёд, и его губы были всего в паре сантиметров от его уха. — Ты всегда был таким… сложным, Генши, — его слова были тёплыми, но в них скрывался невидимый заряд, как будто он говорил не просто о чём-то внешнем, а о чём-то гораздо глубже. — Но я всё равно хочу, чтобы ты знал, что тебе не нужно скрывать от меня, что ты чувствуешь. Генши молчал, не в силах ответить. Он чувствовал, как его дыхание сбилось, и как в груди появилось странное чувство, будто бы это был момент, которого он ждал, но боялся. — Я… — начал Генши, но замолчал, потому что не знал, что сказать. Слова не приходили. Наирхан, кажется, понял, и вместо того чтобы продолжать эту странную и тянущуюся беседу, он просто опустил руку с двери и шагнул чуть назад. Это движение было почти невидимым, но оно ощущалось как освобождение. Он не настаивал, не давил, но и не уходил. Генши продолжал стоять, смотря на него, и почувствовал, как странно греет его присутствие, даже когда тот не пытался ни к чему принуждать. — Хорошо, — сказал Наирхан, и его голос был мягким, но с легким оттенком решимости. — Но помни, если когда-нибудь захочешь поговорить... или просто побыть рядом, я всегда здесь. Не скрывай это от себя. Генши, всё ещё не зная, как реагировать, просто кивнул, чувствуя, как внутри что-то начинает меняться. Всё было так странно, так ново и одновременно естественно. Наирхан не успел ничего сказать — в следующее мгновение Генши, с неожиданной для себя решимостью, схватил его за запястье и потянул внутрь. Резкое движение, хлопок двери, щелчок замка — всё произошло почти инстинктивно, будто бы его тело действовало раньше мысли. Он сам не понимал, зачем это сделал. Его сердце колотилось так, будто он жив. Он стоял, всё ещё сжимая холодную ладонь Наирхана, в своей новой квартире, окружённый тишиной и только что нависшей тенью собственных эмоций. Наирхан молча смотрел на него, приподняв бровь, но не вырываясь. В его глазах не было удивления — скорее, ожидание. Будто бы он знал, что всё рано или поздно приведёт к этому моменту. И от этого взгляда у Генши в груди всё стягивалось: не болью — тревогой, желанием, страхом. Он не знал, что сказать. Он не знал, как объяснить то, что сам едва осознавал. — Прости, — наконец пробормотал он, опуская взгляд. — Я просто… я не хочу, чтобы ты уходил. Молчание в комнате стало плотным. Но Наирхан не ушёл. Он медленно освободил руку из его пальцев, но не отстранился. Вместо этого он шагнул ближе, вплотную. Генши поднял глаза и заметил, как в холодном взгляде императора появилось что-то тёплое. Почти человеческое. И, словно по наитию, словно в полусне, когда чувства говорят громче слов, Наирхан чуть наклонился вперёд, и Генши тоже не отстранился. Их лбы почти соприкоснулись, дыхания смешались. В этом коротком мгновении зависло всё: и страх, и глупая надежда, и весь путь, что они прошли от соседей, едва здоровавшихся в коридоре, до этих странных прогулок под луной, неловких прикосновений и теперь — полной тишины, в которой было слышно только гулкое, фантомное сердце Генши. Поцелуй случился без лишнего театра, просто, естественно. Их губы встретились, и Генши почувствовал этот холодный, но не пугающий холод. Он был, как мрамор, как старая память — чужой и родной одновременно. Он замер, но не отпрянул. А Наирхан, вопреки своей величественной манере, не стал сдержанным и отстранённым — наоборот, он позволил себе этот краткий, мягкий, осторожный жест. Будто бы боялся спугнуть, разрушить что-то хрупкое, на что долго не решался. Когда они отстранились, всё осталось на месте. Мебель. Тишина. Запах старых книг в комнате. Но между ними уже всё изменилось. Наирхан стоял, не убирая руки с плеча Генши. Его взгляд был спокойным, но в нём таилась странная тень — словно вечность, которую он прожил, сжалась до этого одного мгновения. Генши, всё ещё ощущая тепло поцелуя, почувствовал, как что-то медленно, но уверенно растапливает внутри его ту старую стену одиночества, которую он выстроил за годы существования. — Ты ведь знал, да? — вдруг прошептал он, не отводя взгляда от Наирхана. — Знал что? — спокойно ответил вампир, чуть склонив голову. — Что я всё равно не смогу долго делать вид, будто не чувствую этого. Не к тебе, а... ко всему, что мы прожили. Все эти странные, бессмысленные вечера, разговоры, прогулки. Они были чем-то большим. И ты это знал. Ты терпеливо ждал, пока я пойму сам. Наирхан мягко улыбнулся. Его пальцы прошлись по щеке Генши, будто он проверял, действительно ли тот настоящий. — Мне стоило немало усилий не нарушить твой ритм, — признался он. — И всё же я рад, что ты пришёл к этому сам. Генши уселся на диван, потянув Наирхана за собой. Они сидели близко, плечом к плечу, не нуждаясь больше в словах. Всё вокруг будто замерло. Даже старые часы в коридоре, казалось, перестали тикать. — И что теперь? — тихо спросил Генши. — Теперь... ты просто позволишь себе быть рядом. Больше не нужно ничего притворяться. Ни перед другими, ни перед собой. На секунду наступила тишина. Потом Генши вдруг рассмеялся. Легко, искренне, как будто с него сняли груз. — Ты говоришь, как какой-то древний философ. — Ну... мне почти тысяча лет, я имею право на пафос. Они снова рассмеялись, и в этот момент вечер стал по-настоящему тёплым. Даже без камина. Даже в этом старом отеле, полном странностей, призраков и шумных соседей. Здесь, в этой маленькой комнате на пятом этаже, что-то наконец-то пришло в равновесие. Наирхан сидел молча, его рука все ещё покоилась на плече Генши, он следил за его реакцией, стараясь уловить малейшие изменения в его взгляде. Генши, посидев ещё пару мгновений, внезапно повернул голову в его сторону. Его глаза в упор посмотрели на Наирхана, словно желая найти ответы на незаданные вопросы. На губах Наирхана появилась легкая улыбка, в то время как он прижимал Генши к себе всё сильнее, чувствуя, как сердца их бьются в унисон. Они обменивались жаркими поцелуями, забыв обо всём на свете. На миг Наирхан отстранился, мягко отведя прядь волос с лица Генши. Его взгляд говорил о многом, о нежности и силе чувств. Он говорил о том, о чём не говорили устами. Он наклонил голову ближе к лицу Генши, запуская пальцы в его волосы. Поцелуи становились всё более горячими, пальцы сильнее сжимали, тела прильнули друг к другу ещё плотнее. Это были уже не просто прикосновения — это была игра в опасность, и оба прекрасно это осознавали. Наирхан слегка прикусил нижнюю губу Генши, заставляя того зажмуриться от нахлынувших ощущений. Он подтянул его ближе, почти заставляя осесть себе на колени. Его губы легкими, едва уловимыми касаниями стали спускаться к ключице, спускались всё ниже. Генши вцепился пальцами в ткань рубашки Наирхана, стараясь хоть как-то удержать себя в руках. На следующее утро мягкий свет пробивался сквозь тонкие занавески, лениво скользя по комнате. В постели, запутанные в простынях, без верхней одежды, спали двое — Наирхан и Генши. Один спал на спине, другой, прижавшись лбом к его плечу, тихо посапывал. Воздух был тёплый, плотный от запахов кофе, пыли, дождя и чего-то нового — может быть, нежности. Стук в дверь раздался неожиданно громко. — Гееенши, милый, ты живой там? — раздался звонкий голос Жанны. — Я решила заглянуть... вдруг ты умер ещё раз, а я не была приглашена! Наирхан распахнул один глаз, чуть приподнялся на локте, его длинные волосы разметались по подушке. Генши лишь тихо застонал и попытался зарыться лицом в подушку. — Не открывай, — прохрипел он, ещё не совсем проснувшись. — Это ловушка... Стук повторился, уже с раздражёнными нотками. — Я слышала звуки сверху! И ты даже не пришёл на утренний кофе. Что за предательство? — Мы облажались, — прошептал Генши, виновато глядя на Наира. — Жанна теперь будет задавать вопросы до самой смерти. Нашей. Второй. Или третьей. — Одевайся, — спокойно сказал Наирхан, подтягивая край одеяла повыше. — Я выйду через балкон. Как драматичный любовник. — Ты не умеешь быть недраматичным, — усмехнулся Генши, хватаясь за рубашку. — Это правда. И всё же, перед тем как один вышел в ванную, а другой скользнул к окну, они снова обменялись взглядом. Спокойным. Понимающим. Пожалуй, даже с ноткой счастья — редкой вещи для мёртвых. Жанна ворвалась в дом, как ураган, оставляя за собой аромат духов, звяканье браслетов и решительное топ-топ по полу. В руках у неё была корзинка, покрытая кружевной салфеткой, из которой струился запах свежевыпеченных пирожков с яблоками и, судя по всему, чем-то ещё — может, с сарказмом и грозой. — Я принесла пирожки! — провозгласила она с порога. — Ты же не умеешь сам есть нормально, я уверена! Она уверенно шагнула вглубь квартиры, не заметив, что из спальни в панике раздался лёгкий грохот и чей-то сдавленный стон. На мгновение повисла напряжённая тишина. Жанна остановилась, уставилась на кофейный столик, где стояли две чашки — одна явно вампирских размеров — и заметила на диване брошенную рубашку. Мужскую. Не твою, Генши. — Хм… — протянула она подозрительно, поднимая бровь. — Это что за атмосфера тут? Почему тут… пахнет мылом и… мужским эго? Генши? — Я… — раздался голос из-за перегородки. — Я просто… душ принимал! — Без одежды, но с двумя чашками кофе?! — переспросила она, резко дёрнув за занавеску, но ничего не увидела. — Ты прячешь кого-то?! И тут дверь ванной приоткрылась, и оттуда — величественно, почти как если бы он выступал на императорском приёме, — вышел Наирхан. Без рубашки. Волосы слегка влажные, а выражение лица… как будто его ничем нельзя смутить. Даже пирожками. — Жанна, — кивнул он спокойно. — Я бы предложил пирожок, но у меня завтрак был другим. Жанна застыла. Потом медленно повернулась к Генши, который выглядел так, будто хотел испариться. — Ну... — медленно начала она, голосом, которым обычно озвучивают поворотные моменты в телесериалах. — Вот это я понимаю — утро с жареным сюжетом! Она аккуратно поставила пирожки на стол, надела улыбку как шляпу на поле боя и добавила: — Мне всего лишь нужно знать: ты пригласил его первым, или это был односторонний захват территории? — Жанна… — прошептал Генши, закрывая лицо руками. — Неважно, — отрезала она весело. — Просто скажите мне одно — где будут проходить помолвка и фуршет?